В твоём раю нет ангелов

Гай вел монолог уже целый час, не давая Рен вставить и слова. Его энергия была сокрушительной, как лобовое столкновение с бизоном. Утро началось катастрофически. Едва рассвет забрезжил над крышами Конохи, как окно в спальне Рен вылетело с петель. Майто Гай ворвался в комнату с воплем о «Возвращении юности», совершенно игнорируя нормы приличия. После вчерашнего визита Какаши и его бесцеремонного вторжения в её разум, Рен была взвинчена до предела, но Гай… Гай просто сгреб её в охапку прямо на кровати. Он обнимал её с такой искренней, неподдельной радостью, что куноичи на мгновение забыла, как дышать. Проблема была в том, что на Рен был лишь крошечный топ и короткие шорты, едва прикрывавшие бедра. Девушка вспыхнула от кончиков волос до пят, став цветом в тон своему клановому имени. — Выметайся! — её крик, подкрепленный подушкой в лицо, наконец заставил Гая осознать ситуацию. Он замер, перевел взгляд с её голых ног на пылающее лицо, и его собственные щеки приобрели пунцовый оттенок. Пробормотав что-то о неправильном распределении энергии, он пулей вылетел в коридор, плотно прихлопнув дверь. И вот уже несколько часов они сидят в ресторанчике неподалеку полигона, куда изначально и направлялись, но как не кстати встретили Куренай и Асуму. Майто представил Рен и стал рассказывать всю ее биографию, которую знал сам, а знал он не шибко много, поэтому спустя пару минут стал рассказывать про новые достижения над Какаши. При упоминании этого имени у Рен на лице невольно расплылась кривая ухмылка. — Как тебе в деревне? — Куренай наконец удалось вклиниться в поток сознания Гая. Она с любопытством рассматривала красноволосую гостью. — Честно? Я еще не совсем привыкла к такому ритму, — Рен сделала глоток травяного чая, стараясь спрятать за кружкой легкую дрожь пальцев. — Хочешь, я проведу тебе экскурсию по всем шикарным местам? — глаза Юхи зажглись озорным огоньком. — Но взамен ты пройдешься со мной по торговой улице. Мне нужен честный советник по покупкам! Асума, до этого мирно куривший в сторонке, перевел на Рен взгляд, полный тихого ужаса. Он улыбался как заложник, отчаянно кивая Узумаки, словно моля о спасении. — Д-да, почему бы и нет? — Рен видела, как Асума облегченно выдохнул, но в следующую секунду Куренай повернулась к нему с победоносным видом. — Ты тоже пойдешь, Сарутоби. Даже не думай, что отделаешься, — её мягкая улыбка мгновенно расплавила нервозность на лице парня. Он покорно кивнул, собственнически, но нежно обнимая Куренай за талию. Рен почувствовала, что эта сцена слишком интимна для её глаз. В мире, где всё только что рухнуло для Учих, эта простая человеческая нежность казалась чем-то запредельным. Она резко повернулась к Гаю, решив во что бы то ни стало утащить его на полигон. — Гай, идем. Мы собирались тренироваться, помнишь? — Рен! Но им же будет одиноко без нашей компании! — взревел Майто. Этот огромный, жилистый и мускулистый шиноби внезапно расплакался, как ребенок, глядя на удивленную парочку. Куренай и Асума переглянулись — им явно хотелось тишины и уединения, а не лекций о силе мышц. Рен тяжело выдохнула. Она встала, подошла к Гаю со спины и, крепко схватив его за шиворот, влила в мышцы капельку чакры для веса. — Простите, ребята, юность требует выхода силы, — бросила она Асуме и Куренай, буквально волоча упирающегося Гая к выходу. — Нам пора! Полигон встретил их запахом примятой травы и прогретой на солнце коры. Рен сбросила верхний жилет, оставшись в одном топе, и туго перетянула бинты на кулаках. Внутри неё всё еще клокотала холодная ярость — остаточное эхо вчерашнего визита Какаши. Его Шаринган, его подозрение, его предательское вторжение в её мысли… ей нужно было выжечь это из памяти физической болью. Гай встал в свою фирменную стойку, выставив ладонь вперед. Его лицо мгновенно утратило шутливое выражение, сменившись маской предельной концентрации. — Покажи мне огонь своей юности, Рен! — выкрикнул он, и земля под его ногами взорвалась фонтаном пыли. Он сорвался с места первым. Гай был быстрее любого АНБУ, с которыми Рен когда-либо тренировалась. Его удары были резкими, как щелчки кнута. Девушка уклонялась, чувствуя, как поток воздуха от его кулаков обжигает кожу. «Концентрация. Точка касания. Минимум чакры — максимум разрушения», — всплыл в голове голос Цунаде. Когда Гай замахнулся для мощного кругового удара ногой, Рен не отступила. Она шагнула навстречу, сокращая дистанцию, и вложила всю свою обиду на Хатаке в правый кулак. — Шаннаро! Удар пришелся в блок Гая, но сила была такова, что Майто, весивший в полтора раза больше неё, буквально отлетел назад, пропахав пятками глубокие борозды в почве. Позади него вековая сосна треснула и медленно завалилась набок, подрубленная ударной волной. Гай замер, потрясенно глядя на свои онемевшие предплечья. Его глаза расширились. Это была не просто сила — это была детонация чакры. — Невероятно… — прошептал он, но тут же пришел в себя, уходя от следующей атаки Рен. Девушка атаковала неистово. Каждый её выпад сопровождался грохотом разлетающегося камня. Она била так, словно перед ней был не лучший друг, а та самая невидимая преграда, что заперла её в ту ночь. Но чем дольше длился спарринг, тем больше Рен казалось, что Гай просто танцует вокруг неё, осторожничая. Он блокировал, уворачивался, но почти не переходил в контратаку. — Хватит! — закричала она, задыхаясь от ярости. — Бей меня по-настоящему, Гай! Не смей мне поддаваться! Она рванулась вперед, целясь ему в челюсть. — Ты думаешь, я сломаюсь?! Думаешь, я слабее этого одноглазого идиота?! Перестань жалеть меня! Гай ловко перехватил её запястье, гася инерцию удара своим телом. Он тяжело дышал, его лоб покрылся крупными каплями пота, а мышцы на руках бугрились от предельного напряжения. На самом деле, он не поддавался ни на секунду — мощь Рен заставляла его работать на грани обычного состояния, без открытия Врат. Но он видел её расширенные зрачки, видел её отчаяние и понимал, что сейчас ей не нужны признания в его слабости. — Прости, Рен, — он мягко оттолкнул её, возвращаясь в стойку, и его аура внезапно стала еще тяжелее. — Ты права. Юность не терпит жалости! Он не сказал ей, что его кости ныли от каждого столкновения с её кулаками. Он просто улыбнулся своей ослепительной улыбкой, скрывая, что его рука едва держится в суставе после её последнего Шаннаро. — Идем еще раз! Теперь я не буду сдерживать свой пыл! Рен оскалилась в ответ. Ярость начала уходить, сменяясь чистым адреналином. Она знала, что Гай — единственный, кто не посмотрит на неё с жалостью, даже если она превратит весь полигон в руины. Последний удар пришелся в массивный тренировочный столб, который разлетелся в щепки, словно был сделан из сухого хвороста. Пыль еще кружила в воздухе, а эхо грохота затихало в кронах деревьев, когда Рен внезапно замерла. Ярость, которая гнала её вперед последние полчаса, испарилась, оставив после себя выжженную пустыню. Колени подогнулись сами собой. Перед глазами поплыли черные пятна, а звук собственного прерывистого дыхания стал казаться оглушительным. — Рен! — голос Гая донесся откуда-то издалека, словно из-под толщи воды. Она попыталась выпрямиться, ухватиться за воздух, но мир окончательно перевернулся. Девушка рухнула на примятую траву, не успев даже выставить руки. Глубокий обморок накрыл её мягким серым одеялом — организм просто отключился, не в силах больше справляться с эмоциональным перегрузом и колоссальным выбросом чакры. Майто Гай оказался рядом в мгновение ока. Он осторожно приподнял её голову, коснулся пульса на шее и облегченно выдохнул. Сердце билось ровно, но медленно. — Слишком много юности в один заход, — прошептал он, стирая грязь с её щеки. Его собственные руки заметно дрожали: блок против её первого удара оставил на предплечьях наливающиеся чернотой синяки. Она действительно не шутила, когда просила не поддаваться. Гай бережно подхватил Рен, забросив её руки себе на плечи. Он не стал вызывать медиков — он знал, что ей сейчас просто нужен покой в её собственной крепости. Путь через деревню занял немного времени. Прохожие с любопытством оборачивались на огромного мужчину в зеленом трико, который нес на спине бессознательную красноволосую куноичи, но Гай не обращал на них внимания. Он шел прямиком к дому Рен, стараясь ступать как можно мягче. У самого подъезда он столкнулся с Наруто. Мальчик как раз возвращался из Академии, размахивая своим новым ключом, который Рен дала ему утром. Увидев Гая и безжизненно свисающие руки своей старшей сестры, Наруто побледнел. Его рюкзак с глухим стуком упал на землю. — Рен! — вскрикнул он, подбегая к ним. — Что с ней?! — Спокойно, Наруто-кун! — Гай сверкнул белозубой улыбкой, хотя в его глазах читалась усталость. — Твоя наставница просто слишком усердно тренировала свою Силу Юности! Она победила великана-столба и теперь отдыхает как истинный герой. Поможешь открыть дверь? Наруто, всё еще дрожа от испуга, дрожащими руками вставил ключ в замок. Они поднялись на третий этаж. Гай осторожно уложил Рен на софу у окна — ту самую, которую она так заботливо застилала для гостя. Мальчик тут же притащил стакан воды и мокрое полотенце, устроившись рядом на полу. Он смотрел на Рен с такой преданностью и тревогой, что даже Гай на мгновение замолчал, чувствуя всю важность этого момента. — Береги её, Наруто-кун, — Гай положил тяжелую ладонь на плечо мальчика. — Она сегодня сражалась со своими демонами. И, кажется, победила. Наруто серьезно кивнул, поправляя одеяло на плечах Рен. — Я никуда не уйду. Я буду её защищать, пока она спит. Когда Гай тихо вышел, прикрыв за собой дверь, Наруто придвинулся ближе к софе. В квартире пахло травами и лимонами. Мальчик положил свою маленькую ладонь на забинтованную руку Рен и прилег. Рен очнулась, когда солнце уже почти скрылось за горизонтом, окрасив комнату в густые закатные тона. Первым, что она почувствовала, была не боль, а странная тяжесть в правой руке. Она с трудом разлепила веки. В квартире было тихо, лишь мерно тикали часы на стене да доносился приглушенный шум засыпающей деревни. Повернув голову, Рен увидела Наруто. Восьмилетний мальчик спал прямо на полу, положив голову на край софы. Его маленькая ладонь все еще крепко сжимала ее пальцы, словно он боялся, что она исчезнет, стоит ему только ослабить хватку. Рен попыталась приподняться, и тут же всё тело отозвалось ноющей болью. Мышцы горели, а чакра в каналах ощущалась как едва тлеющие угли. Спарринг с Гаем вытряс из нее всё: и ярость, и обиду, и те последние капли сил, что удерживали её сознание. «Шаннаро… перестаралась», — пронеслось в мыслях. Она осторожно, стараясь не разбудить ребенка, убрала прядь золотистых волос с его лба. Наруто смешно сморщил нос во сне, но руку не выпустил. Рен смотрела на него и чувствовала, как внутри разливается тепло — не то разрушительное, медицинское, а простое и человеческое. Тихий шорох у окна заставил её мгновенно напрячься. Рука сама собой потянулась за кунаем, которого не было. — Наруто здесь, — из глубокой тени угла выступил Хирузен, мерно посапывая трубкой. Рен невольно поморщилась. В чистом, пахнущем лимоном воздухе квартиры поплыл тяжелый, едкий запах табака. Ей уже было жаль шторы, которые придется проветривать до самого утра. — Да, Хокаге-сама, — девушка поднялась, аккуратно переложила спящего мальчика на софу и укрыла его мягким пледом. Наруто лишь что-то неразборчиво пробормотал во сне. — Не хотите чаю? — Не откажусь. Они перешли на кухню. Рен двигалась медленно, каждое движение отзывалось тупой судорогой в мышцах, но она упрямо держала спину ровно. Щелкнул выключатель, заливая тесное пространство мягким желтым светом. Пока закипал чайник, Хирузен присел за стол, выпустив очередное облако сезого дыма. — Вы здесь из-за Наруто? Или из-за того, что я чуть не снесла полигон вместе с Гаем? — она бросила в заварник горсть мяты и чабреца. Сарутоби негромко рассмеялся — сухим, надтреснутым смехом старика, который видел слишком много разрушений. — И то, и другое. Гай пришел ко мне с отчетом. Сказал, что в тебе бушует пламя юности, способное испепелить половину Конохи. Но я пришел не ругаться, Рен. Он замолчал, дожидаясь, пока она разольет чай. Аромат трав немного перебил табачную гарь. Проницательные глаза Хокаге, скрытые за сетью морщин, впились в лицо девушки. — Ты ведь лгала в моем кабинете, когда сказала об отставке? Рен замерла с чайником в руках. Здесь, в своей крепости, вдали от ледяного присутствия Данзо, она могла позволить себе роскошь быть честной. — Да, Хокаге-сама. — Я знал, — он одобрительно кивнул и снова затянулся, уволакивая кухню в густую завесу дыма. — Предлагаю тебе стать моими ушами и руками. Задания, что вы выполняли с Джирайей, принесли свои плоды. И ты, как человек, приложивший к этому руку, заслуживаешь награды. Он достал из-за плаща свиток, скрепленный узнаваемой печатью Саннина. — Джирайя прислал письмо. Он подтверждает, что ты владеешь своей чакрой беспрекословно. Я обещал тебе звание чунина за это… — Сарутоби замолчал, переводя взгляд в окно, где над Конохой зависла бледная луна. — Но если ты согласишься стать моим личным шпионом, я выдам тебе звание джонина. Официально ты получишь статус защитника архива — идеальная отводка для глаз. Молчание затягивалось. В комнате за стеной ровно дышал Наруто, а здесь, под тусклой лампой, решалась судьба девушки, которая давно осознала, что это не рай. — Да, Хокаге-сама. Я готова.

***

Утро началось не с чая, а с официального визита курьера АНБУ, который доставил запечатанный футляр прямо к порогу. Наруто подскочил с софы быстрее, чем Рен успела поставить чайник. Увидев содержимое футляра — новенький, пахнущий свежей тканью и краской жилет джонина, — он издал звук, средний между воплем восторга и свистом. — Рен! Это же… это же настоящий! Неужели старик всё-таки сдался?! — мальчик вцепился в плечо жилета, благоговейно ощупывая плотные вставки. — Ты теперь самый крутой ниндзя в деревне?! Рен молча наблюдала, как Наруто пытается просунуть руки в огромные для него проймы, едва не утонув в темно-зеленой ткани. Мальчик сиял, его радость была искренней и чистой, но у самой Узумаки внутри было холодно. Она знала цену этого жилета. Хирузен не дарил подарков — он выдавал аванс за опасную игру. Статус Защитника архива звучал как скучная кабинетная работа для тех, кто вышел в тираж. Идеальная ширма. Никто не заподозрит библиотекаря в шпионаже. Но Рен понимала: Третий дает ей ключ от всех скелетов в шкафах Конохи. Он хочет, чтобы она перепроверила его собственные сомнения. Чтобы она увидела то, на что у него самого уже не хватает смелости или сил взглянуть. — Наруто, тише, — она мягко забрала жилет из его рук и надела его. Ткань легла на плечи непривычным грузом. — Это просто работа. Мне нужно в архив, а ты — в Академию. И не вздумай хвастаться этим в классе, договорились? — Понял! — Наруто вытянулся, отдавая шутливое приветствие, но в его глазах всё еще прыгали искорки гордости за свою Рен. Здание Архива находилось в тени скалы Хокаге — холодное, забитое запахом пыли, старого пергамента и сырости. Как новый хранитель, Рен получила связку ключей и печать доступа первого уровня. Едва закрыв за собой тяжелую кованую дверь сектора «Особо важные происшествия: Клан Учиха», она зажгла лампу. Свет заплясал на бесконечных рядах папок. Хирузен был мастером тонких намеков. На её рабочем столе уже лежала стопка отчетов за последний месяц. Официально — для каталогизации. Фактически — это был её первый приговор. Рен открыла папку с пометкой «Ночь уничтожения». Её пальцы, испачканные в чернилах, дрожали. Согласно отчетам патрулей АНБУ под командованием Данзо, сектор Учиха был чист еще за два часа до официального обнаружения тел. Это было невозможно. Итачи физически не мог закончить всё так быстро в одиночку, если только патрули сознательно не закрывали глаза на крики. В перечне медицинских изъятий отсутствовала информация о Шаринганах. Рен точно знала количество погибших. В отчете же значилось лишь «биологические отходы уничтожены согласно протоколу безопасности». Ни слова о глазах. «Куда делись десятки Шаринганов?» — чья-то размашистая запись обводила последние слова. Между строк официальных распоряжений Хирузена она нашла вложенный листок — черновик приказа, который не проходил через стол Хокаге. Там стояла короткая подпись: «Зачистка свидетелей, не принадлежащих к клану, по необходимости». Рен откинулась на спинку стула, чувствуя, как липкий пот стекает по позвоночнику. Это был не просто отчет о трагедии. Это была дорожная карта преступления. Хирузен не просто просил её быть ушами. Он дал ей карт-бланш на расследование против Данзо, потому что сам, будучи Хокаге, был связан политическими узами. — Значит, ты хочешь, чтобы я стала твоим цепным псом, старик… — прошептала она в пустоту архива. Она взглянула на отчет о состоянии Саске. Там было написано: «Объект стабилен, находится под наблюдением». Но почерк в конце документа был ей знаком. Это был почерк человека из Корня. Рен захлопнула папку. У нее был жилет джонина, статус защитника и право входа в любую дверь. И первая дверь, которую она собиралась выбить, была дверью в пустой дом Саске. Рен вышла из здания архива, когда длинные тени от скал Хокаге начали затапливать Коноху. Жилет джонина казался непривычно жестким, словно броня, которую она еще не заслужила. В кармане лежал отчет, который она «забыла» вернуть на полку — список патрулей Корня в ночь Резни. Её путь лежал в Квартал Учиха. Когда-то это было самое шумное место в деревне. Здесь пахло свежей выпечкой, звенел смех и слышался лязг тренировочного оружия. Сейчас здесь пахло только пылью и застоявшимся холодом. На стенах домов остались следы, которые не смогли полностью отмыть — потемневшие пятна там, где жизнь обрывалась одним ударом. Рен шла по главной улице, чувствуя, как Бьякуго на лбу начинает едва заметно пульсировать. Она активировала сенсорику. — Пятеро… — прошептала она. Пять чакр Корня. Они не скрывались от неё — они нагло демонстрировали свое присутствие, окружая главный особняк главы клана. У ворот дома Фугаку стояли двое. Маски безликих зверей, мечи за спиной. В центре, прямо перед ними, стоял Саске. Маленький восьмилетний мальчик выглядел пугающе хрупким на фоне массивных ворот с символом веера. В его руках был зажат тренировочный меч, который казался слишком тяжелым для его детских пальцев, а плечи мелко дрожали от бессильной ярости. — Я сказал — убирайтесь! — голос Саске сорвался на крик. — Я не пойду с вами! Старик Хокаге обещал, что я могу остаться здесь! — Приказ Данзо-сама выше личных капризов, — холодно ответил один из АНБУ. — Тебе нужно медицинское обследование глаз. Это для твоего же блага, Учиха Саске. Живым ты нужнее деревне под нашим присмотром. Оперативник сделал шаг вперед, протягивая руку к мальчику. Саске вскинул меч, но было очевидно, что против профессионала у него нет шансов. — Руки убрал, — голос Рен прорезал тишину квартала, как ледяной клинок. АНБУ Корня синхронно обернулись. Они увидели девушку в новеньком жилете джонина, чьи красные волосы развевались на ветру, а в глазах светилась такая концентрированная чакра, что воздух вокруг неё начал подергиваться инеем. — Сектор Учиха находится под временной юрисдикцией Архива и личного контроля Хокаге, — Рен подошла ближе, вставая между Саске и оперативниками. — А я — ведущий хранитель. Любые перемещения имущества или… — она бросила взгляд на Саске, — живых наследий клана должны быть заверены моей печатью. У вас есть свиток от Хокаге? Оперативники переглянулись. — У нас приказ от Шимуры Данзо. — Передай своему хозяину, — Рен сделала шаг вперед, и под её ногой плитка мостовой пошла трещинами, покрываясь коркой льда, — что если он хочет проверить чьи-то глаза, пусть придет и попробует проверить мои. А пока — исчезните. В воздухе запахло озоном. Рен не блефовала. Она была готова разнести эту улицу, лишь бы не дать им коснуться мальчика. Спустя мгновение Корень растворился в тенях. Они ушли, но Рен знала — они вернутся. Рен медленно обернулась к Саске. Мальчик всё еще сжимал тренировочный меч, глядя на неё исподлобья. В его глазах не было благодарности — только глухое недоверие и жгучая, пульсирующая боль, которую он отчаянно пытался скрыть за маской безразличия. — Тебя тоже прислал Хокаге? — выплюнул он, и в его голосе прорезались старческие, горькие нотки. — Тоже хочешь меня обследовать? — Я пришла, потому что Итачи бы мне не простил, если бы я позволила этим стервятникам забрать его брата, — честно ответила Рен. При упоминании имени брата Саске заметно помрачнел. Его пальцы на рукояти меча побелели, а взгляд стал колючим. Рен внутренне выругалась, понимая, что ударила по самой больной мозоли. Пытаясь исправить ситуацию, она быстро добавила: — И потому, что Наруто постоянно ворчит, что ты его игнорируешь. Ему обидно, знаешь ли. — Так это ты его та самая «сильная сестренка», которой он всех пугает в Академии? — Саске внезапно изобразил кавычки в воздухе. Детская непосредственность на мгновение взяла верх над образом мстителя. Он с опаской оглядел её новый жилет джонина. — Ну… да, — Рен неловко закусила губу. Репутация страшилки для первоклашек была явно не тем, к чему она стремилась, получая звание от Третьего. — Тогда понятно, — Саске пренебрежительно махнул рукой, словно этот факт объяснял всё её странное поведение. — Не буду отвлекать от работы. Он развернулся, собираясь уйти в глубь пустого двора. Рен смотрела ему в спину, и внутри у неё что-то надломилось. Его путь шиноби — ненависть. Как бы она ни хотела исправить ошибки Данзо, судьба этого ребенка казалась ей неподъемным грузом. — Тебе здесь не одиноко? — слова сорвались с губ прежде, чем она успела их взвесить. Рен зажмурилась, мысленно коря себя за излишнюю привязанность. Шиноби не задают таких вопросов. Шиноби не бередят раны. — А разве вас это должно касаться? — Саске сделал акцент на множественном числе, словно отделяя себя — последнего живого — от всего остального мира живых и мертвых. — Это обычное человеческое любопытство, — девушка пожала плечами, нервным жестом зачесывая волосы назад. Они заметно отросли и теперь казались ей лишними, мешающими в бою. — И что ты собираешься здесь изучать? — Саске обернулся, хмуря брови. В его глазах всё еще пылало подозрение. — Уцелевшие дома, реликвии, архивы… — она принялась методично загибать пальцы, стараясь придать своему присутствию официальный вид. — Не слишком ли поздно для этого? — Саске прямо кивнул на темнеющее небо. Кровавый закат окрасил пустую улицу в зловещие тона. — Саске, — выдохнула Рен. Она закрыла глаза, и перед внутренним взором на мгновение вспыхнула картина того, что творилось здесь всего несколько дней назад. Крики, запах железа, тишина. — Никто не хотел этим заниматься, откладывали до последнего. Честно говоря, я и сама не горю желанием рыться в чужих жизнях, но Третий решил, что на эту роль я идеально вписываюсь. Она огляделась. Квартал Учих, залитый багрянцем уходящего солнца, выглядел пугающе красиво. Онемевший шедевр, застывший в реках крови. — Это не оправдание, — холодно бросил мальчик. — Да. Я просто не хотела лишних зевак и слежки, — признала Рен. Разговор явно зашел в тупик. — Ладно, — Саске снова махнул рукой, направляясь к массивным дверям резиденции главы клана. На пороге он на секунду замер. — Если приспичит… помощь можешь попросить. Но желательно не в полночь. У меня завтра занятия в Академии. Дверь за ним закрылась с тяжелым, глухим стуком, оставив Рен наедине с тенями. Она знала, что за стенами этого дома восьмилетний ребенок сейчас окажется в абсолютной, звенящей пустоте, где каждый скрип половицы будет напоминать о тех, кого больше нет. Ночь опустилась на Квартал Учиха, превращая его в лабиринт из чернильных теней и холодного камня. Рен активировала сенсорику на полную мощность, позволяя чакре тончайшими нитями растекаться по улицам. Она пришла сюда не просто для описи — она пришла восстановить хронологию безумия. Она начала от главных ворот, там, где Итачи, вероятно, сделал свой первый шаг в ту ночь. Рен двигалась медленно, закрывая глаза и вслушиваясь в мертвую тишину. В её воображении всплывали призрачные силуэты: вот он бесшумно скользит мимо поста охраны, вот первый взмах клинка — чистый, профессиональный, без единого лишнего звука. Она заходила в квартиры, стараясь не смотреть на засохшие бурые пятна на татами. В голове, словно дурной фильм, прокручивались картины ужаса: испуганные вздохи, застывшие маски сна на лицах, которые так и не успели смениться ужасом. Итачи был милосерден в своей жестокости — он убивал быстро. Проходя мимо очередного переулка, Рен едва заметно повела плечом. Чужая чакра. Она была тонкой, почти призрачной, мастерски скрытой за ментальными барьерами, но в мертвом квартале, где единственным живым источником был спящий Саске в нескольких сотнях метров отсюда, этот след горел для неё, как сигнальный огонь. Какаши. Рен не обернулась. Она знала этот специфический почерк чакры — холодный, с привкусом старой вины. Она позволила ему следовать за собой, игнорируя присутствие Хатаке в тенях. Пусть смотрит. Пусть видит, как она по крупицам собирает доказательства того, что его бывший подчиненный сделал с собственным домом. Девушка свернула к небольшому административному зданию на окраине жилого сектора. Здесь крыша была частично проломлена — видимо, во время скоротечной схватки кто-то из Учих успел применить технику огня, ослабив несущие конструкции. Внутри пахло гарью и сыростью. Рен подошла к завалу в центре комнаты. Тяжелая балка перегородила проход к архивному шкафу, который её интересовал. — Ну же… — прошептала она, концентрируя чакру в ладонях. Она подхватила массивный брус, собираясь отшвырнуть его в сторону, но стоило балке сдвинуться на пару сантиметров, как раздался зловещий хруст. Здание, державшееся на честном слове и остатках печатей, содрогнулось. Рен вскинула голову. Весь пласт черепицы вместе с остатками стропил сорвался вниз, несясь прямо на неё многотонным грузом. Она успела лишь вскинуть руки, готовясь принять удар на Бьякуго, но за мгновение до столкновения воздух вокруг неё взорвался шуншином. Сильные руки обхватили её за талию, буквально вырывая из-под лавины обломков. Грохот рухнувшей крыши заполнил улицу, подняв столб пыли, а секунду спустя Рен обнаружила себя прижатой к стене соседнего дома. Какаши громко дышал, всё еще не выпуская её из кольца рук. Его маска была испачкана в пыли, а в единственном открытом глазу все еще тлело подозрение. — Ты совсем страх потеряла, Узумаки? — его голос прозвучал глухо из-за маски. — Игнорировать слежку — это одно, но позволять зданию похоронить себя заживо… это даже для тебя перебор. Рен медленно выдохнула, чувствуя, как адреналин после обрушения крыши постепенно отпускает, но на его смену ледяной волной приходит ярость. Она не оттолкнула его сразу, лишь посмотрела в глаза — прямо и жестко, не давая ему возможности снова скрыться за маской безразличия. — Ты плохо прятался, Какаши, — тихо, почти шепотом произнесла она. — Или, может быть, ты специально шумел? Хотел, чтобы я знала: ты всё еще здесь, караулишь за углом, чтобы снова использовать свой чертов Шаринган? Хатаке медленно разжал руки, отступая на шаг. Пыль вокруг них оседала серой вуалью, обнажая острые края руин. В лунном свете его фигура казалась высеченной из холодного гранита. — Я никогда не могла бы и подумать, что ты используешь его на мне, — Рен сделала шаг навстречу, сокращая дистанцию до опасного предела. — Ладно, если бы это был спарринг, тренировка… Но ты просто копался в моем грязном белье, Хатаке! Рен резко замахнулась. Хлесткий звук пощечины эхом отразился от пустых стен квартала. Ладонь обожгло, словно от прикосновения к открытому огню, а голова Какаши лишь слегка дернулась в сторону. Он даже не попытался уклониться. — Всё сказала? — его голос был привычно монотонным, сухим и пугающе грубым. Он не оправдывался. Он просто стоял, позволяя ей выплескивать гнев. — Где тот Какаши, который говорил, что Коноха — единственное место, где мы можем быть честными друг с другом? — её голос дрогнул, обнажая за яростью глубокую обиду. — Где он? — Он умер, — отрезал Хатаке, и в этом коротком ответе было больше правды, чем во всех его отчетах Хокаге. Рен почувствовала, как между ними разрастается пропасть, которую не засыпать даже обломками этого квартала. — Исчезни, Хатаке, — она резко отвернулась, ища глазами уцелевшую тропу среди завалов. — Исчезни так, чтобы я тебя ни видела, ни слышала. У меня впереди целая ночь, которую я хочу провести за изучением этого пепелища, а не за копанием в твоих мертвых принципах. Она сделала несколько шагов прочь, чувствуя, как его взгляд буквально прожигает лопатки. Какаши не последовал за ней, оставшись стоять среди руин рухнувшего дома — серый призрак в серой пыли, человек, который всегда выбирал деревню ценой собственной души. — Тебе ли говорить об этом, Узумаки? — его голос, острый и холодный, как лезвие куная, разрезал тишину. — Откуда ты знала, что произойдет в годовщину смерти Четвертого? Рен замерла. Сердце пропустило удар, а зрачки расширились. Она не ожидала, что он продолжит вскрывать её секреты прямо здесь, на руинах клана, который погиб именно из-за тайн и недомолвок. — Где же твоя честность, Рен? — Какаши сделал два медленных шага, сокращая дистанцию. Он возвышался за её спиной, как неодолимая скала, накрывая её своей тяжелой, давящей тенью. — Ты знала о нападении. Ты знала о Шисуи. Что еще ты скрываешь под этой маской жертвы обстоятельств? Рен медленно подняла голову и обернулась. Кулаки сжались так, что ногти вонзились в ладони. Ей стоило титанических усилий не влить в правую руку чакру и не разнести его маску вместе с этим заносчивым лицом. Но она лишь смотрела на него — снизу вверх, прямо в его единственный, полный холодного анализа глаз. — Я не собираюсь с тобой говорить, Хатаке. Ни о прошлом, ни о будущем, — она чеканила каждое слово, словно вбивала гвозди в крышку гроба их дружбы. — Повторяю в последний раз: исчезни. Она развернулась на каблуках и начала спускаться по битому кирпичу вниз, в подвальное помещение разрушенного здания. Рен демонстративно игнорировала его присутствие, ища в темноте хоть что-то более стоящее, чем человек, который превратил доверие в улику. Какаши остался наверху. В лунном свете его фигура казалась частью развалин — такой же сломанной и безжизненной.