Сладкий плен для Императора

Зима вступила в свои права, укутав Петербург в белоснежное одеяло. Антон с каждым днем все больше привыкал к дворцовой жизни, к своим новым обязанностям и, конечно же, к своему мужу. Их отношения стали еще глубже, еще доверительнее. Арсений, несмотря на свою занятость, всегда находил время для своего солнца, и эти минуты были для них обоих драгоценнее любых сокровищ. Но в один из декабрьских вечеров, когда за окнами выла метель, а в камине весело потрескивали дрова, идиллию нарушило письмо из Польши. Арсений сидел за рабочим столом в своем кабинете, просматривая вечернюю почту, когда его внимание привлек конверт со знакомым гербом — гербом пани Шастун. Он вскрыл его с легким беспокойством — мать Антона писала регулярно, но обычно ее письма были полны тепла и новостей о хозяйстве. Это же письмо было другим. "Ваше Императорское Величество, Пишу вам с тяжелым сердцем и надеждой на вашу мудрость и справедливость. Я должна сообщить вам то, что скрывала многие годы, ибо пришло время, когда правда может стать известной иначе, и тогда последствия будут непредсказуемы. Речь пойдет об отце Антония. Мой покойный муж не был его биологическим отцом. За год до свадьбы, будучи молодой и неопытной, я имела тайную связь с человеком, имени которого не называла никогда. От этой связи родился Антоний. Мой будущий муж, князь Шастун, зная о моем положении, проявил благородство, женился на мне и дал сыну свое имя и титул. Я всегда буду благодарна ему за это. Но теперь, когда Антоний стал вашим супругом, я не могу больше молчать. Биологический отец Антония — граф Александр Воронцов, русский дворянин, который в те годы служил послом в Варшаве. Он никогда не знал о существовании сына. Я поклялась его именем не раскрывать тайну, и сдержала слово. Однако недавно до меня дошли слухи, что граф Воронцов, ныне живущий в своем имении под Москвой, тяжело болен и хочет перед смертью уладить все земные дела. Он разыскивает возможных наследников, и есть люди, которые могут вывести его на след. Я боюсь, что правда откроется некрасиво, через сплетни и дознания. Поэтому пишу вам. Простите меня за эту ложь. Я хотела защитить сына, но теперь понимаю, что правда может стать для него спасением, если подать ее правильно. Ваша покорная слуга, Эльжбета Шастун" Арсений перечитал письмо дважды. Новость была ошеломляющей. Его Антон, его нежный, чистый Антон, оказывается, не просто польский княжич, но и имеет русские корни. И эти корни — в роду Воронцовых, старом, уважаемом, хотя и не самом богатом. Он задумался. Сообщить ли эту новость Антону сейчас? Или подождать, пока не выяснит больше? Зная чувствительность своего супруга, Арсений понимал, что для Антона это может стать ударом. Вся его жизнь, его представление о себе, об отце, которого он не знал, но чей портрет висел в имении матери, — все это могло рухнуть. Император решил действовать осторожно. Сначала он навел справки о графе Воронцове. Информация, которую принес Сергей, была интересной: граф действительно был тяжело болен, жил затворником в своем имении, не был женат и не имел законных детей. Но имел племянника, молодого альфу, который, по слухам, метил на его наследство. — Если твой Антон объявится как сын, — рассуждал Сергей, сидя в кресле напротив, — этот племянник может устроить скандал. А может и нет. Воронцовы — род гордый, но не скандальный. Возможно, они даже обрадуются, что граф обрел наследника перед смертью. — Мне плевать на наследство, — отрезал Арсений. — Мне важно, как это воспримет Антон. Для него это может стать потрясением. — Тогда скажи ему сам, мягко, по-семейному, — посоветовал Сергей. — Не таи. От тебя — лучше, чем от чужих. Арсений последовал совету друга. В тот же вечер, когда они с Антоном уютно устроились в спальне, император привлек мужа к себе, обнял и заговорил: — Солнце мое, мне нужно сказать тебе нечто важное. Ты только не пугайся и не расстраивайся раньше времени. Антон насторожился, но в глазах Арсения была такая любовь и забота, что страх тут же отступил. — Что случилось, Сюша? — Я получил письмо от твоей матери. Она написала мне правду о твоем отце. Антон замер. — О моем отце? Но он умер, когда я был маленьким... — Тот человек, которого ты считал отцом, князь Шастун, действительно умер, — мягко сказал Арсений. — Но он не был твоим биологическим отцом. Твоя мать... у нее была связь до брака. Твой настоящий отец — русский дворянин, граф Александр Воронцов. Антон побледнел. — Что? Но как? Почему мама никогда... — Она хотела защитить тебя. Брак с князем Шастуном спас ее репутацию и дал тебе имя и титул. Она поклялась хранить тайну. Но теперь, когда ты стал моим супругом, а твой биологический отец тяжело болен и ищет наследников, она решила, что правда должна выйти наружу. Антон молчал, переваривая услышанное. Его руки дрожали. — Значит, я... я не поляк? Или поляк? Кто я теперь? — Ты — мой любимый, — твердо сказал Арсений, прижимая его к себе крепче. — Ты — мое солнце, независимо от того, кто твои родители. У тебя польская кровь от матери, русская — от отца. Ты соединяешь два народа, и это прекрасно. — Но зачем мама скрывала? — в глазах Антона заблестели слезы. — Я бы понял... — Она боялась за тебя. В те времена незаконнорожденность могла стать пятном на всю жизнь. Она сделала это из любви. И твой приемный отец — из любви и благородства. Ты должен быть благодарен им обоим. Антон всхлипнул. — Я не знаю... мне страшно, Сюша. Я вдруг не знаю, кто я. — Ты — Антон. Ты — тот, кто рисует зверей и боится громких голосов. Тот, кто пахнет молоком и печеньем и сводит меня с ума одной улыбкой. Тот, кого я люблю больше жизни. Все остальное — неважно. Антон поднял на него заплаканные глаза. — Ты правда так считаешь? — Правда, — Арсений поцеловал его в лоб. — И если хочешь, мы можем съездить к твоему биологическому отцу. Познакомиться с ним. Если он при смерти, возможно, он хочет увидеть тебя. Но если ты не готов — мы не поедем. Решать тебе. Антон задумался. Это было слишком сложно, слишком много всего сразу. Но рядом был его Сюша, его стена, его защита. — Я хочу подумать, — прошептал он. — Можно, я не буду решать сегодня? — Конечно, любовь моя. У нас есть время. Сколько нужно. Они долго сидели в обнимку, глядя на огонь в камине. Антон постепенно успокаивался, чувствуя тепло и надежность мужа. А Арсений гладил его по голове и думал о том, что теперь у его солнца есть не только он, но и, возможно, настоящий отец, который сможет подарить ему еще немного любви перед смертью. --- Через несколько дней раздумий Антон принял решение. — Я хочу поехать, — сказал он Арсению за завтраком. — Я хочу увидеть его. Не знаю, зачем... просто хочу посмотреть в глаза человеку, который дал мне жизнь. — Хорошо, — просто ответил Арсений. — Я поеду с тобой. Мы возьмем Егора, если хочешь, чтобы друг был рядом. — Да, — улыбнулся Антон. — Спасибо, Сюша. За все. — Ты мое солнце. Я всегда буду рядом. Император тут же отдал распоряжения о подготовке поездки. В имение Воронцовых под Москву был отправлен гонец с известием о скором визите высоких гостей. Ответ пришел быстро и был полон смятения и надежды: граф Александр Воронцов будет счастлив принять императора и его супруга, хотя и не понимает, чем заслужил такую честь. — Он не знает, — понял Антон. — Он не знает обо мне. — Значит, мы скажем ему вместе, — решил Арсений. Через неделю они выехали. ---