Río arriba, como un salmón

Через пару дней после того происшествия, о котором Серхио ещё ничего не знал, в дверь его конспиративной квартиры в Мадриде кто-то постучал. Он удивился: единственным человеком, которому он когда-либо показывал это убогое жилище, был Андрес, а значит, никто другой не должен был знать о его существовании. Поднявшись со стула, Серхио осторожно подошёл к двери. Стук повторился - уже настойчивее. Сердце тревожно заколотилось, и он, затаив дыхание, посмотрел в глазок, пытаясь разглядеть неожиданного гостя. Узнав его, он облегчённо выдохнул, нахмурился и открыл дверь. На пороге стоял Мартин. В одной руке он держал портфель, а выглядел так, что на него было больно смотреть. - Мартин? Что… Но договорить Серхио не успел. Со всей силы Мартин бросил портфель ему под ноги и одним мощным ударом в челюсть сбил его с ног. - За что?! - простонал Серхио, коснувшись разбитой губы, которую прикусил от удара. - Не строй из себя невинного, сукин сын! - выкрикнул Мартин, всё ещё стоя на пороге. - С-серьёзно, Мартин… я не понимаю, о чём ты говоришь, - ответил Серхио, поднимаясь на ноги, чтобы оказаться с ним лицом к лицу. - Лучше зайди внутрь. Не хочу устраивать сцену, которую услышит весь дом. - Сцену? Именно этим я для вас и являюсь, да? Представлением? Тем самым придурком, которого нужно держать взаперти, чтобы он никому не мешал! - Но… что произошло? - снова спросил Серхио, закрывая дверь. Его пугали и ярость в голосе Мартина, и слёзы, уже блестевшие в его глазах. - Где Андрес? С ним что-то случилось? - Нет, дорогой Серхио. С твоим братом всё прекрасно. Он уехал путешествовать со своей девчонкой, обворовывая Европу. Подняв с пола портфель, Мартин медленно прошёлся по прихожей. - Представляю, как ты счастлив. Андрес наконец-то меня бросил и отказался от идеи ограбить Банк Испании. Серхио резко вскинул голову. - Что ты сказал? - Да брось, ты прекрасно всё знаешь! Хватит притворяться. Это ты рассказал Андресу о моих чувствах, чтобы настроить его против меня. И в этот момент всё встало на свои места. Серхио вспомнил разговор с Андресом в коктейль-баре в тот день, когда они проверяли систему безопасности Банка Испании. В глубине души он понимал, что поступил подло. Но тогда ему казалось, что это единственный способ заставить брата отказаться от безумной затеи - поколебать всё, на чём держалась его жизнь. Заставить осознать, что он собирается совершить настоящее самоубийство, утянув за собой Мартина и всю свою команду. Вот только он совершенно не предполагал, что Андрес способен зайти настолько далеко. Ему и в голову не приходило, что после тех слов брат навсегда вычеркнет Мартина из своей жизни. Особой симпатии к аргентинцу Серхио никогда не испытывал. В его присутствии он неизменно нервничал: Мартин был воплощением хаоса, грозившего разрушить идеально выстроенный мир Серхио. Более того, его влияние делало Андреса ещё менее предсказуемым и совершенно неуправляемым. Когда-то Серхио даже думал, что брату будет лучше без Мартина. Но теперь, когда это действительно произошло, он вдруг понял, что совершенно не представляет, к чему приведут последствия собственного поступка. - План… был катастрофой, Мартин, - процедил он сквозь зубы. - Он был обречён с самого начала. Скорее всего, я вообще спас вам обоим жизнь. - Какую жизнь? - с болью спросил Мартин. - Жизнь твоего умирающего брата, которому без лечения осталось максимум три года? Или мою? Ту, которую ты только что уничтожил, вырвав из неё мою вторую половину? Серхио никогда не умел хорошо понимать чужие чувства. Да и просить прощения ему всегда было невероятно трудно. Но слова Мартина всё же задели какую-то давно забытую струну глубоко внутри него. - И ты говоришь… он ушёл окончательно? - тихо спросил он, поправляя очки. - М-может быть… он ещё передумает и вернётся. Но в глазах Мартина промелькнула такая бесконечная боль, словно какое-то страшное воспоминание разрывало его изнутри. И только тогда Серхио впервые задумался, что именно Андрес мог сказать или сделать, чтобы довести его до такого состояния. - Нет, - с трудом проглотив комок в горле, ответил Мартин. - На этот раз он не вернётся. Но я всё равно люблю его. Поэтому и пришёл сюда. Опустившись на одно колено, он открыл портфель и достал несколько толстых папок, набитых документами, после чего протянул их Серхио. - Что это? Серхио начал перелистывать бумаги. - Медицинские документы Андреса, - тихо объяснил Мартин. - Все результаты обследований, сведения о болезни, её стадии... Скажем так, эту часть информации я добыл не совсем законным способом. Но здесь есть и всё, что удалось выяснить мне самому. Последние месяцы я искал экспериментальные методы лечения за границей. Сам связывался со специалистами, нашёл несколько клиник, которые готовы принять твоего брата. Они работают с малыми молекулами, способными исправлять биохимические нарушения и даже перестраивать обмен веществ. Если полностью вылечить его не удастся, они всё равно смогут значительно продлить ему жизнь - намного дольше первоначальных прогнозов. Он ненадолго замолчал. - Я... собирался рассказать обо всём Андресу через пару недель, когда окончательно проверю информацию. Но не успел. Пока эти слова доходили до сознания Серхио, он продолжал машинально переворачивать страницы. Но уже ничего не видел. Слёзы застилали буквы, графики и медицинские схемы. Ошеломлённый, он поднял взгляд на Мартина. Его щёки тоже были мокрыми от слёз. - Мартин... я... я даже не знаю, что сказать, - признался Серхио, неожиданно ощутив мучительное чувство вины. - Это... ты должен отдать ему сам. - Он не захочет меня видеть. Это должен сделать ты. - Ты ведь знаешь, какой он упрямый. Когда он впервые рассказал мне о болезни, он даже слышать не хотел ни о каком лечении. Он хотел только грабить... и прожить оставшееся время так, как ему нравится, без бесконечных больниц. - Тем лучше. Для первого этапа лечения ему вообще не нужно никуда ехать. Подойдя ближе, Мартин вытащил из второй папки один из документов. - Есть препарат, который вводится обычными инъекциями. Всё равно он уже колет себе Ретроксил, чтобы облегчать симптомы, так что... Ты должен убедить его, Серхио. Или заставить. Обмануть. Подменить лекарство... Не знаю. Серхио быстро пробежал глазами по листу. - Где мне его достать? - Контакты врачей и специалистов есть в папках. Мартин указал на документы, а потом посмотрел на него почти умоляющим взглядом. - Ты должен спасти ему жизнь. Хорошо? - Я постараюсь. Обещаю. Серхио никогда не любил прикосновения. Да и после всего, что его поступок сделал с жизнью Мартина, он не думал, что тот захочет, чтобы его обнимали или хотя бы касались. Поэтому он лишь молча встретил его взгляд, стараясь дать понять без слов: он будет бороться за жизнь Андреса до самого конца. Тяжело вздохнув, словно вместе с этим вздохом из него вышли последние силы, Мартин поднял с пола уже пустой портфель и направился к двери. Открыв её без лишних слов, он даже не обернулся попрощаться. Серхио молча смотрел, как тот медленно идёт к лестнице, сгорбившись так, будто на его плечах лежала вся тяжесть мира. И вдруг внутри него что-то дрогнуло. Повинуясь внезапному порыву, он окликнул Мартина прежде, чем тот успел поставить ногу на первую ступеньку. - Мартин... Аргентинец поднял на него пустой взгляд. В его глазах не было даже любопытства. Ему было совершенно безразлично, что ещё может сказать Серхио. Но тот чувствовал, что обязан это произнести. - Спасибо... И... прости. Несколько секунд Мартин молча смотрел на взволнованное лицо Серхио, едва различимое в полумраке лестничной площадки. Потом инженер наконец разомкнул губы. - Я тебя ненавижу. И с этими словами он начал спускаться по лестнице, оставив Серхио с тяжёлым, гнетущим чувством, будто всё внутри него сковало тревогой.

***

С того дня месяцы потянулись один за другим, превратившись для Мартина в бесконечную временную петлю, из которой он никак не мог выбраться. После тайного визита к Серхио он вернулся в свою квартиру в Палермо и словно похоронил себя в её стенах. Иногда он находил в себе силы подняться с постели. Иногда - нет. Порой ел. Иногда брал в руки гитару и играл грустные мелодии. Но большую часть времени просто пил, оставляя телевизор включённым, чтобы хоть какой-то шум нарушал давящую тишину. Погружения в собственный ад случались всё чаще. Настолько часто, что порой ему становилось невероятно трудно снова выбраться в мир живых. Именно по телевизору он узнавал о кражах, происходивших по всей Европе. Мартину не составляло труда определить, какие из них были делом рук Андреса. У каждого ограбления был его почерк. И мысль о том, что человек, который ещё недавно был его лучшим другом, сумел так быстро перевернуть страницу и продолжить жить так, будто Мартина никогда не существовало, причиняла ему невыносимую боль, всё глубже затягивая его в отчаяние. Так прошло около полугода. И однажды в выпуске новостей сообщили, что в Мадриде задержан мужчина, разгромивший коктейль-бар. Сначала Мартин даже не обратил внимания. Но затем ведущая произнесла имя Андреса де Фонольосы и сообщила, что отпечатки задержанного совпали со следами, найденными на месте одного из ограблений ювелирного магазина в Париже. По этой причине судья приговорил его к семи месяцам тюремного заключения. В полумраке своей полуразрушенной квартиры Мартин медленно закрыл глаза. Он слишком хорошо знал Андреса. Знал, насколько тот осторожен во время ограблений. Даже если бы Андресу вдруг захотелось разнести в щепки целый бар, полиция не нашла бы его и за сто лет, если бы он сам этого не позволил. Оставалось только одно объяснение. Андрес дал себя поймать намеренно. И хотя Мартин понятия не имел, что подтолкнуло его к такому безумию, почти сразу решил, что без Татьяны здесь наверняка не обошлось. После их расставания связь между ними окончательно оборвалась. С Серхио они тоже почти перестали общаться. Последний раз они переписывались около четырёх месяцев назад, поэтому Мартин даже не стал писать ему, чтобы узнать, что произошло. Он пытался убедить себя, что ему всё равно. Что судьба Андреса больше не имеет к нему никакого отношения. Что ему больше нет до него дела. Но в глубине души прекрасно понимал, что это ложь. Сколько бы лет он ни прожил, как бы сильно сейчас ни хотелось ненавидеть Андреса, он всё равно будет любить этого проклятого сукиного сына. Пусть даже только через воспоминания. На самом деле ему было страшно узнать, что Татьяна действительно разбила Андресу сердце, тогда как после того, как он бросил самого Мартина в часовне, тот, казалось, даже глазом не моргнул. Потому что, несмотря ни на что, где-то глубоко внутри Мартин всё ещё хранил крошечную надежду. Даже не осознавая этого. Он уже не надеялся, что Андрес снова его полюбит - настолько оптимистом он не был. Но надеялся, что однажды тот всё же придёт. Что поймёт, как ему не хватает Мартина. Что захочет провести рядом с ним последние годы своей жизни. Сколько этих лет ещё оставалось, Мартин не знал. Он даже не представлял, удалось ли Серхио убедить Андреса начать хотя бы одно из тех экспериментальных лечений, которые он так долго искал. За подобные мысли Мартин ненавидел себя. Ему нужно было забыть. Нужно было наконец жить дальше, перестав вращать всю свою жизнь вокруг Андреса. Разумеется, это оказалось невозможно. Любовь к испанцу была слишком сильной. Слишком всепоглощающей. Он слишком скучал по тем дням в монастыре рядом с этим блестящим, капризным человеком, который когда-то наполнял светом каждое мгновение его жизни. И постепенно, за прошедшие полгода и за те семь месяцев пустоты, что ещё ждали впереди, любовь начала неразрывно смешиваться с болью утраты. Теперь каждое счастливое воспоминание неизбежно приносило страдание. Шли недели. Измученный бесконечной борьбой чувств внутри себя, Мартин постепенно смирился с тем, что медленно исчезает в пределах этих четырёх стен. И так продолжалось до тех пор, пока однажды - спустя семь месяцев после того, как Андрес оказался в тюрьме, - в дверь его квартиры снова не постучали. Мартин редко принимал гостей. Иногда он всё же заставлял себя выйти из квартиры, бродил по городу и топил тоску в виски - просто в других барах, чтобы не пить одно и то же. Порой по дороге он приводил домой какого-нибудь мужчину в надежде, что тот хотя бы на несколько часов поможет заглушить пустоту, поселившуюся в душе. Но это никогда не срабатывало. Каждое утро он просыпался с чувством отвращения к человеку, который оказался рядом с ним в постели. Иногда к нему заходил Сантьяго - добрый, заботливый Сантьяго. Особенно в первые месяцы он всеми силами пытался развеселить Мартина, отпускал шутки, подбадривал его. Всё было напрасно. В конце концов даже он устал от удушающей атмосферы депрессии и саморазрушения, в которой жил Мартин. Хотя время от времени всё же продолжал писать ему сообщения, спрашивая, как у него дела. Поэтому, открыв дверь, Мартин меньше всего ожидал увидеть на пороге Серхио. Тот ничуть не изменился: всё такой же нервный, ссутулившийся, вечно поправляющий очки на переносице. Мартин смерил его презрительным взглядом с головы до ног и молча отступил в сторону, позволяя войти. - Какого чёрта ты сюда припёрся? - спросил он, заметив, что Серхио явно не собирается начинать разговор первым. Серхио привычным жестом поправил очки, несколько раз нервно переплёл пальцы и огляделся. Мартин сразу заметил удивление, мелькнувшее в его глазах, когда тот увидел, во что превратилась квартира. Повсюду царили запустение и грязь. Несколько секунд спустя Серхио наконец посмотрел ему прямо в глаза, сглотнул и прочистил горло. - Вижу, мы можем обойтись без формальностей. Я пришёл, потому что мне нужна твоя помощь. - И с чего ты решил, что я стану тебе помогать? - Помощь нужна не мне. Он сделал короткую паузу. - Андресу. Мартин тихо, насмешливо рассмеялся. На его лице смешались недоверие и горечь. - Манипулятор ты чёртов... - Мартин... я... я знаю, что мой брат причинил тебе ужасную боль. Иногда даже я сомневаюсь, заслуживает ли он того, чтобы мы продолжали о нём заботиться... Но мне страшно. На последних словах голос Серхио дрогнул. Он запустил пальцы в волосы, явно с трудом сдерживая себя. - Я не знаю, что делать... Не знаю, как ему помочь. Отчаяние, звучавшее в его голосе, отражавшееся в каждом жесте и в глубине глаз, вопреки желанию тронуло Мартина. Молча он махнул рукой в сторону дивана, предлагая Серхио присесть... если тот, конечно, рискнёт. Но, верный своей любви к чистоте, Серхио предпочёл остаться стоять. - Что теперь с ним случилось? - спросил Мартин, направляясь к крану, чтобы налить ему стакан воды. Возможно, это хоть немного успокоит его. - Два дня назад... его выпустили из тюрьмы, - начал Серхио дрожащим голосом. Он благодарно кивнул, принимая стакан, сделал маленький глоток и продолжил: - Я... забрал его и отвёз на природу. Хотел, чтобы после стольких месяцев за решёткой он снова увидел небо... Мы были возле озера... Он ненадолго замолчал, собираясь с силами. - И вдруг он начал говорить, что хочет прожить жизнь на полную. Что поможет мне с ограблением Королевского монетного двора... А потом... прямо в одежде зашёл в воду и стал кричать... смеяться... словно... словно был одержим. Мне стало страшно. Мартину тоже. Одного этого рассказа оказалось достаточно, чтобы понять, что задумал Андрес. Он хотел помочь брату осуществить главное дело всей его жизни - ограбление - как последний жест братской любви. А потом... Позволить себе погибнуть. Лишь бы не переживать медленное угасание, не смотреть, как болезнь день за днём превращает его в беспомощную тень самого себя. - Ты рассказал ему о лечении? - сразу спросил Мартин, уже мысленно перебирая возможные варианты. Смахнув слезу, готовую скатиться по щеке, Серхио медленно кивнул. - Он даже слушать не захотел. Сказал, что не собирается через это проходить. Что не хочет цепляться за ложную надежду, чтобы всё равно умереть. Что это того не стоит. Что ему хватает Ретроксила - он снимает симптомы, а этого достаточно, чтобы наслаждаться жизнью, пока праздник не закончится. Он тяжело вздохнул. - Это были его слова. - Очень на него похоже, - тихо сказал Мартин. - И что сделал ты? Серхио слегка покраснел. - Так... как ты и советовал. Я подменил ему лекарство, не сказав об этом. Он виновато отвёл взгляд. - Раз уж именно я все эти месяцы отправлял ему ампулы в тюрьму... я рискнул. Благодаря твоим исследованиям я знал, что хуже ему точно не станет. Но теперь нужно убедить его пройти обследование, чтобы понять, в каком он состоянии сейчас. А он отказывается. Он снова поднял глаза на Мартина. - Мне очень хочется, чтобы он участвовал в ограблении Монетного двора. Нет ничего, чего бы я желал сильнее. Но... я не уверен, способен ли он сейчас руководить операцией в таком психическом состоянии. После короткой паузы он добавил почти шёпотом: - И мне кажется, что единственный человек, который может вернуть ему желание жить... или хотя бы внутреннюю опору... это ты, Мартин. Его лучший друг. Даже если он сам этого не понимает... Даже если... - Хорошо, - перебил его Мартин. В его голосе впервые за многие месяцы прозвучала твёрдая уверенность. Серхио растерянно моргнул. - Что? - Я помогу тебе. Он посмотрел ему прямо в глаза. - Но при одном условии. - Каком? Не говоря ни слова, Мартин медленно подошёл к Серхио почти вплотную. Его аквамариновые глаза не отрывались от лица собеседника и сейчас напоминали бушующее море перед штормом. - Забудь про этот Монетный двор… - тихо произнёс он. - Сначала мы ограбим Банк Испании. Несколько секунд Мартин буквально слышал, как в голове Серхио лихорадочно вращаются шестерёнки. Тот лишь беззвучно открывал и закрывал рот, будто никак не мог подобрать слов. Наконец он совладал с собой и, стиснув зубы, ответил: - Я уже тысячу раз говорил тебе, что ваш план не сработает. - Тогда сделай так, чтобы сработал, - бросил ему вызов Мартин, не отступив ни на шаг. - Разве ты не считаешь себя самым умным? Ну так докажи. Исправь его и придумай, как вывести нас оттуда живыми. Он выдержал паузу. - Это единственный способ получить мою помощь. Если ты действительно уверен, что только я способен избавить твоего брата от мыслей о смерти - хотя лично я с этим не совсем согласен, - значит, мы идём на Банк Испании. Мартин смотрел на него жёстко и холодно. - Ты должен это мне. Ещё мгновение. - И должен своему брату. Сделай так, чтобы именно ты помог ему осуществить ограбление всей его жизни... пока он ещё жив. Серхио снова запустил пальцы в волосы и наконец бессильно опустился на грязный диван Мартина, совершенно забыв о своей привычной брезгливости. Уперев локти в колени, он несколько раз устало потёр виски. Мартин тем временем ходил перед ним взад-вперёд, словно запертый в клетке лев. Сердце колотилось так сильно, что, казалось, вот-вот разорвёт грудную клетку. Наконец Серхио тяжело вздохнул. - Вообще-то... за эти месяцы... мне пришло в голову несколько идей... Этого было достаточно. Мартин понял, что победил. На его губах появилась довольная, почти самодовольная улыбка. Но вместе с удовлетворением внутри снова вспыхнула злость. - Лицемер, - усмехнулся он. - Хоть признайся уже, что этот план тебе нравится, идиот. - Думаю... я смогу его исправить, - нехотя признал Серхио. - Дай мне месяц или два. За это время мы с Андресом доработаем всё в Мадриде, а я начну собирать команду. Потом приступим к подготовке. - Твой брат не согласится, чтобы я участвовал. Серхио пожал плечами, поднялся с дивана и вернул Мартину пустой стакан. - Ему... необязательно знать об этом... пока пути назад уже не останется... правда? На лице Мартина одновременно появились и печаль, и почти безумная радость. Он вновь улыбнулся - на этот раз лукаво, почти зловеще. Затем протянул Серхио руку. Тот без колебаний пожал её. Где-то глубоко в душе Мартин почувствовал, что, если всё получится, именно сейчас начинается долгий путь к прощению. Когда Серхио ушёл, Мартин тяжело опустился на диван... И впервые за долгое время позволил себе разрыдаться.

***

Серхио и Андресу понадобилось около полутора месяцев, чтобы окончательно завершить план и устранить все оставшиеся недочёты. Поначалу Андрес никак не мог понять, с чего вдруг брат внезапно отказался от идеи ограбления Королевского монетного двора и снова взялся за Банк Испании. Ещё год назад именно Серхио безжалостно уничтожил все его усилия... и усилия Март... чтобы не дать им довести этот план до конца. Однако вскоре Андресу показалось, что он увидел ответ в глазах брата. Это было что-то вроде прощального подарка. Жест, которым Серхио хотел почтить его при жизни - пока Андрес ещё достаточно силён, чтобы возглавить столь грандиозное ограбление. После этого он перестал спорить и сопротивляться. Какая теперь разница? Его жизнь уже неслась вниз по течению, и остановить её было невозможно. Назад дороги не существовало. Он умирал. Медленно. Неотвратимо. И хотя Серхио бесконечно повторял, что шанс на выздоровление всё ещё есть, Андрес отказывался даже слушать. Он снова отвернулся от надежды. Ему казалось смешным верить, что одного желания жить достаточно, чтобы победить болезнь, когда перед глазами до сих пор стояла смерть матери. За этот год подобные мысли окончательно осели на дне его души, превратившись в тяжёлую горечь. От прежнего восторженного Питера Пэна, который не хотел взрослеть, почти ничего не осталось. Теперь он всё больше напоминал капитана Крюка, у которого прямо над ухом неумолимо отсчитывали время тикающие часы. Когда Серхио предложил использовать монастырь для подготовки новой команды, Андрес воспринял эту идею без особого энтузиазма. После той роковой ночи. После Инцидента. Он больше ни разу туда не возвращался. Конечно, он знал, что, пока сам сидел в тюрьме, Серхио следил за монастырём и не позволил ему прийти в запустение. Но переступить его порог снова было слишком тяжело. Каждый уголок этого места хранил воспоминания. Особенно потому, что человека, без которого Андрес уже не представлял монастырь, там больше не будет. По его собственной воле. Но от этого боль становилась лишь сильнее. К тому же он понимал, что нарушил своё обещание. Когда-то, словно в другой жизни, он поклялся этому человеку, что никогда не станет грабить Банк Испании без него. В тот день, когда они наконец прилетели в Италию, Сантьяго и Яков - теперь, по настоянию Серхио, Профессора, откликавшиеся только на имена Богота и Марсель, потому что во время ограбления он не хотел никаких настоящих имён и личных связей, - встретили всю команду на двух внедорожниках и повезли их к монастырю Сан-Джованни. Когда они увиделись с Андресом, Марсель сразу крепко пожал ему руку, искренне радуясь встрече. Богота же держался заметно холоднее, и Андрес без труда догадался почему. Команда собралась самая разношёрстная. Но всех объединяло одно: каждый из них либо уже был преступником, либо только собирался им стать. И почти каждый в какой-то момент своей жизни чувствовал себя отвергнутым или брошенным обществом. Токио была воплощением горячей крови, живого ума и яростного желания бросить вызов прогнившему миру, который однажды отнял у неё любимого, застрелив его прямо у дверей банка. Это была личная находка Андреса, и он очень надеялся, что не ошибся в ней. Рио был совсем молодым парнем, прекрасно разбиравшимся во всём, что касалось технологий и цифрового мира, словно родился с компьютером в руках. Во время операции он должен был работать внутри здания вместе с группой пакистанских специалистов, которых Серхио нанял на деньги Андреса, чтобы взломать полицейские каналы связи. Хельсинки был силой команды - высокий, широкоплечий серб, бывший солдат, обращавшийся с оружием так же легко, как ребёнок с игрушками. Найроби воплощала интеллект и профессионализм. Её безвкусная одежда вводила в заблуждение: за этой яркой внешностью скрывалась прирождённый лидер с огромным практическим опытом, без которого невозможно было организовать техническую сторону переплавки золота. Денвер, несмотря на свой раздражающий смех, оказался хорошим парнем. По мнению Андреса, немного простоватым, но зато сильным - его крепкие руки наверняка пригодятся, чтобы удерживать ситуацию под контролем. Он попал в команду по рекомендации своего отца - одного из шахтёров, которых Серхио привлёк для работы снаружи на случай непредвиденных обстоятельств. И наконец, уже знакомые всем: Богота - мастер глубинной плавки золота и превосходный водолаз. Марсель - бывший военный и специалист по управлению любыми видами транспорта. Профессор - мозг всей операции, который будет руководить ограблением извне. И сам Андрес - Берлин, лидер группы. Через два-три месяца обучения в монастыре к ним должны были присоединиться остальные плавильщики, шахтёры и девушка, которой предстояло следить за заложниками, чтобы те не доставляли проблем. Но до этого времени было ещё далеко. Именно поэтому Андрес так удивился, увидев у ворот монастыря его внедорожник. Машина выглядела так, словно её совсем недавно тщательно вымыли: колёса были накачаны, а бак, судя по всему, полностью заправлен. Хотя они никого больше не ждали. Лишь войдя внутрь здания, вызвавшего у новичков восхищённые возгласы, Андрес наконец понял, что здесь происходит. Но было уже поздно. Отступать было некуда. Он почувствовал это раньше, чем увидел. Уловил знакомый запах. И когда они дошли до часовни - теперь идеально чистой, - Андрес заметил вдалеке спину человека, о котором не переставал думать весь последний год. Чтобы сохранить самообладание, ему пришлось собрать всю свою волю. «Серхио... я тебя убью.» Сам же виновник происходящего, его дорогой братец-предатель, как раз поправлял очки, украдкой наблюдая за реакцией Андреса. Именно в этот момент человек, который когда-то был его лучшим другом, словно услышал шаги за своей спиной и медленно обернулся навстречу гостям. Их взгляды встретились мгновенно. Андрес надеялся, что Мартин сможет прочитать в его глазах всё, что он хотел сказать без слов: что он по-прежнему твёрдо намерен держаться от него подальше; что вся эта постановка, устроенная Серхио вместе с Мартином, кажется ему настоящим цирком; что он зол. И всё же Андрес с мрачным удовлетворением заметил, как дрогнула нижняя губа Мартина. Увидел печальную улыбку, которую тот тщетно пытался скрыть. «Может, хоть теперь он и этот вечно сующий нос не в своё дело младший брат поймут, что со мной такие игры не проходят», - подумал Андрес. - Эм... ну... познакомьтесь, это Палермо, - наконец произнёс Серхио, обращаясь к команде и указывая на Мартина. Разумеется, напряжённый обмен взглядами между двумя мужчинами не укрылся от него. - Он один из главных авторов этой операции, поскольку значительная часть плана принадлежит именно ему. Если вы не против, первое занятие мы начнём завтра. Сегодня лучше отдохнуть после дороги, осмотреть монастырь, устроиться и спокойно поужинать. По группе прокатился одобрительный гул. Но он тут же стих. Не сводя глаз с Мартина, Андрес громко произнёс: - Прошу прощения, но я не присоединюсь к ужину. Он сделал короткую паузу. - У меня пропал аппетит. Его голос звучал холодно и отстранённо. - Приятного вам вечера... и приятной компании. С этими словами он развернулся и ушёл, заперевшись в комнате, которая всегда была его, если только он не предпочитал ночевать прямо в часовне. И если в тот момент он не покинул монастырь навсегда, то лишь потому, что идти ему было больше некуда. У него больше не осталось ни дома. Ни семьи. Ни других планов, которыми можно было бы заполнить ту короткую жизнь, что ещё оставалась впереди.