Río arriba, como un salmón

Мартин быстро оправился после удара по голове. На самом деле травма оказалась несерьёзной, и уже через пару дней он снова стал самим собой. Куда дольше не проходило чувство стыда: всё-таки именно он испортил молодожёнам их первую брачную ночь. Татьяна провела с ними в монастыре ещё два дня после свадьбы, а затем уехала - впереди её ждали концерты в разных городах Европы. Всё это время, всякий раз сталкиваясь с ней, Мартин ловил себя на ощущении, что она смотрит на него дольше и пристальнее обычного. Аргентинец решил, что она всё ещё сердится из-за истории с канделябром. Андрес же, вместо того чтобы отправиться с женой в гастрольный тур, остался во Флоренции вместе с Мартином и остальными. В ближайшие дни они собирались проверить систему безопасности Банка Испании, воспользовавшись многочисленными талантами Сантьяго и Якова. Поэтому пятеро мужчин сразу взялись за разработку плана. Наконец, 17 марта все отправились в Мадрид, имея в голове уже чётко выверенный замысел. Под чужим именем Андрес, представившийся Альфредо Кесманом, проник в Банк Испании, пока Мартин и Серхио наблюдали из машины, а Сантьяго занимался своими привычными фокусами с весьма эффектной взрывчаткой. Именно тогда они выяснили, как действуют телохранители управляющего Банком, и познакомились с Гандией - проблемным начальником службы безопасности. Хоть Мартин и старался не показывать этого Серхио, пока они вдвоём ждали в машине, всё время его не покидало напряжение. Он боялся, что Андрес или Сантьяго допустят ошибку и их поймают. К счастью, примерно через час Андрес спокойно вышел из Банка со своим портфелем, всё такой же безупречно элегантный, словно ничего особенного не произошло, и сел на заднее сиденье. Убедившись, что Сантьяго тоже благополучно выбрался наружу и что Яков подобрал его, как они и договаривались, Мартин завёл машину и направился к бару роскошного отеля неподалёку - отпраздновать удачную вылазку. Вдруг он почувствовал, как Андрес коснулся его плеча каким-то предметом. Мартин слегка повернул голову, не отрывая взгляда от дороги. - Смотри, что я тебе принёс, Мартин. Маленький сувенир - на память и как обещание того, что нас ждёт впереди. Знаю, ты такое обожаешь, - весело сказал Андрес, протягивая ему ручку с логотипом Банка Испании. Рассмеявшись и отпустив руль одной рукой, Мартин поблагодарил его и убрал ручку во внутренний карман чёрного пиджака. Это была их давняя шутка: каждый раз, когда кто-то из них по той или иной причине оказывался в банке, он обязательно приносил другому украденную оттуда ручку. Правда, в последнее время делать это стало куда сложнее - почти везде ручки теперь были прикованы цепочками. И всё же Андрес каким-то образом сумел добыть ручку именно из Банка Испании - из того самого учреждения, золото которого они однажды собирались украсть вместе. Но улыбка исчезла с лица Мартина, когда в зеркале заднего вида он заметил усталое, раздражённое выражение лица Серхио. Тот даже не подозревал, что его видно. Мартин никак не мог понять, откуда в человеке может быть столько постоянного пессимизма и неприязни. Как вообще можно жить с такой горечью внутри? Настроение младшего брата Андреса не изменилось и в коктейль-баре. Когда Мартин вернулся после парковки, Андрес был вне себя от злости - казалось, ещё немного, и из глаз у него посыплются молнии. С первого взгляда стало ясно, что они с Серхио успели серьёзно поссориться. В своей привычной язвительной манере Мартин предложил Серхио сделать ему минет - исключительно чтобы хоть немного разрядить обстановку. Хотя, если быть честным, предложить это ему хотелось совсем не Серхио, а Андресу. Потом Мартин ушёл в туалет, оставив братьев наедине. Когда он вернулся, в уборную отправился уже Серхио. По тому, как Андрес молчал и с каким ожесточением пронзал зубочисткой оливки, поданные к коктейлю, Мартин понял, что тот всё ещё кипит от злости. - Ну, рассказывай. Что между вами произошло? Несколько секунд Андрес продолжал молча смотреть в тарелку с оливками, крепко стиснув челюсти. Когда наконец заговорил, голос его звучал тихо - так, будто он изо всех сил удерживал себя, чтобы не ударить кулаком по стойке. - Мой брат считает, что тебе нельзя доверять. Что ты самовлюблённый эгоист и при первой же возможности предашь нас, если тебе не понравится, как всё будет устроено внутри Банка. - А ты сам что думаешь? - Господи, Мартин, что это вообще за вопрос? Андрес резко повернулся к нему, и в его глазах вспыхнул такой огонь, что на мгновение Мартин испугался: вдруг тот сейчас сорвётся именно на нём. - Ты же знаешь, что я доверил бы тебе собственную жизнь. Во всём мире нет человека, которому я доверял бы больше, чем тебе. Ты меня слышишь? Ошеломлённый этой вспышкой искренности, Мартин молча кивнул и сглотнул, пытаясь избавиться от комка, внезапно вставшего в горле. - Просто... не хочу оказаться за бортом. Вот и всё, - сказал он, делая вид, что держится спокойно. - И не окажешься. Этот план в такой же степени твой, как и мой. Если я буду грабить Банк Испании, то только вместе с тобой. Да, сейчас нам ещё не хватает... определённости. Есть незакрытые вопросы. Но именно поэтому мы и позвали моего брата, разве нет? Только бесит, что он совершенно не умеет хоть иногда отпускать ситуацию. Именно в этот момент вернулся Серхио, и разговор пришлось оборвать. Однако Мартин не собирался оставлять всё как есть. Теперь ему казалось, что под угрозой не только его участие в ограблении, но и весь план целиком. Поэтому он постарался расположить Серхио к себе: напомнил, насколько Андрес ему доверяет, объяснил, как важно, чтобы тот работал вместе с ними, и - да, даже признался, что любит его брата, считая это лучшим доказательством своей искренности. Когда они с Серхио наконец пожали друг другу руки, Мартин решил, что всё-таки сумел одержать победу. Но слова Серхио уже успели посеять в сердце Андреса семена боли и сомнений. И в последующие дни этот росток страха лишь креп, тихо и неумолимо, с той же скрытой яростью, с какой Андрес избил в туалете того мерзавца, осмелившегося посмеяться над его бабочкой.

***

В тот же вечер все трое вернулись во Флоренцию, чтобы не терять времени и продолжить подготовку. Однако через пять дней Серхио наедине извинился перед Андресом и покинул монастырь, намереваясь ненадолго съездить в Испанию. Прощаясь с Мартином, он заверил его, что уезжает всего на несколько дней: нужно встретиться с сербами, знакомыми по прежним делам, которые должны были передать им кое-какий товар. Его отъезд совпал с предстоящим возвращением Татьяны в Италию. Андрес уже договорился встретить её ужином через пару дней. Но самому Андресу было не по себе. С тех пор как они вернулись из Испании, он всё сильнее ощущал, что внутри него что-то нарушилось. Внешне он продолжал работать над планом ограбления, как и прежде: собирал сведения о Гандии, размышлял, где лучше спрятать золото. Однако мысли его уже не были целиком сосредоточены на деле. Словно кто-то бесконечно прокручивал назад плёнку памяти, Андрес снова и снова возвращался к словам, которые Серхио сказал ему тогда в коктейль-баре о Мартине. Не к обвинениям в эгоизме и не к предположению, будто тот способен сорвать весь план. В глубине души Андрес был абсолютно уверен: Мартин никогда его не предаст, несмотря на всё, что говорил Серхио ещё на свадьбе. Нет. Его не отпускали совсем другие слова брата: «Он в тебя влюблён». И именно тогда Андрес впервые по-настоящему осознал природу чувств, которые его лучший друг испытывал к нему. Конечно, подозрения у него были уже давно. Сначала он называл это идеализацией, своеобразной интеллектуальной влюблённостью. Потом решил, что, возможно, Мартину просто нравится, когда касается его именно Андрес, а не кто-то другой; что между ними есть какое-то скрытое сексуальное притяжение, которому всё равно никогда не суждено воплотиться в жизнь. Но после слов Серхио ему пришлось наконец снять повязку с глаз и взглянуть на всё по-новому. Тогда Андрес понял, что уже много лет Мартин смотрит на него взглядом, в котором горит желание - желание гораздо большего. Неужели он действительно этого никогда не замечал? Или просто не хотел замечать? Ведь было так удобно держать Мартина рядом, пользоваться его блестящим умом, вместе готовить величайшее ограбление в своей жизни... Да и сам Мартин заставлял его чувствовать себя по-настоящему живым. Возможно, Андрес всё это понимал с самого начала. И если подумать... разве в этом было что-то страшное? Ну и что, если Мартин любит его сильнее, чем просто друга? Ну и что, если тайно желает его, прекрасно понимая, что этим чувствам никогда не будет ответа? Ну и что, если он настолько безумно влюблён, что готов идти за Андресом куда угодно? Именно тогда Андрес получил первый ответ - тот самый, из которого и родилось решение, изменившее всё. Если Мартин действительно последует за ним куда угодно, а Серхио прав и в этом плане действительно есть что-то похожее на красивое самоубийство, значит... ...возможно, Мартин следует за Андресом прямо к собственной смерти. Теперь, когда над ними нависла болезнь, многие решения были приняты слишком поспешно, а некоторые вопросы так и не получили завершения. Возможно, сам Андрес, даже не осознавая этого, бросился в эту бездну только потому, что ему уже было нечего терять. И именно этого так боялся Серхио. Что Андрес - а вместе с ним и Мартин - подписывают этим ограблением собственную предсмертную песнь, не собираясь выйти из неё живыми. Стоило взглянуть на всё глазами Серхио, и даже самому Андресу стало страшно. Но не только это перевернуло его душу и подтолкнуло к решениям, которые вскоре изменят не одну жизнь. Был ещё один эпизод из бара, который никак не выходил у него из головы. Почему он с такой жестокостью изуродовал того жалкого типа лишь за то, что тот посмеялся над его бабочкой? Он не чувствовал вины. Такие самодовольные идиоты хотя бы раз в жизни заслуживали встретить человека, который поставит их на место. Но Андрес понимал: тот мужчина всего лишь оказался под рукой. На самом деле он просто выплеснул на него всю ярость, которая уже давно клокотала внутри. И тогда Андрес получил второй ответ. Всё началось с того, что Серхио стал очернять Мартина у него на глазах. Кровь настолько вскипела в жилах Андреса, когда брат принялся унижать человека, который столько лет шёл рядом с ним - исследовал, строил планы, разделял каждый шаг на этом долгом пути, - что он потерял над собой контроль. Он оказался не способен сдержать собственную убийственную ярость только потому, что кто-то посмел оскорбить Мартина. Что же будет, если однажды они вместе окажутся на настоящем ограблении? Если он едва не убил незнакомца всего лишь из-за слов о Мартине, то на что окажется способен, если кто-нибудь действительно нападёт на аргентинца или причинит ему боль? Разве это не поставит под угрозу любой план? Особенно такой, в который вложено столько чувств, как ограбление Банка Испании. Господи... Да он едва не обезумел уже тогда, в ночь собственной свадьбы, когда увидел Мартина без сознания на полу. Что же это было? И тогда пришёл третий ответ. Последний. Окончательный. Ответ, от которого внутри всё перевернулось. Это была... Любовь. Настоящая. Без оправданий. Без оговорок. Любовь сильнее любой, которую он когда-либо испытывал к кому бы то ни было: сильнее чувств к бывшим жёнам, к своей прекрасной нынешней супруге, даже сильнее любви к собственному брату. Андрес. Самый мужественный человек из всех, кого он знал. Убеждённый гетеросексуал. Оказался без памяти влюблён в мужчину. В своего лучшего друга. В инженера-поэта, чьё сердце уже давно билось в унисон с его собственным. И вот это действительно стало проблемой. Долгое время Андрес находил себе оправдания. Когда ему без всякой причины хотелось прикоснуться к Мартину. Когда непреодолимое притяжение заставляло обнимать его бесконечно долго. Когда при каждом успехе Мартина у него начинали порхать бабочки в животе. Сначала он обманывал себя, потому что такая любовь разрушала весь образ беспощадного победителя, который он создавал всю жизнь. А потом продолжил лгать себе уже по другой причине. Потому что умирал. И потому что Мартин, сам того не подозревая, воплощал для него всё, что он любил в самой жизни. Мартин был вершиной человеческого разума. Оптимистичной наукой, для которой нет невозможного. Ответом на любые вопросы. Он был тем самым детством, которое так и не исчезло. Жаждой каждый день открывать новые дороги. Страстью. Эмоцией, ставшей человеком. И теперь он стал ещё и воплощением самой Любви. Но чтобы любить по-настоящему, нужно время. Потому что тот, кто любит, хочет жить вечно. А слово «вечно» уже давно было вычеркнуто из словаря Андреса. Чтобы принять собственную смерть. Чтобы однажды встретить её, как старую подругу. Он не мог позволить себе поддаться любви к Мартину. Именно поэтому, как бы больно ни было, ему предстояло отказаться от него. Потому что другой путь - начать отношения со своей родственной душой, с любовью всей своей жизни, каждый день видя срок их неизбежного конца в каждом поцелуе и каждом прикосновении, - уничтожил бы их обоих за то недолгое время, что им осталось. А этого Андрес допустить не мог. Его жизненным правилом всегда было одно: избегать страданий. И искать удовольствие. К сожалению, невозможно постепенно отвыкнуть от того, кого любишь больше всего на свете. Поэтому Андрес решил разорвать свою связь с Мартином самым жестоким способом - так, словно человек сам отсекает себе поражённую гангреной конечность, чтобы спасти всё остальное тело. Он надеялся - пусть даже тщетно, - что боль и гнев от этой потери помогут им обоим, а особенно Мартину, как можно скорее забыть друг друга. И, подобно Иуде, предавшему Иисуса, Андрес предал Мартина поцелуем. Тем самым поцелуем, который мечтал подарить ему долгие годы. Поцелуем, ставшим вершиной физического влечения, интеллектуального притяжения и нежности, выросшей из взаимного восхищения, - всего того, что давно перестало укладываться в любые ярлыки и условности. Завершением их отношений, которые Андрес собирался представить Мартину как безответную любовь, хотя втайне сам желал этого поцелуя сильнее всего на свете. Поэтому той роковой ночью в часовне, когда он привёл в действие свой последний план и встал напротив Мартина, в его душе разгоралась настоящая война. С одной стороны была холодная, практичная часть его сознания, пытавшаяся защитить сердце от боли, которую неизбежно принесёт эта встреча. С другой - пламя страсти, мечтавшее хотя бы один-единственный раз сгореть на губах Мартина. - Как я тебе? - спросил Андрес, поворачиваясь к другу и поправляя на себе пиджак. - Мощно, красиво, - проговорил Мартин, поднимая голову от чертежей. Андрес усмехнулся. Разговор, который он планировал сейчас начать больше походил в его голове на фарс, чем отражал реальное положение дел. - Мартин, ты годами ходишь кругами, со своими чувствами, - он приближался к аргентинцу медленно, шаг за шагом, как дикая кошка к своей добыче. - Могу предложить вина, если хочешь. А? - Мартину совсем не нравился разговор, который начал Андрес, он чувствовал опасность, чувствовал что вот-вот провалится в опасную пропасть, из которой уже не выберется, и старался оттянуть этот момент как можно дольше, избежать этой темы. - По бокалу. - Нет, нет, я не буду пить с тобой. Сегодня я ужинаю с Татьяной. - Ясно, - сердце Мартино ухнуло куда то вниз. - Можешь думать обо мне. Но... Я о тебе думать не буду, - Андрес всеми силами пытался вывести аргентинца на эмоции. - Знаешь, я ведь вовсе не вчера родился, - вставая из-за стола проговорил Мартин. Желудок свело неприятным спазмом. - Все ясно. - Ради Бога, ты думаешь я тебя не люблю? - Андрес горько усмехнулся. - Я тоже чувствую, что между нами происходит нечто необыкновенное, уникальное и прекрасное, - и ведь каждое слово бьет точно в цель. - Мне знакома любовь, я был женат 5 раз. Я никогда не говорил тебе, но ни к одной женщине я не чувствовал даже отдалённо то, что я чувствую к тебе. Даже близко, - нервный смех вырвался снова. - Мы с тобой родственные души. Но на 99 процентов, - Андрес помрачнел, и серьезно продолжил дальше. - Ты же знаешь - потому что мне очень нравятся женщины. А тебе очень нравлюсь я. - И что такое этот 1 процент, против 99? Может ты просто боишься попробовать, а? - Мартина начало подтряхивать. Что несёт его друг, чего он хочет добиться. - Этот 1 процент... Крошечная митохондрия. Это мое влечение. - Митохондрия... - Мартин подходит почти вплотную к Андресу, он уже не может сдерживать свою злость. - Где твое влечение? А? Вот здесь? - он едва касается пальцами его висков, проводит вниз к губам. - Где? - Мартин... И когда, как Андрес и ожидал, Мартин поддался его манипуляциям, взял в свои руки и происходящее, и лицо Андреса, всё тело испанца задрожало от предвкушения. Никогда ещё он не видел Мартина таким. Таким величественным. Таким прекрасным. Таким трагичным. Андрес понимал: его друг чувствует повисший в воздухе ультиматум. Чувствует, что сама атмосфера вдруг пропиталась прощанием, хотя никто ещё не произнёс этого слова вслух. И именно это заставило Мартина наконец броситься вперёд без оглядки. Теперь действительно уже нечего было терять. В последние мгновения перед поцелуем Андресу стало страшно. Он не представлял, что почувствует, когда их губы соприкоснутся. Когда Мартин нежно и чувственно гладил его, находясь всего в нескольких сантиметрах, все чувства Андреса одновременно обострились. А когда Мартин наконец потянулся к нему и их губы встретились, мир вокруг словно взорвался. Они не ограничились робким прикосновением. Не остановились на осторожном поцелуе. Оба с первой же секунды отдавались ему без остатка - отчаянно, жадно, с приоткрытыми губами, стремясь почувствовать каждый сантиметр языка другого. Ничто не могло подготовить Андреса к тому сладкому трепету, который разлился по всему его телу, заполняя каждую клеточку. И уж тем более - к невероятному ощущению полноты, переполнившему его сердце. Как можно отказаться от такого? Но он отодвигается от лица Мартина. - Ты что, трус? Где она? - Мартин не понимает, не понимает почему Андрес говорит такие слова, если он чувствует, что его тоже тянет к нему как магнитом. Но прежде чем разум окончательно уступил место чувствам, Андрес всё же позволил себе ответить на вызов Мартина. Хотя бы один раз. Хотя бы однажды доказать ему, что он не трус. Он резко притянул Мартина к ближайшей стене и с силой прижал к ней - с такой страстью и яростью, которые зрели внутри долгие годы. И тогда, прижавшись к нему грудью, сердце к сердцу, он словно выпил его душу - так, как столько раз бессознательно мечтал сделать. Он исследовал языком каждый уголок этой желанной, сладкой от вкуса сгущённого молока и одновременно солёной от слёз рта. Но сколько бы он ни пытался притворяться... Трусом Андрес всё-таки был. Чтобы войти в эту бурную реку и плыть против течения - к вершине, словно лосось, - требовалась смелость, которой у него не оказалось. Потому что это означало однажды потерять Мартина. Того Мартина, который сейчас без остатка доверял ему. Любил его. Верил в него. А представить такую потерю Андрес не мог. Поэтому, собрав остатки самообладания, он отстранился. И солгал. - Знаешь, я бы отдал всё чтобы это почувствовать. Но это невозможно, - шепчет он, отходя на шаг назад. - Я люблю тебя, но брат мой прав, нам нужно расстаться, - и как выдирают зуб - резко и болезненно, добавил - И мы должны отказаться от плана - Этот сукин сын, твой брат, сказал тебе о моей любви, только чтобы разделить нас, - у Мартина катятся слезы по щекам, он не может так отпустить Андреса, не может. - Ты собираешься делать ксерокопии в Монетном Дворе, да? А я предлагал вместе плавить золото! - он все таки срывается на крик. Все, к чему они шли годами, их план, их детище, рушится у него на глазах, как карточный домик. А самое главное - рушится его жизнь, его любовь. - Ты зацикливаешься на том, чего никогда не произойдет. Я должен оставить тебя, это... Во имя любви. Во имя братства, во имя обязательства перед тобой. Уходи и лечи рану, порой расстояние единственный способ обрести покой. Прощай мой друг. Уверен, что так или иначе, со временем, мы будем вместе. Предпочёл оставить всё в мире несбывшихся возможностей, невозможного будущего и утраченных мечтаний. Уйти, оставив после себя лишь поцелуй... ...и прощание. Пока он шёл по коридору часовни к выходу, больше не осмеливаясь взглянуть на разбитое лицо своего дорогого Мартина, уже скрыв настоящего себя под маской и шляпой, Андрес почувствовал, как внутри его сердца что-то окончательно раскололось. И вместе с этим умерла последняя часть того человека, которым он когда-то был.

***

Для Мартина сцена в часовне - и в тот момент, и ещё многие дни, недели и месяцы спустя - казалась чем-то нереальным, похожим на сон. Он так и не смог понять, зачем Андрес вообще запустил эту цепь событий. Мартин был уверен, что у них всё хорошо. Жизнь в монастыре была именно такой, какой они оба её хотели. Подготовка к ограблению шла как по маслу. И потому, когда Андрес вдруг, совершенно неожиданно, заговорил о чувствах Мартина, аргентинца охватил такой ужас, словно между его сердцем и разумом разверзлась бездонная пропасть. В одно мгновение он почувствовал себя совершенно беззащитным, полностью отданным во власть жестокого Андреса, которого он будто вовсе не знал. Андрес насмехался над его любовью так, словно Мартин совершил что-то постыдное, словно ему следовало стыдиться собственных чувств. Каждое слово Андреса впивалось в него, как дротик, вонзающийся прямо в глаза. При этом Мартину всё время казалось, что он не успевает за ним. Будто идёт в полной темноте, не понимая, откуда прилетит следующий удар. Зачем Андрес это делает? Почему так жестоко его унижает? В глубине души всё происходящее казалось Мартину настоящим фильмом ужасов. Но, несмотря ни на что, он был храбрым человеком. Любить так, как любил он, - всей душой, без остатка отдавая себя отношениям, которые существовали лишь в его сердце, не теряя надежды и не дрогнув ни разу, - мог только человек огромного мужества, великодушия и внутренней силы. И потому, хотя он уже чувствовал, что битва заранее проиграна, Мартин всё равно поднялся со своего места, словно воин, собрав всё оружие, какое у него оставалось. Подобно титану или герою древнегреческих мифов, он остановился перед Андресом, сияя, как золото. Он пытался покорить его прикосновениями. Словами. Взглядом. Но чем сильнее старался увлечь Андреса за собой, тем сильнее сам ощущал желание броситься в ту бездну, которая всё шире раскрывалась у него внутри. И тогда, несмотря на ужасный страх, уже пустивший корни в его сердце, понимая, что после этого всё станет либо всем, либо ничем, Мартин преодолел последние шаги, разделявшие их, и поцеловал Андреса. Он вложил в этот поцелуй всю любовь, которую копил долгие годы. Прижался к нему всем телом, отчаянно стремясь почувствовать как можно больше этого человека - его тело, лицо, губы, такие неуловимые и такие сладкие, что казались одновременно искушением и спасением. То возбуждение, которое захлестнуло Мартина с первыми поцелуями, оказалось настолько сильным, что он испугался потерять сознание. На короткое мгновение, в тишине часовни, где слышалось лишь их тяжёлое дыхание, Мартину показалось, что именно здесь всё и закончится. Что он совершил свой прыжок веры. И под ним больше нет ничего. Но он даже представить не мог, что Андрес - пусть всё это окажется лишь миражом - ответит ему так горячо, что многократно превзойдёт его собственный порыв. Когда испанец положил руку ему на талию и, шаг за шагом преследуя его взглядом, полным желания, заставил отступить к стене, Мартин смог лишь судорожно вдохнуть от мысли, что Андрес отвечает ему взаимностью. Удар спиной о каменную стену эхом разнёсся по часовне и словно отозвался где-то глубоко внутри него. С этого момента он уже перестал мыслить. Они с Андресом будто стали одним телом. Губы Андреса жадно поглотили его губы, а их руки беспорядочно скользили по чужому телу, словно каждый стремился завоевать каждый ещё неизведанный сантиметр другого. Мартин так и не понял, когда по его щекам потекли слёзы. Но прекрасно запомнил мгновение, когда слёзы счастья превратились в слёзы отчаяния. Андрес ничего к нему не чувствовал. Подарив ему последний поцелуй и последнее прикосновение, Андрес медленно отступил. Мартину показалось, что глаза друга тоже были полны слёз. Но сам он плакал так сильно, что уже почти ничего не видел. Возможно, это был всего лишь отблеск свечей. Потому что если Андресу действительно было больно хотя бы вполовину так же, как ему самому... ...зачем тогда разрушать их жизни? Зачем перечёркивать всё, что они строили столько лет, лишь потому, что Серхио догадался о любви Мартина? Но в этой игре, где ставкой было всё или ничего, Мартин остался ни с чем. И то, что сначала казалось ему сном, окончательно превратилось в кошмар. Когда Андрес надвинул на глаза шляпу и произнёс все те прощальные слова, которые измученный разум Мартина уже почти не воспринимал, инженеру вдруг показалось, что Андрес действительно собирается больше никогда его не видеть. Что это прощание звучит почти как последние слова смертельно больного человека, окончательно отказавшегося от жизни. Поэтому, охваченный отчаянием, когда шаги Андреса уже почти затихли в коридорах монастыря, Мартин бросился за ним. Какая уж тут гордость? Никакой. Он был женщиной, потерявшей своего принца и не желавшей отпускать его навсегда на вокзале. Он был влюблённым, который не мог смириться с тем, что любимый бросает его вот так. Он был человеком, чувствовавшим, как вместе с уходом любви всей своей жизни из него уходит и сама жизнь. - Андрес! - крикнул Мартин, снова увидев чёрный силуэт друга за поворотом. Андрес резко остановился, но не обернулся. Мартин почти догнал его и замер всего в трёх шагах позади. - Уходи, Мартин. Здесь для тебя больше ничего не осталось. Мартину показалось, что голос Андреса дрогнул. Но собственное дыхание было таким тяжёлым, а кровь так громко стучала в висках, что он уже не мог быть уверен. - Нет... осталось. Неужели ты думаешь, что мои чувства к тебе появились только сейчас? Что твой брат только сегодня открыл золото инков? Мне не нужно, чтобы ты любил меня так же, как я люблю тебя, понимаешь? Я просто хочу остаться твоим другом. Я смогу. Клянусь, я не заставлю тебя чувствовать себя неловко. - Правда? - всё так же не оборачиваясь, спросил Андрес. - И откуда ты знаешь, что прямо сейчас своей жалкой сценой не ставишь меня в неловкое положение? Я не могу быть рядом с тобой, Мартин. Кажется, я уже достаточно ясно это объяснил. Пришло время уйти далеко отсюда и научиться жить без меня. - Андрес... - Хватит! - резко оборвал его тот, так и не повернувшись. - Не унижайся ещё сильнее. Не делай всё ещё тяжелее. Собери свои вещи и покинь монастырь. Когда-нибудь ты скажешь мне за это спасибо. С этими словами Андрес наконец открыл дверь, ведущую в крытую галерею монастыря, и навсегда покинул здание. Мартин остался стоять с разбитым сердцем, не отрывая взгляда от любимой спины, которая, возможно, исчезала из его жизни навсегда. Если когда и существовал подходящий момент, чтобы сдаться, то это был именно он. И Мартин, шаг за шагом, опустился в собственный подземный мир, позволив мутным водам Стикса медленно поглотить свою душу, пока внутри не осталось уже совсем ничего.