Сладкий плен для Императора

Имение Воронцовых оказалось старым, но ухоженным домом в классическом стиле, окруженным заснеженным парком. Когда карета императора остановилась у крыльца, навстречу вышел немолодой дворецкий и проводил гостей в дом. Граф Александр Воронцов ждал их в малой гостиной. Это был высокий, когда-то, видимо, очень красивый мужчина, но теперь болезнь иссушила его, оставив лишь тень былой стати. Он сидел в кресле у камина, укутанный в плед, и при виде императора попытался встать, но Арсений жестом остановил его. — Не вставайте, граф. Мы приехали не для церемоний. — Ваше Величество... Ваше Высочество... — Воронцов переводил взгляд с Арсения на Антона, и в его глазах читалось искреннее недоумение. — Чем обязан такой чести? Я не смел и надеяться... Антон смотрел на этого больного человека и чувствовал странное волнение. В его чертах, в форме его носа, в разрезе глаз было что-то знакомое, что-то, что он видел каждый день в зеркале. — Граф, — мягко начал Арсений, — у моего супруга есть к вам разговор. Очень личный. Мы не хотели бы вас тревожить, но правда, которую мы узнали, требует, чтобы вы тоже ее знали. Воронцов нахмурился, перевел взгляд на Антона. — Ваше Высочество? Я не понимаю... Мы не знакомы. — Нет, — тихо сказал Антон. — Но вы знали мою мать. Эльжбету Шастун. Тогда, много лет назад, в Варшаве... Граф вздрогнул, и краска схлынула с его лица, сделав его еще бледнее. — Эльжбета? — прошептал он. — Боже мой... Неужели... — Она была вашей возлюбленной, — продолжил Антон, чувствуя, как дрожит голос. — До ее замужества. А потом... потом родился я. Тишина в комнате стала абсолютной. Воронцов смотрел на Антона так, словно видел привидение. Его руки, лежавшие на пледе, затряслись. — Этого не может быть, — прошептал он. — Она сказала... она сказала, что ребенка нет... что все обошлось... — Она соврала, — мягко сказал Арсений. — Чтобы защитить себя и сына. Она вышла замуж за князя Шастуна, и он дал ребенку свое имя. Но биологический отец — вы. Воронцов закрыл глаза. По его щеке скатилась слеза. — Я любил ее, — прошептал он. — Боже, как я любил... Но у меня не было положения, не было состояния, чтобы просить ее руки. А потом меня отозвали в Россию, и я думал... я думал, что все забыто. Я никогда не знал... Он открыл глаза и посмотрел на Антона с такой мукой и надеждой, что у юноши сердце сжалось. — Сын, — выдохнул граф. — У меня есть сын. И какой сын... Супруг самого императора... — Я не знал о вас до недавнего времени, — сказал Антон, подходя ближе. — Мама написала нам только сейчас, когда узнала, что вы больны и ищете наследников. — Наследники... — горько усмехнулся Воронцов. — Какое мне дело до наследников? Я одинок, я стар и болен. Все, что у меня было — это воспоминания. А теперь... теперь я вижу тебя. Ты так похож на нее, мальчик мой. Те же глаза, тот же свет в лице. Антон не выдержал и опустился на колени перед креслом отца. Слезы текли по его щекам. — Я не знаю, как к вам обращаться, — прошептал он. — Я не знаю, что чувствовать. Но я рад, что увидел вас. Воронцов дрожащей рукой коснулся его лица. — Зови меня отцом, если сможешь, — прошептал он. — Хотя я не заслужил этого. Я не был рядом, не растил тебя, не знал о твоем существовании. Но если ты позволишь мне хоть немного побыть твоим отцом перед смертью, я буду благодарен тебе до конца дней. — Отец, — выдохнул Антон, и это слово сорвалось с его губ легко и естественно. Они обнялись, и Арсений, стоявший рядом, чувствовал, как ком подступает к горлу. Он любил своего солнца так сильно, что его счастье было для него важнее всего. Позже вечером, когда Антон ушел переодеваться к ужину, Воронцов попросил императора остаться. — Ваше Величество, я не смею просить вас ни о чем, — сказал он тихо. — Но если смотреть правде в глаза, мне осталось недолго. Врачи дают месяц, от силы два. — Мне очень жаль, — искренне сказал Арсений. — Не жалейте. Я прожил долгую жизнь. Но теперь, когда я узнал о сыне... я хочу оставить ему все, что имею. Имение, небольшое состояние, фамильные драгоценности. Я знаю, ему это не нужно, он супруг императора, но... пусть это будет моим подарком. Знаком того, что я признаю его. — Это благородно, граф. Я прослежу, чтобы все было оформлено по закону. — И еще, — Воронцов помедлил. — У меня есть племянник, Кирилл. Молодой альфа, двадцати пяти лет. Он, конечно, рассчитывал на наследство. Боюсь, он может быть недоволен. Он человек вспыльчивый, амбициозный. Если он попытается причинить вред моему сыну... — Я позабочусь об этом, — твердо сказал Арсений, и в его голосе звякнула сталь. — Никто не причинит вреда моему супругу. Воронцов кивнул с облегчением. — Я вижу, как вы на него смотрите, Ваше Величество. Вы его любите. Это хорошо. Это главное. — Люблю больше жизни, — просто ответил Арсений. --- Следующие недели стали для Антона временем открытий. Он каждый день проводил с отцом, слушая его рассказы о молодости, о дипломатической службе, о любви к его матери. Граф таял на глазах, но с каждым днем в его глазах появлялось все больше жизни. Он смотрел на сына и не мог насмотреться. Арсений, хоть и был занят государственными делами, приезжал в имение каждые выходные, чтобы быть рядом с Антоном. А в будни Антон писал ему длинные письма, полные нежности и благодарности за то, что он устроил эту встречу. Егор, приехавший с ними, стал для Антона неоценимой поддержкой. Они вместе гуляли по заснеженному парку, вместе играли на старом фортепиано в гостиной, и Егор помогал Антону справляться с эмоциями. — Ты счастлив? — спросил он однажды. — Да, — ответил Антон. — Грустно, что мы так поздно нашли друг друга, и что у нас так мало времени. Но я счастлив, что успел. Спасибо Сюше, он сделал это возможным. — Твой император — чудо, — улыбнулся Егор. — Так любить, так заботиться... я и не знал, что такие альфы бывают. — Бывают, — улыбнулся Антон. — Мой — такой. Однажды, когда они с отцом сидели в библиотеке, Воронцов достал старую шкатулку. — Здесь письма, — сказал он. — Которые я писал твоей матери, но так и не отправил. Я хранил их всю жизнь. И ее письма ко мне — те немногие, что она рискнула послать. Прочитай их, сынок. Узнай нас такими, какими мы были. Молодыми, глупыми, влюбленными. Антон бережно взял шкатулку и в тот же вечер, оставшись один, прочитал все. Он плакал над этими письмами, полными страсти, нежности и боли разлуки. Он понял, что его родители действительно любили друг друга, но обстоятельства оказались сильнее. И эта любовь, не нашедшая выхода, подарила жизнь ему. — Спасибо, — прошептал он в пустоту. — Спасибо вам обоим. Через месяц граф Александр Воронцов тихо угас во сне. Антон сидел у его постели, держа за руку, и когда дыхание отца остановилось, заплакал, но это были светлые слезы. Он успел. Он успел сказать главное. Похороны были скромными, как того хотел сам граф. Но на них присутствовал император, что говорило о многом. Местная знать, прибывшая проститься с соседом, перешептывалась: императорский супруг так убивается по старику, словно родной сын. Никто не знал, как близки они были к истине. После похорон к Антону подошел высокий светловолосый альфа с холодными серыми глазами. — Ваше Высочество, позвольте представиться. Кирилл Воронцов, племянник покойного. Я хочу выразить соболезнования и... обсудить некоторые вопросы наследства. Антон вежливо кивнул, но в этот момент рядом материализовался Арсений, словно из ниоткуда. — Все вопросы наследства будут решаться через моего поверенного, — сказал он ледяным тоном. — А Его Высочеству сейчас нужно отдохнуть. Кирилл вспыхнул, но сдержался и поклонился. — Как будет угодно Вашему Величеству. Когда он отошел, Арсений обнял Антона за плечи. — Этот мне не нравится, — тихо сказал он. — Держись от него подальше. — Хорошо, Сюша, — устало ответил Антон. — Увези меня домой. Я хочу домой. — Конечно, солнце. Сейчас уедем. В карете по дороге в Петербург Антон уснул на плече у мужа, измотанный эмоциями последних недель. Арсений смотрел на его бледное лицо, на темные круги под глазами и чувствовал, как сердце сжимается от любви и жалости. — Ты так много пережил, мой маленький, — прошептал он. — Но я всегда буду рядом. Всегда. --- Вернувшись во дворец, Антон долго не мог прийти в себя. Арсений взял несколько дней отдыха, чтобы побыть с ним. Они гуляли по заснеженному парку, пили горячий шоколад у камина, и Антон рассказывал об отце, показывал письма, делился воспоминаниями. — Знаешь, он сказал мне перед смертью, — однажды вечером поделился Антон, — что самое большое счастье в его жизни — узнать, что у него есть сын, и увидеть, что этот сын любим и счастлив. Он сказал, что может умереть спокойно. — Он был мудрым человеком, — сказал Арсений. — Да. И я благодарен тебе, Сюша. Если бы не ты, я бы никогда не решился на эту поездку. Ты дал мне шанс узнать отца. — Я дал тебе то, что ты заслуживаешь, — поправил Арсений. — Правду и возможность любить. Ты мое солнце, и я хочу, чтобы твоя жизнь была полной, даже если для этого нужно пройти через боль. — Я люблю тебя, — прошептал Антон. — И я люблю тебя, — ответил император, прижимая его к себе. — Больше всего на свете. За окнами выла метель, но в их спальне было тепло и уютно. Они лежали в обнимку, слушая дыхание друг друга, и мир вокруг казался идеальным. Потому что они были вместе. А вместе они могли пережить все. ---