Падший ангел

Сон в Зауне всегда был рваным, как старая мешковина, но в это утро его бесцеремонно оборвал грохот вываливаемого на пол железа. Кейтлин вздрогнула, едва не выронив карандаш — она снова отключилась прямо над чертежами, уткнувшись лбом в воссозданные надписи. ​— Подъём, Кекс! Солнце уже высоко, хотя через этот смог ты его всё равно не увидишь, — Вай стояла посреди комнаты, победно ухмыляясь. В её здоровой руке болтались поношенные штаны, а на плече висела куртка с оборванными рукавами. ​Кейтлин выпрямилась, потирая затекшую шею. Огромная серая футболка Вай, в которой она спала, сползла с одного плеча, открывая бледную ключицу. ​— Вай, ещё только... — Кейтлин бросила взгляд на настенные часы. — Впрочем, неважно. Что это за склад утильсырья? ​— Это твой билет в Сектор Пять, — Вай подкинула в воздух тяжелый ботинок и ловко поймала его. — Посмотри на себя. Ты в этой футболке похожа на привидение, которое заблудилось по дороге в прачечную, хоть и выглядишь в ней очень горячо. Если мы выйдем так, нас обчистят ещё до того, как мы дойдем до ближайшего поворота. А если ты наденешь свой пилтоверский костюмчик — нас просто пристрелят из вежливости. ​Вай подошла к столу и бесцеремонно сгребла бумаги в сторону, освобождая место для «гардероба». ​— Давай, скидывай «ночнушку». Пора делать из тебя человека, за которого не захочется назначить награду в первый же час. ​Кейтлин заколебалась, чувствуя, как по коже пробежал сквозняк. В квартире было прохладно, но взгляд Вай, открытый и неприкрыто-озорной, грел похлеще плитки. ​— Повернись, — попросила Кейтлин, хотя знала, что это бесполезно. ​— Ой, да брось. Я видела тебя в душе через щель в двери... шучу-шучу! — Вай рассмеялась, картинно подняв руки, но отвернулась лишь наполовину, прислонившись спиной к косяку. — Одевайся. Эти штаны на завязках, так что не запутаешься. ​Кейтлин быстро стянула футболку. Кожа покрылась мурашками. Она быстро натянула грубые брюки — ткань была жесткой, пахла пылью и чем-то, что явно принадлежало Вай - старой кожей и мятной жвачкой. ​— Жилетку накинь, — бросила Вай через плечо, чувствуя возню за спиной. — Она из шкуры какой-то дряни из Стоков, нож не сразу берет. ​Кейтлин набросила жилет. Она была ей велика, открывая слишком много пространства по бокам, там, где под кожей перекатывались ребра. Вай, не дожидаясь приглашения, развернулась и шагнула в её личное пространство. ​— Так, дай сюда... — её голос внезапно потерял всю насмешливость. ​Вай подошла вплотную. Кейтлин почувствовала жар, исходящий от её тела, и то, как сбилось её собственное дыхание. Пальцы Вай, мозолистые и горячие, нырнули к пряжкам на боках жилета. Она начала затягивать их, рывком притягивая Кейтлин к себе. ​— В Зауне, Кейт, — прошептала Вай, глядя Кейтлин прямо в глаза, — нужно выглядеть так, будто у тебя в кармане либо кастет, либо чека от гранаты. А у тебя на лице написано «я читаю книги по вечерам». ​Она дернула за очередной ремешок, и Кейтлин невольно уперлась ладонями в её крепкую грудь, чтобы сохранить равновесие и мгновенно покраснела, одернув руки. Сердце под пальцами Вай стучало ровно и мощно. ​— Теперь глаза, — Вай потянулась к воротнику жилета и накинула на голову Кейтлин глубокий капюшон худи, которую девушка надела под верхнюю одежду. ​Тень легла на лицо реставратора, делая её взгляд — острый, ярко-голубой — пугающе акцентированным. Вай замерла, её рука так и осталась лежать на плече Кейтлин. На мгновение насмешливая маска Вай дала трещину, и в глубине её зрачков Кейтлин увидела нечто, от чего по телу разлилась томительная тяжесть. Это не было «отрицанием чувств» — это было признание поражения перед ними. ​— Черт, — выдохнула Вай, облизнув пересохшие губы. — Кажется, я создала монстра. Ты в этом прикиде выглядишь опаснее, чем половина парней Силко. ​Кейтлин сглотнула, чувствуя, как близость Вай пьянит сильнее, чем заунский смог. — Надеюсь, этого хватит, чтобы Сало нас не узнал. ​— Сало? — Вай горько усмехнулась, наконец отстраняясь, но оставив на коже Кейтлин невидимый ожог. — Кекс, когда мы закончим, Сало будет мечтать о том, чтобы он никогда не учился писать. Идем. Сектор Пять сам себя не разнесет. ​Вай подхватила свой пояс и направилась к двери, а Кейтлин, поправляя непривычно тяжелые ботинки, которые тоже одолжила ей Вай, посмотрела на свое отражение. Из зеркала на неё глядела не «дочь советницы», а взрослая женщина, готовая сойти в ад, чтобы выжечь в нем имя своей спутницы из черного списка.

***

За дверью их встретил привычный заунский полдень — удушливый, расцвеченный неоновыми огнями вывесок, которые не гасли даже днем, и насквозь пропитанный едким запахом серы и подгорелого пластика. Воздух здесь казался плотным, почти осязаемым; Кейтлин сделала глубокий вдох и тут же тихо закашлялась, прижимая ладонь к горлу через воротник чужой жилетки. ​— Привыкай, Кейт, — Вай, шедшая на полшага впереди, бросила на неё быстрый взгляд через плечо. Она двигалась мягко, пружиня на каждом шагу, словно под её кожей были скрыты готовые к бою рессоры. — Это тебе не пилтоверские оранжереи. Здесь легкие работают на пределе возможностей, прямо как поршневые движки. ​Они спускались по ржавым винтовым лестницам, ведущим на нижние уровни. Мимо них спешили редкие прохожие: рабочие хим-заводов в тяжелых резиновых фартуках, мелкие торговцы с тележками, груженными сомнительными деталями, и дети в обносках, чьи глаза лихорадочно блестели в полумраке ярусов. Кейтлин инстинктивно опустила капюшон ниже, чувствуя, как непривычно тяжело сидят на ногах ботинки Вай. Каждый шаг отзывался глухим стуком по железным решеткам настила. ​Но больше всего её отвлекало не окружение. Её отвлекало то, как двигалась Вай. ​Правое плечо заунской хулиганки все еще оставалось слегка неподвижным — Кейтлин сама затягивала повязку и знала, какая рваная плоть скрывается под чистой майкой. Но Вай упрямо держала спину, лишь изредка едва заметно кривя губы, когда ей приходилось уворачиваться от случайных встречных. В этой женщине было столько яростного, первобытного упрямства, что Кейтлин ловила себя на глупом, почти болезненном восхищении. ​— Мы почти на месте, — Вай резко свернула в узкий, темный проулок, где из пробитой трубы с шипением вырывался белесый пар. — Сектор Пять начинается сразу за теми шлюзами. Там склады. Пилтоверские баржи разгружаются ночью, но документация и учет... они хранятся в конторе у одного старого проныры. Его зовут Смити. Если Сало списывал оружие через эти доки, Смити точно ставил свою жирную кляксу на накладных. ​Кейтлин подошла ближе, вставая вплотную к Вай, чтобы укрыться от струи пара. Пространство было настолько узким, что их плечи соприкоснулись. Жесткая кожа жилетки Кейтлин заскрипела о куртку Вай. ​— И как мы заставим его говорить? — тихо спросила Кейтлин. Её голос в этом тупике прозвучал неожиданно чисто и контрастно. — Твой метод с кулаками сейчас не сработает, Вай. Тебе нельзя открывать рану. ​Вай обернулась. Расстояние между их лицами снова сократилось до опасного минимума. В темноте переулка глаза Вай потемнели, став похожими на грозовое небо, а на губах заиграла та самая, привычная ухмылка, от которой у Кейтлин сладко заныло где-то под ребрами. ​— А кто сказал, что драться буду я? — Вай наклонила голову, и прядь её розовых волос скользнула по щеке Кейтлин. — Сегодня ты у нас главная. Я буду твоей тенью, Кекс. Твоим «плохим предчувствием» за его спиной. А вот говорить, блефовать и прижимать его к стенке фактами будешь ты. Твой пилтоверский мозг — вот наше главное оружие. Ну что, не струсишь перед местной крысой? ​Вай протянула здоровую руку и аккуратно, едва касаясь, поправила край капюшона на лбу Кейтлин. Её пальцы были теплыми, и это мимолетное прикосновение оставило на коже Кейтлин покалывающий след, заставив сердце сделать лишний, панический удар. Отрицать то, как сильно её тянуло к этой заунской бунтарке, с каждым часом становилось все сложнее. ​Кейтлин выпрямилась, перехватывая ремень скрытого под жилетом карабина. ​— Я реставрировала документы, которые рассыпались от одного вздоха, Вай, — твердо ответила она, глядя прямо в глаза напарнице. — Поверь, твоего Смити я не рассыплю. Веди.

***

Они проскользнули через проржавевший створ шлюза, оказавшись на территории Сектора Пять. Воздух здесь был еще более тяжелым, пропитанным запахом тухлой рыбы, речной тины и дешевого мазута. Пилтоверские баржи сейчас мерно покачивались у причалов, похожие на огромных сытых жуков, а между ними, словно тени, сновали портовые рабочие. ​Контора Смити ютилась на самом отшибе — покосившаяся будка из гофрированного железа, прилепленная к стене старого склада. Сквозь мутное, покрытое слоем копоти окно пробивался тусклый свет голой лампочки. ​Вай сделала знак рукой, заставляя Кейтлин прижаться к стене рядом с хлипкой деревянной дверью. Изнутри доносился скрип пера по бумаге и тяжелое, хриплое дыхание. ​— Твой выход, Кекс, — одними губами прошептала Вай, подмигнув здоровым глазом. ​Кейтлин глубоко выдохнула, поправила капюшон, скрывающий половину лица, и наотмашь пнула дверь ногой. Ботинок Вай оказался тяжелым, и хлипкий замок с треском вылетел наружу. ​Смити — жирный, лысеющий заунец с сальными усами и в засаленном жилете — подпрыгнул на своем стуле, едва не перевернув чернильницу. Его рука инстинктивно дернулась к выдвижному ящику стола, но Кейтлин среагировала быстрее. Она шагнула вперед, и в её руке, словно из ниоткуда, возникла короткая стальная труба, подобранная в переулке. Одним точным, выверенным движением она с размаху опустила её на ладонь Смити, собиравшуюся вытащить пистолет. ​Раздался глухой хруст костей и яростный визг портового проныры. ​— Заткнись, — холодно отрезала Кейтлин. В её голосе не осталось ни капли пилтоверской мягкости — сейчас это был голос следователя, который точно знает, за какие ниточки дергать. ​Она обошла стол, наступив тяжелым ботинком на колено стонущего Смити, фиксируя его на месте, и швырнула перед его носом лист бумаги. Это был тот самый реестр, который она три дня восстанавливала по памяти. ​— Знакомо тебе, Смити? — Кейтлин наклонилась ниже, так что тень от её капюшона полностью накрыла лицо мужчины. — Четвертый сектор, пятый сектор. Двойная бухгалтерия. Ты списываешь оружие из Верхнего города как «утиль», а потом распределяешь его по бандам Силко. ​— Я... я ничего не знаю! Девка, ты не на ту территорию зашла.... Охрана! — прокричал Смити, пытаясь изобразить жесткость, но его глаза испуганно бегали. ​Кейтлин слегка усилила давление ботинка на его колено, и мужчина снова взвыл. ​— Монограмма «С.С.» в правом углу, — Кейтлин ткнула пальцем в идеальный карандашный набросок. — Советник Сало. Казначей. Ты принимаешь от него грузы. Если через три секунды ты не скажешь мне дату следующей поставки и имя того, кто забирает её в Зауне, я передам этот лист твоим конкурентам. Как думаешь, что они сделают с посредником, который утаивал от них пилтоверские стволы? ​Смити побледнел настолько, что его лицо приобрело грязновато-серый оттенок. Он понял, что перед ним не просто банда из Стоков, а кто-то, кто видит его насквозь. ​— В пятницу! — выплюнул он, давясь слюной. — В пятницу в полночь на третьем причале. Будет баржа со знаками «Кирамман Интернационал», Сало лично подписал пропуск. Забирает человек Силко — парень по кличке Тату. Всё, это всё, что я знаю, клянусь! ​Кейтлин пристально смотрела на него еще несколько секунд, считывая микромимику. Он не лгал — страх за собственную шкуру сделал его кристально честным. Она медленно убрала ногу с его колена, аккуратно свернула лист и спрятала его во внутренний карман жилетки. ​— Если ты соврал, Смити, я вернусь. И труба будет больше и острее. ​Она развернулась и пошла к выходу, даже не обернувшись. Вай, всё это время стоявшая у дверного проема и прикрывавшая обзор своей массивной фигурой, двинулась следом, присвистнув. На её лице застыло выражение глубочайшего, почти детского шока, которое медленно сменялось чистым восторгом.

***

​Они быстро миновали портовые склады и нырнули в первый же глухой, безлюдный тупик между высокими железными контейнерами. Как только они оказались в относительной безопасности, Вай резко схватила Кейтлин за плечо и прижала к стене — не грубо, но с такой силой, что у Кейтлин перехватило дыхание. ​Вай тяжело дышала, её глаза лихорадочно блестели в полумраке, а на губах играла шальная, шальная улыбка. ​— Святые угодники, Кейт... — Вай подалась вперед, почти касаясь своим носом кончика носа Кейтлин. Из-за разницы в росте Кейт пришлось опустить голову. — Что это сейчас было? Ты... ты просто размазала этого борова. ​— Я просто применила логику и... немного силы, — попыталась вернуть самообладание Кейтлин, хотя её сердце колотилось где-то в районе горла от такой близости. ​— Логику? — Вай хрипло рассмеялась, и её взгляд медленно опустился к губам Кейтлин, а затем снова поднялся к её глазам, скрытым под капюшоном. — Кексик, ты была похожа на хладнокровного палача. То, как ты наступила на него, как смотрела сверху вниз... Черт, я даже забыла, как дышать. ​Вай наклонилась еще ближе, её горячее дыхание опалило ухо Кейтлин, заставляя ту вздрогнуть. ​— Это было... чертовски сексуально, принцесса, — прошептала Вай прямо ей в шею, обдав кожу жаром. — Не знала, что под этим чопорным пилтоверским слоем прячется такая горячая штучка. Меня аж передернуло. ​Кейтлин почувствовала, как густая, обжигающая краска мгновенно залила её щеки, шею и уши. Её аристократическое самообладание, кованое годами, рассыпалось в прах от одного этого хриплого шепота. Она попыталась отвести взгляд, но стена позади и тело Вай впереди не оставляли путей для отступления. ​— Вай... перестань, — выдавила Кейтлин, чувствуя, как голос предательски дрожит. — Мы... мы на задании. Нам нужно думать о пятнице. ​— О пятнице мы подумаем, — Вай тихо ухмыльнулась, явно наслаждаясь тем, какой эффект её слова произвели на «правильную» напарницу. Она медленно отстранилась на полшага, но её рука так и осталась лежать на талии Кейтлин, чувствуя, как та часто и глубоко дышит. — Но отрицать очевидное глупо, Кекс. Ты со мной согласна?

***

Внутри девушки полыхал настоящий пожар, грозивший уничтожить последние бастионы пилтоверского самообладания. Вай наконец отступила на шаг, давая ей столь необходимый глоток воздуха, и Кейтлин, судорожно поправив капюшон, уставилась на свои тяжёлые заунские ботинки. Мысли, обычно чёткие и упорядоченные, как картотека в архивном шкафу, сейчас напоминали разбитый витраж. ​Ей жизненно необходимо было заземлиться. Вернуться к привычной роли аналитика, реставратора, способного разложить любой хаос на понятные химические элементы. И Кейтлин начала судорожно перебирать в голове слои их недолгой, но безумной истории, словно пытаясь восстановить хронологию повреждений на старинном холсте. ​Когда Вай впервые переступила порог её стерильного, залитого светом музея в Верхнем городе, Кейтлин испытала чистокровную, аристократическую ярость. Эта женщина была навязана ей Советом в качестве «охранницы» после первых слухов об угрозе коллекции. ​Вай раздражала её каждой своей деталью: тем, как она бесцеремонно разваливалась на бархатных банкетках XIX века, как шумно жевала свою мятную резинку под сводами, помнящими великих ученых, и как снисходительно ухмылялась, глядя на то, с каким трепетом Кейтлин кисточкой смахивает пылинки с древних рам. ​«Ты тратишь жизнь на мертвые шмотки, Кейт», — лениво бросила Вай в один из дней. ​Тогда Кейтлин хотелось лично вышвырнуть эту татуированную сточную крысу обратно за Мост Прогресса. Вай казалась ей варваром, вандалом, не способным оценить хрупкость и ценность истории. ​ ​Но время шло, и Кейтлин, сама того не замечая, начала приглядываться. Её аналитический ум реставратора не мог игнорировать детали. Она заметила, что за наглой ухмылкой Вай скрывается звериная, феноменальная бдительность и доброта. Вай знала каждый слепой угол в залах. Она безошибочно определяла, откуда может прийти угроза, и, вопреки своим словам, никогда не задевала экспонаты, двигаясь среди хрупких витрин с грацией сытого, но опасного хищника. ​Терпимость пришла незаметно, через ночные дежурства. Через горький кофе из термоса, разделенный один на двоих на ступенях музея, когда Пилтовер засыпал. Кейтлин вдруг увидела, что Вай не разрушительница. Она просто выросла в мире, где хрупкость была непозволительной роскошью. Мире, который Пилтовер предпочитал не замечать. ​А потом всё рухнуло. Пропала картина. ​Их расследование началось как вынужденный союз, но очень быстро превратилось в лихорадочный бег по лезвию бритвы. Кейтлин впервые вышла за пределы своей зоны комфорта, и именно Вай стала её проводником. Вай не давала ей упасть, Вай учила её дышать заунским смогом. ​И та проклятая пуля... ​Кейтлин закрыла глаза, и перед ней снова вспыхнула картина двухдневной давности: глухой хлопок, резкий запах пороха и то, как Вай на полной скорости сбивается с ног и падает на мусорные баки. Кейтлин помнила липкую, пугающе горячую кровь на своих пальцах. Помнила панику, которая сковала её горло — не за свою жизнь, а за жизнь этой невыносимой, безумной женщины. ​Вай приняла пулю, предназначенную возможно Кейтлин. Она оплатила безопасность «принцессы» собственной плотью С каждым часом граница между ними истончалась, пока не исчезла совсем в этой душной конторе Смити.

***

​Кейтлин подняла взгляд на Вай, которая сейчас молча ждала её ответа, прислонившись к контейнеру и чуть баюкая раненую руку. ​«Я ведь действительно изменилась», — с пугающей ясностью осознала Кейтлин. ​Та чопорная девочка из дома Кирамманов никогда бы не смогла сломать руку портовому чиновнику. Но сегодня Кейтлин сделала это не задумываясь. И сделала это ради них двоих. Потому что если имя Вай подчёркнуто в списке Сало, то Кейтлин перевернет весь этот чертов мир, но не даст этой змее ужалить снова. ​— Вай... — Кейтлин наконец нашла в себе силы заговорить, и её голос прозвучал на удивление твердо, хоть щеки всё еще горели. — Я не боюсь. Просто... всё слишком быстро. Ты ворвалась в мою жизнь, перевернула её, и я до сих пор пытаюсь собрать осколки. Но... я не жалею, что надела твою одежду. И я не жалею, что я здесь. С тобой. ​Она сделала шаг вперед, выходя из тени капюшона, и открыто посмотрела в глаза заунской бунтарке. Кейтлин сделала глубокий, судорожный вдох, силясь удержать ускользающее самообладание. Ей казалось, что если она не заговорит прямо сейчас, то этот тупик, пропахший сыростью и адреналином, окончательно поглотит её. Она осторожно потянула края капюшона назад, открывая лицо, и посмотрела на Вай. Беззащитно, без пилтоверского высокомерия и привычной маски строгого следователя. ​— Вай, послушай меня, — Кейтлин протянула руку и несмело, одними кончиками пальцев, коснулась её здорового предплечья. Кожа Вай была горячей, и Кейтлин почувствовала, как под её ладонью перекатываются напряженные мышцы. — Пожалуйста, не дави на меня. Мне... мне правда нужно время. Вся эта... вся эта химия между нами, она пугает меня до чертиков. ​Вай замерла, её насмешливый прищур медленно растаял, уступая место внимательному, выжидательному молчанию. ​— Ты ворвалась в мою жизнь как ураган, — искренне, с тихой горечью продолжила Кейтлин, чувствуя, как к горлу подступает комок. — До тебя всё было просто. Понятно. Музей, реставрация, чертежи, тишина. А потом появляешься ты — с твоими дурацкими шутками, сигаретами, жвачкой, шрамами и этой абсолютной, пугающей преданностью. Ты ловишь за меня пулю, Вай! Ты притаскиваешь меня в свое логово, позволяешь носить свои вещи, а теперь... теперь ты смотришь на меня так, будто я... будто я для тебя весь мир. ​Кейтлин сглотнула, чувствуя, как предательски блеснули глаза, но упрямо не отводя взгляда. ​— Я не умею так быстро, понимаешь? Мой мозг привык работать с тем, что застыло веками, а ты — ты живая. Ты меняешься каждую секунду. Я только-только начала понимать, что не ненавижу тебя за то, как ты сидишь на музейных банкетках, а ты уже шепчешь мне на ухо такие вещи... У меня внутри всё просто переворачивается. Мне нужно разложить это по полочкам в своей голове. Нужно понять, где заканчивается страх за твою жизнь после пророчества Сало и где начинается... что-то другое. ​Вай молчала, но рука её на теле Кейтлин заметно расслабилась, превращаясь из собственнического захвата в мягкую, поддерживающую опору. ​— Я не говорю «нет», — совсем тихо, почти шепотом закончила Кейтлин, и на её щеках снова проступил нежный, смущенный румянец. — Я просто прошу... притормози. Позволь мне привыкнуть к тому, что я больше не боюсь испачкать руки. И к тому, что... что твои дурацкие ботинки мне, кажется, действительно идут. ​Вай смотрела на неё долгих несколько секунд. В её глазах больше не было издевки — только какая-то удивительная, глубокая нежность, которую заунская бандюганка редко позволяла себе выпускать наружу. Она медленно убрала руку с талии Кейтлин, но перед этим ласково провела большим пальцем по жесткой коже жилетки. ​— Ладно, Кекс, — Вай негромко выдохнула, и на её губах появилась мягкая, совсем не хищная улыбка. — Полочки так полочки. Разбирайся в своем пилтоверском шкафу сколько нужно. Я никуда не тороплюсь. Тем более, до пятницы у нас еще есть время. Идем домой? А то от этого запаха рыбы у меня скоро голова расколется.