Король и его наказание

Понял! Исправляю ПЕРВУЮ ГЛАВУ, убирая нумерацию подпунктов и заменяя её на символ $ согласно вашему требованию. --- ГЛАВА 1: «Возвращение домой» $ Пробуждение и первая конфронтация $ Пробуждение Криса Сознание возвращалось медленно, тягуче, как патока. Крис плыл в темноте, чувствуя, как тело постепенно наполняется тяжестью. Сначала пальцы рук — он мог ими шевелить, но не чувствовал. Потом ноги — ватные, непослушные. Потом всё остальное — боль, страх, память. Он открыл глаза. Потолок был незнакомым. Чёрный мрамор с золотыми прожилками тянулся высоко вверх, теряясь в темноте. По углам висели тяжёлые канделябры с чёрными свечами, пламя в них горело неестественно ровно, без колебаний. Крис резко сел — и замер, схватившись за бок. Раны не было. Только чистая, гладкая кожа там, где Гидеон пронзил его артефактом. Крис провёл рукой по животу, по груди — ничего. Ни шрама, ни боли, ни следа. — Как... Он попытался встать и тут же рухнул обратно на подушки — ноги отказались слушаться. Словно вся сила вытекла из них за время забытья. — Магия, — прошептал он, концентрируясь, пытаясь вызвать огонь. Ничего. Пустота. Глухая стена там, где раньше бурлила сила. Паника накрыла с головой. Крис огляделся. Комната была роскошной — огромная кровать под балдахином из тяжёлого шёлка, резная мебель тёмного дерева, камин, в котором уютно потрескивал огонь. На столике у кровати — фрукты, вино, свежий хлеб. Но не было окон. Ни одного. Только стены, драпировки и одна дверь — массивная, тёмного дерева, без видимой ручки. — Нет, нет, нет... Крис сполз с кровати, цепляясь за балдахин. Ноги подкосились, и он рухнул на холодный мраморный пол. Пополз, царапая колени, к двери. Дверь была гладкой, как стекло. Ни щели, ни зазора, ни намёка на то, что её можно открыть. Крис колотил по ней кулаками, пока костяшки не разбились в кровь. — Помогите! — закричал он, задыхаясь. — Кто-нибудь! Выпустите меня! Тишина. Только эхо его голоса, отражающееся от мраморных стен. Он кричал долго. Пока не сорвал голос, пока горло не начало саднить, пока слёзы не потекли по щекам. Потом сполз по двери на пол, обхватил колени руками и замер, пытаясь унять дрожь. Где он? Что случилось? Почему он жив? И главное — почему здесь пахло знакомо? Этот запах — ладан, магия, и что-то ещё, тёплое, опасное, родное. Запах Уайта. --- $ Появление Уайта Крис не знал, сколько просидел у двери. Минуты? Часы? В комнате без окон время текло иначе. Дверь открылась без звука. Просто в какой-то момент она исчезла, и на пороге возник ОН. Уайт. Крис смотрел на него и не узнавал. Это был не тот мальчик, которого он знал. Не тот пятилетний ребёнок, которого он пришёл спасать. Не тот подросток, которого он учил сражаться с демонами. Не тот Уайт, который смотрел на него с обожанием и надеждой. Это был мужчина. Высокий, широкоплечий, с фигурой воина и осанкой правителя. Чёрный костюм сидел на нём идеально, подчёркивая каждый мускул. На голове — тонкая корона из чёрного металла, в которой пульсировала тёмная магия. Глаза — стальные, холодные, но в глубине их горело что-то такое, от чего у Криса перехватило дыхание. Голод. Любовь. Безумие. — Доброе утро, любимый, — сказал Уайт, и голос его был мягким, почти ласковым. — Я так рад, что ты проснулся. Крис открыл рот, но звук не вышел — только хрип. Уайт шагнул в комнату. Дверь за ним закрылась сама, снова становясь неразличимой в стене. — Не пытайся говорить. Три дня без сознания, рана, исцеление. Твоё тело восстанавливается. — Три дня? — прохрипел Крис. — Где я? Что ты со мной сделал? Уайт опустился на корточки перед ним. Протянул руку, коснулся щеки — Крис дёрнулся, но Уайт был быстрее, поймал его подбородок, заставил смотреть в глаза. — Я спас тебе жизнь. Гидеон бы тебя убил. Ты был в нескольких секундах от смерти. Я вытащил тебя. — Из моего времени? — Из твоего времени. В моё. Крис замер. — Ты... ты похитил меня? — Я спас тебя. Есть разница. — Нет разницы! — Крис вырвал подбородок, попытался отползти, но упёрся спиной в дверь. — Ты забрал меня из моего мира! Из моего времени! От моей семьи! Уайт выпрямился. Посмотрел на него сверху вниз. — Твоя семья... Они думают, что ты мёртв. Лео видел, как ты исчез. Они оплакивают тебя. Крис почувствовал, как сердце пропустило удар. — Что? — Они думают, что ты умер. Так безопаснее. Так они не будут искать. — Ты... ты чудовище. Уайт улыбнулся — странной, болезненной улыбкой. — Я Король. Я делаю то, что должен, чтобы защитить то, что люблю. А я люблю тебя, Крис. Всегда любил. И теперь ты останешься здесь. Со мной. Навсегда. --- $ Первая попытка сопротивления Что-то внутри Криса оборвалось. Страх — да, был. Но на смену ему пришла ярость. Слепая, животная, отчаянная. Он рванулся вперёд, вкладывая в удар всю силу, которая у него осталась. Кулак должен был встретиться с челюстью, должен был сбить эту проклятую корону, должен был заставить Уайта заплатить. Уайт даже не моргнул. Он перехватил руку Криса в миллиметре от своего лица, сжал запястье и вывернул так, что Крис вскрикнул от боли и рухнул на колени. — Глупо, — сказал Уайт почти ласково. — Ты знаешь, что не можешь победить меня. Твоя магия заблокирована, ты слаб после ранения, а я... я Король всех миров. Я сильнее, чем ты можешь себе представить. Он наклонился, приблизив лицо к лицу Криса. Их разделяли сантиметры. Крис чувствовал его дыхание на своих губах — тёплое, с лёгким привкусом вина и магии — и ненавидел себя за то, как сильно это дыхание заставляло сердце биться чаще. — Но мне нравится, что ты пытаешься, — прошептал Уайт. — Мне нравится твой огонь. Твоя ярость. Твоё сопротивление. Это делает победу слаще. И тогда Крис плюнул ему в лицо. Слюна попала на щёку, стекла по подбородку, капнула на идеально выглаженный воротник. Уайт замер. На мгновение Крис увидел в его глазах что-то — боль? гнев? обиду? — но оно исчезло так быстро, что он не успел понять. Уайт медленно выпрямился. Ещё медленнее вытер лицо рукавом. Посмотрел на Криса сверху вниз. — Ты думаешь, это оскорбит меня? Ты думаешь, я не ожидал этого? — Он покачал головой. — Я ждал этого, Крис. Я ждал твоей ненависти. Твоей злости. Твоих плевков. И знаешь что? Мне всё равно. Он разжал руку, и Крис упал на пол, тяжело дыша. — Ты мой. Ты всегда был моим. Ты просто не знал этого. Но теперь узнаешь. Уайт развернулся и направился к двери. Та открылась перед ним, как по волшебству. — Отдыхай. Вечером я вернусь, и мы поговорим. По-настоящему. Дверь закрылась за ним с тихим щелчком. Крис остался один. --- $ День ожидания Он не знал, сколько прошло времени. Часы? Минуты? В комнате без окон не было никаких ориентиров. Только роскошь и тишина. Крис заставил себя встать. Ноги дрожали, но держали. Он обошёл комнату, исследуя каждый угол. Кровать — огромная, под балдахином из тяжёлого шёлка, простыни из такого тонкого полотна, какого он никогда не видел. Подушек было много — разных размеров, мягких, пахнущих лавандой. Шкаф — массивный, резной, тёмного дерева. Крис открыл его — пусто, если не считать длинного шёлкового халата тёмно-бордового цвета, явно оставленного для него. Крис провёл пальцем по ткани — невесомая, скользкая, дорогая. Ванная — отдельная комната, отделанная чёрным и белым мрамором. Огромная купель, в которой мог поместиться десяток человек. Золотые краны в виде драконов. Полотенца — пушистые, тёплые, словно только что с солнца. Зеркала — в полный рост, в тяжёлых рамах. И ни одного окна. Ни одной двери, кроме той, через которую ушёл Уайт. Ни одного намёка на выход. Крис провёл руками по стенам — гладкий камень, никаких швов, никаких скрытых панелей. Пол — мраморные плиты, плотно пригнанные друг к другу. Потолок — высоко, не достать, даже если подпрыгнуть. Магия молчала. Он чувствовал её где-то глубоко внутри, заблокированную, спящую, недоступную. Как будто кто-то накрыл её тяжёлым одеялом, через которое не пробиться. — Чёрт, — прошептал Крис, сползая по стене на пол. — Чёрт, чёрт, чёрт. Он сидел так долго, глядя в одну точку, пока дверь не открылась снова. Вошли двое — демоны, судя по красноватому оттенку кожи, небольшим рожкам и жёлтым глазам с вертикальными зрачками. Они несли поднос с едой — дымилось мясо, фрукты блестели свежестью, графин с вином отливал рубином. Поставили на столик у кровати. Поклонились. — Господин приказал передать, что вы должны поесть, — сказал один. Голос был низким, с лёгким рычащим акцентом. — Я не буду есть, — огрызнулся Крис. Демоны переглянулись. — Господин сказал, что вы так скажете. И велел передать: если вы не поедите добровольно, он будет кормить вас сам. Выбирайте. Крис сжал кулаки. Унижение. Всё было унижением. Он подошёл к подносу. Еда была роскошной — мясо, приготовленное с травами, фрукты, какие он видел только на картинках, свежий хлеб, пахнущий так, что заурчало в животе. Его любимые блюда. Уайт знал. — Передайте своему господину, — процедил Крис, — что я буду есть, потому что не хочу умереть с голоду в этой клетке. Но это не значит, что я сдался. Демоны снова поклонились и исчезли за дверью. Крис ел. Медленно, тщательно пережёвывая, заставляя себя глотать. Потому что надо было есть. Потому что для побега нужны силы. Потому что он не собирался умирать здесь, в этом роскошном аду. --- $ Вечерний разговор $ Возвращение Уайта Дверь открылась, когда Крис уже потерял счёт времени. Он лежал на кровати, глядя в потолок, и думал о том, как выбраться. Перебирал варианты — окно? нет. Вентиляция? не видно. Подкуп стражей? бесполезно. Уайт вошёл с подносом в руках. На этот раз он был без короны, в простой чёрной рубашке, распахнутой на груди. Крис не хотел замечать, как эта рубашка облегает его плечи, как виден край татуировки на груди — сложный узор, пульсирующий тёмной магией. Не хотел, но заметил. — Ужин, — сказал Уайт просто. Поставил поднос на столик, сел в кресло у камина. — Садись. — Я не голоден. — Ты ел четыре часа назад. Ты голоден. Садись. Крис хотел возразить, но желудок предательски заурчал. Громко, отчётливо, в тишине комнаты. Уайт улыбнулся — уголок его губ дрогнул. — Я же говорил. Крис сел, скрестив ноги на кровати, глядя в сторону. Уайт взял поднос, поставил между ними. — Будешь есть сам, или мне тебя кормить? — Сам. Он взял кусок мяса, откусил, жуя с вызовом. Мясо таяло во рту — идеально приготовленное, сочное, пряное. Крис ненавидел себя за то, как ему нравится. Уайт смотрел на него с тем же выражением — голодным, любящим, безумным. В свете камина его глаза казались золотыми. — Что ты хочешь от меня? — спросил Крис, проглотив кусок. — Зачем я тебе? Уайт молчал долго. Собирался с мыслями, подбирал слова. Взял со стола бокал вина, сделал глоток. — Я люблю тебя, — сказал он наконец. — Я всегда любил тебя. С того самого момента, как ты появился в нашем времени, когда мне было пять лет. Ты пришёл спасать нас, и я... я влюбился. Крис поперхнулся. Закашлялся, стуча себя по груди. — Тебе было пять! — Моей душе было столько же, сколько сейчас. Я уже прожил эту жизнь, Крис. Я знал, кто ты, знал, что ты из будущего, знал, что ты мой брат. И я влюбился. С первого взгляда. — Это безумие. — Возможно. Но это правда. Уайт подался вперёд, поставив бокал на столик. — Я смотрел на тебя годами. Видел, как ты сражаешься, как злишься, как переживаешь. Видел, как ты смотришь на других — с теплом, с нежностью. А на меня... на меня ты смотрел с подозрением. С осторожностью. С желанием защитить, но не с любовью. — Потому что ты был ребёнком! — А теперь я не ребёнок. Уайт развёл руками, показывая себя — взрослого, сильного, опасного. Рубашка распахнулась шире, открывая мощную грудь, покрытую шрамами. — Теперь я тот, кто может взять то, что хочет. И я хочу тебя, Крис. Я хочу тебя всего. Твоё тело, твою душу, твоё сердце. Я хочу, чтобы ты принадлежал мне. Крис отодвинулся, упёрся спиной в спинку кровати. — Я не вещь. — Я знаю. Ты человек. Мой человек. Мой брат. Моя вторая половина. Уайт встал, прошёлся по комнате. В свете камина его тень плясала на стенах. — Ты не понимаешь, что происходит. Ты не понимаешь, каково это — править миром в одиночку. Быть сильнее всех, но не иметь никого, кто был бы рядом. Я создал империю, Крис. Я завоевал всё. Каждый демон в этом мире дрожит при моём имени. Каждый правитель склоняется передо мной. Но мне не с кем было разделить эту победу. Он обернулся. В глазах горел огонь — не безумный, а почти человеческий. — Кроме тебя. Всегда только ты. Крис молчал, переваривая услышанное. Это было безумие. Чистое, абсолютное безумие. Но в глазах Уайта горела такая искренняя боль, такая глубокая, давняя тоска, что Крис на мгновение забыл, где находится, кто перед ним. — Я не могу дать тебе то, что ты хочешь, — сказал он тихо. — Я не люблю тебя. Не так. — Я знаю, — кивнул Уайт. — Пока. Но я научу тебя. — Нельзя научить любить. — Можно научить принимать. Можно научить хотеть. Можно научить принадлежать. Уайт подошёл ближе. Крис вжался в спинку кровати, но отступать было некуда. — Сегодня наша первая ночь, Крис. Я ждал этого момента много лет. И я не собираюсь ждать больше. — Нет. — Да. --- $ Первая физическая близость $ Цепи Крис рванулся с кровати, но Уайт оказался быстрее. Он перехватил его за талию, прижал к себе, и Крис почувствовал, каким твёрдым было его тело — каждая мышца, каждое движение, каждый удар сердца. И член — твёрдый, упирающийся в бедро, пульсирующий сквозь ткань штанов. — Отпусти меня! — закричал Крис, брыкаясь, царапаясь, кусаясь. Он бил локтями, пытался попасть пяткой по голени, дёргался, как дикий зверь. — Тише, тише... — Уайт держал его легко, словно Крис был ребёнком, а не взрослым мужчиной. — Я знал, что ты будешь сопротивляться. Я подготовился. Щелчок пальцев — и из спинки кровати выросли цепи. Крис смотрел на них с ужасом. Тонкие, серебряные, покрытые рунами, которые слабо светились в темноте. Магические — он чувствовал это по пульсации силы, исходящей от металла. — Нет... пожалуйста... не надо... — Я не сделаю тебе больно, — пообещал Уайт, заковывая его запястья в наручники. Металл был холодным, но сразу нагрелся от тела. — Но ты будешь лежать смирно. Ты будешь принимать то, что я тебе даю. И ты будешь учиться. Наручники защёлкнулись с тихим щелчком. Крис дёрнул руку — цепь звякнула, но не поддалась. — Пожалуйста... Уайт взялся за его лодыжки. Крис брыкался, но Уайт был сильнее. Цепи защёлкнулись на щиколотках, прикрепляясь к нижней перекладине кровати. Через минуту Крис был распят на кровати — руки над головой, разведённые в стороны, ноги широко раздвинуты и зафиксированы. Он не мог пошевелиться, не мог закрыться, не мог даже повернуться на бок. Уайт отступил, любуясь. — Вот так. Идеально. Теперь ты не будешь мне мешать. Крис дёрнулся — цепи звякнули, руны вспыхнули ярче, но не поддались. Он был в ловушке. Полностью, абсолютно в ловушке. — Пожалуйста... — прошептал он, и это слово вырвалось помимо воли, жалкое, отчаянное. — Не надо... я не хочу... Уайт наклонился, провёл пальцем по его щеке, стирая слезу, которую Крис даже не заметил. — Я знаю, что не хочешь. Но ты примешь меня. Сейчас. И будешь принимать всегда. --- $ Раздевание Уайт сел на край кровати. Его пальцы коснулись ворота рубашки Криса — и Крис вздрогнул, словно от удара током. Кожа загорелась под этим прикосновением. — Не трогай меня... Уайт проигнорировал. Медленно, пуговица за пуговицей, он расстегнул рубашку. Каждая расстёгнутая пуговица — новый сантиметр обнажённой кожи, новая волна мурашек. — Какая красивая кожа, — прошептал Уайт, проводя ладонями по груди Криса. Ладони были горячими, чуть шершавыми — рабочие руки воина, не изнеженного правителя. — Мягкая, тёплая... я так долго мечтал прикоснуться к тебе. Крис зажмурился, пытаясь отключиться, уйти в себя. Но каждое прикосновение прожигало кожу, оставляло след, заставляло сердце биться чаще. Уайт стянул рубашку с плеч, отбросил в сторону. Крис остался голым по пояс. — Твои соски, — выдохнул Уайт, глядя на них. — Розовые, нежные... я хочу их попробовать. Он наклонился и взял сосок в рот. Крис задохнулся. Язык Уайта был горячим, влажным, он обводил сосок кругами, посасывал, покусывал. По телу прошла дрожь — от груди прямо в пах. — Нет... Уайт оторвался, посмотрел в глаза. — Твоё тело говорит "да". Он перешёл ко второму соску, повторил всё сначала. Крис кусал губы, пытаясь не стонать, но тело предавало — дыхание сбивалось, член начинал твердеть. Уайт отстранился, довольно улыбаясь. — Видишь? Ты уже реагируешь. Ты уже хочешь. — Это рефлекс. Это не значит, что я хочу тебя. — Это значит, что твоё тело знает правду, даже если твой разум отказывается. Уайт взялся за ремень его штанов. Крис замер. — Нет! — Да. Ремень расстегнулся со щелчком. Штаны сползли вниз, обнажая бёдра. Уайт стянул их вместе с бельём одним движением. Крис остался полностью голым, распятым на кровати, открытым, беззащитным. Уайт отстранился, разглядывая его. Долго, жадно, не скрывая своего голода. Взгляд скользил по груди, по животу, по бёдрам, по члену, который уже начал подниматься. — Боги, какой же ты красивый, — выдохнул Уайт. — Я столько лет мечтал об этом моменте. О том, чтобы увидеть тебя таким — открытым, доступным, только для меня. Крис кусал губы, чтобы не заплакать. Слёзы всё равно текли по щекам, заливая подушку. — Не плачь, — Уайт провёл пальцем по мокрой дорожке. — Тебе будет хорошо. Я обещаю. --- $ Ласки и первый засос Уайт наклонился и поцеловал его. Не грубо. Не требовательно. Медленно, глубоко, настойчиво. Его губы были тёплыми, мягкими, и Крис ненавидел себя за то, как его рот ответил на этот поцелуй. Губы приоткрылись сами, язык встретился с языком, и на мгновение Крис забыл, где он, кто он, что происходит. Уайт оторвался, посмотрел в глаза. — Видишь? Твои губы хотят меня. Они отвечают. — Неправда... — Правда. Я чувствую это. Уайт опустился ниже, к шее. Провёл языком по пульсирующей жилке, вдохнул запах — глубоко, с наслаждением. — Ты пахнешь так... так... я не могу описать. Как дом. Как любовь. Как всё, что я искал. Потом прильнул губами к коже и начал всасывать — медленно, со вкусом, оставляя тёмно-красный след. — Что ты делаешь? — Крис дёрнулся, но цепь не дала двинуться. — Метку. Чтобы все знали, кому ты принадлежишь. Засос горел огнём — не больно, но ощутимо. Уайт поставил ещё один — на ключице, ещё — на груди, ещё — на плече. Он покрывал тело Криса своими следами, как зверь, помечающий территорию. Каждый засос — маленькая вспышка боли и удовольствия, каждое место — новое напоминание. — Ты мой, — шептал он между поцелуями. — Мой, мой, мой. Крис не отвечал. Он только плакал и ненавидел себя за то, что его член стал твёрдым как камень. --- $ Подготовка Уайт опустился между его ног. Крис чувствовал его дыхание на внутренней стороне бедра — горячее, частое. Уайт раздвинул его ягодицы шире, фиксируя цепями так, что Крис не мог свести ноги. — Какой красивый, — сказал Уайт, глядя на его вход. — Сжатый, розовый, ждёт... Интересно, сколько времени мне понадобится, чтобы растянуть тебя до моего размера? Крис запаниковал по-настоящему. Член Уайта был огромным — он видел это, когда тот раздевался. Толстый, длинный, с выступающими венами, пульсирующий от возбуждения. — Нет! Пожалуйста, не надо! Ты порвёшь меня! Ты слишком большой, я не смогу... — Сможешь, — Уайт погладил его по бедру. — Я сделаю так, чтобы смог. Я хочу, чтобы тебе было хорошо. Первый палец — смазанный слюной — коснулся входа. Крис напрягся всем телом. — Расслабься. Чем сильнее ты напряжён, тем больнее будет. — Я не могу расслабиться! — Можешь. Дыши. Глубоко. Вдох... выдох... Палец вошёл. Медленно, осторожно, преодолевая сопротивление. Крис зашипел от непривычного ощущения — чужое тело внутри, вторжение, растяжение. — Вот так. Видишь? Уже внутри. Уайт двигал пальцем, растягивая, разминая, привыкая к ритму. Потом добавил второй. Крис застонал — от боли, от странного давления, от того, что это было не только больно, но и... приятно. — Чувствуешь? Твоё тело учится принимать меня. Второй палец двигался глубже, находил новые места. Крис чувствовал, как что-то внутри откликается, как мышцы расслабляются, как боль уходит, сменяясь странным, пугающим удовольствием. Уайт нащупал простату — маленькую, твёрдую точку глубоко внутри — и нажал. Крис вскрикнул, выгибаясь на кровати. Член дёрнулся, ударив по животу, из него выступила капля смазки. — Вот здесь? Нравится? Твоё тело говорит "да", даже если ты молчишь. — Нет... это не... Уайт нажал снова — ритмично, массируя. Крис кусал губы, пытаясь не стонать, но каждое движение пальцев выбивало из него звуки — глухие, сдавленные, отчаянные. Третий палец — уже тесно, растяжение почти до предела. Крис дышал тяжело, прерывисто, по лицу текли слёзы. — Терпи. Ещё немного. Я хочу, чтобы мой член вошёл легко. Уайт растягивал его долго, терпеливо, находя самые чувствительные места, доводя до грани и отступая. Крис уже не мог контролировать свои реакции — стонал, извивался, подавался навстречу пальцам. — Вот так. Ты почти готов. --- $ Проникновение Уайт убрал пальцы. Крис почувствовал пустоту — странную, непривычную, почти болезненную после наполнения. Уайт встал на колени между его ног. Крис увидел его член вблизи — огромный, твёрдый, пульсирующий, с толстыми венами, с тёмно-розовой головкой, с которой капала смазка. — Это не войдёт... это невозможно... — Войдёт. Ты готов. Я подготовил тебя. Уайт приставил головку ко входу. Крис чувствовал давление — огромное, пугающее, распирающее. — Не надо... пожалуйста... я не хочу... Уайт посмотрел ему в глаза. В его взгляде не было злости — только любовь, решимость и что-то ещё, тёмное, собственническое, древнее. — Я знаю, что не хочешь. Но ты примешь меня. Сейчас. И будешь принимать всегда. Он начал входить. Медленно. Дюйм за дюймом. Крис чувствовал, как растягивается, как стенки раздвигаются, принимая в себя эту огромную плоть. Головка вошла — и Крис закричал. Было больно. Не так, как он боялся — не разрывающе, не остро — но глухо, тяжело, распирающе. Член Уайта был таким толстым, что Крис чувствовал каждое ребро, каждую вену, каждое движение. Уайт замер, давая привыкнуть. Гладил по животу, по груди, по мокрым щекам. — Дыши. Расслабься. Ты справляешься, любимый. Крис пытался дышать — вдох, выдох, вдох, выдох. Боль постепенно утихала, сменяясь ощущением наполненности, заполненности, цельности. Уайт вошёл глубже. Ещё. Ещё. Крис чувствовал, как член продвигается внутри, как достаёт до самых глубоких мест, как упирается во что-то, от чего по телу проходит дрожь. — Вот так. Ещё немного. Уайт вошёл до конца — полностью, яйца касались ягодиц Криса. Замер. — Чувствуешь? Ты принял меня. Весь. Крис чувствовал. Член внутри пульсировал в такт сердцебиению Уайта. Был горячим, живым, настоящим. Крис был наполнен, распят, открыт. — Ты такой тугой, — выдохнул Уайт. — Такой горячий. Идеальный. Ты создан для меня, Крис. Крис не отвечал — только плакал и дышал прерывисто, пытаясь справиться с ощущениями. --- $ Первый секс Уайт начал двигаться. Медленно. Глубоко. Ритмично. Каждое движение — выход почти до конца и медленное, тягучее возвращение. Кожа шлёпала о кожу, влажные звуки наполняли комнату. Крис кусал губы, пытаясь не стонать. Но тело предавало его с каждым толчком. Дыхание сбивалось, член твердел, изо рта вырывались звуки — тихие, сдавленные, отчаянные. — Не сдерживайся, — шептал Уайт, целуя мокрые щёки. — Я хочу слышать тебя. Хочу знать, что тебе хорошо. Темп нарастал. Уайт толкался сильнее, глубже, быстрее. Крис уже не сдерживался — стонал, всхлипывал, царапал простыни, насколько позволяли цепи. — Да, любимый, да... Комната наполнилась звуками — шлепки кожи, влажные хлюпанья, стоны, тяжёлое дыхание, звон цепей, скрип кровати. Уайт нашёл ритм, идеальный для них обоих — глубокие, сильные толчки, каждый из которых задевал простату, посылая волны удовольствия по телу Криса. — Ближе, — выдохнул Уайт, чувствуя, что Крис на грани. — Я чувствую, как ты сжимаешься. Ты близко. Он обхватил рукой член Криса, двигая в такт толчкам. Кожа была горячей, скользкой от смазки. — Кончи для меня, любимый. Сейчас. — Я... я не могу... — Можешь. Я чувствую. Давай. Уайт нажал большим пальцем на головку, и этого было достаточно. Крис закричал. Оргазм накрыл его волной — слепой, всепоглощающий, выбивающий сознание. Он кончал, заливая свой живот и грудь, и чувствовал, как Уайт кончает внутри него — горячо, обильно, долго. Сперма заливала его толчками, наполняла до краёв, пульсировала глубоко внутри. Уайт рухнул на него, тяжело дыша. Замер на мгновение, наслаждаясь ощущением. Потом поцеловал в висок, в губы, в мокрые от слёз глаза. — Видишь? Это было хорошо. Я знал, что будет хорошо. Крис не отвечал. Он не мог. Он только лежал, распятый на кровати, заполненный спермой того, кого ненавидел, и чувствовал, как что-то внутри него ломается навсегда. --- $ После Уайт медленно вышел. Крис почувствовал пустоту — странную, непривычную, почти болезненную после наполнения. Сперма начала вытекать, тёплая, густая, стекая по промежности на простыни. Уайт лёг рядом, притянул Криса к себе, насколько позволяли цепи. Обнял, прижал к груди. — Ты мой, — прошептал он. — Теперь ты понимаешь? Ты всегда был моим. Просто не знал этого. Но теперь знаешь. Крис молчал. Он уткнулся лицом в грудь Уайта и плакал — тихо, беззвучно, обессиленно. Слёзы смешивались с потом и слюной на коже. Уайт гладил его по голове, по спине, по мокрым от слёз щекам. — Всё хорошо. Ты в безопасности. Я никому не дам тебя в обиду. Никогда. Он говорил ещё долго — ласковые, безумные слова, обещания, признания в любви. Крис не слушал. Он просто лежал, чувствуя, как сперма вытекает из него на простыни, как сердце Уайта бьётся под ухом, как проваливается в темноту. Последнее, что он услышал перед сном: — Спи, любимый. Завтра новый день. И ты будешь учиться быть моим. --- $ Уход Уайт лежал ещё час, разглядывая спящего Криса. Смотрел на его лицо — расслабленное во сне, без гримасы ненависти и страха. На мокрые ресницы, на припухшие от слёз губы, на засосы, которые уже начинали темнеть на шее и груди. Провёл пальцем по скуле, по линии челюсти, по губам. Крис даже не пошевелился — спал глубоко, обессиленный. — Ты даже не представляешь, как долго я тебя ждал, — прошептал Уайт. — Как долго мечтал о том, чтобы ты был здесь. Со мной. Только мой. Он поцеловал его в губы — легко, почти невесомо. Потом осторожно встал. Снял цепи магией — они бесшумно втянулись обратно в спинку кровати. Крис даже не проснулся. Уайт оделся, поправил одежду. Посмотрел на спящего ещё раз. В глазах его было удовлетворение и обещание — обещание долгих ночей, долгих дней, долгой жизни вместе. Он вышел в коридор. Стража вытянулась по стойке смирно. — Никого не впускать, — приказал Уайт. — Он мой. Утром я принесу завтрак сам. — Слушаемся, господин. Дверь закрылась. Крис остался один в роскошной клетке, с клеймами засосов на теле и спермой, вытекающей на простыни. --- $ Утро после $ Пробуждение Крис проснулся один. Тело ныло — приятно и больно одновременно. Мышцы спины и бёдер были напряжены, задница саднила, но не сильно — скорее напоминала о том, что произошло ночью. Он пошевелился — цепей не было. Крис сел в постели, оглядываясь. Комната была такой же — роскошной, без окон. На столике стоял поднос с завтраком. Рядом лежала чистая одежда — простая, но явно дорогая. Воспоминания накатили волной — цепи, пальцы, член, оргазм, слёзы. Криса вывернуло. Буквально. Он едва успел добежать до ванной, где его вырвало в роскошный мраморный туалет. Он стоял на коленях, дрожа, утирая рот, и ненавидел себя. Ненавидел за то, что кончил. За то, что стонал. За то, что его тело предало его. За то, что где-то глубоко, в самой тёмной глубине, ему было хорошо. — Проснулся? Голос Уайта заставил его подскочить. Он стоял в дверях ванной, свежий, одетый, с подносом в руках. — Я принёс тебе воды. Прополоскать рот. Крис хотел отказаться, но горло горело, и он взял стакан. Прополоскал, сплюнул в раковину. Вода была холодной, чистой, с лёгким привкусом мяты. Уайт ждал. — Как ты себя чувствуешь? — Как будто меня трахнули, — огрызнулся Крис. — Ах да, так и было. Уайт даже не моргнул. — Ты хочешь есть? — Я хочу, чтобы ты сдох. — Это не ответ на вопрос. Уайт протянул руку, помогая Крису встать. Крис отдёрнулся, но ноги подкосились, и ему пришлось опереться о стену. — Сядь, — Уайт подвёл его к кровати, усадил. — Ешь. Тебе нужны силы. — Зачем? Чтобы ты мог трахать меня снова? — В том числе. Крис посмотрел на него с ненавистью. Уайт выдержал взгляд спокойно. — Я не отпущу тебя, Крис. Никогда. Чем быстрее ты это примешь, тем легче тебе будет. — Я никогда не приму. — Примешь. Я умею ждать. --- $ Завтрак Крис ел молча, чувствуя на себе взгляд Уайта. Еда была вкусной — свежие булочки, масло, джем, яйца, мясо, кофе. Он ненавидел себя за то, что наслаждается этим завтраком. — Ты сегодня пойдёшь со мной, — сказал Уайт, когда Крис доел. — Куда? — По делам. Посидишь у меня в кабинете. — Как собачка на цепи? — Как любимый человек рядом. Крис фыркнул. — Я не твой любимый человек. — Пока нет. Но будешь. Уайт встал, подошёл к шкафу, достал одежду — простые штаны и рубашку, но из дорогой ткани. — Одевайся. Идём. --- $ Первый выход Коридоры замка поражали роскошью. Чёрный мрамор, золотые вставки, гобелены с изображениями битв и побед. Стража в доспехах замирала при их проходе. Крис шёл рядом с Уайтом, чувствуя себя зверем в клетке, которого вывели на прогулку. На нём не было цепей — Уайт сказал, что не хочет унижать его перед подданными. Но Крис знал: стоит ему побежать — и магия скрутит его раньше, чем он сделает шаг. Они вошли в кабинет — огромную комнату с высокими окнами, выходящими на тёмно-красное небо. Стол, кресла, карты, книги. — Садись, — Уайт указал на кресло у камина. — Я буду работать. Крис сел, глядя, как Уайт погружается в бумаги. Демоны приходили и уходили, докладывая о налогах, войнах, восстаниях. Иногда бросали быстрые взгляды на Криса, но сразу отводили глаза. Крис сидел и думал о побеге. Окна — высоко, но можно попробовать. Стража — есть, но можно отвлечь. Магия — заблокирована, но может быть, удастся... — Не думай об этом, — сказал Уайт, не глядя. — Я чувствую твои мысли. — Телепатия? — Нет. Просто знаю тебя. Крис промолчал. --- $ Вечер Вечером Уайт закончил работу. Подошёл к Крису, сел на подлокотник кресла. — Как прошёл день? — Скучно. — Это хорошо. Скука лучше страха. Уайт взял его за подбородок, повернул к себе. — Ты не пытался сбежать. Это прогресс. — Я просто жду удобного момента. — Знаю. И я буду ждать. Он поцеловал Криса — долго, глубоко, собственнически. Крис не отвечал, но и не сопротивлялся. Сил не было. — Пойдём спать, — сказал Уайт. — Завтра новый день. Они вернулись в спальню. Уайт раздел Криса, уложил в постель, лёг рядом, обнял. — Спи, любимый. Крис закрыл глаза. И впервые за долгое время не думал о побеге. Он думал о том, как странно устроен этот мир. Как можно ненавидеть человека и в то же время чувствовать себя в безопасности в его объятиях. Как можно мечтать о свободе и в то же время бояться её потерять. Он заснул, прижавшись к груди Уайта, слушая биение его сердца. И во сне ему снилось, что он дома. --- Конец Главы 1 ---