В твоём раю нет ангелов

Утро в Конохе пахло свежевыпеченным хлебом и цветущими вишнями. После тяжелого ночного столкновения с Какаши на руинах, Рен надеялась на тихий день, посвященный бумажной рутине. Но у судьбы в лице Куренай Юхи были свои планы. Торговая улица гудела. Рен едва успевала уворачиваться от тележек с овощами, когда её за руку перехватила Куренай. Рядом, с видом обреченного мученика, стоял Асума, нагруженный несколькими нарядно упакованными коробками. — О, Рен! Как удачно! — глаза Куренай азартно блеснули. — Ты как раз та, кто мне нужен. Асума в моде понимает меньше, чем Наруто в политике. — Куренай, я вообще-то шла в Архив… — попыталась вставить Рен, но её уже втащили в элитное ателье, где пахло дорогим шелком и благовониями. — Архив никуда не убежит, а вот твой гардероб — это преступление против женственности, — Куренай бесцеремонно развернула Рен к огромному зеркалу. — Посмотри на себя. Ты теперь джонин. Ты молода, у тебя потрясающая фигура и эти… огненные волосы. Тебе не кажется, что стандартный жилет и бинты на всё тело — это слишком скучно? Тебе нужно сменить стиль. Что-то более… провокационное и легкое. Рен посмотрела на свое отражение. Из-под протектора выбились непослушные красные пряди, на щеке виднелась крошечная царапина от недавнего спарринга с Гаем. Стандартный жилет, бинты, кунай на бедре. Она привыкла к этому образу. Это была её броня, её способ сказать миру: «Я шиноби, не подходи». Цунаде-сама всегда говорила, что медик должен быть незаметным, но Гай твердил о пламени юности, которое должно сиять. Куренай же предлагала что-то третье — быть просто женщиной. — Это практично, — буркнула Рен, поправляя протектор. — В бою лишние лоскуты ткани только мешают. — В бою — возможно. Но жизнь — это не только бой, — Куренай выудила с вешалки алое шелковое платье на тонких лямках. — Наруто должен видеть перед собой красивую сестру, а не вечно хмурого солдата. Да и… — она хитро прищурилась, — кое-кто в этой деревне явно засматривается на тебя, когда ты не пытаешься пробить кулаком сосны. — Если ты про Гая, то он засматривается на всех, в ком видит пламя юности, — отрезала Рен, хотя щеки предательски потеплели. — Я не про Гая, — мягко рассмеялась Юхи, впихивая в руки Рен стопку одежды. — Иди, примерь вот это. И шорты! Тебе нужны те черные, кожаные. С твоими ногами скрывать их за широкими штанами — грех. — Куренай бесцеремонно развернула Рен к огромному зеркалу. Следующие два часа превратились в пытку эстетикой. Куренай примеряла одно платье за другим, крутясь перед зеркалом, пока Асума тихо пускал дым в потолок, стараясь не смотреть на ценники. А после она критиковала, советовала и заставляла Рен дефилировать по небольшому залу. — Слушай, — Юхи внезапно посерьезнела, поправляя воротник на одном из топов, который Рен примерила. — Я серьезно. Смени стиль. Что-то более… легкое. Ты несешь на себе слишком много груза миссий. Пусть хотя бы одежда не давит. — Я обязательно обдумаю это на будущее, — криво усмехнулась Рен, разглядывая в зеркале свое отражение. В коротком платье и открытом топе она выглядела… иначе. Слишком уязвимой и одновременно опасной. — Но раз ты настаиваешь… я возьму всё. Асума сочувственно кивнул ей, когда они вышли на улицу. Рен несла пакеты, чувствуя себя так, словно только что прошла через битву ранга S. Вечер прошел дома, в уютном кругу. Наруто уплетал рамен, болтая ногами и рассказывая о том, как Саске снова умничал на занятиях. Рен слушала его, подперев щеку рукой, и чувствовала, как внутри разливается покой. Пакеты с новой одеждой стояли в углу, напоминая о настойчивости Куренай. Этот покой был хрупким, как тонкий лед на весенней луже. Рен знала, что за стенами этой квартиры, в запечатанном Квартале Учиха, сейчас царит мертвая тишина. Она знала, что Какаши где-то там, в тенях, грызет себя за то, что не смог защитить Итачи. Саске в одиночестве пытается понять, что все же для него хорошо. А Данзо… Данзо Шимура наверняка уже плетет новую паутину. Но здесь, глядя на Наруто, который размахивал палочками для еды, рассказывая о проделках Кибы, Рен позволяла себе роскошь забыть обо всем. Хотя бы на этот час. Она была готова платить любую цену, чтобы этот мальчик улыбался так искренне. — Рен-нее-чан, а ты правда теперь будешь в Архиве работать? Там же скучно! — мальчик зевнул, его глаза начали слипаться. — Иногда в тишине можно услышать больше, чем в шуме, Наруто, — она мягко потрепала его по золотистым волосам. — Спи. Когда мальчик окончательно провалился в сон, она осторожно подхватила его на руки. Донеся его до дома и уложив в кровать, Рен постояла в дверях, проверяя защитные печати на окнах. Только после этого она направилась к скале Хокаге. Ночная работа ей нравилась больше. Когда деревня засыпала, маски спадали. Здание Архива встретило Рен запахом старого пергамента, сырости и застоявшегося времени. Здесь, в глубоких подвалах под скалой Хокаге, солнечный свет был редким гостем, пробиваясь лишь сквозь узкие вентиляционные щели под самым потолком. Рен сидела за массивным дубовым столом, заваленным папками. Перед ней горела тусклая лампа, выхватывая из полумрака серые страницы отчетов. На её плечах — новый жилет джонина, который всё еще казался непривычно тяжелым, словно напоминание о сделке с Хирузеном. Её пальцы, испачканные в чернилах, методично перелистывали документы. После вчерашней пощечины Какаши и его обвинений, тишина архива должна была успокаивать, но вместо этого она давила на уши. — Так, посмотрим… — прошептала она, открывая папку с грифом Корня. Хирузен дал ей ключ не просто от комнаты с бумагами, а от ящика Пандоры. Официально она была «Защитником архива», но её настоящая работа заключалась в поиске того, что Данзо так тщательно пытался вычеркнуть из истории. Первая странность: Рен наткнулась на список личного состава АНБУ за последний год. Несколько имен были аккуратно зачеркнуты красным карандашом с пометкой «Переведен в Корень». Но в ответных списках Корня этих людей не было. Пять опытных шиноби просто растворились в системе, не оставив после себя ни одного рапорта. Вторая странность: отчет о закупках медицинского оборудования. За месяц до Резни в Квартале Учиха, Корень закупил партию криогенных капсул — тех самых, которые используют для транспортировки и длительного хранения биологических тканей высокого уровня. — Это же не будет поводом, верно? — Рен нахмурилась, проводя пальцем по строчке. — И как подставить монстра, если он сам, та еще лисица? Она откинулась на спинку стула, глядя в потолок. В голове всплывали слова Какаши: «Откуда ты знала, что произойдет?» Он был прав в своей подозрительности. Но теперь, листая эти отчеты, Рен понимала, что не она одна была провидицей. Данзо Шимура готовил почву для этой ночи месяцами. Он не просто ждал предательства Итачи — он его конструировал, шаг за шагом убирая свидетелей и подготавливая инструменты для сбора трофеев. Тишину архива нарушил скрип двери. Рен мгновенно накрыла ладонью список закупок, а другой рукой коснулась куная, лежащего под кипой бумаг. — Хранитель Узумаки? — в дверях стоял молодой шиноби в форме связиста. — Хокаге-сама просил передать вам это. Он протянул ей небольшой запечатанный конверт. На печати не было знака Листа — только личный символ Третьего. Рен взяла письмо. Дождавшись, пока связист уйдет, она вскрыла его. Внутри было всего две строчки: «Давно ли была на море? Говорят, сейчас там нашествие змей.» Это послание от Хирузена было пропитано тем самым шифром, который шиноби Конохи использовали в самые темные времена. «На море» означало восточную часть деревни — Квартал Учиха, чьим символом был веер, раздувающий пламя, но в разговорной речи АНБУ «морем» называли архипелаг домов этого клана. А «нашествие змей»… тут и гадать не стоило. Орочимару давно покинул деревню, но его методы и его главный союзник в тени — Данзо — остались. Рен медленно сжала записку в кулаке. Бумага хрустнула, а через секунду на ладони осталась лишь серая пыль — печать уничтожения сработала идеально. — Значит, змеи уже там, — прошептала она, вставая из-за стола. Она не стала убирать папки. Если Данзо решит проверить архив, пусть видит, что она работает официально. Но отчет о криогенных капсулах она спрятала под подкладку нового жилета. Это была её страховка. Выйдя из подвала Архива, Рен прищурилась от яркого лунного света. Деревня жила своей обычной жизнью: мирные жители спешили домой, где их ждали; шиноби отдыхали в кругу товарищей, громко переговариваясь, запивая все саке. Но для неё воздух стал тяжелым, пропитанным запахом озона и надвигающейся грозы. Она двигалась по крышам, избегая главных улиц. Теперь, когда она официально была джонином, её скорость и скрытность стали на порядок выше. Хирузен предупредил её не просто так. Если оперативники Корня снова решили навестить Саске, значит, они перешли к активной фазе сбора урожая. Квартал Учиха встретил её той же зловещей тишиной. Но стоило Рен ступить на центральную улицу, как её чакра, даже в неактивном состоянии, отозвалось покалыванием. У главного особняка Фугаку больше не было охраны АНБУ Хокаге. На их месте стояли двое в серых плащах. Без масок, с абсолютно пустыми лицами. — Стой, — один из них выставил руку, преграждая путь. — Сектор закрыт на карантинную проверку медицинским отделом. — Карантинную? — Рен усмехнулась, чувствуя, как чакра начинает закипать в её каналах. — Я — ведущий хранитель и исследователь этого квартала и личный представитель Хокаге. Моя подпись стоит на каждом документе этого квартала. Либо вы показываете мне приказ Третьего о карантине, либо я сочту это за государственную измену. Оперативник даже не моргнул. — У нас приказ главы Корня. Объект «Наследник» должен быть перемещен в лабораторию для предотвращения деградации Шарингана. — Деградации? — Рен сделала шаг вперед, и под её сандалией хрустнул камень. — Вы хотите сказать, что собираетесь вырезать глаза восьмилетнему ребенку под предлогом медицинской помощи? — Мы исполняем волю деревни, Узумаки. Отойди. В этот момент из глубины дома раздался глухой удар и звон разбитого стекла. Рен больше не тратила слов. — Стихия Льда: Ледяная хватка! — выкрикнула она, ударяя ладонями в землю. Голубоватый иней мгновенно побежал по камням, сковывая ноги оперативников до колен. Пока они пытались высвободиться, Рен уже была у двери. Она выбила её одним мощным ударом ноги, вкладывая в него всю свою ярость и силу Шаннаро. Внутри особняка было темно. Пыль танцевала в лучах света, пробивающихся сквозь проломленные окна. В центре гостиной двое других шиноби Корня пытались удержать Саске. Мальчик отчаянно кусался, царапался и кричал, но один из них уже подносил к его лицу шприц с седативным. — А ну пустили его! — Рен возникла перед ними словно из ниоткуда. Она перехватила руку со шприцем, и кости оперативника хрустнули под её пальцами. Вторым ударом она отбросила его к стене, одновременно подхватывая падающего Саске. Мальчик дрожал всем телом. Его глаза были красными, а единственный томоэ бешено вращался, пытаясь ухватиться за реальность. — Рен… — прохрипел он, вцепляясь в её жилет. — Они сказали… они сказали, что заберут меня туда, где был Итачи. — Никуда они тебя не заберут, — отрезала она, прижимая его к себе. — Ошибаешься, — из тени коридора вышел человек, чей голос заставил Саске вздрогнуть. — Ты слишком много на себя берешь, Узумаки Рен. Данзо Шимура стоял в нескольких метрах от них. Его правая рука была скрыта под бинтами, а единственный глаз смотрел на Рен с ледяным спокойствием хищника, который уже загнал добычу в угол. — Хокаге дал тебе звание, чтобы ты пыль с бумаг вытирала, а не мешала интересам безопасности Конохи, — произнес Данзо, постукивая тростью по полу. — Этот мальчик — потенциальная угроза. Или ценный актив. В любом случае, он принадлежит деревне. — Он принадлежит самому себе, — Рен выпрямилась, закрывая Саске собой. — И если ты хочешь его забрать, тебе придется переступить через труп джонина Конохи. Хирузен уже знает, что ты здесь, Данзо. — Хирузен слишком стар, чтобы видеть дальше своего носа, — Данзо чуть прищурился. — А ты… ты слишком много знаешь. Пять шиноби, которых ты видела в списках… Хочешь знать, где они? Рен почувствовала, как по спине пробежал холодок. — Они стали частью чего-то большего. Как и ты сейчас. Данзо не привык проигрывать в словесных баталиях, особенно девчонке, которая едва научилась управлять собственной чакрой. Его взгляд, холодный и немигающий, переместился с Саске на Рен. В этом взгляде не было ярости — только сухой расчет ювелира, присматривающегося к редкому алмазу. — Они не умерли, Рен. Они стали фундаментом, — Данзо сделал шаг вперед, и тени в комнате словно удлинились. — Но их тела были слабы. Гены Узумаки в сочетании с Бьякуго-но-Ин — вот тот ключ, который мне нужен, чтобы стабилизировать его наследие. Он поднял руку, и оперативники Корня синхронно выхватили клинки. — Взять обоих. Девчонку — в лабораторию Дельта. Живой. Слова Данзо прозвучали как смертный приговор, но Рен не собиралась сдаваться без боя. Главной проблемой было не количество врагов, а то, что она должна была скрывать. Никакой чудовищной силы Цунаде — Данзо мгновенно свяжет ученицу Саннина с исчезновением Шисуи, которого Рен спасла именно этими техниками. Никаких масштабных ледяных куполов — в ограниченном пространстве это убьет Саске быстрее, чем оперативники Корня. — Ты сумасшедший, — прошептала Рен, чувствуя, как чакра в каналах начинает пульсировать от ярости. — Я пытаюсь спасти Коноху от её собственной слабости, — перебил её Данзо, и его голос в пустом доме прозвучал как удар погребального колокола. — Хирузен слишком мягок. Учихи были бомбой замедленного действия. А ты, Узумаки, — ты идеальный сосуд. Твоя жизненная сила выдержит то, что убило других. Ты не понимаешь, какая честь тебе уготована. Стать частью величайшего оружия деревни. — Честь? — Рен усмехнулась, и её ледяная чакра начала проступать инеем на полу вокруг её сандалий. — Ты превратил своих людей в лабораторных крыс ради амбиций. Ей пришлось полагаться на то, что у неё было до встречи с Цунаде: на скорость АНБУ, точечные импульсы Льда. — Саске, за меня! — крикнула она, отталкивая мальчика к стене. Двое оперативников Корня атаковали синхронно. Рен уклонилась от первого удара танто, пропуская лезвие в сантиметре от жилета, и перехватила запястье второго. — Кэйраку: Тогакурэ! — выдохнула она, нанося точные удары по точкам чакры на предплечьях врага. Контроль был филигранным, она впустила потоки ледяной чакры по каналам противника. Оперативник вскрикнул, его рука безвольно повисла, выронив кунай. Но их было слишком много. Третий оперативник, воспользовавшись заминкой, полоснул клинком. Рен успела отшатнуться, но сталь рассекла плечо нового жилета джонина, оставляя глубокий порез. Алая кровь брызнула на пыльный пол. Боль была острой, но привычной. Хуже было то, что Рен чувствовала, как яд начинает просачиваться в кровь. Её регенерация Бьякуго-но-Ин, накопленная годами, мгновенно отозвалась, подавляя токсин, но это стоило ей драгоценной концентрации. Данзо стоял неподвижно, как статуя, но Рен чувствовала его взгляд. Он изучал её. Он видел, что она не использует всю свою мощь. «Он знает, что я скрываю что-то», — пронеслось в голове. «Если я ударю в полную силу, он все поймет» — Слабо, Узумаки, — Данзо наблюдал за боем, не двигаясь с места. — Ты сдерживаешься. Чего ты боишься? Рен проигнорировала его. Яд отравленного клинка начал медленно растекаться по вене, но её регенерация уже вступила в бой. Она выхватила собственный кунай. — Стихия Льда: Ледяные шипы! — она топнула ногой, и из пола вырвались острые ледяные иглы, заставляя нападавших отступить. Это была лишь передышка. Рен подхватила Саске на руки. Мальчик замер, его Шаринган бешено вращался, впитывая каждое движение. — Уходим! — крикнула она, бросая под ноги дымовую шашку и кунай, нацеленный точно в голову Шимуры. Густой серый дым мгновенно заполнил гостиную. Рен рванулась к пролому в стене, но путь ей преградил четвертый шиноби Корня. Его клинок был нацелен прямо в сердце Саске. Рен не успевала поднять кунай. У неё был выбор: подставить под удар себя или позволить ему коснуться мальчика. Выбор был очевиден. Она развернулась, закрывая Саске своим телом. Глухой, влажный звук удара. Сталь вошла глубоко под лопатку, пробивая легкое. Рен захлебнулась кровью, но не выпустила Саске. Напротив, этот удар словно придал ей сил. — Шаннаро… нет, рано! — мысленно оборвала она себя. Вместо сокрушительного удара она резко выбросила руку вперед, концентрируя всю оставшуюся чакру Льда в кончиках пальцев. Ледяной импульс ударил оперативника в лицо, мгновенно замораживая его маску и глаза под ней. Он закричал, отпрянув. Вырвавшись из дома, Рен поняла, что погоня не заставит себя ждать. В глазах темнело, дыхание становилось хриплым из-за пробитого легкого, а кровь заливала спину. Данзо не блефовал — он хотел её живой, но оперативникам было плевать на её состояние. Она бежала по крышам, путая следы, используя последние капли чакры для шуншина. Саске прижимался к ней, его маленькое лицо было мокрым от её крови. — Рен… ты… ты умрешь? — прошептал он, и в его голосе было столько ужаса, что Рен заставила себя улыбнуться, несмотря на кровавую пену на губах. — Узумаки… так просто не умирают, Саске, — прохрипела она. Единственное место, где Данзо не посмеет достать Саске — это резиденция Хокаге или… дом самого Сарутоби. Рен выбрала второй вариант. Это было безопаснее. Едва добравшись до ворот усадьбы Сарутоби, Рен рухнула на колени. Мир вокруг неё окончательно поплыл. Она осторожно опустила Саске на землю. — Слушай меня, Саске… — она схватила его за плечи, стараясь сфокусировать взгляд. — Заходи внутрь. Скажешь… скажешь Третьему, что змеи… змеи напали на море. Он поймет. Не выходи, пока он сам не скажет. Обещаешь? Мальчик кивнул, его Шаринган погас, уступая место обычным, полным слез глазам с полной решимостью сделать все для этой девушки. — Обещаю. Рен подтолкнула его к двери. Как только Саске скрылся за порогом, она закрыла глаза. Сил больше не было. Регенерация работала на пределе, пытаясь затянуть рану в легком, но яд в крови замедлял процесс. Ей нужно было исчезнуть. Если Данзо найдет её здесь, он поймет, что она привела Саске к Хирузену. С трудом поднявшись, Рен активировала последнюю печать перемещения, которую Шизуне заставила её выучить на крайний случай. Вспышка чакры, и усадьба Сарутоби опустела. На пороге остались лежать лишь пару капель кровь. А в глубине дома Учиха, Данзо Шимура смотрел на ледяные иглы, медленно тающие на полу, и в его единственном глазу закипало новое подозрение. Эта девчонка была гораздо опаснее, чем он думал. Квартира Рен встретила её гробовой тишиной. Едва переступив порог, она рухнула на пол, даже не успев закрыть замок. Сознание вспыхивало и гасло, как догорающий фитиль. Рана под лопаткой больше не кровоточила — она горела черным ледяным пламенем. Это не был просто порез. Тот удар был нанесен специально подготовленным стилетом, пропитанным не ядом, а запечатанной чакрой. Рен скорчилась на холодном линолеуме, впиваясь ногтями в дерево пола. На месте раны медленно распускалась черная татуировка, похожая на сплетение корней или змей. «Проклятая печать подчинения: Прототип Дельта» — то, про что в отчетах было два слова. Данзо не лгал — он начал эксперимент прямо там, в гостиной особняка Учиха. Следующие три дня превратились в бесконечный цикл агонии. Рен пыталась использовать медицинскую чакру, чтобы выжечь заразу, но едва она концентрировала энергию, печать отзывалась парализующей болью, которая выключала нервную систему. Она была заперта в комнате на кровати, не в силах даже доползти до окна, чтобы позвать на помощь. Её регенерация Бьякуго боролась с меткой, не давая ей окончательно захватить разум, но эта битва истощала её до капли. Печать на спине была не просто татуировкой. Это была живая тварь, которая питалась её чакрой и эмоциями. В темноте квартиры она слышала шепот. Чужой, сухой голос, который не принадлежал ей. Он шептал о преданности, об интересах деревни, о том, что она должна подчиниться. Узумаки славились своей ментальной стойкостью, но эта печать была создана, чтобы ломать именно таких, как она. Рен кусала губы до крови, чтобы не закричать, чтобы не позволить этому голосу заглушить её собственные мысли. «Я Рен Узумаки. Я джонин Конохи. Я не инструмент», — повторяла она себе как мантру, когда мир вокруг неё превращался в фиолетовый ад. На четвертый день тишину квартиры нарушил резкий, сухой стук. — Узумаки? — голос Какаши за дверью звучал непривычно напряженно. Рен открыла рот, чтобы крикнуть, но горло сковало судорогой. Проклятая метка, впившаяся в основание шеи, не давала издать ни звука. С трудом разомкнув онемевшие пальцы, она лишь слабо ударила по матрасу, надеясь, что чуткий слух шиноби уловит этот шорох. Замок щелкнул — для капитана АНБУ такие преграды не существовали. Какаши вошел стремительно, ориентируясь на прерывистые, хриплые звуки. Когда он добрался до спальни, его единственный глаз расширился от затаенного ужаса. Рен была едва узнаваема: бледная, исхудавшая, она лежала в луже собственной засохшей крови и пота, а её тело била мелкая, непрекращающаяся дрожь. — Черт… — Хатаке в одно мгновение оказался рядом. Он подхватил её, пытаясь привести в чувство. — Эй, посмотри на меня! Что произошло? Её зрачки закатывались, дыхание вырывалось из груди с присвистом. Последним усилием она попыталась указать рукой на спину, но ладонь бессильно упала на простыни. Какаши осторожно перевернул её на бок и одним резким движением разрезал остатки пропитанной кровью футболки. Он замер. Черная метка на бледной коже пульсировала в такт лихорадочному сердцебиению. От эпицентра раны во все стороны расходились иссиня-черные вены, тянущиеся к позвоночнику и затылку. — Корень… — прорычал Какаши, и его взгляд потемнел от ярости. — Саске пришел к Хокаге три дня назад. Сказал, что ты спасла его от «змей», но про рану не обронил ни слова. Старик думал, ты ушла в подполье, чтобы выследить Данзо, а ты всё это время… Рен мертвой хваткой вцепилась в его рукав. Её пальцы дрожали так сильно, что ногти впивались в ткань. Она притянула его к себе, едва касаясь губами его уха. — Не… дай… ему… — прохрипела она, преодолевая сопротивление печати. Каждое слово отдавалось в мозгу вспышкой острой боли. — Он… видит… моими… глазами… Какаши резко отшатнулся. Ужас ситуации обрушился на него ледяной волной. Метка подчинения не просто парализовала волю — она служила передатчиком. Данзо мог использовать Рен, даже не находясь рядом. — Тихо, — Какаши накрыл её руку своей, пытаясь передать хоть каплю спокойствия. — Я здесь. Он прикусил палец и с пугающей скоростью начертил на ее руке символы фуиндзюцу. — Я временно заблокирую сигнал барьером, но это не решит проблему. А сейчас… — он подхватил её на руки, чувствуя, какая она холодная, почти ледяная. — Твои каналы чакры замерзают. Он унес её в ванную, рывком открыв краны с горячей водой. Рен лишь хрипло дышала, не в силах сопротивляться — её тело больше ей не подчинялось. Пока вода наполняла ванну, Какаши рисовал новые печати защиты прямо на кафеле. Внезапно Рен застонала, выгибаясь дугой. Метка на спине вспыхнула ядовитым фиолетовым светом. Данзо почувствовал вмешательство барьера и пытался активировать полную форму подчинения прямо сейчас, проламывая ментальную защиту девушки. — Сопротивляйся! — крикнул Какаши, удерживая её за плечи и прижимая к бортику. — Не дай ему войти! Рен! В этот момент входная дверь снова хлопнула. Какаши мгновенно напрягся, ожидая нападения Корня, но по коридору раздались торопливые детские шаги. На пороге стоял Наруто с пакетом продуктов. Пакет выпал из его рук, когда он увидел изломанную фигуру сестры в руках Какаши. — Рен-нее-чан! — вскрикнул мальчик, бросаясь к ним. — Наруто, стой! — мужчина выставил руку, преграждая путь. — Не подходи к барьеру! Наруто замер, глядя на мучения Рен. В его голубых глазах на мгновение вспыхнул опасный, дикий оранжевый огонек, а зрачок вытянулся в вертикальную щель. Но он послушался — не пошел вперед, а развернулся и пулей вылетел из квартиры, захлопывая за собой дверь. — Черт! — выругался Какаши, понимая, что ситуация окончательно вышла из-под контроля. Рен чувствовала, как воля Данзо проникает в её разум, словно холодные скользкие щупальца. «Ты — мой инструмент», — шептал голос в её голове. «Твои глаза — мои глаза. Твоя сила — моя сила». — Нет… — Рен стиснула зубы так, что послышался отчетливый хруст. — Убирайся… из моей… головы! Какаши видел через Шаринган, как тенкецу девушки начинают угасать. Её собственная ледяная чакра в сочетании с печатью превращала её кровь в густой холодный гель. Рен замерзала изнутри. Он видел в ее глазах тихую мольбу о помощи. Она была здесь, в ванной, но её разум бился где-то в другом месте, в той самой бездне, куда Данзо так старательно её толкал. Когда её тело в очередной раз выгнулось, пытаясь в безумии вырваться из ванны, он не выдержал. Он перемахнул через бортик прямо в одежде, обнимая её со спины и усаживая к себе на колени. Удерживая Рен в стальных объятиях, Какаши начал концентрировать стихию огня, разогревая воду и собственное тело, чтобы передать ей тепло. Через несколько минут судороги начали стихать. Рен перестала биться, обмякая в его руках и медленно проваливаясь в спасительную бездну беспамятства. Её голова упала ему на плечо, а тяжелое, рваное дыхание начало выравниваться. Какаши тяжело выдохнул, глядя на её бледное лицо. Их поза — слишком интимная, слишком неправильная для двух шиноби в такой момент — сейчас его не заботила. Он понимал, что когда она очнется, им предстоит тяжелый разговор, где она будет орать на него за это действие, но сейчас… сейчас он просто сидел в горячей ванной, крепко сжимая её в руках, словно пытаясь защитить от всего мира. Вода в ванной начала медленно остывать, но тепло тела Какаши всё еще удерживало Рен на грани. Ее обшарпанная футболка вымоченная в крови, едва держалась на плечах, поэтому мужчина скинул свой жилет, накрывая ее. Он чувствовал её слабое, прерывистое дыхание у своего плеча. Запах её волос — лимон и травы — смешался с запахом его собственного шампуня и стихии огня, которую он использовал. Хатаке понимал, что этот момент затишья — лишь передышка.