В твоём раю нет ангелов

— Ты оставил слишком много... пятен, — протянула Рен, стоя перед зеркалом и скептически оттягивая ворот огромной мужской футболки, которая едва не спадала с её плеча. На бледной коже ключиц отчетливо алели отметины вчерашней страсти. — Виноват, — глухо донеслось со стороны кровати. Какаши наполовину зарылся в одеяло, подпирая голову рукой и не отрывая взгляда от её движений. Без маски, со спутанными серебристыми волосами, он выглядел непривычно домашним, но в его единственном открытом глазу всё еще плясали те самые черти. — Так ты всё-таки умеешь извиняться? — Рен обернулась, и на её лице заиграла хитрая, почти победная улыбка. — Знаешь что, Хатаке? Ты чертов извращенец! — с этим криком она сорвалась с места, запрыгивая на кровать прямо на него и принимаясь нещадно щекотать его ребра. Какаши зашелся в редком, хрипловатом смехе, пытаясь перехватить её ладони. — Тебя буквально пришлось умолять, чтобы ты признал вину! — сквозь смех выдохнула Рен, уворачиваясь от его ответной атаки. Их голоса сливались в унисон, заполняя тихую спальню звуками, которых эти стены не слышали годами.  Девушка буквально восхищалась смехом своего мужчины.  — Ну-у, — протянул Хатаке, театрально закатывая глаза к потолку и делая вид, что усиленно размышляет. — Насколько я помню, на пятьдесят шестой странице героиня тоже не особо жаловалась. Тебе же, кажется, тоже... понравилось? — Хатаке! — Рен вспыхнула, пытаясь ущипнуть его за бок, но Какаши оказался быстрее. Одним ловким движением он перехватил её за талию и перекинул под себя, вновь нависая сверху и фиксируя её запястья над головой. Смех мгновенно сменился тяжелым, вибрирующим напряжением. — С огнем играешь, Узумаки, — прошептал он ей в самые губы, и в его голосе снова прорезалась та самая опасная хрипотца. Он заткнул её будущее возмущение поцелуем — на этот раз долгим, ленивым и собственническим, окончательно стирая границы между шуткой и реальностью. Настойчивый, почти дробный стук в тяжелую дубовую дверь ворвался в тишину спальни, заставляя голубков мгновенно отпрянуть друг от друга. Какаши с тихим, полным вселенской скорби выдохом уткнулся лицом в подушку, словно надеясь, что незваный гость просто исчезнет, если его игнорировать. Рен же, напротив, подскочила с кровати, судорожно выуживая свою одежду из вороха одеял и пытаясь на ходу попасть руками в рукава кимоно. Он мазнул прощальным, обжигающим взглядом по обнаженной спине Узумаки, прежде чем накинуть футболку и привычным, заученным движением натянуть маску. Не тратя времени на поиск протектора, он вышел в коридор навстречу нависшей угрозе. На пороге замер Наруто, а за его спиной, подобно мрачной тени, маячил Саске. Младший Учиха с нескрываемым подозрением сканировал заспанный вид Хатаке. Какаши небрежно зачесал серебристые волосы назад, остро ощущая отсутствие металлической пластины на лбу — его шрам и обнаженный левый глаз сейчас были слишком явными признаками того, что джонин был занят чем угодно, кроме изучения тактики боя. Хатаке лишь неловко, по-детски прищурился в попытке изобразить привычную улыбку глазом. — Где Рен? — Саске первым подал голос. Пока Наруто, раскрыв рот, исследовал непривычно открытое лицо копирующего ниндзя, голос Учихи прозвучал предельно резко, почти враждебно. Он учуял перемену в воздухе раньше, чем увидел саму девушку. — Да! Где Рен-чан, даттебайо?! — вопль Наруто окончательно разрушил остатки интимности. Мальчишка, не дожидаясь приглашения, проскочил под рукой Какаши и вихрем ворвался внутрь квартиры, оглашая коридор топотом своих сандалий. Пока Наруто оглашал квартиру криками, скрывшись в глубине коридора, Саске не сдвинулся ни на дюйм. Он стоял на пороге, засунув руки в карманы шорт, и его взгляд — холодный, цепкий, не по-детски проницательный — медленно сканировал Какаши. Учиха всегда был слишком внимателен к деталям, которые другие пропускали мимо ушей. Какаши привалился плечом к дверному косяку, пытаясь вернуть себе образ ленивого наставника, но отсутствие протектора делало его слишком уязвимым. Шрам над закрытым левым глазом казался сейчас ярче обычного. — Ты выглядишь... странно, — наконец произнес Саске. Его голос был тихим, вибрирующим от сдерживаемого напряжения. — И дело не в том, что ты забыл надеть свою железку на лоб. Хатаке прищурился.  — Ну, знаешь ли, Саске, даже у джонинов бывают выходные. Сон — залог успешной миссии, разве нет? — Ты не спал, — отрезал мальчик, делая шаг вперед, в личное пространство шиноби. Он втянул носом воздух, и его брови едва заметно сошлись у переносицы. — От тебя пахнет лимоном. Тем самым, которым пахнут волосы Рен. И у тебя... слишком довольный вид для человека, который только что вернулся из опасного сопровождения под прицелом Данзо. Какаши на мгновение замер. Прямолинейность Учихи всегда была его главным оружием, но сейчас она била точно в цель. — У тебя острый нюх, Саске. Возможно, тебе стоит потренироваться с моими нинкенами, — Какаши попытался перевести всё в шутку, но его голос прозвучал чуть более хрипло, чем следовало. — Не уходи от ответа, — Саске вскинул подбородок, и в его глазах на мгновение вспыхнул азарт пополам с ревностным недоверием. — Там что-то произошло. Она изменилась. Ты изменился. Что ты с ней сделал, Какаши? В этот момент из комнаты донесся грохот — Наруто явно нашел ту самую жестяную банку с сахаром или, что вероятнее, запнулся о брошенную на пол книгу Джирайи. Какаши выпрямился, и его взгляд на секунду стал тем самым взглядом капитана АНБУ, который не терпит возражений. — Я сделал то, что должен был, Саске. Я вернул её домой. А всё остальное... — он сделал паузу,  — Всё остальное не касается детишек.  Грохот в глубине квартиры стих так же внезапно, как и начался. Паккун, до этого момента благоразумно делавший вид, что его здесь нет, тенью метнулся под диван, стоило в коридоре показаться Рен. Она выходила медленно, с той самой новой, пугающей грацией фигуристки, вписанной в движения куноичи. Тёмно-зелёное кимоно сидело на ней безупречно, широкий белый оби подчёркивал талию, а короткая челка открывала прямой, уверенный взгляд арктических глаз. Она выглядела собранной, опасной и бесконечно далёкой от той серой мыши, которую Наруто помнил по Архиву. — Наруто, Саске, — её голос прозвучал ровно, прохладно, как колокольчик на ветру. — Не ожидала увидеть вас так рано. Кажется, у Какаши законный отгул. Саске, застывший в дверях, не проронил ни слова. Его взгляд Шарингана медленно сканировал её, подмечая каждую деталь: новую причёску, одежду и то, как уверенно она теперь держалась рядом с Хатаке. Он чувствовал, что между этими двумя что-то произошло, что-то фундаментальное, что-то, что навсегда изменило расстановку сил. Но Наруто… Наруто был Наруто. — Рен-ча-а-ан! — закричал он, подбегая к ней и бесцеремонно хватая за плечи, чтобы рассмотреть получше. — Ты живая! Даттебайо! И ты… ты выглядишь по-другому! Как настоящая… богиня! Но… Мальчишка вдруг замер, его голубые глаза расширились, уставившись на её шею. Глубокий вырез кимоно, который Рен теперь носила, открывал вид на её ключицы и… те самые отметины. На бледной коже, прямо над синими бусинами Джирайи, алели несколько чётких, свежих засосов, которые невозможно было спутать ни с чем другим. — Ой! — Наруто невинно ткнул пальцем прямо в самую яркую отметину. — Рен-чан, а что это у тебя на шее? Это… это комары в лесу такие злые? Или ты… обо что-то ударилась? Они такие красные! Какаши, почему вы не следили за ней?! В прихожей воцарилась гробовая тишина. Какаши, стоявший у косяка, медленно закрыл глаза, проклиная в душе всё: и Танзаку, и «Ича-Ича», и собственное нетерпение. Его маска не могла скрыть того, как предательски вспыхнули кончики его ушей. Саске перевёл взгляд с шеи Рен на лицо Какаши, и в его глазах Шарингана на мгновение вспыхнуло такое ледяное понимание, что воздух в коридоре застыл. Он всё понял. Запах лимона, довольный вид учителя, эти отметины… Пазл сложился, и картина Учихе категорически не нравилась. — Это… — Рен запнулась. Её хваленая ледяная выдержка не просто дала трещину — она рассыпалась в прах под наивным взглядом Наруто. Она судорожно поправила воротник кимоно, пытаясь скрыть алеющие улики, но предательский румянец на щеках выдавал её с головой. — Это побочный эффект… медицинской реабилитации, Наруто. Цунаде-сама применяла очень… специфические техники стимуляции чакры. — Специфические техники?! — Наруто озадаченно почесал затылок, переводя подозрительный взгляд на джонина. — А почему тогда Какаши так странно улыбается?  — Он просто… тоже хотел, чтобы его так полечили, — быстро нашлась Рен, метнув в Хатаке острый взгляд и ощутимо ткнув его локтем в ребра. — Но Цунаде-сама отказала. Сказала, что он слишком стар для таких процедур, и его сердце может не выдержать. Какаши охнул, притворно хватаясь за бок, но в его глазах продолжали плясать смешинки. — Пойдем, Наруто. Они просто водят нас за нос, — подал голос Саске. Его голос был холодным, как клинок, вынутый из ножен. Он всё еще продолжал выжигать дыру в Хатаке своим взглядом, в котором Шаринган, казалось, готов был пробудиться от одной лишь ревности. — Стой! Почему сразу уходить, Саске?! — Наруто недоуменно уставился на друга. — Мы же места себе не находили, когда она вчера не вернулась домой! Мы же… — Мы никого не ждали, — отрезал Саске, резко разворачиваясь на каблуках. — Я — тем более. Он начал стремительно спускаться по лестнице, чеканя каждый шаг. Его спина была напряжена так, словно он готовился к бою. — Эй, подожди, даттебайо! — закричал Наруто, срываясь с места и бросаясь вслед за Учихой, чтобы продолжить их вечный спор уже на улице. Когда топот сандалий стих, а дверь подъезда захлопнулась, Рен медленно повернулась к Хатаке. Её лицо приняло выражение предельной серьезности, а в глазах зажегся опасный огонек. — Ты мне за это должен, Хатаке, — процедила она сквозь зубы, поправляя растрепавшуюся челку. — Придумывать оправдания твоим аппетитам перед детьми — это не то, на что я подписывалась. — Конечно, коротыха. Всё, что угодно, — Какаши окончательно расслабился. Он прислонился к косяку, чувствуя, как внутри разливается приятное, тягучее тепло. Весь груз ответственности АНБУ и страх перед Данзо на мгновение отступили. — Какая еще, к чертям собачьим, коротыха?! — Рен возмущенно вскинула кулак. Паккун, до этого момента благоразумно хранивший молчание, выскочил из-под дивана и с интересом уставился на их перепалку. — Такая. Самая настоящая, — Какаши подошел ближе, нависая над ней и заставляя её задрать голову. Его взгляд внезапно потеплел, теряя всякую иронию. — Ты ниже меня почти на полторы головы. Никогда не замечал этого раньше… Рен замерла, сбитая с толку этой внезапной переменой тона. — А может, это просто ты — нелепый переросток?! — выпалила она, хотя её кулак уже бессильно опустился, а сердце снова пустилось вскачь от того, насколько непозволительно близко он стоял. — Ну, не думаю. Я же старый, а старикам положено быть выше, чтобы лучше видеть ворчливых девчонок, — Какаши продолжал дразнить её, в его голосе слышалась непривычная, мягкая усмешка. Он начал медленно наклоняться, сокращая последние сантиметры, намереваясь запечатать их спор поцелуем, но в самый последний момент резко отпрянул. Чутье шиноби сработало быстрее, чем желание. Дверь, которую Наруто, очевидно, забыл закрыть до конца, с грохотом распахнулась, словно кто-то намеренно решил нанести удар по их уединению. На пороге снова возник Саске. Он не вошел внутрь, а замер в проеме, глядя на Какаши с такой суровостью, будто тот был не шиноби Конохи, а пойманным на месте преступления врагом. Учиха игнорировал присутствие Хатаке, обращаясь только к ней. — Рен. Ты обещала, — коротко бросил он. В его голосе не было просьбы — только ледяное требование выполнить старый уговор. Рен на мгновение замерла, чувствуя, как медовое тепло утра мгновенно сменяется рабочей дисциплиной. Она коротко кивнула Саске, поправляя пояс кимоно, и направилась к выходу. Проходя мимо Какаши, она кожей ощущала его взгляд, буквально прожигающий её лопатки — смесь собственнического инстинкта, легкого раздражения на прерванный момент и негласного обещания закончить начатое позже. Полигон был залит ослепительным дневным светом. Весь день превратился в бесконечный допрос: Наруто без умолку трещал о том, как именно ее лечили, а Саске, скрестив руки на груди, сверлил её взглядом, в котором читалось не столько сочувствие, сколько жадное любопытство воина. — Ну же, Рен! — Наруто подпрыгивал на месте, размахивая руками. — Ты теперь пахнешь как ледяной склад и выглядишь круто! Покажи что-нибудь такое... чтобы «бах!» и всё замерзло! — Я не цирковой артист, Наруто, — мягко отозвалась она, поправляя синие бусины на шее, которые теперь казались единственным ярким пятном на её теле. — Ты обещала мне спарринг, — подал голос Саске. Его голос был сухим и требовательным. — Я хочу видеть, на что способен Ледяной демон без своих свитков и пыльных полок. Рен вздохнула, понимая, что эти двое не отвяжутся. Она медленно вышла в центр круга, чувствуя, как под кожей начинает циркулировать обновленная, кристально чистая чакра. Высоко на ветке векового дуба, скрытый густой листвой, сидел Какаши. В руках у него была привычная оранжевая книжка, но страница не переворачивалась уже добрых десять минут. Его единственный открытый глаз был прикован к фигуре Рен. Он видел каждое её движение, каждую микро-настройку её тела. Он знал, чего ей стоило это преображение, и сейчас, в безопасности полигона, он хотел увидеть плоды её боли. — Хорошо, — Рен сложила пальцы в сложную, незнакомую мальчишкам печать. — Смотрите внимательно. Воздух вокруг неё мгновенно стал колючим. Температура упала на несколько градусов, и трава у её ног покрылась тонким слоем инея. — Хитон: Ледяное зеркало пустоты! — выдохнула она. В одно мгновение перед Саске и Наруто выросла стена из абсолютно прозрачного, вибрирующего льда. Но это не была просто преграда. Лед начал искажать пространство, создавая десятки иллюзорных копий Рен, каждая из которых двигалась в своем ритме. — Ого-о-о! — закричал Наруто, пытаясь ткнуть пальцем в одну из копий, но его рука лишь прошла сквозь холодный туман. Саске мгновенно активировал Шаринган. Его зрачки бешено вращались, пытаясь отследить настоящий источник чакры, но лед Рен работал иначе — он поглощал свет и тепло, сбивая додзюцу с толку. Какаши на дереве невольно сжал пальцами край книги. Он видел, как она грациозно скользит между своими отражениями, словно танцуя. В её движениях больше не было скованности или страха. Это была стихия в чистом виде — опасная, холодная и бесконечно прекрасная. — Попробуй достать меня, Саске, — прозвучал голос Рен сразу ото всех зеркал. Учиха сорвался с места, складывая печати огненного дзюцу. Треск огня разрезал морозный воздух, но когда он ударил в ближайшее зеркало, оно не разбилось. Лед просто впитал тепло, окрасившись в нежно-розовый цвет, и вернул импульс назад, заставив Саске отпрыгнуть. — Она... она использует мою энергию против меня? — прошептал Саске, тяжело дыша. Какаши сверху едва заметно улыбнулся под маской. «Моя коротыха», — пронеслось в его голове с какой-то несвойственной ему гордостью. Он видел, как Рен, запыхавшись, остановила технику, и на её лице впервые за день появилась настоящая, открытая улыбка торжества. — Вы... не проголодались? — Рен неловко приложила ладонь к животу, который предательски заурчал. В памяти мгновенно всплыл горячий чайник в квартире Хатаке и рассыпанный по полу сахар.  — ЕЩЕ КАК! — Наруто подпрыгнул так высоко, будто у него выросли крылья. — Рен-чан, ты просто космос! После такого льда мне срочно нужно что-то обжигающее! Пошли в Ичираку, даттебайо! Не дожидаясь ответа, Узумаки мертвой хваткой вцепился в её запястье и потащил в сторону торговых рядов, едва не сбивая с ног. Рен лишь рассмеялась, позволяя гиперактивному блондину вести себя. Саске остался стоять в центре полигона, глядя на иней, который всё еще не растаял на траве. Он медленно убрал руки в карманы, скрывая дрожь в пальцах после столкновения с её техникой. Учиха коротко хмыкнул — в этом звуке было больше признания, чем в любом спасибо. Секунду спустя он зашагал следом, быстро нагоняя их и привычно пристраиваясь с другого бока от Рен. Какаши спрыгнул с дерева бесшумно, как тень. Он не спешил обнаруживать себя, позволяя им идти втроем. Глядя на их спины — огненно-красную макушку Рен между двумя непутевыми мальцами — он поймал себя на мысли, что этот день был лучшим за последние десять лет. Он брел к соседнему полигону, и его походка была непривычно расслабленной для шиноби его ранга. В пальцах он все еще крутил ту самую оранжевую книжку, но взгляд застыл на одной точке где-то в пустоте. Перед глазами, как назло, всплывали не тактики боя, а блики закатного солнца на бледной коже Рен и то, как ее пальцы судорожно впивались в его плечи. — О, МОЙ ВЕЧНЫЙ СОПЕРНИК! — Громовой голос Гая разрезал тишину полигона еще до того, как Какаши успел сообразить, куда пришел. — Твой дух сегодня сияет ярче обычного! Неужели ты пришел, чтобы наконец признать свое поражение в великом марафоне юности?! Гай замер в своей излюбленной позе хорошего парня, ослепительно сверкнув зубами. Какаши лениво поднял руку в приветствии, даже не пытаясь сфокусировать взгляд. — А, Гай... Да, состязание. Давай. Спарринг начался мгновенно. Гай рванул вперед, превратившись в зеленое размытое пятно. Его удары были стремительными, точными и наполненными той самой силой юности, от которой обычно Какаши уклонялся с закрытыми глазами. Но сегодня что-то пошло не так. «Какаши... продолжай...» — этот хриплый шепот Рен внезапно прозвучал в его голове так отчетливо, что Хатаке на долю секунды замер, вспоминая ощущение ее горячего дыхания на своей шее. БАМ! Тяжелый кулак Гая врезался в блок Какаши с такой силой, что тот отлетел на пару метров назад, едва удержавшись на ногах. — Какаши! — Гай замер, подозрительно прищурившись. — Твои движения вялые! Твои глаза... они не смотрят на меня! Они смотрят в какую-то неведомую даль, полную тумана! Что происходит?! — Я просто... анализирую стратегию, Гай, — пробормотал Какаши, поправляя маску, которая съехала от удара. Он снова пошел в атаку, но стоило ему замахнуться для удара, как перед глазами всплыл образ Рен, закусывающей губу в тот самый момент, когда он вошел в нее. Мышцы Хатаке самопроизвольно расслабились, и он пропустил банальную подножку. Джонин Конохи, элита АНБУ и легендарный Копирующий ниндзя, нелепо растянулся на траве, глядя в чистое небо. — НЕВЕРОЯТНО! — Гай навис над ним, сложив руки на груди. Его лицо выражало крайнюю степень озабоченности. — Ты не здесь! Ты витаешь в облаках! Неужели... неужели весна наконец постучала в твое холодное сердце шиноби?! Какаши тяжело вздохнул, закрывая глаза рукой и оставаясь лежать на траве. Скрывать что-то от Гая в такие моменты было практически бесполезно — этот человек чувствовал вибрации юности за версту, и сейчас радар Майто Гая буквально зашкаливал. — Скажи мне! — Гай по-спортивному лихо опустился рядом на корточки, и его голос внезапно стал непривычно тихим, почти заговорщицким. — Что могло настолько завладеть разумом моего вечного соперника, что он пропустил мой коронный удар?! Твой дух витает где-то за пределами этого полигона! Какаши помедлил, чувствуя, как перед глазами снова всплывает образ Рен в лучах заката, и поспешно отогнал его, возвращая на лицо привычную маску безразличия. — Хокаге… поручил мне крайне деликатное задание, — пробормотал он, принимая сидячее положение и отряхивая штаны от травы. — Анализирую возможные риски и выстраиваю стратегию защиты объекта. Слишком много переменных, Гай. — Миссия — это благородно! — Гай с энтузиазмом хлопнул его по плечу так, что Какаши чуть снова не уткнулся носом в землю. — Но даже самая сложная стратегия не должна заглушать зов сердца! Юность не прощает простоя, особенно в законный выходной! Гай рывком поднялся и протянул Какаши руку, сверкнув белозубой улыбкой, которая в лучах солнца могла бы ослепить вражеского шиноби. — Хватит кормить своих внутренних демонов тактиками! Пойдем перекусим, мой друг. Горячий обед проясняет разум, а в Ичираку сегодня наверняка собралась вся элита Конохи. Кто знает, может, мы встретим там кого-то, кто поможет тебе… развеяться. Какаши замер, на мгновение представив, как он заходит в лапшичную и видит там Рен в окружении Наруто и Саске. Сердце сделало лишний кульбит, который он тут же списал на недавний пропущенный удар в грудь. — Ладно, Гай. Идем. Твоя энергия всё равно не даст мне сосредоточиться. Когда они подошли к Ичираку, Какаши уже издалека услышал звонкий смех Наруто и спокойный, прохладный голос Рен. Его сердце предательски екнуло, но он привычно спрятал руки в карманы, напуская на себя вид предельной скуки. Гай же, напротив, замер на месте, а затем буквально просиял, как сверхновая звезда. — О-о-о! Мой вечный соперник, взгляни! Какая ослепительная аура юности исходит от этого столика! — Гай широким шагом направился к компании, едва не сбив занавеску лапшичной. — Рен-чан! Неужели это вы?! Ваша энергия изменилась, она теперь искрится, как первый снег на вершине Хокаге! Рен обернулась, и Какаши почувствовал, как воздух в легких на мгновение застыл. Она всё еще была в том самом кимоно, которое он снимал этой ночью, её щеки порозовели от горячего пара рамена, а несколько прядей красных волос выбились из прически. Когда её взгляд встретился с глазом Какаши, она едва заметно улыбнулась — той самой улыбкой, которую он всё утро прокручивал в голове. — О, Гай, Какаши! — Наруто замахал палочками, едва не забрызгав всех бульоном. — Садитесь с нами! Рен-чан только что показывала такие крутые штуки на полигоне! Гай не заставил себя ждать. Он уселся рядом с Рен, бесцеремонно отодвинув Наруто, и принял свою самую героическую позу. — Я видел краем глаза твои движения, Рен-чан! Это было… грациозно! Сила и красота в идеальном балансе! Твоя кожа сияет здоровьем, а этот взгляд… в нем появилась глубина, которой не было в пыльных коридорах Архива! — Гай наклонился чуть ближе, чем позволяли приличия, и сверкнул зубами. — Позволь мне, Майто Гаю, выразить свое восхищение твоей новой формой! Какаши медленно опустился на свободный стул с другого бока, стараясь не смотреть на то, как Гай активно жестикулирует прямо перед лицом Рен. Внутри него медленно закипало что-то темное и острое — чувство, которому у него не было названия, кроме «раздражения на идиотизм Гая». Хотя он прекрасно знал, что это была чистейшая, концентрированная ревность. — Спасибо, Гай, — Рен неловко рассмеялась, бросая короткий, ищущий поддержки взгляд на Какаши. — Цунаде-сама действительно сотворила чудо. — Не скромничай!— Гай в порыве энтузиазма едва не схватил её за руку. — Это твоя внутренняя сила вырвалась наружу! Какаши, ты только посмотри на нее! Разве она не прекрасна в этом пламени юности? Какаши лениво подцепил палочками лапшу, не поднимая взгляда от тарелки. — Да, Гай. Она… вполне в форме. Для библиотекаря. — «Вполне в форме»?! — Гай возмущенно всплеснул руками. — Какаши, твоя холодность пугает! Ты совсем ослеп за своими книжками? Рен-чан сегодня — настоящая жемчужина Конохи! Какаши сжал палочки так сильно, что они жалобно хрустнули. — Гай, — голос Хатаке стал на октаву ниже, приобретая те самые опасные нотки, которые он обычно приберегал для допросов в АНБУ. — Тебе не кажется, что твой рамен остывает? А у нас еще пятьсот кругов на руках… помнишь? Рен прикусила губу, стараясь скрыть улыбку. Она чувствовала жар, исходящий от Какаши, и видела, как нервно и настойчиво он постукивает палочками по краю своей пиалы. Его ревность была почти осязаемой, и, как ни странно, это приносило ей тайное удовольствие. — Где Саске? — Какаши сменил тему быстрее, чем Гай успел бы возразить, что никакого уговора о кругах на руках сегодня не было. — Пошел домой, — Рен пожала плечами, и её взгляд на мгновение стал серьезным. — Третий выделил ему новую квартиру, и он, наконец, согласился... ну, после того случая. Сказал, что ему нужно место, где его никто не будет отвлекать от тренировок. — Понял, — коротко бросил Какаши. Он на мгновение задумался. Саске, предоставленный самому себе в новой квартире, — это всегда была зона риска, но сейчас Хатаке больше беспокоило то, как Учиха смотрел на Рен сегодня утром. Этот мальчишка взрослел слишком быстро и замечал слишком много. — Это мудрое решение для юного Учихи! — Гай снова вклинился в разговор, уже вовсю поглощая лапшу. — Одиночество закаляет дух! Но тебе, Рен-чан, одиночество противопоказано! С такой энергией ты должна быть в центре событий! Какаши, почему ты молчишь? Поддержи друга! Какаши медленно повернул голову к Гаю. Его единственный открытый глаз опасно сузился. — Я поддерживаю её в меру своих сил, Гай. Поверь мне, — он произнес это так спокойно и веско, что даже Наруто на секунду перестал жевать, почуяв неладное. Конечно, Гай не был бы Гаем, если бы позволил своему вечному сопернику так просто улизнуть в уютный вечер. Стоило им выйти из Ичираку, как зеленая молния Конохи снова ударила в цель.  — Какаши! Твой взгляд всё еще затуманен! — Гай бесцеремонно схватил Хатаке за локоть, практически отрывая его от Рен. — Нам нужно немедленно закрепить результат нашего спарринга пятью сотнями отжиманий на закатном солнце! Рен-чан, не скучай! Какаши успел лишь бросить на Рен беспомощный, полный мольбы взгляд, прежде чем Гай, сияя силой юности, буквально уволок его в сторону тренировочных полей. Рен осталась одна на пустеющей улице. Она невольно коснулась пальцами губ, всё еще чувствуя вкус утреннего поцелуя, и направилась к своему дому. У лестницы она застала Саске. Он стоял, прислонившись к перилам, и смотрел на заходящее солнце. Его новый дом был всего в шаге от её двери — та самая близость, которая дарила ему иллюзию безопасности, а ей — бесконечную ответственность. — Он ушел? — коротко бросил Саске, не оборачиваясь. — Гай утащил его на тренировку юности, — Рен подошла ближе, вставая рядом с ним. — Как тебе новая квартира? Ты уже перенес свои вещи? Саске наконец повернулся к ней. В сумерках его лицо казалось еще более бледным и резким. — Там пусто. Как и должно быть. Мне не нужно много места, чтобы тренироваться. Они поднялись на свой этаж в тишине. Когда Рен уже вставляла ключ в замок своей двери, Саске замер у своего порога, всего в паре метров от неё. — Рен, — позвал он. Его голос звучал тише обычного. — Ты... ты действительно доверяешь ему? Какаши. Он скрывает за этой маской слишком много. Ты ведь знаешь это лучше других, учитывая, сколько времени провела в Архиве над личными делами АНБУ. Рен замерла, не поворачивая ключа. Вопрос Саске ударил в самую суть её собственных недавних сомнений. — Я доверяю не его маске, Саске, — мягко ответила она, оборачиваясь к нему. — Я доверяю человеку, который под ней. И поверь, он скрывает не только тайны, но и много боли. Почти столько же, сколько ты. Саске хмыкнул, и в его глазах на мгновение мелькнуло что-то похожее на понимание, смешанное с горькой обидой. — Не сравнивай меня с ним. Он зашел внутрь и закрыл дверь, оставив Рен в пустом коридоре. Глубокая ночь окутала Коноху плотным саваном тишины, нарушаемым лишь стрекотом цикад. Рен уже видела первые сны, когда легкий сквозняк из приоткрытого окна заставил её поёжиться. Секундой позже матрас мягко прогнулся под чужим весом. Какаши выглядел так, словно только что прошел через четвертую войну шиноби: жилет АНБУ был небрежно перекинут через плечо, волосы спутаны еще сильнее обычного, а от самого него пахло пылью полигона и неистовой юностью Гая. Он не стал ничего говорить. Просто стянул сандалии и, как был в домашней футболке, скользнул под одеяло. Его руки, всё еще подрагивающие от перенапряжения, по-хозяйски обвили талию Рен, притягивая её со спины. Он уткнулся носом в изгиб её шеи, шумно вдыхая родной аромат лимона и свежести. Какаши почувствовал, как его собственное сердцебиение замедляется, подстраиваясь под её ритм. Это было его единственное убежище, его личный мир, где не нужно было быть легендой — только мужчиной, который смертельно устал. — Гай... — пробормотал он едва слышно, — когда-нибудь он меня доконает. Рен сонно улыбнулась, накрывая его ладони своими, и они провалились в зыбкую дремоту. Но покой длился недолго. Резкий, надрывный вскрик за тонкой стеной заставил обоих шиноби мгновенно открыть глаза. Следом послышался звон бьющегося фарфора и грохот отодвигаемой мебели. В пустой квартире Саске явно творился ад. Рен резко села на кровати, её лицо в лунном свете казалось бледным и встревоженным. Какаши уже был на ногах, его рука инстинктивно потянулась к кунаю на тумбочке, но он тут же остановился. — Это Саске, — прошептала Рен, глядя на стену. — Опять та ночь. Кажется, на новом месте кошмары стали только сильнее. Она быстро накинула халат, даже не глядя в зеркало. Какаши преградил ей путь у двери, его взгляд был серьезным и предостерегающим. — Рен, он сейчас на пределе. В таком состоянии Учиха может атаковать любого, кто войдет без предупреждения. — Он не тронет меня, Какаши, — она мягко отвела его руку. — Если я не зайду, он разнесет там всё к чертям или окончательно утонет в этой тьме.  Хатаке помедлил, глядя в её решительные глаза, а затем коротко кивнул. — Я буду здесь, за дверью. Если услышу хоть один звук борьбы — я войду. Рен вышла в пустой, холодный коридор и через пару секунд уже была у соседней двери. Она не стала стучать — знала, что Саске сейчас не услышит стука. Она просто толкнула незапертую дверь. В квартире Саске царил хаос. Осколки чашки валялись у стены, свитки были разбросаны по полу, а сам мальчик сидел на краю кровати, судорожно сжимая голову руками. Его дыхание было рваным, свистящим, а в активированном Шарингане, ярко алевшем в темноте, читался первобытный ужас. — Саске, это я... — тихо сказала Рен, делая медленный шаг вперед. — Дыши. Ты в Конохе. Здесь нет никого, кроме меня. Учиха вскинул голову, и на мгновение в его взгляде мелькнула такая нечеловеческая боль, что у Рен перехватило дыхание. Он смотрел на неё, но видел что-то другое — кровь на стенах своего старого дома и холодный силуэт брата. Рен медленно опустилась на край кровати, сокращая расстояние между ними. Она не пыталась коснуться его первой — знала, что загнанный в угол зверь может укусить даже протянутую руку помощи. От Саске исходил почти осязаемый холод, а его чакра пульсировала рваными, колючими всплесками. — Его здесь нет, Саске, — прошептала она, и её голос в пустой комнате прозвучал как единственный якорь в шторме. — Ты в своей квартире. За стеной — я. Ты не один. Учиха вздрогнул. Его плечи, обычно напряженные и прямые, поникли. Алый блеск Шарингана в его глазах медленно угас, уступая место бездонной, выжигающей пустоте. На мгновение он замер, словно борясь с последними остатками своей гордости, но тишина комнаты и мягкое присутствие Рен оказались сильнее. Он сорвался. Саске не заплакал — Учихи не плачут навзрыд, — но он вдруг подался вперед и с глухим, надрывным выдохом уткнулся лбом в её плечо. Его пальцы судорожно вцепились в ткань её халата, сжимая её так сильно, что костяшки побелели. Весь его образ «гения» и «мстителя» осыпался прахом, обнажая израненную душу ребенка, который всё еще стоит посреди окровавленного квартала и ждет, что это окажется просто страшным сном. Рен осторожно обняла его, прижимая к себе и позволяя этой боли выходить наружу через дрожь в его теле. Она чувствовала, как его горячий лоб обжигает её кожу, и знала, что сейчас она для него — не куноичи и не библиотекарь, а единственная нить, связывающая его с миром живых. В дверном проеме, скрытый густой тенью коридора, замер Какаши. Он видел эту сцену: хрупкую фигуру Рен и сломленного мальчика, который искал у неё спасения. Хатаке не вошел. Он медленно убрал руку от дверного косяка, чувствуя, как в груди разливается горькая смесь сочувствия и странной, тихой печали. Он вспомнил себя в том же возрасте. Вспомнил пустую квартиру, запах крови и тишину, которую некому было нарушить. У него не было такой Рен. У него была только маска и холодное лезвие клинка. Какаши прислонился спиной к стене в коридоре, охраняя их покой. Он слышал прерывистое дыхание Саске и тихий шепот Рен, которая баюкала чужое горе, как свое собственное. В эту ночь он окончательно понял: Рен — это не просто девушка, которой он дорожит. Она — его сердце, способное согреть даже тот лед, который он сам считал вечным. Спустя долгий час Саске обмяк, окончательно обессиленный. Его хватка ослабла, и он провалился в тяжелый, безэмоциональный сон, всё еще прижимаясь к ней.