Отрицание

      Это страшный сон. Этого просто не может быть.

…

      Олег в ловушке. Пытался найти выход, хотел сбежать из проклятого здания, но не смог.       Нервы на пределе. Он так и не смог уснуть, хотя пытался и не раз. Желал провалиться в сон, хотя бы на время забыть весь кошмар, но страх не отпускает до сих пор и он прокручивает в голове, из раза в раз старается понять, почему не может найти главные двери замка. Парень захотел удрать отсюда, позвать на помощь и плевать на то, что до ближайшей деревни — той самой — на машине ехать пол часа. Но когда Шепс спустился на первый этаж, обомлел, когда не смог найти главные двери. Их просто не было. Будто бы и не существовало никогда.       Почему так? Ответа нет.       Тут возможно всё. Абсолютно всё.       Паника новой волной завладела им, Олег, как сумасшедший, бегал из угла в угол, не найдя ни выхода, ни кого-то ещё. Ребята пропали после ухода Влада. Но, возможно, это и к лучшему. Детектив, если бы посмотрел на них во второй раз, точно не выдержал бы.       Уже пол часа Шепс бездумно пялится в в окно, сжавшись всем телом на кровати. Щека больше не пульсирует, но она отчётливо помнит, как было больно. Сердце продолжает кровью обливаться и собственное бессилие не перестаёт душить. Горько. От самого себя противно. Он даже ничего сделать не может — выхода из «дворца» нет и это по истине пугает, связи нет, никого нет — детектив оказался в клетке. Череватого более не видел, но ему это не нужно. Точно не нужно. Парень попросту заперся в комнате изнутри после попытки сбежать и не высовывался наружу. Надежда разбилась вдребезги точно так же, как бокал с водой, что всегда стоял на его столе.       Разбил с психу. Эмоции подвели.       Тихо. Замок теперь холодный, чуждый, мёртвый.       Раньше Шепс не позволял себе отдаваться чувствам, какие бы ситуации ни случались. Череватый прав — это слабость, может и мерзость — но внутри что-то треснуло, возможно надломилось. Сам детектив надломился. Только и делал последние пару часов, что смотрел в пустоту и прижимал ладони к мокрым щекам. Он ничего не ощущал, но солоноватые дорожки продолжали катиться по лицу. В груди осталась только пустота, а тишина выедала мозг чайной ложечкой.       Минута за минутой. Секунда за секундой… Какая разница, сколько время? Разве теперь это имеет значение?       Он не знает, что стало с Марго, думать не хочет про Аврору и умершего мужчину. Выходить наружу не будет. Шепс не станет проверять — себе бы жизнь сохранить… Он судорожно прикрывает глаза и вздыхает, когда в память врезаются фрагменты с изуродованной шеей и девушки, и Йозефа.              Это сделал Череватый? Или есть кто-то более чудовищный, чем хозяин замка?       Не знает.       По правде говоря — плевать. И на весь кровавый ужас, и на Череватого. Плевать, который час и как долго он лежит на мятой постели. В голове только одно — Саша. Всё равно на остальных, Олега они не волнуют — живы или стали очередными жертвами — нет разницы. Но брата хотелось не просто увидеть — Олег сжимал кулаки каждый раз, когда призрачный облик телеведущего проносился в мыслях. Он скрипел зубами и жмурился, лишь бы справиться с тем ворохом, что образовался глубоко внутри. Просто хочет обуздать чувства, что отнимают кислород, которые душат всё сильнее. Быть может, брат ещё жив и даже дышит. А может…       «Никогда не говори о пропавших, как о погибших. Всегда ищи до последнего.»       Он и не хочет так говорить, пытается игнорировать громкие и яркие картинки в голове, но то видение говорит само за себя. Брат мёртв? Где его держат?       Где… тело?       Шепс младший яростно мотает головой, лёжа на подушке и со всей силы прижимает руки к лицу. Они мокнут тут же, с каждым мгновеньем всё сильнее, а сам он подрывается резко с кровати и садится на ней. Не верит. Не может поверить в это. По его вине, из-за его невнимательности или неосторожности пострадал не он сам, а Александр. Но ведь непотверждённый факт, детектив не видел… труп. В какой момент была угроза старшему Шепсу? Не бывает дыма без огня, что-то точно должно было быть… Если она и была, почему Олег этого не увидел?       А может увидел, но не обратил внимание?       Стопы касаются холодного пола, ледяного, игнорируя тапочки. Он не должен тонуть, он не должен закапывать себя ещё глубже — хотя куда ещё глубже? — ему нужно хотя-бы попытаться, если не найти Сашу, то понять, как всё это случилось.       «Что я пропустил?»       Парень напрягает мозги, шумно выдыхает и старается собрать в кучу все события, что произошли тут. Встав с кровати, аккуратно, будто плывёт к окну, в которое светит луна. Яркая, красивая… безжалостная. С чего всё началось? Вспоминается второй день, когда Олег оставил брата в замке почти одного. Тогда он что-то говорил про библиотеку. Падающие книги? Да, про это детектив помнит и тогда не поверил. Дверь библиотеки, которая сама закрылась?       А разве такое возможно?       — Да, — нервно выпалил парень. Ладони впились в подоконник, когда перед глазами встало то самое в зеркале.       В этом замке возможно всё. Быть может, Саша не врал, но сыщик ему не поверил. Просто пропустил мимо ушей слова брата, посчитав, что тот снова лезет к нему с ерундой. Но теперь сам парень оказался в эпицентре «ерунды» — слышит голоса, видит что-то в отражении зеркала, выход из замка найти не может.       Шепс хмурится, прикладывая к каждому моменту и тот инцидент. Рука парня почему-то тянется к шее, с которой он так и не снимал кулон с лилией. Прохладная подвеска будто бы успокаивает, словно в ней то, что способно заглушить весь рой мыслей в голове. Тогда был не брат. Точно не он. Но что? Стеклянные глаза, откуда-то возникший кинжал и голос… Олег уже слышал его. Осознание выбивает землю из-под ног уходит, а глаза округляются. Это тот же тон, как у… существа.       — Что тут вообще творится? — надрывно шепчет молодой парень, чуть горбится всем телом. Может, он правда с ума сошёл?       В ту же секунду парень дёргается, даже чересчур сильно, и порывисто оборачивается всем телом, вжавшись в подоконник, слыша в гробовой тишине стук двери. Тихий, будто слабый. Его, возможно, и нельзя было бы услышать — настолько он глухой — если вдруг в комнате был кто-то ещё и разговаривал. Парень остервенело смотрит в темноту на входную. Сердце яростно бьётся в груди, губы сохнут.       Кто пришёл по его душу? Кто там?       Еле слышные удары по дереву не прекращаются, они то звучат громче, то вновь стихают. Череватый? Нет, тот всегда стучится громче, а сейчас, возможно, тарабанил по ней со всей силы. Стефан? Мальчишку он со вчерашнего дня не видел, вряд-ли он решил прийти к детективу именно в полночь. Элиан? Олег опять вздрагивает и кусает щеку изнутри, когда раздаётся один резкий удар, а затем наступает тишина. Такая же, какая была ранее. Сыщик даже перестал дышать, лишь неотрывно разглядывал тёмное дерево.       Подойти туда?       Глупое, совсем идиотское решение.       Мотнув головой, словно прогоняя отвратительное наваждение, парень делает маленький шаг вперёд. Дальше второй. Третий. Он аккуратно ступает вперёд, изо всех сил старается делать это, как можно тише. Кто стоит за дверью? Шепс не знает. Зачем этот кто-то стучится к нему? Тоже не понимает. С предельной осторожностью подкравшись к выходу из комнаты, парень, чуть дрожа от страха, судорожно схватился за стену. Почему всё происходит с ним? Не проще будет и его в придачу убить, чтобы не мучился?       Полнейшая тишина. Она давит, пугает. Но…       — Олег…       В этом самом затишье перед бурей он слышит родной, болезненный голос. Его глаза округляются, парень до побеления костяшек сжимает угол стены и не дышит. Саша.       Это брат.       — Саша! — голос младшего Шепса срывается на выкрик, в голове вновь все мысли и каждая капля страха превращаются в гремучую смесь. Он содрагается и, не медля, делает два шага назад и через секунду уже подлетает к одной из двух прикроватных тумб, на которой лежит ключ от комнаты.       Мысль о том, что за дверью брат, будоражит мозг и наполняет тело адреналином. Но он отравляет. Но он забирает кислород.       Но это ошибка.       Ладони детектива трясутся так, будто его бьёт лихорадка, но всё равно он подбегает к двери и вставляет в замочную скважину ключ. Быстрее. Скорее. Нельзя медлить, вдруг ему плохо? По голосу можно понять — точно да. Сбежал? Но как? Слышит щелчок и, хватая ручку, Олег распахивает входную и… ничего. Никого нет. Металлический предмет с характерным звоном падает на пол. Язык немеет от страха, когда вместо брата, которого он точно слышал, он видит ничто.       «Но это невозможно.»       Парень тотчас выбегает в пустой и тёмный коридор, оглядывается, в полнейшем безрассудстве крутится из стороны в сторону и кусает губы до крови. Саши нет. Он сошёл с ума. Он точно обезумел, раз услышал то, чего вообще нет… Но слышал ведь. И стук был — не один раз — и голос брата.       — Нет, пожалуйста… — жалобно скулит парень, прижимая ладонь ко рту. Опускает голову и медленно, совсем медленно опускается на пол в окружении таких огромных и таких беспощадных стен. — Зачем ты это делаешь? Просто скажи: зачем?       К кому он обращается — сам не до конца смыслит. К Череватому, который точно насмехается над его утратой или к существу, что продолжает и точно продолжит издеваться — разницы нет. Кажется, они — одно и то же зло, что есть тут.       — Почему?!       Эхо, надрывное и очень звучное, проносится по коридору и, наверное, задевает другое крыло, выход к лестнице. Нет. Его просто нет. Быть может, глупо верить в лучшее? Быть может, здесь так это не работает. Если и случилось кошмарное, то надо смириться? Просто принять? Шепс мотает головой, вздрагивая и совсем не сдерживая всхлип. Безнадёжно. Всё безуспешно.       Сыщик упирается руками в пол, продолжая качать головой. Этого же не может быть. У него галлюцинации? Теперь его можно считать больным? Наверняка да — какой человек будет здоров после всего того? Шепс плавно, но отчаянно оборачивается к своей комнате. Чуть длинные пряди спадают на лицо, но он всё равно замирает, когда видит его.       Что? Страшно? А ведь это только начало.       Снова он. Опять. Неизвестное мерзко скалится и смеётся, стоя посреди спальни Олега и смотря исключительно на него. Оно будто гипнотизирует, но не держит, Шепс сам не двигается. Это во всём виновато? Это оно забрало Сашу и остальных?       Не смеши меня, мальчишка. Не в том направлении мыслишь, думай лучше… если есть чем. Если осталось чем.       Олег устал боятся. Он устал дрожать от страха, но это происходит вновь. Сглатывает нервно и не понимает, почему продолжает разглядывать нечто, почему не закричит… Почему оно вообще существует?       Проверь комнату брата, сопляк.       Олег быстро отворачивается и жмурится. Схватившись резко за голову, яростно начинает вертеть ею, сжимая волосы. Ему всё чудится. Ему всё кажется. Этого нет. Этого не бывает. Простые галлюцинации. Ничего нет тут, ничего нет там…       Прочь пошёл отсюда!       Внезапно яростный и заглушающий мысли рёв звучит на подкорке. Отпрянув в сторону, парень решил последовать «совету», вскочил на ноги и, точно придя в себя, он срывается и бежит прочь от комнаты. Мерзкий хохот раскатился в его голове, как гром, занял место в мыслях, а дыхание сбилось. Над ним издеваются. Замок издевается. Высшие силы издеваются, проверяют на прочность, но каждый раз ломают детектива всё сильнее. Ускоряется с каждой секундой и забывает, что бежит босиком. Напуган. Ему страшно.       Проверить комнату? А какой толк, если ему всё равно не вернут брата?       Он чудом не врезается в угол стены, когда сворачивает, но на секунду тормозит и оглядывается назад. Никого нет. Пусто. Прижимает пальцы к глазам в попытках остановить град из слёз. Всё без толку.       Беги, мальчишка, беги. Верь в лучшее. Это так смешно.       Существо не видно, но Шепс отчётливо слышит этот голос в голове. Тяжко дышит, хватается за горло. Боится. Вдруг начнёт душить?       А если вообще убьёт?.. Может, так будет лучше.       Но после тех слов, что бросило небрежно нечто, в груди у Олега вновь, неожиданно зарождается крохотная надежда. Она маленькая, издаёт последние вздохи, но ещё не умерла. Скоро умрёт. Отрывает взгляд от коридора, тянет шумно воздух в нос и молится. Громко в голове. А затем и одними губами. Судорожно. Верить глупо, наверное, но он будет верить до последнего. И плевать, что головой понимает одно — Сашу не вернуть… по крайней мере, живым.       В пролёте между двумя коридорами второго этажа ни души. Ничего не изменилось. Будто Шепс попал не в место с историей и величием, а очутился в давно забытом Богом месте. Спешит, почти несётся к чему-то мнимому, хотя смысла в этом действительно мало. Сам себя хочет обмануть? Кажется, так. Ему просто необходимо кормить себя ложью и иллюзией, чтобы не свихнуться.       Но ведь он уже.       Рано сдаваться. То видение, быть может, ещё ничего не значит. Вытирая наотмашь щёки и глаза, что не прекращали сыреть пуще прежнего, парень не сбавляет темп, оказавшись в другом крыле. Никого нет. Ничего нет. Шатаясь, детектив мчится к той комнате, где ещё пару дней назад последний раз видел Сашу. Никто не мог этого подозревать. Никто не знал, что так будет, а если бы и знали… не поверили бы.       Какой нормальный человек будет верить в загадочные пропажи людей и существ в зеркалах?       Олега заставили поверить в это. У него не было выбора.       Единственное, что подмечает Шепс в своём помутнённом состоянии — в замке до невозможности холодно. Только сейчас чувствует, как ноги совсем окоченели, а самого его начало трясти уже не от страха. Однако глубоко плевать, молодой парень уже приближается к нужной ему двери. Хватается за ручку двери, но на секунду тормозит. Смотрит на деревянную поверхность и скрипит зубами.       «Пожалуйста. Я умоляю.»       Обращается к чему-то, к кому-то. Выдыхает и одномоментно врывается туда. Но Олег сразу обомлел, увидев на стене огромные буквы… написанные точно кровью.       «Ты никогда не уйдёшь отсюда. Теперь это твой новый дом.»       Рука сыщика соскальзывает с дверной ручки и почти безжизненно падает. Шаг. Второй. Третий. Он, покачиваясь и шмыгая носом, подходит к стене и вчитывается в буквы. Никогда не уйдёт. Новый дом… Саши нет. Олег сам себя обманул. Опять поверил в то, чего нет и не будет.       Обманули.       — Придётся смириться, мальчишка… По другому не получится.       Тот же противный голос, но уже наяву, не в голове. Шепс пугается, но не успевает что-либо сказать, сделать, абсолютно ничего. Судорожно оборачивается, замечает на секунду только светлые кудри. Но лишь их. Дальше — лишь тьма и ничего больше.       Сам виноват.