Личное дело

- Слушай, если уж мы в этом районе... Можем кое-куда заехать? - А? - Тогуса оторвал взгляд от мобильника. - Куда? - он убрал телефон и пристегнулся ремнем безопасности. - Мне нужно глянуть на одну квартирку, - Бато повернул ключ. - Быстро. Минут пять-десять. - Ладно, давай... - мужчина пожал плечами.       Ехали они практически всю дорогу молча. Разговор со свидетелями не дал результата, но Бато не думал о том деле, которое сейчас расследовал отдел. Единственное, что занимало его голову - это Ханада. Он все не мог перестать думать. Бесконечно строил теории, хотя еще не имел ни одной зацепки. Ямада прислал ему отчеты экспертиз и фотографии с места преступления, но изучить их Бато еще не успел.       Можно начать с осмотра его квартиры, потом глянуть, что удалось разузнать полиции из того минимума, что имелся... - У тебя все в порядке? - спросил вдруг Тогуса. - Да, - Бато нахмурился. - А что? - Ты какой-то напряженный в последние дни. Молчишь, шутки тупые не шутишь... - коллега прищурился, подперев кулаком подбородок. - Даже некомфортно как-то. - Пф, да все у меня нормально, - он отрицательно покачал головой. - Просто сплю плохо. - Что, майор тебя не убаюкивает? - Тогуса покосился на него с хитрой улыбкой. - Что ты имеешь ввиду? - Бато сделал вид, что не понимает, о чем тот говорит.       О том, что Тогуса догадывается об их отношениях, было давно ясно. Тогуса не был таким же мастером в чтении людей, как Паз, но в отличии от него был куда менее выборочен в том, кого читать. Если Паз считал, что лучше делать вид, что он не замечает какие-то странности в поведении коллег по отношению друг к другу намеренно, то Тогуса просто фиксировал все, что попадалось ему на глаза. Например, не так давно он в одно утро, но по отдельности, сказал Мотоко и Бато про приятный запах сирени, и всегда очень странно поглядывал на Бато, когда тот приходил Кусанаги на поддержку, особенно когда ей она не требовалась. - Да так, ничего, - он отвернулся все с той же улыбкой. - Просто глупость сморозил. - Вот именно, - Бато тоже отвернулся. - Как дома? - решил он перевести разговор в тему, на которую Тогуса точно бы отвлекся. - Мелкий выздоровел? - Да, - улыбка коллеги заметно смягчилась. - Недавно жене прислали корзину фруктов и цветы. И записку с извинениями, - он фыркнул. - Ты постарался, да? - Я опять не понимаю, о чем ты говоришь, - Бато как ни в чем не бывало пожал плечами. - Прекращай уже загадки мне загадывать с утра пораньше. - Спасибо, - после нескольких продолжительных мгновений молчания наконец сказал Тогуса.       Он лишь едва заметно утвердительно кивнул в ответ.       Они остановились во дворе многоквартирного дома. Стандартный такой человейник в несколько этажей в высоту и в несколько подъездов в длину. Бато был здесь несколько раз, помнил код от домофона. Интересно, родственники Ханады уже приходили к нему в квартиру после того, как личность подтвердили?.. На самом деле Бато не надеялся что-либо найти там, да и не знал пока, что нужно искать. Личных дневников Ханада никогда не вел - не в его это было стиле, технологии довольно агрессивно отвергал, так что искать какие-то носители с информацией, вероятно тоже нет смысла...       Но глянуть стоит. С чего-то в любом случае придется начать. - А с тобой можно? - спросил Тогуса, высунувшись в окно. - Как хочешь, - бросил Бато через плечо и направился к подъезду. - Но в курс дела не ввиду. Тайна следствия и все такое. - Принято, - Тогуса неоднозначно посмотрел на него, но все же понимающе кивнул.       Они зашли в подъезд, поднялись на второй этаж. Бато достал ключ из-под коврика и открыл дверь квартиры. Шипение послышалось сразу же, едва стоило открыть дверь: черный кот оскалился, выгибая спину и впиваясь когтями в коврик. Тогуса невольно отшатнулся. Кот действительно производил исключительно жуткое, дикое впечатление. - Ну тихо, зверюга. Не годишься ты для акта устрашения, - прошептал Бато, опускаясь на корточки и протягивая руку. - Вот, вот именно, - он чуть улыбнулся, когда кот перестал шипеть и, через несколько секунд настороженного обнюхивания, потерся лбом о пальцы. - Привет, - Бато погладил кота. - За тобой кто-то приглядывает?       Кот мяукнул в ответ с интонацией, которую можно было бы считать как положительную, умей коты говорить с интонациями. А еще, Бато сказал бы, что кот звучал... грустно. Опять же, если бы коты были способны осознавать грусть. Он поднялся на ноги, и прошел в комнату.       Маленькая однушка, очень просто убранная, но уютная. Очевидных следов присутствия посторонних не было, но в кошачьей миске была еда, а значит кто-то все-таки уже приходил. Возможно кто-то из родственников, возможно - кто-то из соседей. Бато встал в центре комнаты, пытаясь понять, что он ищет здесь. Что мог сделать такого безобидный Ханада, чтобы с ним обошлись так жестоко? Чтобы это сделал кто-то... знакомый. Он снова надеялся, что ошибается, что чутье и опыт его обманывают, но понимал, что скорее всего снова прав.       Тогуса за его спиной оглядывался, с привычным задумчивым видом, с каким всегда изучал чужие квартиры, уперевшись руками в бока. - А мы что-то конкретное ищем? - спросил он. - Ты ничего не ищешь. А я... не знаю, - Бато вздохнул. - Что-то выбивающееся из общей картины, наверное. А может наоборот, что-нибудь слишком естественное. Не знаю, - он покачал головой.       Майор бы могла подсказать ему, в какую сторону двигаться... Чуйка у нее, что не говори, а была острая, словно в ее кибермозг или в сами доспехи кто-то встроил специальный детектор.       Ну вот, и он опять о ней вспомнил тогда, когда не должен был. Очень некстати. После того разговора с Санадой он невольно обратил внимание на тот факт, что в последнее время Мотоко постоянно маячит в его мыслях. Не всегда прямо, часто где-то далеко на периферии, не перебивая основной мыслительный процесс, и все же она там... Как будто он физически не может перестать думать о ней. Как будто он...              Бато еще раз тяжело вздохнул, поджав губы, и подошел к телевизору. Модель старая, видиопроигрыватель из тех же древних времен. У него у самого такой был, еще с дисководом и без разъема под флешки. Возможно, они с Ханадой были на постоянном контакте именно потому, что во многом были похожи: оба любили всякое старье. У него тоже была содержательная домашняя библиотека, меньше, чем у Бато, но все же два книжных шкафа были забиты книгами под завязку. Фильмы им нравились одинаковые и одинаково старые. Ханада считал, что в современно кинематографе нет души.       Он перебирал диски с фильмами и документалками, слыша, как Тогуса ходит из стороны в сторону. Коллега остановился у книжного шкафа, изучая содержимое. - Здесь жил убежденный романтик. С необычными вкусами для мужчины, - сказал он.       Бато посмотрел на него из-за плеча, наблюдая. - "Грозовой перевал", - Тогуса продемонстрировал ему книгу. - Это редкое коллекционное издание. У Паза есть такая же, она у него на отдельной полке стоит, помнишь?       Бато кивнул. Конечно помнит, он тогда весь город объездил, а в итоге все равно пришлось лезть в интернет и выкупать их на двух разных аукционах. Хорошо хоть он ни одну из книг подписывать не стал, иначе сейчас Тогуса бы уже понял все что можно и нельзя.       Бато продолжал осматриваться в надежде найти хоть что-то, но все было безрезультатно. Как и ожидалось: ни дневников, ни каких-нибудь дискет, дисков или флешек. Вообще ничего. Санада обещал сам поговорить с его родственниками и тоже все записать... И почему это только вдруг стало так сложно? Кот подошел к нему и принялся ластиться о его ноги. Тогуса внимательно проследил за тем, как пушистая животина ходила туда-сюда, обтираясь о джинсы Бато, бодаясь лбом о его икры. - Не знал, что кошки тебя так любят, - сказал коллега, глянув из-подлобья. - Я принимаю их такими, какие они есть. Кому такое может не понравиться? - Бато погладил кота.

***

      Санада встретил его на уговоренном месте. Они обменялись рукопожатиями, Бато последний раз затянулся сигаретой, затушил ее и выбросил в мусорный бак. - Уверен, что хочешь туда идти? - спросил Санада. - Ну, знаешь, вас с Микой так много всего связывало, пока ты... - он замолчал, видимо, подбирая подходящие слова. - Не ушел от нее. - Спасибо, что не назвал меня трусливым беглецом, - если бы Бато мог закатить глаза он бы обязательно это сделал. - Мы уже, знаешь, настроились все, а ты просто берешь, расстаешься с ней спустя почти двенадцать лет отношений, подписываешь очередной контракт и сваливаешь, никого не предупредив. Кем я должен тебя считать? - Санада скептически посмотрел на него. - Ладно, это все было давно и неправда. Вы с ней совсем не общались? - Нет, - он покачал головой. - Ни одного звонка или письма с того дня. - А не хотелось? - мужчина выгнул в вопросе бровь. - Неужели ты правда никогда не жалел о том, что ушел от нее? Помнишь, что говорил папаша? Ваш союз был заключен на небесах. - Знаешь, судя потому, что творится в мире, в небесной канцелярии явно работают одни долбоебы. И нет. Не хотелось. Я мало о чем в этой жизни жалею. Даже если это делает меня плохим человеком. Пойдем уже.       Военные госпитали были вторым нелюбимым типом мест Бато после кладбищ. Запах ожогового отделения четко ощущался каждый раз, когда он вспоминал об этом месте. Как ни странно, запах вообще был практически единственным, что он помнил о тех днях, проведенных в болезненном бреду. Не помнил ни персонал, ни соседей по палате, только боль, не стихавшую до конца даже на морфине, и постоянно повторяемый шепот, что он вообще не должен жить с такими травмами.              Тогда с кибернезацией еще все было не так просто, как сейчас. Во-первых, вопрос стоял в том, чтобы перенести операцию. Хорошо, если это просто полная кибернезация или, например, замена всего одной конечности или какого-то внутреннего органа. А вот если вопрос стоял в том, чтобы перебрать твое на восемьдесят процентов непригодное тело, сохранить живые структуры и собрать новое из конструктора - это уже для техников и хирургов задачка со звездочкой. К тому же, тогда отдавалось предпочтение максимальному сохранению живых тканей: влияние полной кибернезации на призрак находилось в процессе изучения и прибегали к ней только в самых безвыходных ситуациях.       Хорошие запчасти достать было нелегко, для простого человека фактически невозможно. Для военных, конечно, были свои льготы и лазейки, однако и так можно было получить разве что средней паршивости детали. Единственный вариант заиметь действительно стоящее тело - заключить договор с министерством обороны. Тогда, конечно, и руки, и ноги получишь первоклассные, или сразу полноценные доспехи, если необходимо, но, конечно, своих нюансов при этом тьма тьмущая.       Например, никто не рассказывает, что ты становишься собственностью государства. Как бы ты не хотел, ты теперь военный по гроб жизни. Бато всегда смешила эта злая ирония. Он фактически сбежал на войну из родительского дома, надеясь, что просто немного поделает вид, будто он настоящий солдат, это всех устроит и дальше он будет жить, как нормальный человек. А потом госпиталь, боль, морфин... Он даже не помнил как умудрился подписать документы и продать душу любимой родине.       Они вошли в здание со стороны поликлиники. Охранник глянул на них с заметным недоверием, но не затормозил. - Извините, не подскажите, где принимает доктор Судзуки? - спросил Санада у одной из сотрудниц регистратуры. - Вы записаны? - спросила девушка, поднимая глаза характерного голубого оттенка и не прекращая при этом печатать ни на мгновение.       Бато молча достал значок. - Кабинет двести третий, второй этаж, - ответила она после секундного взгляда на значок.       Они поднялись на второй этаж, нашли нужный кабинет и остановились. - Ты тоже не хочешь этого делать, да? - спросил Санада. - Я не хочу верить, что у нас такой конкретный круг подозреваемых, - он поджал губы, глядя в пол. - Но если опираться на то, что есть, других вариантов нет. Ханада жил затворником и общался только с сослуживцами.       В этот момент дверь кабинета открылась, оттуда вышла женщина, прощаясь с врачом, которая попрощалась в ответ. Голос Мики изменился, стал старше, глубже, ощутимо охрип. Она, видимо, тоже так и не бросила курить. Только вот у него были искусственные легкие, а у нее вполне себе живые органические. - Следующий!       Бато решительно схватился за ручку и вошел в кабинет, останавливаясь в нескольких шагах от входа, словно оставляя себе место для маневра. Санада зашел следом. - Фамилия? - Мика спросила не глядя, снимая перчатки у столика с инструментами. Рыжие кудри, подернутые сединой, были собраны в объемный пучок, под белым халатом читался знакомый плавный мягкий силуэт. - Офицер Бато.       Она замерла, запустив руку в коробку с чистыми перчатками. Затем чуть повернула голову, все еще не глядя на них. Ее красивый профиль, кажется, совсем не изменился, только появились лучики морщинок вокруг карих глаз. - Доктор Судзуки, - Бато поймал себя на том, что заговорил на полтона тише. - Мы хотели бы задать вам несколько вопросов.       Она молча развернулась, подошла к нему и ударила его раскрытой ладонью по щеке, достаточно ощутимо. Кожу болезненно обожгло, но в голове не возникло и мысли перехватить ее руку. Наверное даже след останется... - Это можно расценивать как нападение на лицо при исполнении, - Санада кашлянул, обозначая свое присутствие. - Это того стоит, - Мика скрестила руки на груди, лишь на мгновение глянув на него. - Рада, что у тебя все еще своя челюсть. - Ладно, я признаю, что заслужил, - Бато потер место удара костяшками пальца. - Я поступил тогда паршиво. - Паршиво? Ты бросил меня за два дня до свадьбы через письмо и укатил в горячую точку! Даже ни разу больше не написал! Я узнавала, жив ли ты вообще, через Санаду и других! Это не паршиво, Бато. Это - чудовищно, - она говорила скорее разочаровано, чем зло.       Они были вместе долго. Еще дольше - не были. Бато смотрел на женщину перед собой и понимал, что по-прежнему видит девчонку в военной форме, ту, которая трясущимися руками сжимала автомат и постоянно непрестанно молилась за себя, своих близких и за каждого, в кого попадали пули. Он безумно любил эту девчонку когда-то очень давно. Любил и ту женщину, в которую она превратилась спустя несколько долгих, тяжелых лет, когда она училась в медицинском, а он воевал.       Но уже очень давно ничего к ней не чувствовал. Разве что вину, но тогда ему казалось, что он поступает правильно. - Но это было когда-то давно, - она заговорила полушепотом, опустив глаза. - Значит, ты теперь служишь в полиции? - Да, - Бато кивнул. - Мне нужно задать тебе несколько вопросов по поводу Ханады. - Так это все таки был он, да? Я видела новости, - Мика заметно поникла. Женщина подошла к ближайшему стулу и села, тяжело вздыхая. - Это действительно было самоубийство? Нет... Если бы было самоубийство, вы бы не пришли, верно? - Ты общалась в последнее время с Ханадой? - проигнорировав ее вопросы спросил Бато. - Нет, - она отрицательно замотала головой, обнимая себя. - Мы общались последний раз где-то с полгода назад. Может быть месяцев восемь... Я пробовала ему позвонить, но он не брал трубку. - Почему? Вы ведь были близкими друзьями, - в разговор вступил Санада. - В последнее время мы сильно отдалились друг от друга, - Мика пожала плечами. - Я ведь надеялась помочь ему справиться с болезнью, таскала по специалистам. Он не был безнадежен, как Накамура, но абсолютно не хотел даже попытаться, - она сжала пальцы на собственных плечах.       Ее губы поджались, она отвернулась. В глазах ее блеснули слезы. - Я так надеялась, что все это просто ошибка, - Мика покачала головой.

***

- Ну и, как успехи? - Мотоко скрестила руки на груди, скептически глядя на собравшихся вокруг журнального столика мужчин. - Ну, мы заказали пиццу, - Исикава протянул ей, подошедшей к дивану, кусок пиццы на одноразовой тарелке. - И вообще-то написали в общий чат, но вы с Бато, видимо решили отбиться от коллектива сегодня. - Бато вообще выходил из кабинета после утреннего выезда? - спросил Бома. - Я его не видел. - Вообще-то я тоже, - Сайто нахмурился. - Может он в отличии от вас в поте лица работает над делом? - Мотоко откусила немного от пиццы, опираясь бедром на спинку дивана. - В этом я очень сомневаюсь, - сказал Тогуса, пожав плечами и беря кусок из общей коробки. - Кажется, смерть Господина Йоичи его вообще не интересует. Он даже в допросе особо не участвовал, так, бросил в начале пару дежурных вопросов, а потом как будто отключился. - Он работает над чем-то другим, - Паз задумчиво посмотрел в свой стаканчик с кофе, размешивая коричневую жидкость в нем легкими круговыми движениями. - Тебе это сказала кофейная гуща? - Кусанаги напряглась. - Ага. И татикома с Тогусой, - Паз усмехнулся. - Странно, что вы, майор, не в курсе. Я имею ввиду, - явно заметив какие-то ее невольные микрореакции на такое заявление при всех поторопился сказать Паз. Он сделал глоток кофе. - Что к нам приходил господин детектив из полиции. Детектив Ямада не последний человек в нашем городе и просто так он сюда бы не пришел. Я предположу, что если мы вдруг наткнемся на бумаги шефа, то обнаружим там что-нибудь вроде свеженького акта на сотрудничество с полицией. - Бато никогда не попросил бы шефа о таком, - Мотоко отрицательно покачала головой. - Если только он просил не для себя, - Тогуса снова посмотрел на нее странно косо, и Кусанаги смерила его своим самым строгим и холодным взглядом, доедая наконец кусок пиццы. - Вот и я про то же, - Паз пожал плечами. - Слушайте, вы трое или прекращайте вот это или давайте вместе со всеми, - сказал Бома с нотками возмущения в голосе. - Я вообще не пойму, о чем вы? Неужели Бато просто не может день позаниматься своими делами? Ты же вот тратишь иногда целый день только на отчеты, Тогуса. - Я делаю так постоянно, у меня годами выработанная система, - Тогуса покачал головой. - Бато, если не делает сразу, то делает в последний момент. Сегодня только пятнадцатое, а значит до последнего момента еще где-то недели две. Так что нет, он явно там занят не отчетами, - сказал Паз. - А нас вообще это касается? - спросил Исикава. - Ну, знаете, я думаю, если бы он хотел, чтобы мы вмешались, он бы нас попросил, верно?       Мотоко, Тогуса и Паз посмотрели на него практически одновременно. - И почему, по-вашему, он сморозил глупость? - спросил Сайто, отвлекаясь от пиццы. - Когда Бато последний раз просил тебя о помощи? - спросил Тогуса. - А-а-а, - спустя несколько минут молчания протянул Бома, пока Сайто все еще думал, пялясь на колбаску пепперони. - Ладно, предлагаю считать рабочей версией дело Йоичи, - Мотоко взяла чистую тарелку и положила на нее несколько кусочков пиццы. - Я пойду проверю, не умер ли он там вообще. А вы разберитесь с данными с терминалов, которые я скачала. Мертвый бизнесмен никуда не денется, даже если пицца очень вкусная.

***

      Бато провел ладонью по лицу, делая глубокий вдох. Страниц в отчетах оказалось гораздо больше, чем он ожидал, но по первичному знакомству в них не было ничего полезного. Сработано было не первоклассно, но достаточно неплохо и явных улик не находилось. Пожар уничтожил почти все следы на теле, все следы как снаружи смертельной раны, так и внутри, и вокруг трупа тоже. Камеры взломали и почистили. С одной стороны это простые административные камеры, много ума и не надо, а с другой стороны, случайный прохожий тоже такое не провернет. Бато сказал бы, что с камерами вовсе поработал профессионал, но это лишь догадка. Записи нужно отправить на экспертизу...       Он взялся за кружку, сделал глоток и сморщился. Кофе давно остыл. По-хорошему, стоило бы пойти и налить свежий, но Бато не мог оторваться от работы с файлами. Все время казалось, что он что-то упускает. Может даже не кажется, может быть просто страшно упустить что-то важное, поэтому он из раза в раз рассматривал фотографии, из раза в раз перечитывал отчеты, написанные строгими холодными юридическим и медицинским языками, пересматривал видео с камер, разбирая некоторые моменты на кадры и изучая каждый пиксель.       Бато слышал, как к кабинету подошли. Легкие, невесомые, почти бесшумные шаги, которые точно не могли принадлежать кому-то из коллег-мужчин. Мотоко остановилась у кабинета. Бато нахмурился. Он никого не предупреждал, что будет заниматься отдельной работой, и уж тем более не хотел сдавать Арамаки. Как-то для него это было неправильно, что шеф выбил отделу полицейское дело, не имеющее к ним никакого прямого отношения. Не хотелось, чтобы они вообще о чем-то знали, хотя скрыть это практически невозможно. Оставалось уповать на то, что им просто будет все равно.       Он машинально закрыл все файлы, когда дверь все же открылась. Мотоко держала в руках тарелку с пиццей, вид у нее был напущено-равнодушный. Она щелкнула замком, явно рассчитывая на абсолютную конфиденциальность. - И ты мне после этого будешь рассказывать про необходимость правильного режима питания? - она подошла к столу, поставила тарелку. - Не хочу, - Бато покачал головой. - А я тебя не спрашиваю, - Кусанаги оперлась на стол рукой. - Ты так давно тут торчишь, что должен был раскрыть уже не только дело Йоичи, но и еще пару десятков висяков из архива. - Прости, мамочка, я не оправдал твоих ожиданий, - он улыбнулся. - Я занимаюсь другим делом, так что на меня в ближайшие несколько дней лучше не рассчитывать вообще. - Это как-то связано с визитом к нам Ямады? - Мотоко подошла к нему со спины.       Ее пальцы легли на плечи, начали сжимать мышцы массирующими движениями. Кончики пальцев скользнули по шее вверх, нырнули в волосы, распуская низкий хвост и принимаясь теперь массировать кожу головы. Бато выдохнул, откидываясь на спинку кресла. Маленькие пальцы с точно отмеренной силой разминали живые мышцы на шее. - С тобой точно все в порядке? - спросил он, запрокидывая голову и глядя на нее, чувствуя, как ее руки находят место под его подбородком, мягко поглаживая. - Нормально все. С чего такие вопросы, не понимаю, - Кусанаги отрицательно покачала головой. - Массаж для тебя - это прелюдия. Обычно у тебя разгон от массажа плеч до массажа члена где-то около минуты. Но сегодня ты еще даже на посмотрела ни разу на мой пах. Я не поверю, если скажешь, что решила принять целибат. - Я просто хотела тебя расслабить, - фыркнула Мотоко, закатывая глаза. - Ты очень напряжен. Голова не болит? - она наклонилась к самому уху, заговорив томным, глубоким полушепотом, обжигая кожу горячим дыханием.       Ее губы коснулись чувствительного места в мокром скользком поцелуе, от которого Бато невольно подернул плечами от щекотного, острого чувства. Мотоко это не остановило, ее ладони скользнули вниз по груди, сжали большие грудные мышцы, а ее зубки ощутимо впились в мочку уха. Она облизала мочку, прошлась кончиком языка по козелку, по краю ушной раковины. Бато нервно сглотнул, чувствуя, как внизу живота сладко сжалось возбуждение. - Майор, - сказал он тихо, но не шевелясь, боясь, что любое движение спугнет твердое намерение продолжить заниматься своими делами. - Мне надо работать. - Рабочий день уже два часа как окончен. Тебе надо отвлечься, - Кусанаги проложила дорожку маленьких поцелуев по скуле, вниз наискосок, к уголку губ, прижимая его голову к своей груди. - Нельзя так подолгу работать. Чтобы видеть ответы, взгляд не должен быть замылен усталостью. - Кусанаги, прекрати, - чуть строже и громче сказал Бато. - Заставь, - шепнула она совсем уж нарочито-эротично, потянувшись ладошкой к краю его джинс.       Бато знал, что она сейчас улыбается, улыбается невероятно, так, что перед этой улыбкой невозможно устоять. Он схватил ее за запястье, резко вставая из кресла, разворачивая к столу и прижимая, лишая шансов к отступлению. Мотоко вскинула брови, изображая удивление и засмеявшись, усаживаясь на столешницу. Ее губы прижались к его в поцелуе. Она отстранилась, потираясь своим маленьким носом о его с прикрытыми глазами.       Кусанаги всегда понимала, что хороша, и всегда знала, на ком ее чары точно сработают, и Бато это всегда бесило. Она переключалась из ленивой доминации в непосредственную, наивную нежность легко и непринужденно, не давая ему заскучать с ней. С одной стороны строгая, но понимающая начальница с обостренным чувством справедливости, пленившая его как солдата, с другой - задумчивая женщина, смотрящая на бармена, по-детски подперев щеку кулаком, сквозь виски в бокале, которая стала ему другом, с третьей нежная любовница, заставившая его хотеть себя снова и снова.       Он никак не мог понять, где она настоящая на самом деле, или это все одна и та же женщина, потому что какой бы она не была, она точно никогда не была фальшивой - слишком хорошо он знал, что такое фальшивые люди. Бато отпустил ее запястья, беря ее лицо в свои ладони и наклоняясь, чтобы поцеловать пухлые розовые губы, мягкие и теплые. Мотоко обхватила его ногами за поясницу, руки обвились вокруг его шеи, и он обнял ее, прижимая к себе за талию.       Поцелуи были глубокими, жадными, чувственными, почти злыми от того, что Бато ненавидел себя за то, что снова ей поддался. Как будто он вообще не был способен отказать ей, а она пользовалась этим, чтобы отвлечь его. Кусанаги сняла с себя куртку, оставаясь только в комбинезоне, который напоминал ему не столько купальник, сколько нижнее белье по степени открытости. Он принялся покрывать поцелуями шею, спускаясь ниже, целуя ключицы, спуская вниз лиф, чтобы взять в рот твердый сосок, чуть прикусить его зубами, широко лизнув. Рука крепко сжала другую грудь. Мотоко откинулась назад, выгибаясь навстречу прикосновениям, прикусывая нижнюю губу и закрывая рот ладонью, чтобы заглушить стоны. В паху тяжелело, ее горячая промежность прижималась к нему сквозь джинсы.       Бато отстранился, еще раз поцеловал ее в губы и опустился на колени, закидывая упругие бедра себе на плечи. Он сдвинул в сторону тонкую розовую ткань, прижимаясь к влажной щелке, скользя языком вверх-вниз, размазывая соленую смазку, смешивающуюся с его слюной. Обхватил губами клитор, посасывая, лаская языком. Мотоко схватилась пальцами за его волосы, прижимаясь ближе, хватая себя за грудь. Ее бедра плотнее сжались вокруг его головы. - Трахни меня, - потянув Бато назад почти приказным тоном сказала она.       Он только усмехнулся, поднимаясь с колен. Кусанаги сама схватилась за пряжку ремня, торопливо разбираясь с ней и спуская с него штаны вместе с трусами. Ее пальцы прошлись по толстому твердому стволу, и она улыбнулась, облизываясь, большим пальцем лаская мясистую головку. Бато прижал ее к себе, проникая в узкое влагалище одним плавным, но быстрым толчком, слыша, как она выдыхает, едва сдерживая стон и чувствуя, как утыкается лбом ему в плечо.       Бато двигался в среднем темпе, но вколачивался жестко, почти грубо. Ее ногти впивались в его плечи, она кусала его, чтобы сдерживать стоны. Руки сжимались на ее бедрах крепко, голова едва не кружилась от удовольствия, с каждой новой фрикцией распаляя сильнее. Его член с пошлым хлюпаньем погружался в нее снова и снова, влажную, сжимающую его горячими стенками. - Еще, Бато, - сбивчиво прошептала она, едва не захлебываясь собственным стоном. - Еще...       Он впился в ее губы поцелуем, желая проглотить каждый этот сладкий, хриплый стон, вырывающийся из ее груди. Бато провел рукой по ее груди, по животу и лег на лобок, чтобы большим пальцем приласкать клитор. Она выгнулась и замерла, закрывая рот ладонью, по ее телу прошла волна дрожи. Он кончил от того, как сильно она сжималась вокруг него в оргазме.       Бато выдохнул, положив голову ей на плечо. Кусанаги обняла его за шею, ее губы коснулись его щеки, потом еще раз и еще. Несколько продолжительных мгновений они стояли так. Он отстранился. Оба принялись приводить себя в порядок. Бато отметил про себя, что не чувствует привычной легкости. - Майор. - А? - спросила она, оборачиваясь через плечо, поправляя грудь, неудачно улегшуюся в поднятый на законное место лиф комбинезона. - У нас ведь скоро отпуск. Не хочешь съездить куда-нибудь вместе? - Бато оперся на стол, наблюдая за тем, как она надевает куртку. - На море там или еще куда... - Я уже пообещала этот отпуск Юи и Юки, прости, - Мотоко пожала плечами. - Но если хочешь, - она подошла к нему, виляя бедрами. - Можешь поехать с нами. Девчонки давно хотят с тобой познакомиться. Поучаствуешь в наших веселых вечеринках, - Кусанаги заискивающе улыбнулась. - Нет, - Бато усмехнулся, покачав головой. - Ты знаешь, майор, я всегда пропускаю ролики с лесбийским порно. - Даже если я буду в главной роли? - она положила предплечья ему на плечи. Бато не ответил. - Ладно. Но ты подумай об этом предложении. Там будет весело, - Мотоко направилась к двери.       Бато вздохнул. Он не рассчитывал, что она согласится, но и расстраиваться не собирался. Во всяком случае, у него слишком много дел сейчас, чтобы обращать на это внимание.