Время не лечит.

Разместились они в охотничьей базе — месте, хорошо скрытом от чужих глаз. База находилась у горного обрыва, высеченная прямо в скале, затянутая десятками лет буйной флоры. Плющ обвивал вход, корни деревьев спускались по стенам, будто природа решила навсегда стереть это место с карты мира. Состояла база из двух комнат: та, что поменьше — чердак для вещей, забитый ящиками с истлевшим содержимым и паутиной; та, что побольше — жилая. Жилая комната оказалась достаточно просторной — в ней могли свободно разместиться трое рослых мужчин, не мешая друг другу. Каменные стены хранили холод даже в тёплое время года, но это было скорее плюсом: никакой сырости, только сухая, чуть пыльная прохлада. В углу стоял старый деревянный стол, покрытый слоем пыли, и несколько лежаков, сколоченных явно на скорую руку. Логу хватало небольшого уголка. Спать ему не требовалось — его искусственное тело работало по другим алгоритмам. Вместо сна — медитация или изучение местной литературы. Этого добра он успел прихватить по пути: когда они проходили мимо одной из лавок, Лог заметил стопку книг, выставленных на продажу за бесценок. Не удержался. Три тома, разных по толщине и содержанию, теперь лежали в его поясной сумке, прижатые к пробиркам с ДНК Хокаге. Орочимару же занял место побольше — центр комнаты, стол и всё свободное пространство вокруг. Он разложил добычу: пробирки, пакетики, свитки, пинцеты, скальпели. Его лицо в этот момент выражало ту самую смесь сосредоточенности и блаженства, которую Лог видел только в самые счастливые лабораторные часы. Орочимару фасовал всё по пакетикам и пробиркам с видом библиофила, только что заполучившего редчайшее издание, давно желаемонной книги. Лог, конечно, мог бы помочь — руки не заняты, время есть, навыки позволяют. Но он знал: здесь его помощь не требуется. Для Орочимару этот процесс — что-то вроде медитации. Только вместо чайных листьев, которые он иногда перебирал с тем же выражением лица, сейчас в его руках были фрагменты ДНК Второго и Четвёртого Хокаге. Каждый кусочек, каждая пробирка подписывались с каллиграфической тщательностью. Орочимару мурлыкал себе под нос какую-то мелодию — не то песню, не то просто набор звуков, — и выглядел совершенно счастливым. Лог отвернулся и взялся за книги. Первая книга, которую он достал, была с громким названием, которое продавец расхваливал на все лады. «Лучший роман десятилетия! Бестселлер! Шедевр, который должен прочитать каждый уважающий себя человек!» — говорил тот, протирая пыльную обложку. Лог прочитал название, перевернул страницу и сразу наткнулся на имя автора. Джирайя. Он замер на секунду. Бывший сокомандник «родителя». Один из Трёх Легендарных Саннинов. Наставник Четвёртого Хокаге и будущего Седьмого. Человек, чья тень тянулась через всю историю шиноби. И, как оказалось, писатель. Лог почувствовал лёгкое воодушевление. Интересно же — каким пером владеет столь великая личность, когда не держит в руках кунай? Он открыл книгу на первой странице и погрузился в чтение. ... Через полчаса Лог сидел с непроницаемым выражением лица — обычное его состояние, ничего нового. Но в этот раз даже Орочимару, бросивший на него быстрый взгляд между подписанием двух пробирок, не смог понять, о чём тот думает. А Лог пытался разобраться в цепочке событий. Главная героиня — молодая куноити с трудной судьбой и явными комплексами — в первой главе встречает мужчину. Называет его придурком. Во второй главе снова встречает. Снова называет придурком. В третьей главе они идут на миссию вместе, и она втайне радуется, что он рядом. В четвёртой — ругаются. В пятой — дерутся. В шестой — он в подробностях описывает, как она принимает душ после миссии, и упоминает её грудь. Лог перечитал этот абзац три раза. Зачем? Как это связано с сюжетом? Она считает его придурком, но при этом — вот это? Или это метафора? Или Джирайя просто забыл, о чём писал? Дальше — хуже. Появились второстепенные персонажи, у которых были ещё более странные отношения. Кто-то кого-то ревновал. Кто-то подглядывал за кем-то в бане. Кто-то писал письма, полные двусмысленных намёков. А потом вдруг — экшен, битва, техники, стратегия. И снова — про гениталии. Лог закрыл книгу, открыл заново, перечитал первые две главы, пытаясь найти скрытый смысл. Возможно, это шифр? Джирайя был шпионом, в конце концов. Возможно, под этим слоем «странного текста» скрываются важные разведданные? Или инструкции по боевым техникам? Он уже начал выписывать на полях свои догадки, когда услышал голос Орочимару: — Что-то читаешь? Орочимару даже не поднял головы от свитка — продолжал писать, аккуратно выводя иероглифы, но вопрос был явно обращён к Логу. То ли ему стало скучно одному, то ли заметил, как Лог слишком долго сидит с одним и тем же выражением лица. Лог отвлёкся от странного чтива, помедлил секунду, затем поднял книгу и показал обложку: — «Ича Ича. Рай». — Он перевернул книгу и добавил, чуть понизив голос: — Автором зарегистрирован Джирайя-сан. Орочимару застыл. Рука с кистью замерла в воздухе. Глаза расширились ровно настолько, чтобы выдать эмоцию, но не потерять достоинство. Он смотрел на обложку так, будто та могла в любой момент укусить. Это была последняя книга, которую он ожидал увидеть в руках Лога. Последняя. Во всей вселенной. Даже «Руководство по разведению ядовитых змей» удивило бы его меньше. Орочимару кое-как сохранил маску спокойствия. Голос, впрочем, чуть сел: — Интересная литература? Лог слегка сдвинул брови — его версия выражения глубокой задумчивости. Помолчал, взвешивая слова. Потом сказал осторожно: — Довольно... разносторонняя книга. Есть, конечно, пара вопросов по сюжету. Но в остальном вполне... читаемая. Он чуть не сказал «странная», но вовремя прикусил язык. Не говорить же «родителю», что книга его друга и бывшего сокомандника — сплошное собрание противоречий и нецензурной лексики. Это было бы невежливо. А Лог, несмотря на всё, умел быть вежливым. К тому же Джирайя мёртв — по крайней мере, в их времени, — и о мёртвых плохо не говорят. Даже если они писали про гениталии. Орочимару тем временем обдумывал, как бы помягче сказать Логу отложить эту книгу. Или хотя бы не читать её при нём. Потому что, по мнению Орочимару, «Ича Ича» была именно тем, чем казалась — нецензурной массой, приправленной слабым сюжетом и убогими шутками. Он сам когда-то попытался прочитать первый том из чистого любопытства — и закрыл на двадцатой странице, испытав редкое для себя чувство интеллектуального оскорбления. Но с другой стороны... Логу нравится? Орочимару бросил быстрый взгляд на его лицо — непроницаемое, как всегда. Может, это просто вежливость? Или действительно интересно? Разве ему не рано... не то чтобы рано, Лог старше восемнадцати, это точно. А сколько Логу лет? Орочимару вдруг осознал, что никогда не считал. Лог был «старшим сыном», «первым прототипом», «помощником» — но конкретная цифра где-то затерялась в отчётах. Пять? Десять? Пятнадцать? Искусственное тело не старело так же, как человеческое. Лог мог быть и двадцатилетним по календарю, и пятилетним по опыту. Орочимару решил не углубляться. Некоторые вопросы лучше оставить без ответа. Лог тем временем продолжил чтение. Он решил, что раз «отец» ничего не говорит, значит, не запрещает. А раз не запрещает — значит, надо читать дальше. Возможно, к середине книги откроется второй смысл. Или третий. Или Джирайя просто гений, который пишет настолько сложно, что это кажется простым. Лог перевернул страницу и наткнулся на сцену, где героиня случайно заглядывает в мужскую баню. Он моргнул. Орочимару, заметив, что Лог перевернул страницу и замер, вздохнул про себя и вернулся к работе. Ничего страшного. В конце концов, каждый имеет право на свои литературные вкусы. Даже если эти вкусы — убогий порнографический роман, написанный старым извращенцем, который когда-то был его лучшим другом. Хотя... Орочимару на секунду задумался. А что в этой книге вообще хорошего? Может, он что-то упустил? Может, там действительно есть глубинный смысл, просто он, Орочимару, тогда, в молодости, не дорос? Ох, стоп, чуть не забыл, что он лучше всех знает Джирайу - смысла книге, короткой мог бы удовлетворить интерес такого профессионального читателя как он, нет. Он посмотрел на Лога, который с каменным лицом читал про то, как героиня, споткнувшись, упала прямо в объятия главного героя, и невольно задумался: неужели кому-то это может казаться увлекательным? Лог поднял глаза, встретил взгляд Орочимару и коротко кивнул — мол, всё в порядке, продолжай работать. И снова уткнулся в книгу. Орочимару пожал плечами и вернулся к ДНК Тобирамы. По крайней мере, здесь был смысл. Здесь была наука. А не эти... странные метания персонажей, которые не могут определиться, ненавидят они друг друга или хотят поцеловаться. Тишина в базе восстановилась. Только слышно было, как Орочимару перекладывает пробирки и изредка что-то записывает в свиток, и как Лог иногда переворачивает страницы с лёгким шелестом. Где-то далеко, за стеной леса, в Конохе, пьяная Цунаде, вероятно, продолжала крушить черепицу. А здесь, в горах, в высеченной в скале комнате, двое мужчин занимались каждый своим делом — один собирал генетический материал величайших шиноби в истории, другой пытался понять, почему в книге Джирайи гениталии упоминаются чаще, чем боевые техники.