Сладкий плен для Императора

Арсений встал с кровати на одно мгновение, чтобы раздеться самому. Антон, приподнявшись на локтях, завороженно смотрел, как он стаскивает рубаху через голову, открывая мощную, порослью черных курчавых волос грудь, широкие плечи, рельефные мышцы рук и живота. Он был прекрасен своей зрелой, мужественной красотой. А когда Арсений расстегнул бриджи и спустил их, перешагнув через ткань, Антон тихо ахнул. Член императора был большим, как и все в нем. Твердый, налитой кровью, с влажной головкой. Антон на секунду испугался, но тут же прогнал страх. Это его Сюша. Он не сделает ему больно. Арсений вернулся в постель, принося с собой небольшой флакон с ароматным маслом, которое заблаговременно приготовил Дмитрий. — Это чтобы не было больно, — пояснил он, видя вопросительный взгляд Антона. — И чтобы тебе было приятно. Он снова лег рядом, щедро налил масла на пальцы, согрел их. Его рука скользнула между разведенных ног юноши, пальцы осторожно, едва касаясь, обвели пульсирующее колечко мышц. Антон вздрогнул, но не отодвинулся, а наоборот, чуть развел ноги шире, приглашая. — Расслабься, — прошептал Арсений, целуя его в губы, отвлекая. — Доверься мне. Дыши. Он медленно, контролируя каждое движение, ввел один палец в тугое, горячее нутро. Антон зашипел, вцепившись в плечи альфы, чувствуя распирание, но боли не было — лишь странное, непривычное давление и жжение. Арсений замер, давая ему привыкнуть, и начал двигать пальцем внутри, медленно и осторожно, поглаживая нежные стенки. Он искал, искал, пока не нашел ту самую заветную точку. Когда он надавил на нее подушечкой пальца, Антон вскрикнул, выгнувшись, а его член дернулся, выпуская новую каплю смазки. — Здесь? — довольно, с рычащими нотками в голосе, улыбнулся император. — Да... О боже... Сюша, что это? — простонал Антон, чувствуя, как по телу разливается волна ослепительного удовольствия. — Это твое удовольствие, любовь моя. И я сделаю все, чтобы ты его получил сполна. Арсений добавил второй палец, осторожно растягивая его, раздвигая стенки. Движения становились увереннее, ритмичнее. Антон уже не просто терпел — он подавался навстречу, ловя каждое движение пальцев внутри себя, постанывая и всхлипывая от наслаждения. Смазки было достаточно, стенки стали мягкими и податливыми, и вскоре Арсений понял — он готов. — Сейчас, — предупредил он, убирая пальцы и становясь на колени между его разведенных ног, подложив подушку под поясницу Антона, чтобы ему было удобнее. Он приставил головку своего пульсирующего члена к влажному, раскрытому, пульсирующему в такт сердцебиению входу. — Смотри на меня, солнце. Смотри только на меня. Не отводи взгляда. Антон поднял на него затуманенные страстью, влажные изумрудные глаза, полные абсолютного доверия, и в этот момент Арсений толкнулся вперед — медленно, плавно, неотвратимо, входя в тугое, обжигающее тепло. Антон вскрикнул, вцепившись ногтями в предплечья альфы, широко распахнув глаза. Ощущение наполненности было невероятным. Чувство, что его тело раздвигают, заполняют до краев, до самого горла, было пугающим и пьянящим одновременно. Это было вторжение, но желанное вторжение. Это была боль, смешанная с острым, невыносимым удовольствием. — Тише, тише, мой хороший, — Арсений замер, войдя до конца, чувствуя, как тесно и горячо внутри, давая юноше привыкнуть, осыпая поцелуями его мокрое от выступивших слез лицо. — Ты справляешься. Ты молодец. Самый храбрый мальчик на свете. Какой же ты тесный, горячий... как рай... — Сюша... — всхлипывал Антон, чувствуя, как отступает боль, сменяясь пульсацией где-то глубоко внутри. — Шевелись... пожалуйста... я хочу... Арсений начал двигаться. Медленно, плавно, почти не выходя, длинными скользящими движениями, чтобы не травмировать юношу. С каждым толчком он целовал его, шептал нежности, гладил по спине, по ягодицам, помогал расслабиться. Вскоре боль прошла совсем, сменившись нарастающим, пульсирующим, сладким удовольствием. Антон уже не всхлипывал, а стонал громко, не стесняясь, в такт движениям альфы. Он обхватил ногами талию Арсения, притягивая его ближе, глубже, насколько это было возможно. Он хотел чувствовать его всего, без остатка. Арсений, чувствуя, что юноша больше не боится, а хочет, усилил темп. Толчки стали глубже, ритмичнее, увереннее. Он больше не сдерживал себя, вошел в полную силу, и комната наполнилась влажными звуками их тел, громкими стонами и прерывистым дыханием. Кровать ритмично поскрипывала в такт их движениям. — Мой... мой... — рычал Арсений, чувствуя, как близок пик, как сжимается вокруг его члена горячее нутро. — Мое сокровище... Чувствуешь, как нам хорошо вместе? Как мы созданы друг для друга? — Да! Да! Сюша! Я сейчас! — закричал Антон, выгибаясь и кончая, обжигая свой и живот Арсения горячими струями. Его внутренние мышцы ритмично, сильно сжались вокруг члена альфы, и этого оказалось достаточно, чтобы сорвать и его в эту пропасть. Арсений с хриплым, торжествующим стоном вбился в него последний раз, на всю глубину, и замер, изливаясь глубоко внутрь горячими, пульсирующими толчками. Он прижимал к себе дрожащее, мокрое от пота тело юноши, чувствуя, как его собственная плоть пульсирует внутри, оставляя там свое семя. Несколько минут они лежали не двигаясь, тяжело дыша, пытаясь отдышаться и прийти в себя. Арсений первым пришел в себя, осторожно, чтобы не сделать больно, выходя из тела супруга. Тот тихо охнул от потери. — Больно? — тут же спросил он, заглядывая в глаза, полные слез и счастья. — Немного, — честно признался Антон, но тут же улыбнулся счастливой, блаженной улыбкой. — Но это того стоило. Ты... ты был так нежен со мной, Сюша. Я и представить не мог, что это может быть так... так хорошо. Арсений привлек его к себе, укрывая пуховым одеялом и целуя в влажную макушку. — Это только начало, любовь моя, — прошептал он с бесконечной нежностью. — У нас впереди целая жизнь, чтобы учиться любить друг друга, изучать друг друга. Спи, мое солнце. Мой храбрый мальчик. Ты сегодня был невероятным. Антон, счастливый, удовлетворенный и бесконечно уставший, свернулся калачиком на груди своего альфы, положив голову ему на плечо, вдыхая родной, успокаивающий запах коньяка и вишни, смешанный с запахом их близости. Запах дома. Запах любви. Запах его истинного. ---