|
31 марта 2026 г., 16:07
На следующий день Оай пришёл на смену, как заводной. Тело всё ещё ныло, каждое движение отдавалось тупой болью внизу живота, но он знал: если не прийти, Хозяин придёт сам. А долг... Долг всё ещё висел над ним дамокловым мечом.
В зале было шумно. С самого вечера здесь собралась компания мужчин — человек пять-шесть, все какие-то одинаковые: мясистые, громкие, пахнущие перегаром и дешёвым одеколоном. Они пили виски, заказанный за счёт заведения, и громко ржали над шутками, которые Оай даже не пытался услышать.
Хозяин подозвал его пальцем.
— Оай, иди-ка сюда. У нас сегодня коллективный вечер. — Он плотоядно улыбнулся, обнажая жёлтые зубы. — Эти господа заплатили за тебя очень хорошо. Так что отработаешь по полной.
У Оая внутри всё оборвалось. Коллективный вечер. Это значило, что его будут иметь все по очереди. Или все сразу.
Его втолкнули в ту самую VIP-комнату, где вчера был Роджер. Только теперь здесь пахло не табаком, а потом и спиртным. Мужчины расселись на диванах и креслах, как коршуны, ожидающие добычу.
— Раздевайся, малой, давай, не стесняйся, — крикнул кто-то из них, и остальные загоготали.
Оай разделся. Руки дрожали так сильно, что пуговицы на штанах не поддавались. Ему помогли — грубо сорвали одежду, швырнув в угол.
— Иди сюда, красавчик, — позвал самый толстый из них, сидящий в центре дивана. Он раздвинул ноги, показывая на стояк, выпирающий из ширинки. — Садись. Садись сверху, сам всё сделаешь.
Оай подошёл. Каждое движение давалось с трудом. Он понимал, что должен, но тело не слушалось. Тогда мужчина просто схватил его за бёдра и насадил на себя, даже не дав времени приноровиться. Оай закусил губу до крови, чтобы не закричать.
— Давай, двигайся, — рыкнули ему.
Он попытался, но сил почти не было. Мужчинам это надоело быстро.
— Ладно, давайте по-другому.
Его стащили с толстяка, развернули, поставили раком на кровати. Двое мужчин встали по бокам. Один, здоровенный детина с татуировками на руках, встал сзади и грубо вошёл в него, даже не глядя, попадает или нет. Второй приставил член к его лицу.
— Открывай рот, щенок. И смотри, чтобы зубами не задел.
Оай послушно открыл рот. И начался ад. Сзади его трахали жёстко, глубоко, без намёка на жалость. Спереди член тыкался в горло, заставляя давиться и задыхаться. Он не мог дышать, не мог пошевелиться, не мог даже закричать. Слёзы текли ручьём, но никого это не волновало.
— Меняйтесь! — скомандовал кто-то.
Мужчины поменялись местами. Теперь новый входил сзади, а другой в рот. Оай чувствовал, как его тело превращается в кусок мяса, в инструмент для удовольствия. В какой-то момент двое мужчин взяли его одновременно: один в зад, другой в рот. Было тесно, больно, унизительно. Он слышал их тяжёлое дыхание, их гогот, их грязные шутки, и хотел только одного — чтобы это закончилось.
— Эй, парни, а давайте-ка сделаем из него настоящую куклу, — раздался пьяный голос. — У наркодилера нашего, у Роджера, говорят, новый товар завезли. Надо попробывать.
Кто-то вышел и через минуту вернулся с маленьким пакетиком белого порошка. Оай не понял, что это, но когда его схватили за волосы и в нос ему ткнули чем-то едким, он дёрнулся.
— Нюхай!
Он вдохнул. Мир поплыл сразу. Боль стала приглушённой, далёкой, словно происходящее было не с ним, а с кем-то другим. Тело перестало слушаться, но стало удивительно покладистым. Он уже не чувствовал отвращения, когда его снова переворачивали, когда входили в него, когда кончали на лицо, в рот, внутрь.
Ночь превратилась в один бесконечный, скользкий, липкий кошмар. Мужчины сменяли друг друга, их становилось то ли больше, то ли просто двоилось в глазах. Двое, трое, четверо одновременно. Оай лежал на животе, кто-то трахал его сзади, кто-то трахал в рот, заставляя брать глубже, кто-то совал член в руку, заставляя дрочить. Всё смешалось: крики, мат, запах пота и спермы, вкус чужой кожи во рту.
