Historian

Весна. Отец больше не появлялся. Фрэнк сдержал слово — заявление в полицию было написано, и, хотя дело не завели из-за отсутствия новых побоев, сам факт вмешательства властей отрезвил Дональда. Он звонил пару раз, но Джерард сбрасывал, и в конце концов звонки прекратились. Джерард начал дышать. По-настоящему, глубоко, впервые в жизни. Он ходил на занятия, рисовал, готовился к диплому. И каждый вечер возвращался домой — к Фрэнку. К их маленькой квартире, к их общему быту, к их разговорам до утра. Друзья? У Джерарда их почти не было, но Фрэнк познакомил его со своими — Майки, Боб, Рэй, Джамия. Странная компания, громкая, шумная, но удивительно добрая. Они приняли Джерарда сразу, без вопросов, словно знали его всю жизнь. — Фрэнк о тебе только и говорил последние полгода, — сказал Рэй, пожимая ему руку при первой встрече. — Мы уж думали, он тебя выдумал. — Я не выдумал, — улыбнулся Фрэнк, обнимая Джерарда за плечи. — Вот он, собственной персоной. — И правда красивый, — хмыкнул Боб. — Фрэнки, ты как всегда в своем репертуаре. Джерард смущался, но это было приятное смущение. Его принимали. Его любили. Его считали красивым и талантливым. Это было так ново, так странно, так правильно. Однажды, в конце апреля, Фрэнк пришел домой с бутылкой вина и странным выражением лица. — У меня к тебе предложение, — сказал он, усаживая Джерарда на диван. — Какое? — Помнишь, мы говорили о том, чтобы официально оформить опеку? Чтобы ты мог жить здесь без проблем, получать страховку, все такое? — Помню. Но я совершеннолетний, какая опека? — Есть другой вариант, — Фрэнк вдруг замялся, что было на него совсем не похоже. — Мы можем... то есть, я подумал... блин, Джерард, я люблю тебя. Я хочу быть с тобой всегда. Не только пока ты учишься. Не только пока мы тут живем. Всегда. Джерард смотрел на него, не понимая, куда он клонит. — И я подумал... — Фрэнк полез в карман и достал маленькую коробочку. — Мы можем пожениться? Ну, или просто съехаться официально? Гражданский брак, все дела? Я понимаю, что рано, что мы вместе всего несколько месяцев, но я знаю. Я точно знаю, что ты — это навсегда. Коробочка открылась. Внутри лежало два простых серебряных кольца — без камней, без пафоса, просто тонкие ободки. — Это моей бабушки кольца, — тихо сказал Фрэнк. — Они обручальные. Она перед смертью сказала, чтобы я отдал их тому, кого полюблю по-настоящему. И я полюбил. Тебя. Джерард молчал. В горле стоял ком, глаза щипало. — Ты чего молчишь? — испугался Фрэнк. — Если не хочешь, я пойму, просто... — Идиот, — выдохнул Джерард, и голос его сорвался как и слёзы с глаз. Он быстро накинулся на Френка обняв его. Фрэнк выдохнул, и лицо его осветилось такой счастливой улыбкой, что Джерард понял: это и есть счастье. Вот оно. Сидит напротив, сжимает в руках бабушкины кольца и смотрит так, словно Джерард — самое ценное, что есть в этом мире. — Тогда давай, — Фрэнк надел кольцо на палец Джерарда — оно пришлось впору. — Теперь ты мой официально. — Я и так был твой, — Джерард надел кольцо на палец Фрэнка. — А теперь и ты мой.