Сладкий плен для Императора

После той страстной сцены в мастерской между ними словно рухнула последняя стена. Антон перестал стесняться своих желаний, а Арсений перестал сдерживать свои. Они наслаждались друг другом везде, где только могли — в спальне, в библиотеке, даже однажды в императорской карете по дороге в загородную резиденцию. Антон расцвел, его робость ушла, сменившись уверенностью в себе и своей привлекательности для мужа. Но кроме супружеских радостей, была еще и придворная жизнь, которую Антону предстояло освоить. Дворец оказался огромным, запутанным лабиринтом коридоров, залов и переходов. Антон постоянно путался, забывал, куда идти, и часто полагался на услужливых слуг, которые провожали его до нужных покоев. Арсений, занятый государственными делами, не мог постоянно сопровождать его, но велел выделить супругу двух личных камердинеров — бета-близнецов, тихих и незаметных, которые должны были помогать Антону во всем. Однажды, блуждая по дворцу в попытке найти оранжерею, о которой ему рассказывал Сергей, Антон совершенно заблудился. Он свернул не туда, прошел через какой-то внутренний дворик и оказался в совершенно незнакомой части дворца. Коридор здесь был уже, чем в парадной части, и увешан портретами каких-то старых вельмож. — Черт, — прошептал Антон, оглядываясь. — Куда я попал? Из-за угла донеслись звуки музыки. Кто-то играл на клавесине. Мелодия была грустной, но очень красивой. Антон, забыв об осторожности, пошел на звук и оказался перед приоткрытой дверью в небольшую гостиную. Внутри, спиной к двери, за клавесином сидел молодой человек. Высокий, светловолосый, в светло-синем камзоле. Он играл самозабвенно, чуть раскачиваясь в такт музыке, и не замечал ничего вокруг. Антон замер на пороге, завороженный игрой. Когда мелодия стихла, он не удержался и захлопал в ладоши. Юноша вздрогнул и резко обернулся. У него были светлые, почти прозрачно-голубые глаза и открытое, приятное лицо. В следующую секунду он вскочил и низко поклонился. — Ваше Высочество! Простите великодушно, я не знал, что вы здесь... я не имел права... меня никто не приглашал... — Нет-нет, что вы! — Антон шагнул вперед, смутившись не меньше незнакомца. — Это я должен просить прощения. Я заблудился и пошел на музыку. Вы так прекрасно играли. Я не хотел помешать. Юноша выпрямился и с любопытством посмотрел на Антона. — Вы... вы правда не сердитесь? — осторожно спросил он. — Правда, — улыбнулся Антон. — Меня Антон зовут. А вы? — Егор, — представился юноша и снова поклонился, но уже легче. — Егор Комаровский. Мой отец... впрочем, это неважно. Я здесь случайно. Дворец такой огромный, я тоже иногда в нем теряюсь. Они оба рассмеялись, и неловкость растаяла. Антон вдохнул и уловил приятный запах — ванили и свежесваренного кофе. Так пах омега. Его новый знакомый был омегой. — Вы тоже? — спросил Егор, кивнув на дверь. — Заблудились? — Ужасно, — признался Антон. — Я ищу оранжерею, а попал неизвестно куда. — О, оранжерея в другом крыле, — Егор подошел к нему. — Хотите, провожу? Я как раз недавно выучил план дворца. Мой отец говорит, что мне здесь бывать не положено, но я все равно прихожу. Тихонько. Чтобы послушать музыку. — Почему не положено? — удивился Антон. Егор пожал плечами, но в его глазах мелькнула тень. — Отец не в фаворе у императора. Были какие-то старые дела. Но я надеюсь, что когда-нибудь все изменится. Антон почувствовал симпатию к этому открытому, легкому юноше. В нем не было ни капли той придворной фальши, которую Антон уже успел уловить за время пребывания во дворце. — Пойдемте, — сказал он, беря Егора под руку. — Показывайте дорогу. И рассказывайте о себе. Вы так чудесно играете... С этого дня они стали неразлучны. Егор оказался настоящей находкой — веселым, остроумным, знающим множество дворцовых историй и сплетен, но без злобы, скорее с юмором. Он водил Антона по дворцу, показывал потайные лестницы, старые библиотеки, заброшенные башенки с прекрасным видом на Неву. Они вместе играли в четыре руки на клавесине, и Антон, который раньше только рисовал, открыл для себя новое увлечение. Арсений поначалу отнесся к новой дружбе супруга настороженно. — Комаровский? — переспросил он за ужином, когда Антон в который раз заговорил о Егоре. — Его отец, князь Комаровский, был замешан в заговоре несколько лет назад. Я сослал его в имение, но разрешил вернуться недавно. Сын, видимо, приехал с ним. — Но Егор здесь ни при чем, — горячо возразил Антон. — Он добрый, он талантливый. И он мой друг. Единственный друг здесь, кроме тебя и твоих друзей. — Любовь моя, я не запрещаю тебе с ним общаться, — мягко сказал Арсений, касаясь его руки. — Но будь осторожен. Люди часто не те, кем кажутся. Я не хочу, чтобы тебя использовали или обидели. — Сюша, он омега, как и я, — Антон посмотрел на мужа умоляющими глазами. — Он не опасен. Пожалуйста, познакомься с ним поближе. Ты увидишь, какой он замечательный. Арсений вздохнул. Он не мог отказать своему солнцу ни в чем. — Хорошо. Я приглашу его на ближайший бал. Посмотрим, что это за птица. Случай проверить Егора представился быстрее, чем они думали. Бал во дворце был пышным и многолюдным. Антон, одетый в изумрудно-зеленый костюм (его любимый цвет, под цвет глаз), чувствовал себя неуверенно в толпе незнакомых людей, которые то и дело подходили с приветствиями и комплиментами. Арсений был рядом, но его то и дело отвлекали важные гости, и Антон оставался один. Он отошел в сторону, к колоннам, чтобы перевести дух, и тут к нему подошел пожилой князь с масленым взглядом и запахом перегара, забивающим даже благовония. — Ваше Высочество, какая честь, — заговорил он, низко кланяясь, но как-то... непочтительно. — Позвольте представиться, князь Долгорукий. Ах, какой же вы красавец. Глаз не отвести. Он говорил слишком громко, слишком навязчиво, и его рука, словно невзначай, легла на руку Антона, задержавшись дольше положенного. Антон вздрогнул, попытался отстраниться, но князь, будто не замечая, продолжал говорить комплименты, все более двусмысленные. — Такая нежная кожа... и один во всем дворце... Ваш супруг, император, должно быть, очень счастлив... Антон запаниковал. Он искал глазами Арсения, но тот был далеко, в окружении послов. Сердце забилось где-то в горле, запах страха начал пробиваться сквозь его сладкий аромат. И тут откуда ни возьмись появился Егор. — Ваше Высочество! — воскликнул он громко и радостно, вклиниваясь между Антоном и князем. — А я вас везде ищу! Император просил передать, что ждет вас в малой гостиной. Немедленно. Дело государственной важности. Князь Долгорукий опешил, отпустил руку Антона и отступил. Егор, не обращая на него внимания, подхватил Антона под локоть и решительно повел прочь. — Пошли быстрее, — шепнул он, когда они отошли на достаточное расстояние. — Видел я этого старого козла. Он известный приставала. Ни один омега при дворе от него не застрахован. — Егор, ты мой спаситель, — выдохнул Антон, чувствуя, как дрожат колени. — Я так испугался... — Тсс, — улыбнулся Егор. — Забудь. Такие, как он, не стоят твоих слез. Пойдем, я отведу тебя к мужу. Ему стоит знать, что здесь происходит. Они нашли Арсения как раз в тот момент, когда он, заметив отсутствие Антона, уже собирался его искать. Увидев бледное лицо супруга и взволнованного Егора рядом, император нахмурился. — Что случилось, любовь моя? — Сюша, там этот... князь Долгорукий... — начал Антон, но Егор его перебил. — Ваше Величество, этот господин позволял себе неподобающие вольности в отношении Его Высочества. Я счел своим долгом вмешаться и увести вашего супруга. Глаза Арсения потемнели. В них вспыхнул тот самый ледяной огонь, который Антон видел только однажды, когда император выгонял князя Оболенского. — Долгорукий, — повторил он, и это прозвучало как приговор. — Я запомню. Он повернулся к Егору, и его взгляд смягчился. — Благодарю вас, князь Комаровский. Вы поступили благородно. Я ваш должник. — Не стоит благодарности, Ваше Величество, — Егор поклонился. — Антон мой друг. Я не мог допустить, чтобы его обидели. Арсений посмотрел на него долгим, изучающим взглядом, а потом кивнул. — Друг, говорите? Это хорошо. У моего супруга должен быть друг. Прошу вас, бывайте во дворце чаще. И если вам что-то понадобится, обращайтесь лично ко мне. Егор просиял. Это было не просто приглашение — это было признание. С этого момента его положение при дворе изменилось. Позже вечером, когда бал закончился и они остались одни в своих покоях, Антон сидел на кровати, все еще взволнованный, а Арсений стоял на коленях перед ним, держа его за руки. — Прости меня, любовь моя, — сказал он тихо. — Я не должен был оставлять тебя одного среди этих шакалов. — Ты не виноват, Сюша, — Антон погладил его по щеке. — Всё обошлось. Егор спас меня. — Да, — Арсений кивнул. — Твой друг оказался достойным человеком. Я рад, что он у тебя есть. И я обещаю, что Долгорукий больше никогда к тебе не приблизится. Завтра же он покинет Петербург. — Ты не убьешь его? — наивно спросил Антон. — Нет, солнце, — улыбнулся Арсений. — Я цивилизованный человек. Но ссылка в Сибирь на пару лет — вполне гуманное наказание за приставание к императорскому супругу. Тебя это устроит? Антон улыбнулся и обвил руками шею мужа. — Ты самый лучший, Сюша. — А ты — моя жизнь, — ответил Арсений, целуя его. — Мое солнце. Моя любовь. Навсегда.