Río arriba, como un salmón

Радость Мартина, однако, продлилась недолго. Хотя они с Андресом сумели пробудить в аналитическом уме Серхио интерес и сомнения, и тот позволил им в последующие дни продолжать объяснять ему план по частям, брат Андреса всё равно не переставал морщиться и критиковать взгляды, которые два друга разделяли в отношении жизни и ограблений. Мартин старался быть терпеливым ради Андреса, но иногда ему хотелось окунуть голову Серхио в аквариум и утопить, лишь бы тот наконец замолчал. И, словно этого было мало, Андрес назначил свадьбу с Татьяной на ближайшее воскресенье. Это означало, что ограбление Банка Испании придётся отложить на неделю, пока все будут заняты подготовкой к церемонии. Татьяна постоянно приезжала и уезжала, помогая контролировать приготовления, хотя Мартину казалось, что вся эта свадебная суета её совершенно не интересует. Сама свадьба представлялась ему довольно странной: четыре-пять гостей, причём ни один не со стороны невесты; церемония и банкет прямо во дворе монастыря; медовый месяц вообще не запланирован; и Татьяна даже не собиралась пока переезжать к Андресу жить постоянно. Пусть кто-нибудь объяснит Мартину, нормально ли это, потому что он ничего не понимал. Разумеется, жаловаться он не собирался - всё это влияло на его жизнь куда меньше, чем он ожидал, - но происходящее всё равно сбивало с толку. Возможно, Андрес и Татьяна хотели сначала осуществить ограбление банка, а уже потом окончательно оформить отношения. Или просто хотели лучше узнать друг друга - всё-таки встречались они всего несколько месяцев. А может, им просто были не по душе условности. Именно об этом размышлял Мартин одним мартовским утром, полулёжа на шезлонге в клуатре, когда голос Андреса вырвал его из раздумий. - А, Мартин, вот ты где. Сняв солнечные очки, Мартин нахмурился. Андрес появился на фоне света в одном из своих роскошных шёлковых халатов, прикосновение которых Мартину так нравилось. Рядом шла Татьяна, и её рыжие волосы сияли в мягком утреннем свете. При всём при том, как бы его это ни раздражало, Мартину приходилось признать: эта женщина ему нравилась. Она была умной, талантливой, красивой, элегантной, амбициозной... И собиралась выйти замуж за любовь всей его жизни. Мартин должен был её ненавидеть, но её идеальная улыбка сильно осложняла эту задачу. Он немного приподнялся на шезлонге и стал ждать, пока пара подойдёт ближе. - Слушай, Татьяна хочет тебя кое о чём попросить, - сказал Андрес, обнимая девушку за талию. - Конечно. Говори. - Я разговаривала с Андресом, - начала Татьяна, бросив на жениха очаровательный взгляд своих оленьих глаз, - и поскольку ради безопасности я никого из своего круга на свадьбу приглашать не буду, чтобы защитить ваши личности, он предложил, чтобы именно ты стал моим свидетелем. Ну, сопровождал меня при выборе платья и тому подобном. Что скажешь? На мгновение Мартин полностью онемел. Он не видел себя со стороны, но был уверен, что выглядит сумасшедшим: рот полуоткрыт, глаза неподвижны, кожа белая как саван. Серьёзно? Разве мало того, что ему придётся присутствовать на этой свадьбе, слушать, как Андрес говорит роковое «да», и смотреть, как тот уходит рука об руку с другим человеком? Теперь он ещё должен играть роль подружки невесты? Кому он вообще успел насолить в прошлой жизни, чтобы карма так безжалостно его избивала? - Мартин? - донёсся голос Андреса после слишком долгой паузы. - А... да, да, - поспешно ответил Мартин, возвращаясь в реальность. - Я уже представлял её в разных платьях. Конечно, рассчитывайте на меня. Улыбки, которыми его наградили Андрес и Татьяна, были настолько милыми, что Мартину захотелось немедленно извергнуть весь свой завтрак.

***

Четыре часа спустя Мартин сидел в роскошном салоне с ковровым покрытием на полу и табуретами, обитыми бархатом, ожидая, когда невеста выйдет из примерочной в очередном платье. Именно так и прошло всё утро: Татьяна одна за другой демонстрировала белые платья самых разных оттенков - цвета кости, молочного, кремового, жемчужного, слоновой кости... - почти так же, как несколько ночей назад сам Мартин примерял перед Андресом рубашки. Находиться здесь ему хотелось примерно так же сильно, как дождаться дня свадьбы. Но, как и всегда, ради счастья Андреса он был готов сто раз спуститься в ад и столько же раз подняться обратно, если этого требовал его друг. Хотя, если честно, именно этот спуск стоил ему всех душевных сил. Сопровождать и помогать человеку, который собирался занять в жизни Андреса то место, о котором сам Мартин мечтал уже больше пяти лет, было настоящей пыткой. Если уж выбирать, он бы лучше стал свидетелем со стороны жениха. По крайней мере, тогда смог бы провести больше времени рядом с Андресом. - Думаю, остановлюсь на этом. А ты что скажешь? - Извини, не заметил, что ты уже вышла, - поспешил оправдаться Мартин, снова переводя всё внимание на Татьяну и продавца. - Мне нравится. Классическое. Даже слишком классическое - по мнению Мартина. Честно говоря, платье выглядело так, будто его только что достали из шкафа сороковых годов прошлого века. Но если именно его выбрала Татьяна, он точно не собирался задерживать момент, когда наконец можно будет покинуть этот бутик и вернуться к своей жизни, из которой его насильно вырвали четыре часа назад. - Хочешь посмотреть? - спросил Мартин, подойдя сзади и поправляя пояс платья, пока девушка рассматривала себя в зеркале. - Нет, - сразу ответила она. - Я хочу, чтобы Андрес хорошо увидел, на ком женится. Я не из тех, кто прячется. Понимаешь? Мартин встретился с её умным взглядом в зеркале и лишь молча кивнул. Хотя женщины совершенно его не привлекали, он прекрасно понимал, что именно так поразило Андреса в Татьяне. Она была необыкновенной. С одной стороны - мягкая, улыбчивая, обаятельная. С другой - невероятно уверенная в себе, даже немного жёсткая. Иногда настолько, что становилось не по себе. Сам не зная почему, Мартин вдруг подумал о двух сторонах Луны - светлой и тёмной - и невольно залюбовался силой этой рыжеволосой девушки, которая внимательно наблюдала за ним через зеркало. В этот момент ему неожиданно показалось, что Татьяне куда больше подошло бы имя Далила. И тут продавец заговорил на безупречном итальянском, предложив им три варианта свадебного букета, тем самым прервав размышления Мартина. Татьяна быстро, почти не раздумывая, выбрала первый из них, затем взяла букет обеими руками и снова посмотрела в зеркало, завершая образ идеальной невесты. - Волосы собрать или оставить распущенными? - спросил Мартин, взяв прядь её рыжих волос и перебросив через плечо, чтобы она ярче выделялась на фоне светлого платья. - А ты как думаешь? Как, по-твоему, Андресу понравится больше? Что-то болезненно сжалось в животе Мартина. Он несколько секунд внимательно изучал её отражение. - Если честно... ты ему понравишься в любом случае. Но если спрашиваешь моё мнение - у тебя красивые волосы. Оставь распущенными, можно сделать лёгкие волны. - Хорошая мысль, - согласилась Татьяна и неожиданно понизила голос так, чтобы слышал только он. - Инженер-стилист. Кто бы мог подумать, что у тебя так хорошо получится готовить свадьбу... почти так же хорошо, как планировать ограбление? Несмотря на её обаятельную улыбку, Мартин сразу занервничал, опасаясь, что продавец услышал эти слова, пусть даже, казалось, и не понимал испанского. Он прекрасно знал, что Андрес рассказал своей невесте всё о плане ограбления Банка Испании - сам подтвердил это ему и Серхио несколько дней назад за завтраком. Сначала Мартину совсем не нравилось, что столько посторонних посвящены в их проект. Но потом он убедил себя, что раз Андрес решил именно так, значит, так и должно быть. Хотя всё равно предпочёл бы, чтобы они были осторожнее. В этот план были вложены годы жизни, и ему совсем не хотелось, чтобы о нём так легкомысленно болтали. - Ладно, - кашлянул Мартин, чтобы отвлечь внимание продавца. - Я оставлю тебя, пока тебе подгоняют платье и подбирают туфли, хорошо? Пойду немного подышу. Кажется, голова разболелась. Когда закончишь - позови меня, я всё оплачу. Сказав это, Мартин вышел из душного магазина и глубоко вдохнул прохладный флорентийский воздух. Ему уже было тяжело. И это было только начало развлечений.

***

После того утра, проведённого за свадебными покупками, тревога Мартина начала только усиливаться. Следующие три дня почти не принесли ему отдыха, хотя сама свадьба, казалось бы, и не требовала такой уж серьёзной подготовки. Но всякий раз, когда Татьяны не было в монастыре, Андрес буквально не отходил от него: рассказывал, какую музыку выбрал для церемонии и праздника, которую будут исполнять цистерцианские монахи, обсуждал блюда для свадебного ужина, подробно описывал детали своего костюма... Поэтому, вопреки всем ожиданиям - хотя Мартин понимал, что это лишь временная передышка, - он неожиданно начал находить некоторое спокойствие в обществе Серхио, единственного человека в мире, которого эта свадьба раздражала не меньше, а возможно, даже больше, чем его самого. Из любопытства - а может, просто чтобы заполнить внутреннюю пустоту, - однажды Мартин спросил Серхио о его плане ограбления Монетного двора. Так они и провели целый вечер, спрятавшись в одной из монастырских келий и обсуждая этот замысел, пока Андрес где-то репетировал очередную песню со своими соседями-монахами. Этот разговор помог Мартину хоть ненадолго отвлечься от мыслей о свадьбе, которая всё сильнее поглощала его и причиняла всё больше боли. Когда наконец наступил день свадьбы, именно Мартину поручили с самого раннего утра встретить Сантьяго и Якова в аэропорту Флоренции. Побыть с Сантьяго наедине почти не удалось, но здоровяк тепло хлопнул его по спине, когда они встретились в терминале, и этот простой жест немного согрел Мартину душу. Добравшись до монастыря, Сантьяго улучил короткий момент, когда они немного отстали, пока Яков переодевался в выделенной ему келье, и тихо спросил Мартина, как тот себя чувствует. Выражение лица Мартина оказалось достаточно красноречивым. Сантьяго больше ничего спрашивать не стал. Когда гости разместились по комнатам, на плечи Мартина легла ещё одна обязанность - уложить локоны невесты и застегнуть ей платье. А потом - помочь жениху завязать необычную бабочку, которую тот выбрал для свадьбы, потому что Серхио оказался абсолютно беспомощен даже в таком пустяке. Поэтому, когда все остальные уже были готовы, сам Мартин ещё даже не начал переодеваться. Не теряя ни секунды, Андрес подтолкнул его к собственной комнате. Увидев костюм, приготовленный на кровати, он нахмурился. - Ну что это, Мартин? Чёрный костюм и чёрная рубашка? Ты что, на похороны собрался? Добавь сюда хоть немного цвета. - Если хочешь, могу надеть бордовый пиджак и фисташковую рубашку. Или жёлтую. - Нет-нет, - рассмеялся Андрес с выражением искреннего ужаса. - Настолько безвкусным тоже быть не обязательно. С этими словами он полез в шкаф и вскоре достал розовую рубашку. Приложив её к груди Мартина, он внимательно посмотрел, подходит ли она ему к лицу. - Вот эта подойдёт. Переодевайся. А я принесу свой бархатный шарф - он отлично завершит образ. Так, двадцать минут спустя, Мартин появился на церемонии. Под руку с невестой - ведь именно он должен был проводить её к алтарю. И с шарфом Андреса на шее. Мартину казалось, будто этот шарф - вовсе не кусок ткани, а руки самого Андреса, которые медленно душат его, отнимая последние остатки жизни. Всё прошло именно так, как и было задумано. Хотя весна ещё не наступила, зима уже сдавала позиции, и то мартовское утро оказалось достаточно тёплым и ясным, чтобы провести всю церемонию во внутреннем дворе монастыря без каких-либо проблем. Как и следовало ожидать, жених и невеста обменялись словами «да, согласен» и «да, согласна», не сводя друг с друга полных любви взглядов и произнося слова, сладкие, словно мёд. И, как и следовало ожидать, сердце Мартина раскалывалось всё сильнее с каждой такой фразой. Когда-то он всерьёз думал прийти на свадьбу пьяным. Но в конце концов решил, что это было бы некрасиво. Поэтому ограничился всего одним стаканом виски - только чтобы набраться смелости перед тем, как спуститься в холл, где его уже ждала Татьяна. Но настоящий удар Мартин получил в тот момент, когда Андрес запел для Татьяны ту самую итальянскую песню, которую они с Мартином столько раз слушали долгими вечерами в монастыре. Именно тогда аргентинцу показалось, что ему действительно перестало хватать воздуха. Сидя за круглым столом вместе с Серхио, Яковом и Сантьяго - словно рыцари короля Ар... короля Андреса, - Мартин молча наблюдал за происходящим, не в силах скрыть боль, отражавшуюся в его глазах. Что бы он только не отдал, чтобы именно ему была посвящена эта прекрасная песня, это признание в любви, исполненное таким глубоким и таким родным голосом. Но нет. Ему снова оставалось лишь быть каменной статуей. Другом, который всё это видит. И который вдобавок обязан улыбаться, чтобы никто не догадался, какой ад бушует у него внутри. Бросив взгляд на Серхио, который, похоже, тоже чувствовал себя не лучшим образом, Мартин застегнул пиджак и поднялся, чтобы поздравить молодожёнов. На мгновение, встретившись с ним глазами, он совершенно ясно понял: этот замкнутый и застенчивый парень всё понял. Он прочитал по его лицу каждую мысль, каждую боль, каждое чувство безответной любви, мучившее Мартина с самого начала свадьбы. Но Мартин ничего не мог с этим поделать. Как бы тяжело ему ни было жить с этой любовью, стыдиться ему было нечего. Он лишь надеялся, что Серхио окажется достаточно порядочным и не расскажет обо всём Андресу. Пытаясь хоть немного забыться и получить хоть каплю удовольствия от праздника, Мартин подошёл к хору, чтобы вместе с Сантьяго и Яковом присоединиться к общему веселью. По дороге он прошёл совсем рядом с молодожёнами и искренне, насколько только смог, поздравил их. Поцелуй, который Андрес послал ему в ответ, всё ещё держа Татьяну за руку, стал ещё одной стрелой, пронзившей сердце Мартина. После этого аргентинец пустился в пляс и принялся пить так, словно в него вселился сам дьявол. Он прыгал. Дирижировал хором. Пригласил Татьяну на танец. Выпил несколько коктейлей. Выкурил одну из сигар Якова. Во всё горло распевал песни вместе с Сантьяго. И даже поцеловал Серхио в губы. Не раз он обнимался и с Андресом. И далеко не всегда первым начинал именно Мартин. Чем больше алкоголя текло по их венам, тем свободнее становились все присутствующие. Каждый пытался утопить в этом винном потоке собственную боль. Болезни. Потерянные семьи. Безответную любовь. Несбывшиеся мечты. Ощущая руки Андреса вокруг своего тела и слушая, как рядом звучит его смех, Мартин позволил себе качаться в такт ангельскому пению хора вместе со своим лучшим другом, одновременно счастливый... и бесконечно несчастный.

***

Праздник продолжался до самого заката. В конце концов все снова оказались либо за столом, либо растянулись на траве - кто в большей, кто в меньшей степени пьяный. Монахи уже несколько часов назад вернулись к своим монастырским обязанностям, и всем показалось неуважительным слишком долго шуметь в общих дворах. Поэтому, несмотря на усталость, молодожёны и гости весело доели во дворе остатки свадебного банкета. После этого они ещё долго сидели, рассказывали истории и неспешно пили ликёр, пока не наступила ночная прохлада и не подкрались первые часы рассвета. Первым ушёл, разумеется, Серхио. Но вскоре извинился и Мартин: головная боль и тяжесть в груди, которые сопровождали его весь день, стали совершенно невыносимыми. Он решил, что всему виной усталость, переживания и алкоголь, из-за которых организм совсем ослаб. Поэтому вскоре остальные жители монастыря тоже разошлись по комнатам; молодожёны же отправились спать с намерением как следует насладиться своей первой брачной ночью. Попрощавшись со всеми, Мартин ещё некоторое время не решался идти к себе. Он знал, что после такого насыщенного дня всё равно не сможет уснуть. Несколько минут он простоял, опершись локтями на подоконник, пытаясь успокоиться, глядя на ночное небо, но безуспешно. Тогда, тяжело вздохнув, он медленно пошёл по тёмным монастырским коридорам, словно неприкаянная душа, надеясь спрятаться в своей келье. Может быть, сон быстро заберёт его, а новый день принесёт хоть какой-нибудь луч света, за который можно будет ухватиться. Он ощущал пустоту где-то в животе и в голове, будто густой туман заполнил всё его тело и теперь расползался внутри, словно чёрная дыра. Но хуже всего была нехватка воздуха - казалось, лёгкие вот-вот перестанут работать. И пока приступ паники и тревоги всё сильнее захватывал Мартина, он отчаянно пытался дышать. Последнее, что он почувствовал перед тем, как рухнуть на один из огромных железных канделябров в коридоре, - это что мир начал кружиться вокруг него, а чёрная дыра наконец поглотила его, словно арахисовый орешек.

***

Металлический грохот, с которым канделябр ударился о каменный пол и стену, поднял на ноги соседей Мартина. Первым в коридор выбежал Сантьяго, сразу за ним - Яков, который, судя по сонному виду, будто спал уже часа три, а не десять минут. - Чëрт возьми, Tintín, - пробормотал Сантьяго, тяжело подбегая к тёмному силуэту Мартина на полу. Пять свечей выпали из канделябра рядом с ним, но ни одна не подожгла его одежду. - Что, мать твою, случилось? Но Мартин продолжал лежать с закрытыми глазами, несмотря на то что Сантьяго тряс его за плечи. - Позвать Андреса? - обеспокоенно предложил Яков. Но в этом уже не было необходимости. Андрес сам появился в конце коридора в своей привычной шёлковой домашней накидке поверх пижамы. При виде Мартина, лежащего в темноте среди разбросанных свечей, словно покойник, он почувствовал, как кровь отхлынула от лица. Не теряя ни секунды, с сердцем, сжавшимся от страха, Андрес отодвинул Якова, опустился рядом с Сантьяго на колени и проверил пульс Мартина. - Жив… - облегчённо выдохнул он. - Как он упал? Ответа не последовало. - КАК ОН УПАЛ?! - уже почти крикнул Андрес. - Не знаю, приятель, успокойся. Нас здесь не было. Я услышал шум, выбежал посмотреть и нашёл его уже таким. - Наверное, из-за алкоголя, - добавил Яков. - Он много выпил. Из одной комнаты показалась Татьяна в белой ночной сорочке, в которой Андрес оставил её всего минуту назад. Одновременно с другого конца коридора выглянул Серхио, поправляя очки и одетый в старомодную полосатую пижаму. - Возможно, - согласился Андрес. Но он подозревал, что дело было не только в алкоголе. Осторожно подведя руку под голову Мартина, он почти сразу нащупал быстро увеличивающуюся шишку. - Он ударился головой, но раны нет. Похоже, ничего серьёзного. Я рискну его перенести. Сантьяго, помоги уложить его на кровать. - Андрес, его нужно отвезти в больницу, - решительно вмешался Серхио. & Нет. Только если речь идёт о жизни и смерти. В больницах задают слишком много вопросов и записывают слишком много данных. Здесь есть монахи-врачи. Сходи за одним из них. Если он скажет, что нужно ехать в больницу, тогда поедем. Серхио нехотя кивнул и поспешил выполнять просьбу брата. Тем временем Андрес, Сантьяго и Яков осторожно подняли бесчувственное тело Мартина, стараясь всё время держать голову на одной линии с позвоночником, и перенесли его в комнату. Там они сняли с него бархатный шарф и пиджак, уложили на кровать. Лицо Мартина было бледным, как у мертвеца, а на лбу и над верхней губой выступили капельки холодного пота. Андрес сел рядом с ним на кровать, пока Татьяна и двое их новых друзей молча наблюдали с порога. - Мартин… - тихо позвал он, поглаживая его по щеке. Пятнадцать-двадцать секунд Мартин никак не реагировал. Потом медленно открыл глаза. Взгляд был потерянным и затуманенным. С огромным усилием он попытался сфокусироваться на ближайшем лице - лице Андреса. Затем поднял руку к затылку и осторожно коснулся растущей шишки. С его губ сорвался тихий стон, а глаза наполнились слезами. - Не волнуйся, - мягко сказал Андрес, перехватывая его руку, чтобы он не трогал ушиб. - У тебя просто закружилась голова. Всё хорошо. Не двигайся. Мы позвали врача. - Андрес... Андрес увидел, как Мартин крепко зажмурился, пытаясь удержать слёзы, но они всё равно скатились по вискам и затерялись в волосах. Он пока не мог избавить друга от боли, но хотя бы осторожно вытер слёзы большим пальцем. - Спокойно... Потерпи немного. К облегчению Андреса, спустя всего пару минут Серхио буквально влетел в комнату вместе с одним из монахов - мужчиной лет шестидесяти, который всего несколько часов назад пел в церковном хоре на свадьбе. Это был брат Сесар, если Андрес правильно помнил. К счастью, он был родом из Перу и говорил по-испански, так что никаких проблем с общением не возникало. - Доброй ночи, сеньор Андрес. Чем могу помочь? - дружелюбно спросил монах. Поблагодарив его за то, что он пришёл, Андрес и Сантьяго рассказали, что нашли Мартина без сознания на полу. Пока брат Сесар внимательно осматривал лежащего на кровати Мартина, который всё ещё выглядел растерянным и продолжал держать Андреса за руку, врач спокойно выслушал их объяснения. Когда они закончили, он неожиданно попросил всех ненадолго оставить его наедине с пациентом, чтобы провести осмотр без лишних людей. - Мы выйдем? - спросил Андрес у Мартина, желая убедиться, что тот не против остаться с братом Сесаром один. В такие моменты, когда Мартин оказывался особенно уязвим, Андрес замечал, что желание защитить его становилось почти навязчивым. Мартин слегка сжал его руку, давая понять, что всё в порядке. Тогда Андрес поднялся с кровати и вместе с Серхио, Сантьяго и Яковом вышел в коридор, где их уже ждала Татьяна, всё это время простоявшая у двери комнаты. - Как он? - тихо спросила она, растирая плечи, покрывшиеся мурашками от ночной прохлады. - Немного оглушён, - спокойно ответил Андрес. - Посмотрим, что скажет врач. Но, по всем правилам, за ним придётся наблюдать всю ночь. Я останусь рядом с ним. В глазах Татьяны на мгновение мелькнуло разочарование, но исчезло почти сразу. И, несмотря на то что это была их первая брачная ночь, Андрес вдруг понял, что совсем не чувствует вины. Мартин был его лучшим другом. Сейчас он нуждался в нём, и Андрес не собирался уклоняться от этой ответственности. - Иди спать. Здесь холодно, - мягко сказал он Татьяне. Она лишь молча кивнула и ушла к себе. Андрес с удивлением заметил, что Серхио смотрит на него поверх очков каким-то изучающим, почти подозрительным взглядом, который ему совсем не понравился. - Если хочешь, я могу остаться с ним, - предложил Сантьяго, провожая взглядом уходящую Татьяну. - Не знаю, стоит ли злить жену уже в первый день. - Переживёт, - без особых раздумий ответил Андрес. Но даже в полумраке коридора он успел заметить едва заметную улыбку, спрятавшуюся в бороде Сантьяго. Что именно она означала, Андрес понять не смог. Впрочем, времени размышлять не было. Дверь комнаты снова открылась, и на пороге появился брат Сесар, освещённый мерцающим светом свечей. - Ничего серьёзного нет, - спокойно сообщил он. - У сеньора Мартина случился сильный приступ тревоги, из-за которого он потерял сознание. Похоже, в последнее время он испытывал большое психологическое давление. Удар головой тоже лёгкий, но сегодня ночью кто-то должен остаться рядом с ним, наблюдать и будить его каждые три часа. Проверяйте, не теряет ли он память, хорошо ли фокусирует взгляд, не усиливается ли головная боль. Пусть пьёт больше жидкости и не делает резких движений. Если есть парацетамол или другое подобное средство - дайте ему. Если состояние ухудшится, отвезите его в больницу, но, думаю, этого не понадобится. - Большое спасибо, брат Сесар. И простите, что потревожили вас. Доброй ночи, - поблагодарил его Андрес, пожимая руку. Когда монах ушёл, Андрес вместе с братом и двумя своими новыми сообщниками снова вошёл в комнату. Мартин лежал на кровати, прикрыв предплечьем глаза, словно пытался спрятаться от света… или от стыда. - Ну и напугал же ты нас, приятель, - сказал Сантьяго. Мартин убрал руку с глаз, чтобы посмотреть на него. - В Палермо ты вечеринки переносил куда лучше. Приехал во Флоренцию - и совсем размяк. Андрес заметил, как на губах Мартина появилась слабая улыбка. С удивлением он понял, что даже не знал, что эти двое успели провести время вместе в Палермо и так сблизиться. Когда это произошло? - Простите, что испортил вам ночь, - тихо извинился Мартин. - Да брось... Сон вообще переоценён, — снова пошутил Сантьяго. - Ты лучше береги свою голову, брат. Мы оставляем тебя в надёжных руках. С этими словами здоровяк обнял Якова за плечи и увёл его из комнаты. Андрес благодарно кивнул ему вслед, после чего посмотрел на Серхио, который всё ещё стоял у двери со своей обычной неловкой осанкой: спина сутулая, руки вытянуты вдоль тела. - Те-тебе что-нибудь нужно? - тихо спросил Серхио. - Пакет со льдом, бутылку воды и парацетамол. Всё на кухне, - ответил Андрес, снова садясь рядом с Мартином. Серхио сразу же ушёл за необходимым. Наконец они с Мартином остались почти вдвоём. - Как ты себя чувствуешь? - спросил Андрес. - Будто мою голову засунули в стиральную машину и прикрутили там, - тяжело вздохнул Мартин. Потом посмотрел на Андреса. Его взгляд всё ещё оставался немного рассеянным, но был куда яснее, чем сразу после пробуждения. - Не надо оставаться здесь. Я в порядке. Меня бесит, что я испортил тебе брачную ночь. - Сейчас это неважно. Не успел он договорить, как Серхио вернулся с пакетом льда, завёрнутым в полотенце, бутылкой воды и белой таблеткой. Он молча протянул всё Андресу. Несколько секунд Серхио так и стоял на месте, будто ожидал новых распоряжений. Но, заметив приподнятую бровь брата, поспешил отступить к двери. - Эм... Надеюсь, ты скоро поправишься, Мартин, - сказал он, поправляя очки. - Если я больше не нужен... то пойду. Спокойной ночи вам обоим. С этими словами Серхио тихо вышел, закрыв за собой дверь. Андрес покачал головой с лёгкой улыбкой. Иногда брат выводил его из себя своими странностями. Но одновременно вызывал и нежность. - Приподнимись, - сказал Андрес. Он просунул руку Мартину под шею и помог ему сесть. От этого движения Мартин побледнел ещё сильнее, но не пожаловался. Он проглотил таблетку и с помощью Андреса сделал несколько больших глотков воды. Потом Андрес поправил подушку так, чтобы голова Мартина лежала чуть выше тела, и протянул ему лёд. - Прижимай к шишке. Мартин послушно приложил холодный компресс. - Я сниму с тебя рубашку и ремень. Так тебе будет удобнее. - Я сам могу, - поспешно возразил Мартин. - Нет. Ты просто держи лёд. Ловкими, но очень осторожными движениями Андрес начал расстёгивать пуговицы на его розовой рубашке. Одна за другой они расходились, открывая загорелую грудь Мартина. Андрес чувствовал на себе его взгляд - настолько пристальный, что казалось, будто от него исходит настоящее тепло. Но он нарочно не поднимал глаз. За все годы знакомства они не раз ухаживали друг за другом во время болезней или ранений. И всё же сейчас... Сейчас ему вдруг показалось, что между ними что-то изменилось. Что этот момент почему-то стал слишком личным. А внутри самого Андреса и без того уже было слишком много смятения, чтобы подбрасывать ещё дров в этот огонь. Андрес только что женился. В его комнате его ждала удивительная женщина, чтобы провести вместе первую брачную ночь. И всё же он был здесь - сидел рядом с Мартином и дрожащими пальцами расстёгивал его рубашку. На этот раз он уже не был уверен, что может списать эту дрожь на болезнь. Чудовище из огня, жившее у него в груди и которое он уже давно пытался усмирить, снова просыпалось в самый неподходящий момент. Когда последняя пуговица была расстёгнута и грудь Мартина полностью открылась, Андрес опустил руки к ремню и начал расстёгивать пряжку. Он вспомнил, как делал это в прошлый раз. И как тогда одна лишь мысль о том, что он снимает с Мартина одежду, заставила всё его тело вздрогнуть. В глубине души ему нравилось, как безоговорочно Мартин доверялся ему, позволял делать всё необходимое. Это доверие наполняло Андреса странным приливом адреналина и уверенности в себе. И тут ему в голову пришла неожиданная мысль. А что, если Мартину действительно нравятся эти прикосновения? Не вообще, не как абстрактная идея… А именно тогда, когда его касается Андрес? Что, если чувства Мартина к нему - это не только платоническая влюблённость? Что, если за всем этим скрывается настоящее физическое влечение, которого Андрес до сих пор просто не замечал? - Мартин... - тихо сказал он, вытаскивая ремень из шлёвок брюк. - Как ты думаешь, что вызвало у тебя эту паническую атаку? Мартин тут же отвёл взгляд. Он уставился куда-то в стену, в шкаф - куда угодно, только не на Андреса. - Не знаю... Может... приезд твоего брата. Или... план. Когда их взгляды снова встретились, Андрес сразу понял, что Мартин говорит не всю правду. Но решил не настаивать. Сейчас был явно не лучший момент для подобных разговоров - после обморока и удара головой. Помогая Мартину снова приподняться, Андрес окончательно снял с него рубашку и протянул ему привычную майку, в которой тот обычно спал. Когда Мартин снова лёг, Андрес осторожно обхватил ладонями его шею и пальцами ощупал мышцы на затылке, проверяя, не слишком ли они напряжены. Потом несколько минут мягко массировал их. Мартин закрыл глаза и едва слышно выдохнул от облегчения. - Так лучше? Мартин молча кивнул. - Подвинься немного, - попросил Андрес, осторожно подтолкнув его к краю узкой кровати. Мартин удивлённо распахнул глаза. - Ты собираешься спать здесь? - Конечно. Мне нужно будить тебя каждые три часа и проверять, всё ли в порядке с твоей головой. Хотя, если честно... учитывая, какая она у тебя крепкая, сомневаюсь, что с ней что-нибудь случится. Эта шутка наконец заставила Мартина искренне улыбнуться. Он немного сдвинулся к стене, освобождая место. Андрес убрал пакет со льдом на прикроватную тумбочку и попытался лечь рядом. Но кровать оказалась настолько узкой, что ему пришлось просунуть руку Мартину под шею, почти обнять его и лечь боком, чтобы они оба хоть как-то поместились. - Постарайся уснуть. Пусть лекарство начнёт действовать. Через несколько часов я тебя разбужу. Мартин молча кивнул и закрыл глаза. Андресу показалось, что тот слегка придвинулся к нему, прижимаясь грудью, словно хотел, чтобы между ними осталось как можно меньше расстояния. А может, ему только показалось, и Мартин просто пытался не свалиться с узкой кровати. - И больше никогда так меня не пугай, - тихо добавил Андрес, почувствовав, как дыхание Мартина становится всё ровнее и тяжелее. Затем он медленно наклонился, осторожно коснулся губами его виска и поцеловал его. После этого Андрес тоже лёг поудобнее, надеясь хоть немного поспать до того момента, когда придётся впервые разбудить Мартина для проверки его состояния.