Личное дело

- Мне кажется, ты зря загоняешься. Если бы он изменял, ты бы уже нашел доказательства, - Бато сделал пару глотков кофе из своей большой белой кружки и вернулся в исходное положение, поставив кружку на пол. Он лежал поперек кресла, свесив голову назад и глядя на Сайто, что в свою очередь подобным образом свесил голову с подлокотника дивана. - Ты говорил, что он мудак и бабник, - скептически напомнил снайпер. - Ну... Мы были не очень близко знакомы. После того, как вы начали встречаться, я узнал его поближе и... Ладно, он все еще мудак и бабник, но не думаю, что он тебе изменяет. Не делай вид, что ты еще не прошерстил все, что было можно. Тебя-то я точно знаю, и твою паранойю тоже. - Это профдеформация, - Сайто тяжело вздохнул. - Может ты и прав. Не знаю. Просто после прошлого раза мне, наверное, везде теперь будет мерещиться измена. - Старые раны могут еще долго саднить. А чем старше, тем сильнее они болят на погоду, - Бато машинально потер шею.       Три родных шейных позвонка, сохраненные чудом, иногда могли задать кибермозгу такого жару, что оставалось только судорожно глотать обезбол и молиться, чтобы в этот раз пронесло и обострение не затянулось. Мотоко в последнее время довольно часто ругала его, говоря, что стоило уже давно перейти на полную кибернезацию и перестать держаться за свои живые остатки - все равно это просто остатки, так еще и причиняющие периодически неудобства. Говорила она это, растирая его шею пальцами, чтобы снять напряжение в живых мышцах. - Ладно, спасибо, что выслушал, - Сайто поднялся с дивана, допивая свой кофе одним глотком. - Ага. Но не смотри так печально, а то мне придется тебя еще и обнимать, - фыркнул Бато, садясь в кресле нормально и то же беря кружку, чтобы наконец допить уже остывший кофе. - Иди на хуй, а, - прищурившись буркнул снайпер с едва заметной ухмылкой. - Расчехляйся, на твой пойду, - Бато допил кофе, уперевшись локтями в свои колени - Не знаю, что за ужасный разговор здесь происходит, но я слишком зла, чтобы выяснять контекст сейчас, - в комнате отдыха появилась Мотоко.       Взвинченная и угрюмая, она, скрестив руки и поставив ноги на ширине плеч, встала перед Бато, сидящим в кресле. Он посмотрел на нее снизу вверх, периферическим зрением замечая, как Сайто ретируется из помещения. Майор, вероятно, считала, что внушает таким видом ужас, уважение и трепет, и в кого-то, вероятно, действительно внушала, но он давно реагировал на ее злость неоднозначным желанием: хотелось обнять, поцеловать, успокоить, чтобы перестала злиться, чтобы вернулась к своему привычному состоянию легкой презрительности ко всему живому, смешанному со спокойной улыбкой и холодными рабочими мыслями. - Господи, я опять согрешил? - Бато улыбнулся. - Тебя ждет детектив Ямада. Он хочет тебя допросить.       А, вот оно что... Прошло ведь уже три дня. Результаты экспертизы уже должны были быть готовы. Бато поджал губы. Он знал правду, но где-то в глубине души все равно надеялся, что окажется не прав. В идеале это все должно было оказаться просто дурным похмельным сном.       Но жизнь по прежнему предпочитала бить прямо под дых. - Официальный запрос был? - Бато поднялся с кресла. - Не был. Но если ты сейчас откажешься, то будет. А ты знаешь, чем заканчиваются официальные запросы, Бато, - она говорила своим жестким командирским тоном, тем, каким отдавала приказы на миссиях. - Боишься, что тебе залезут в мозг, увидят, как ты проводишь время в выходные и осудят за харрасмент? Не бойся, майор, я буду до последнего врать, что ты меня не принуждала, - он взял ее лицо в свои руки, за что тут же получил по запястьям легкие шлепки тыльных сторон ее ладоней. - Идиот, - буркнула она. - Мне плевать, что кто-то может об этом узнать... - Да ну? Ну так может прямо сейчас пойдем и расскажем Тогусе? Или Пазу? А лучше сразу Исикаве, чтобы он это по всему ведомству разнес и завтра все уже были в курсе событий, - Бато ухмыльнулся. - Прекрати. Ты понимаешь, что меня волнует, - Мотоко стиснула зубы. Похоже она действительно была зла. - Во что ты ввязался, Бато? Расскажи мне. Это приказ. - Нет, майор, это не приказ. Это уже вмешательство в мою личную жизнь. Я уже говорил, что тебя это не касается. Зачем тебе мои проблемы? - За тем, что твои проблемы всегда рискуют стать моими. - А давно ли? - он выгнул в вопросе бровь. - Обещаю, Мотоко, тебя это вообще никак не коснется. И никого из ребят тоже. Расслабься. А я пойду поговорю с детективом, - он погладил ее по плечу и покинул комнату отдыха.       Ямада ждал его в комнате чтения воспоминаний. Помещение с огромным экраном во всю стену, удобным креслом для жертвы, чьи секреты он покажет, и удобными креслами и диванами для зрителей, напоминало своим убранством уютный домашний кинотеатр, в котором в основном крутили ужастики. Бато это место не любил. Копаться в чужом белье в принципе не было любимой частью его работы, все таки, он скорее полевой сотрудник.       Мужчина встретил его спокойным, но неоднозначным взглядом.       Бато, как и обещал, не собирался злорадствовать, потому что рад он своей правоте однозначно не был. - Что, сразу перейдем к просмотру кино? Предупреждаю, рейтинг восемнадцать плюс, несовершеннолетним лучше выйти, - он засунул руки в карманы, кивнув в сторону Такахаси. Тот, кажется, вообще впал в абсолютный шок от осознания, что ему выпала возможность посетить мифический Девятый. - И слабонервным тоже. - Вы осознаете серьезность ситуации, Бато-сан? - спросил Ямада. - Вы достаточно опытный, - он сделал акцент на этом слове. - Сотрудник, чтобы понимать, о чем мы будем говорить. - Хорошая формулировка. Не допрос. Разговор. Присядьте, детектив. В ногах правды нет.       Ямада, как ни странно, сел, не спуская с него взгляда маленьких глаз. Бато устроился напротив, закинув ногу на ногу и облокотившись на спинку дивана. - Я понимаю, что я на вашей территории, и думаю, что господин Арамаки знал о моем приходе сильно заранее. Я надеюсь, что вы будете благоразумны. - Мне нечего скрывать, - честно ответил Бато. - Так что и в излишнем благоразумии необходимости нет. - Эксперты определили, что причина смерти - травма, нанесенная в височную область острым длинным предметом. В момент сожжения жертва была мертва, предположительно не больше трех-четырех часов. Вы ведь сразу определили, что это Ханада, верно? У вас тогда не было сомнений. - Биометрические данные совпали. - Что связывало вас с жертвой, Бато-сан? - он чуть склонил голову в сторону, прищурившись. - Мы служили в одном взводе во время военного конфликта с Северным альянсом. - Это было много лет назад. Очень много лет назад. Вам должно было быть не больше двадцати пяти, Ханаде и того меньше, а сам конфликт длился около четырех лет. Вы все эти годы общались? - Да. - Тогда почему не назвали его другом? - Он не друг. Он сослуживец. Это не всегда одно и то же. Со своими друзьями я не проходил через то, через что прошел с Ханадой и другими. - Когда вы последний раз виделись и при каких обстоятельствах? - Полгода назад. Я забирал Ханаду из психушки. - Ханада лечился в психиатрической клинике? - Пару раз в год. Малейшее нарушение режима приводило его к обострению ПТСР и он оказывался там. - А когда последний раз созванивались? - За три дня до того, как его нашли. - О чем говорили? - Ни о чем таком. Просто обменялись ответами на вопрос "как дела?", перекинулись парой фраз о том, что надо встретиться, но ни о чем конкретном не смогли договориться и закончили. - Можем ли мы запросить распечатку звонков? - Вы сейчас разрешение спрашиваете? - Бато невольно фыркнул. - Все вопросы к оператору. Это был разговор с личного мобильного телефона. Ханада не имел кибермозга.       Повисла продолжительная пауза. Бато узнавал эти приемы. Тогуса работал похожим образом, только он еще предпочитал разыгрывать спектакль с хорошим и плохим полицейскими. Бато мог предположить, какой вопрос будет следующим, только вот Ямада не играл. Санада сказал, что он не любит технологии, киберимплантов на шее замечено не было, но детектив все равно выглядел так, словно пытался его сейчас в этой тишине просканировать глазами. - Что вы делали в день убийства? - наконец спросил он. - Был на работе. У нас был выезд, потом мы торчали в техническом отделе, потом была папка с отчетами. Я покинул отдел где-то часов в восемь. - Потом? - Был с женщиной. - Свидетели? - В отделе - любая камера, татикомы, и коллеги в зависимости от времени дня. Вечером и ночью - только та самая женщина. - Имя? - Мотоко Кусанаги.       Лицо Ямады на мгновение вытянулось, но он тут же принял прежнее нейтральное выражение. - Ваша начальница? Как удобно. - Удобно? Моя начальница от кончиков волос до кончиков пальцев ног собственность государства, как и каждая миллисекунда ее воспоминаний. Я стараюсь об этом не думать, но иногда меня посещает мысль, что будет интересная ситуация, если кому-то понадобится залезть ей в голову. - Вы могли ее взломать и сделать коррекцию воспоминаний. Чего вам стоит?       Вот здесь Бато не выдержал. Рассмеялся . - Я пару раз получал собственным кулаком в лицо по желанию майора. Не мог ни препятствовать взлому, ни вернуть контроль над рукой. Думаете, я смог бы ее взломать? На моей памяти еще никому не удавалось. Ее невозможно вывести из строя изнутри. Если я попытаюсь, мне отделят голову от тела быстрее, чем я смогу это осознать. - Вы готовы продемонстрировать свои воспоминания? - Готов. - Пройти независимую экспертизу? - Готов. - А ваша начальница? - Тут придется действовать через официальный запрос. Несколько официальных запросов. Как я уже сказал, ее память - собственность государства. - Вы не можете попросить ее об этом, чтобы миновать бюрократическую волокиту? Это ведь в ее интересах, подтвердить алиби своего сотрудника. - Санада ведь уже связался с вами снова, верно? Если это дело отдадут мне, то я не хотел бы впутывать в это своих коллег. В особенности майора Кусанаги. Ее это не касается. - Хм... Понял. Принято, - Ямада кивнул. - Вы правы, Санада звонил. Как думаете, Бато-сан... он мог его убить и теперь отводить внимание от себя активным участием в расследовании? - Нет. Санада до сих пор делает вид, что война прекратила существовать в тот день, когда он вернулся домой. Он не станет рушить свою иллюзию ради не несущего смысла протеста. - Значит, вы считаете, что подожженный сослуживец на могиле героя войны не привлечет внимания? - Нет. СМИ пошумят может еще пару дней для виду и затихнут, чуть дольше пообсуждают в сети, а дальше - забудут. Каждого с почестями не похоронят, на каждого внимание не обратят. Особенно когда для них все уже закончилось. Это Ханада помнил и мучался. А остальным-то до него какое дело? - он чуть улыбнулся, отводя взгляд. - А вы мучаетесь? - А это имеет отношение к делу? Если вы хотите склонить к тому, что я мог убить Ханаду, потому что я против военных конфликтов, то нет. Я еще двенадцать лет служил прежде, чем уйти в отставку. Оружие и военная техника - мои лучшие друзья, я учу новобранцев для ведомства убивать, я стреляю, не думая ни секунды, если это необходимо. Я не пацифист. У меня руки по локоть в крови. Но моя война давно закончилась. Больше я не хочу этого касаться. - Простите. Я не хотел задеть за больное, - Ямада утвердительно кивнул скорее сам себе. - Но я вам верю, Бато-сан. Санаде тоже. Я размышлял о том, чтобы передать вам дело с момента его звонка. Думаю, что вы тоже уже пришли к мысли, что это все же сделал кто-то свой, даже если оставить версию с антивоенным протестом. Будет проще, если кто-то свой же и займется расследованием. - Я вас понял, детектив, - Бато кивнул.

***

- Дядя Бато! - Дзинка запрыгнула на него быстрее, чем он успел сообразить. Девчонка повисла на нем, как большая коала на дереве, обхватив руками за шею и ногами за талию. - Ха-ха, привет, малышка, - он похлопал девушку по плечу, обнимая. - Я тоже рад тебя видеть. - Дзинка, висеть на гостях это - невежливо, - Санада оперся плечом на дверной косяк, слегка улыбнувшись. - Как ты выросла, - Бато окинул взглядом отцепившуюся от него девушку.       Действительно уже совсем девушка, взрослая и на редкость красивая, смотрела на него большими голубыми глазами и совсем не была похожа на ту ученицу средней школы в белой блузке и черной юбке, какой он видел ее при последней встрече.        Бато хорошо помнил, как держал на руках младенца в розовом конверте под опадающей вишней, пока ее родители принимали поздравления. Они тогда все радовались так, будто каждый из них сам стал родителем. В бесконечной череде ночных кошмаров и веренице похорон чья-то новая жизнь была для них настоящим чудом, чем-то, что казалось практически невозможно жизнеутверждающим после всего пережитого. - Бато, познакомься, - когда в коридоре появилась молодая женщина, Санада положил руку ей на талию. - Моя Аяко. - Приятно познакомиться, наслышана о вас, - она протянула ему ухоженную маленькую ладонь, и Бато пожал ее в ответ с улыбкой. - А я вот нет, и готов приравнять сокрытие такой прекрасной особы от меня к преступлению. - Пойдемте к столу, ужин уже готов, - щеки Аяко слегка зарумянились, и она направилась вглубь дома, а следом за ней Дзинка. - Вопросов о том, как ты решился на второй брак, у меня больше нет, - прошептал Бато, наклонившись к Санаде, проходя следом за женщинами.       Ужин проходил в легкой и приятной атмосфере. Светский разговор тек своим чередом, не требуя от Бато излишнего участия, поэтому он в основном ел, ухмылялся на шутки Санады и заинтересовано слушал Аяко и Дзинку. Эти двое вовсе не выглядели как падчерица и мачеха, будто изначально эта семья шла именно в такой комплектации.       В какой-то момент они стали казаться ему слишком нормальными, и он почувствовал себя слегка неловко. Он никогда не завидовал Санаде. Бато прекрасно знал, что можно до бесконечного делать вид, что жизнь наладилась просто потому, что все происходит где-то там, далеко, и тебя больше не касается, но легче не станет. Можно сидеть на антидепрессантах, можно лечится в психушке, можно стать диким трудоголиком или уйти в отрыв, сесть на наркоту, спиться, но это уже не вырезать.       Даже если Санада решится на кибернезацию и навсегда оставит трость, он не забудет. Взгляд на мгновение сосредоточился на кистях рук. Под синтетической кожей, на ощупь не отличимой от живой человеческой, скрывались синтетические мышцы и сухожилия, сосуды с теплорегулирующей жидкостью, синтетические нервы с множеством искусственных рецепторов, и металлические кости. Вечное напоминание о том, что гореть заживо - это больно. - Бато, а вы женаты? - спросила Аяко между делом, когда речь зашла об отношениях. Бато поднял взгляд на женщину, что слегка улыбалась, жуя брокколи. - Нет. Я убежденный холостяк, - Бато улыбнулся ей в ответ. - Извините за любопытство, но можно узнать, почему? - Моя работа плохо совместима с семейной жизнью. Не так много женщин готовы терпеть мужа, который живет на работе и часто подвергается опасности.       Санада посмотрел на него весьма однозначным взглядом.       Остаток вечера прошел вполне удачно. Бато поджег сигарету зажигалкой, глядя на ночной город с балкона. Стоявший рядом Санада курил сигару.       Чем сейчас занимается майор? Осталась ли она сегодня дома? Хотелось написать ей, но он прекрасно понимал, что если и получит ответ, то сухой и скорее всего написанный чисто формально и раздраженно. - Прикрываешься трудоголизмом, значит? - он покосился на него с читаемой хорошо насмешкой. - Это правда. Мы можем работать в любое время дня и ночи, работать по несколько суток, иногда нам угрожает смертельная опасность и все такое, - Бато затянулся. - Да и вообще... Не всем нужна семья. - Но тебе нужна. - У меня она есть, - он пожал плечами. - Они коллеги, Бато. Они не семья. И она тоже не семья. Просто любовница.       Бато молча покачал головой. - Не трогай ее. Она мне ни чем не обязана. - Она тобой пользуется. - Это взаимно. У нее есть другие женщины, у меня есть другие женщины, мы вполне довольны таким раскладом. - Посмотри мне в глаза и скажи, что ты ее не любишь, - Санада повернулся к нему. - Я ее не люблю, - произнес Бато спокойно, глядя на мужчину.       Несколько продолжительных мгновений они смотрели друг на друга молча. - Все равно не верю, - он снова затянулся сигарой. - Твое дело, - фыркнул Бато.       Но впервые он поймал себя на мысли, что не верит сам себе. Впрочем, это было лишь мгновение. Неоднозначное, зацепившее, но лишь мгновение.

***

      Мотоко обняла голые коленки, глядя на ночной город сквозь огромное панорамное окно, окружавшее всю круглую комнату. Город светился, словно огромная микросхема, а машины мелькали внизу как электрические импульсы. Позади нее матрас большой кровати почти бесшумно продавился, и она почувствовала, как к ней льнет мягкая девичья грудь. Чужие ладони, теплые, по-женски маленькие, скользнули по мышцам пресса, и легли на ее грудь, сжимая, заключая между тонких пальцев сосок. Теплые мягкие губы покрывали поцелуями плечи, шею вдоль стальных остистых отростков, выпиравших сквозь тонкую синтетику кожи в этом положении. - Ты со мной, Мотоко? - спросила Юи, прижавшись щекой к ее плечу. - Ага, - ответила Кусанаги. - А мне кажется, что нет, - подруга недовольно хмыкнула. - Юки тоже заметила. Ты весь вечер где угодно, только не здесь. Что-то случилось? На работе проблемы? - Да так... Не у меня. У коллеги. Наверное. Не знаю, он мне не рассказал, - она нахмурилась. - За просто коллег ты так не переживаешь, - Юи потянула ее назад, укладывая к себе на пышные бедра головой. - Бато опять во что-то вляпался?       Мотоко чуть сдвинулась ближе к коленям девушки, чтобы видеть красивое лицо с мягкими чертами, обзор на которое закрывала округлая большая грудь. Теплые карие глаза, нежная улыбка, пышные русые кудряшки - Юи была ее полной противоположностью. Мотоко на дух не переносила женщин своего или схожих типажей. Возможно, ей не нравилось, что большинство из них стремились к конкуренции будто запрограммированные. Будто если они не будут пытаться подавить ее, то она непременно их задавит сама, хотя Кусанаги не интересовала конкуренция ни с женщинами, ни с мужчинами.       А вот мужчин она всегда любила больших и сильных, таких, чтобы высокий уровень тестостерона можно было почувствовать просто стоя рядом. Но проблема та же - большинство из них рвались в конкуренцию. У них не выдерживало эго рядом с ней. Поэтому их было в числе ее партнеров так мало.       Бато никогда с ней не конкурировал, хотя иногда его рвение ее защитить можно было бы воспринять как личное оскорбление, но ей было только смешно. Она хорошо помнила эти моменты, когда стояла, прижав стопой за грудную клетку закованного в наручники наемника, а он появлялся в помещении и на вопрос "Что ты здесь делаешь?" непосредственно заявлял, что пришел ее спасать.       В такие моменты Исикаву пробивало на хохот, а Тогуса смешно неловко замирал, будто чувствовал как минимум на уровне Призрака, что на самом деле находится между двумя людьми с куда более тесными отношениями, чем все думали. Паз, как ни странно, молчал. Читавший людей как открытые книги, он упорно игнорировал и Мотоко, и Бато. Из соображений ли личной безопасности или еще по каким-то причинам, она не знала. - Наверное. Он отказывается со мной этим делиться, - она перевела взгляд на потолок. - Ну... Вас с ним в целом кроме работы и секса ничего не объединяет. Я бы на его месте тоже многое держала при себе, - сказала Юи, перебирая пальцами ее волосы. - Думаешь, что-то совсем страшное?       Мотоко вздохнула. Она разрывалась между тем, чтобы просто взломать базу полицейских сводок и посмотреть, что именно делали полицейские на том кладбище, и пониманием, что она действительно не имеет на это право, если он не хочет рассказать ей сам. Детектив Ямада никаких конкретных ответов тоже не дал. Посмотрев на нее маленькими карими глазками, в которых не читалось ни привычного ей пренебрежения, ни привычного ужаса, он сказал, что это тайна следствия и делиться подробностями ему не позволено даже с кем-то вроде нее.       Но он позволил себе спросить ее, готова ли она, в случае чего, подтвердить алиби Бато в ночь с субботы на воскресение. Кусанаги не задумываясь ответила, что готова. Ямада зачем-то уточнил, потому ли это, что он ее сотрудник. Мотоко на мгновение замешкалась, не понимая, к чему это уточнение, и в итоге промолчала. Детектив только усмехнулся и ушел. - Не знаю, - прошептала Мотоко, закрывая глаза.