Стокгольмский синдром

Настойчивый стук в дверь прерывает глубокий сон, в котором младший Асакура старается восстановить силы. Хмурясь от неприятного звука, по обыкновению, Йо ворочается и накрывается одеялом с головой. — Ну ладно, мне это надоело, — глухо слышится за дверью голос Тао. Он бесцеремонно открывает дверь нараспашку, входя в комнату и видя силуэт друга в постели. — Йо! — рыкнул Рен, заходя дальше. — Анна с тебя три шкуры спустит, вставай. Там сегодня собрание будет, не видел? На оракул пришло оповещение. — Присев на корточки рядом с другом, Тао, хоть и был грозен в словах, но мягок в прикосновениях, учитывая то, что случилось не так давно. Тао в целом не сильно старался вторгаться в личное телесное пространство друга, но тут всё-таки мягко потрепал его по плечу, через одеяло. — Тебе нехорошо? — спросил он тише, переживая. Йо уже не спал так крепко, но вставать так быстро не собирался, упрямо лежал, пытаясь вернуть себе сон. — Я просто хочу спать, — пробормотал он. — Ты ушёл раньше всех, неужели не выспался? Что ты делал всю ночь? На Асакуру навалились воспоминания. "Хочу чтобы ты кончил" - шептал Хао заглядываю темными глазами в его, прошлой ночью. Йо приложил ко рту одеяло и слегка завыл в него. «Что я наделал… боже…» — Эй, ты чего? Йо скинул одеяло со своей головы и сел, тяжело вздохнув. — Я… слушал музыку. Новый альбом. Врёт как может и отводит глаза. Осматривается по сторонам в поисках своей футболки. — Музыку, значит, — повторил Рен хмуро, понимая, что Асакура ему врёт. Наушники лежали на столе. Если бы Йо говорил правду, то он уснул бы прямо в них — либо на столе, либо на татами. — Угу, — глухо отозвался шатен. Он собирался встать, но обнаружил, что он полностью голый. Натянул одеяло до подбородка, словно это скроет чужие поцелуи осевшие на коже. — Иди, Рен, я сейчас. — Всё в порядке? — Тао выпрямился и подошёл к двери, но его не покидало чувство, что друг от него что-то скрывает. — Да, да, Рен, всё нормально. Я сейчас приду, — натянуто улыбнувшись, Йо дождался, пока китаец выйдет из комнаты. Рен уходит, а младший Асакура проводит ладонями по лицу. — Чёрт возьми, что он со мной сделал? Откидывается обратно на спальное место, убирая руки по швам и смотря в трещину на потолке. Ночью он её не заметил. Да за Хао вообще трудно что-то ещё замечать. Сейчас, «на трезвую» голову, Йо понимал, что их могли услышать. Какой стыд. Позор. Стать секс-игрушкой самого кровожадного шамана во всём Добби. Ещё и брата-близнеца. Йо старался. Как мог, правда. Не думать о том, что все знают, что произошло. Что, выйдя из комнаты, на него будут смотреть взглядами, в которых будет читаться «позорище». Что Анна, встретив его в столовой, отвесит пощёчину и навсегда потеряет уважение к жениху. Что друзья, даже не пытаясь понять, отвернутся навсегда. Он пытался. Но, вглядываясь в трещину на потолке, чувствовал: с Хао его привычная жизнь рухнет. Порвётся. "И следовало больше никогда! Никогда! Слышишь, Йо Асакура?! Никогда больше не подпускать Хао к себе." Это был один из тех редких дней, когда турнирный комитет собирал всех участников вместе. Формальная встреча, на которой нужно было отметить очередные этапы, выслушать наставления и разойтись. Поляна перед главным штабом была заполнена шаманами — кто-то стоял группами, кто-то сидел на траве, переговариваясь. Йо стоял чуть в стороне, рядом с Реном и Хоро, которые о чём-то спорили. Он чувствовал себя почти спокойно. Дневной свет, люди вокруг, шум голосов — это создавало иллюзию безопасности. А потом он увидел близнеца. Тот стоял в центре поляны, окружённый своими последователями, расслабленный и уверенный. На его лице была обычная улыбка, но когда его взгляд на секунду скользнул в сторону Йо, в нём мелькнуло что-то липкое, цепкое — удовольствие видеть Йо и знать, что тот боится его как огня. И это читаемое в глазах: "Помнишь, вчера?" Йо отвёл глаза. Сердце забилось быстрее, но он заставил себя дышать ровно. Здесь нельзя показывать слабость. Здесь много людей, кто угодно может увидеть и понять. Понять то, что нельзя. Понять то, что Йо сам не понимал. — ...И вообще, его команда просто пользуется тем, что у них духи сильные, — бубнил Хоро, ведя через плечо взглядом по близнецу друга. — Жулик. Йо кивал, не слушая. Краем глаза он следил за Хао, который вдруг отделился от своей свиты и направился прямо к нему. — О, смотрите, кто тут у нас, — голос Хао, медовый в своём обращении, разнёсся по поляне, привлекая внимание. Он остановился в паре метров от Йо, скрестив руки на груди. — Мой дорогой братец собственной персоной. Как поживаешь? Вопрос прозвучал невинно, но Йо знал этот тон — игра на публику, источающая сарказм. Тао тут же оказался рядом с Йо, закрывая его собой и доставая меч грома. Вызов Рена Хао проигнорировал, только сделал шаг в сторону, чтобы наблюдать лицо Йо. Рядом зашептались. Кто-то из команды Хао хмыкнул. Йо почувствовал, как внутри что-то перевернулось. Страх — да, он был всегда, липкий и холодный. Но в этот раз к нему примешалось что-то ещё. Злость. Усталость от того, что он молчит. От того, что Хао может вот так просто подойти к нему при всех и сделать вид, что ничего не происходит. — Нормально, — ответил Йо ровно. — Нормально? — Хао приподнял бровь, усмехаясь. — Ты выглядишь уставшим. Плохо спишь? Это было уже слишком. Слишком нагло. Слишком публично. "Да как он смеет?!" — Отвали от него, Хао, иначе… — Иначе что, Тао? Зовёшь меня в пустыню на поединок? Воздух между Реном и Асакурой-старшим заискрился. Тао исходил лютой яростью, у него даже руки подрагивали от адреналинового яда в крови. За Хао же сразу показался дух огня, хоть и не нападая. А вид старшего оставался насмешливым и спокойным. Йо поднял глаза и посмотрел прямо на брата. Впервые за долгое время — с вызовом. — А тебе какое дело? — спросил он громко, так, чтобы слышали все вокруг. — Беспокоишься о моём здоровье, Хао? Трогательно. Вокруг повисла тишина. Рио и Фауса что стояли тоже напряжённые, замерли, переводя взгляды с одного близнеца на другого. Даже последователи Хао выглядели слегка удивлёнными. Глаза Хао на мгновение сузились. Всего на мгновение. Но Йо увидел это — тень раздражения, промелькнувшую за привычной маской превосходства. — Просто братская забота, — ответил Хао, и в его голосе послышались холодные нотки. — Ты же знаешь, я всегда о тебе думаю. — Да ну? — Йо усмехнулся, чувствуя, как колотится сердце. Но язык ворочал фразы, выплевывая их быстрее, чем мозги бы могли остановить. — А мне казалось, ты думаешь только о том, как стать Королём. Или у тебя появились новые хобби? Кто-то из толпы нервно хихикнул. Хао повернул голову, и смех тут же стих. Разговор шёл по тонкому льду. Йо знал, что Хао вряд ли ответит, что «новое хобби» — это сам Йо. Не здесь, не при всех. Их тайна была обоюдоострым мечом. Хао не мог публично признаться в том, что делал, так же как Йо не мог публично об этом рассказать и попросить помощи. — Ты стал дерзким, — заметил Хао, и в его голосе прозвучало нечто, похожее на угрозу, замаскированную под удивление. — Я стал уставшим от твоего присутствия, — отрезал Йо. — Мы здесь, чтобы говорить о турнире? Или ты пришёл просто поглазеть на меня? — Смотреть на тебя после ВСЕГО — одно удовольствие, честно признаться. — Ухмылка вышла до безобразия острой, а взгляд где-то глубоко мрачнел от холодной дерзости младшего. — Глаза в таком случае тебе лучше выколоть! — рявкнул Тао. Хао перевёл взгляд на Рена, и на мгновение показалось, что сейчас произойдёт что-то плохое. Но вместо этого Хао вдруг рассмеялся — легко, почти искренне. — Какие у тебя заботливые друзья, Йо, — сказал он, отступая на шаг. — Прямо стая телохранителей. Ладно, не буду мешать. Увидимся. Он развернулся и пошёл прочь, но перед тем, как уйти, бросил через плечо короткий взгляд. Взгляд, который говорил: «Это ещё не конец». Йо стоял, чувствуя, как дрожат колени. Воздух с шумом вырывался из лёгких. Он сделал это. Он ответил. При всех. — Йо, ты в порядке? — тихо спросил Рен, трогая его за плечо. — Что это было? — хохотнул Хоро, удивлённый тем что им ещё не пришлось драться. — Всё нормально, — выдохнул Йо, заставляя себя улыбнуться. — Просто… попытки запугать нас. Йо улыбался, но внутри у него всё дрожало. Он знал, что Хао не простит этого унижения. Знал, что сегодня ночью ему придётся заплатить за каждое сказанное слово. Но сейчас, стоя под солнцем, среди друзей, он чувствовал не только страх. Он чувствовал гордость. Крошечную, хрупкую, но настоящую. Он не промолчал. И это стоило того. Так Йо думал до того момента, как после собрания не решил проветриться. Всё чаще в последнее время ему хотелось быть одному. Рен не хотел его отпускать, но взгляд младшего был такой многозначительно умоляющий, что пришлось сдаться и позволить Асакуре гулять в старой части деревни, с заброшенный полу разрушеными домами. Хотя и не все из них были не жилыми. Йо уловил что за ним кто-то идёт, только когда почувствовал за спиной колебание ветра. Он обернулся, но... Его толкнули грубо к стене деревянной постройки, в грудь, так что затылком он приложился от неожиданности неплохо. По манере стало ясно — брат пришёл. И не в самом хорошем распоряжении духа. И ожидалось, что скорее Хао унесёт его куда-то в вихре пламени… но не тут-то было. Хватка горячих пальцев пришлась на шею и сжала. Йо схватился за руку, как это бывало не раз, попытавшись спасти себя. — Паршивец, — рыкнул Хао с перекошенной усмешкой. — Так смело перечишь мне, когда за тобой друзья, ха-ха, но когда ты один на один со мной, почему же твой язык не такой же острый, а? На удивление он отпустил близнеца, однако находился довольно близко, чтобы вернуть захват или ударить младшего по лицу. — Да пошёл ты… — сипло отозвался Йо, потирая горло. Он уже смотрел пути к отступлению. Как бы это снова не закончилось для него чем-то плохим… — Ну? — Хао склонил голову, разглядывая его как диковинного зверька. — Я жду продолжения. Ты же такой смелый, когда они рядом. Рен, Хоро, эта твоя невеста… Так давай, покажи. Скажи что-нибудь. Только без них. — Отвали, — прохрипел Йо. — Отвали? — Хао усмехнулся, и усмешка вышла кривой, почти злой. — И всё? Пф. Разочаровываешь, братец. Я думал, ты хотя бы постараешься. — А я думал, ты уйдёшь, — огрызнулся Йо, потирая покрасневшую шею. — Но ты всё стоишь. Как идиот. — Какой острый язык, — Хао приложил руку к груди, изображая оскорбление. — Прямо ножом по сердцу. Чувствуешь, как кровь хлещет? — У тебя нет сердца. — А у тебя есть? — Хао шагнул ближе. Один шаг. Йо вжался в стену, но не отвёл взгляд. — Или оно тоже там, в компании твоих драгоценных друзей? — Моё сердце — не твоё дело. — О, это моё дело, — тихо сказал Хао, и в голосе зазвенело что-то опасное. — Всё, что касается тебя, — моё дело. Или ты забыл? Йо молчал, упрямо сомкнув губы в узкую полоску напряжения на своём лице. Брови хмурились в недовольство, но сердце стучало быстро, и ноги подкашивались от близости близнеца. Потому что тот был непредсказуем. Хао наклонил голову, разглядывая его. — Дерзишь мне так, будто я тебя не трахал прошлой ночью и ты не стонал подо мной, как… — Заткнись! — Йо дёрнулся, сжал кулаки. — Заткнись, Хао. Не сме… — Ты думаешь, я не замечаю? — продолжал Хао, делая ещё шаг. Теперь они стояли почти вплотную. — Как ты дрожишь, когда я рядом. Как краснеешь, когда я говорю тебе такие вещи. Как твоё тело… — Не трогай моё тело! — выпалил Йо, но голос его сорвался, превратившись в писк. Старший его не слушал, протянул руку и коснулся пальцами ворота рубашки Йо. Не грубо — почти невесомо, как будто дразнил. Йо дёрнулся, прижался лопатками к стене ещё сильнее. — У меня для тебя предложение, — хитро зашептал Хао, переводя взгляд с шеи в чайные глаза. — Ты извинишься — и я отпущу тебя. Младший чуть не поперхнулся воздухом. — Это я должен извиняться?! А не пойти ли тебе в…! — А-а-а, осторожней, я могу воспринять это буквально, — хмыкнул старший. Йо дёрнулся в сторону, прочь от этого липкого, обволакивающего голоса, прочь от жара, исходящего от тела Хао. Он сделал шаг, но запнулся о собственную ногу, и в тот же миг его дёрнули обратно с силой, от которой хрустнула ткань футболки на плече. — Пусти! — Йо попытался вывернуться, но Хао уже вдавил его лицом в шершавые доски стены, заломив одну руку за спину. Не больно, просто фиксируя, лишая воли к сопротивлению. — Извинишься, и я отпущу, — повторил Хао, и его дыхание обожгло ухо Йо. Губы почти касались раковины. — Скажи: «Прости, Хао, я был неправ». Всего три слова. Разве это так сложно для тебя? — Пошёл. Ты. На хрен, — по слогам, сквозь зубы, процедил Йо, чувствуя, как бешено колотится сердце. Стена холодила щёку, но спина горела от близости близнеца. Хао замолчал. Тишина звенела в ушах хуже любого крика. А потом Йо почувствовал, как пальцы Хао, всё ещё горячие после захвата на горле, скользнули под край его футболки. Не грубо, но настойчиво. Кончики пальцев прошлись по рёбрам, по животу, оставляя дорожку мурашек и стыда. — Ты же понимаешь, что я могу сделать с тобой всё, что захочу? — голос Хао стал ниже, вкрадчивее. В нём больше не было насмешки. Только странная, пугающая уверенность хозяина положения. Рука скользнула к поясу джинсов, и Йо замер, перестав дышать. Пальцы Хао огладили выступающие косточки таза, чуть сжали кожу, и младший вздрогнул всем телом, ненавидя своё тело за эту реакцию. За то, как предательски подогнулись колени, как в паху стало горячо и тесно. Как воспоминания от вчерашних ощущений, не тех страшных, а до умопомрачения приятных, хлынули в него. — Я не буду извиняться, — прошептал он, и голос предательски дрогнул. — Ты можешь убить меня, но я не… Договорить ему не дали. Хао резко развернул его к себе лицом, и Йо увидел его глаза. Там больше не было ни льда, ни веселья. Там плескалось что-то тёмное, жадное, испепеляющее. Хао смотрел на него так, словно Йо разбил любимую вазу матери, спихнул это на старшего, и теперь ему придётся за это отвечать. Яд ненависти старшего брата, который видел младший, увеличивал злость в его собственной голове до таких пределов, что начинаешь трястись, даже когда рот ещё не открыли. Но при этом… в самой глубине зрачков Хао горел огонь, который не имел ничего общего с ненавистью. То был маковый цвет совращения, и Йо повело. — Убить тебя? — Хао усмехнулся. — Раньше времени? Ни в коем случае. Ты же знаешь, ты нужен мне при всей своей мощи. Чуть позже, может быть, я с радостью приму это предложение, если ты, хах, не перейдёшь на мою сторону. — Никогда! В лицо Хао прилетел плевок. Как Йо на это решился… легко, инстинктивно. Когда речь заходила об этом чёртовом ритуальном убийстве, чтобы стать сильнее и стать Королём шаманов, младшего захлёстывало праведное возмущение. Когда речь заходила о турнире. Об этом грёбаном турнире… И этот грёбаный брат с лёгкостью, с которой обычно говорят о погоде, говорил ему о смерти или переходе к нему. Йо обжигало настолько, застилало глаза, что плевок, который скатывался у уголка губ старшего, — меньшее, что он выбрал. Хао прикрыл глаза, медленно вытер слюну близнеца указательным и средним пальцами, снова открыл их и посмотрел на влагу на подушечках. Эти же пальцы скользнули тут же по губам самого Йо, а когда тот приоткрыл их для порции возмущения, уже было поздно. Старший поддался вперед и, не давая Йо опомниться, впился в его губы поцелуем. Это было наказание. Укус, натиск, требование подчиниться. Йо замычал, упёрся руками в грудь Хао, пытаясь оттолкнуть, но старший был сильнее. Он сжал челюсть Йо пальцами, заставляя открыть рот шире, углубляя поцелуй до тех пор, пока у младшего не закружилась голова от нехватки воздуха и стыдного, горячего отклика внизу живота. Когда Хао отстранился, с губ Йо сорвалась тонкая ниточка слюны. Младший тяжело дышал, глаза его блестели от подступивших слёз злости и унижения. Он снова дёрнулся, но Хао лишь крепче прижал его к стене, просунув колено между его бёдер. Йо замер, чувствуя, как твёрдая плоть брата упирается в его бедро даже сквозь ткань брюк. — Видишь? — Хао провёл языком по своей нижней губе, слизывая вкус близнеца. — Ты можешь сколько угодно говорить мне гадости. Но твоё тело… оно не врёт. И дрожит вовсе не от страха. — Это омерзение, — выплюнул Йо, но собственный голос прозвучал жалко, с хрипотцой возбуждения, которую он не смог скрыть. — Да неужели? — Хао склонил голову к плечу Йо и легко, почти невесомо, прикусил кожу на шее, в том самом месте, где только что сжимал пальцы. Йо дёрнулся, но не от боли. От разряда тока, прошедшего по позвоночнику прямо в пах. — Если это омерзение, то почему ты не кричишь? Не зовёшь своего духа? Ты ведь можешь, я знаю. Но ты не хочешь. Йо зажмурился, чувствуя, как слёзы всё-таки начинают жечь глаза. Потому что Хао был прав. В этом и заключался весь ужас. Он мог бы бороться. Мог бы призвать Амидамару. Но тогда бы Хао ответил Огненным Духом, и всё вокруг сгорело бы к чёрту. Хао почувствовал эту сломленность. Его руки переместились на бёдра Йо, сжали их через грубую ткань джинсов. Резким движением он развернул Йо обратно лицом к стене. Вертел его как куклу. Звук расстёгиваемой молнии и треск ткани прозвучали как приговор. Горячая ладонь Хао легла на обнажённые ягодицы Йо, заставляя его ощутимо вздрогнуть и вцепиться пальцами в доски. Снова. Он сделает это с ним снова! Ему бы хватило силы духа, чтобы вступить с ним в борьбу, но тело... Тело научилось другому. Чтобы не было боли, нужно было уступить. — Хао… нет… пожалуйста… — прошептал он, но его голос сорвался на стон, когда старший брат грубо сжал его плоть. — «Пожалуйста» что, Йо? — с усмешкой спросил Хао, прижимаясь всем телом сзади. — «Пожалуйста, остановись»? Или… Он замолчал, давая младшему возможность почувствовать всё. Жар чужого тела. Твёрдость желания, упирающегося в ягодицы. Угрозу и обещание в одном флаконе. — Или «пожалуйста, возьми меня»? — закончил Хао шёпотом, полным торжества. Йо ничего не ответил. Он лишь уткнулся лбом в прохладное дерево, зажмурился и перестал сопротивляться. Позволяя жадным рукам брата делать с собой всё, что тот захочет. Стыд смешался с предвкушением, превращаясь в удушающий коктейль, от которого не было спасения. Хао усмехнулся, чувствуя, как тело Йо окончательно обмякло, сдаваясь на милость победителя. Он наклонился к самому уху близнеца и, прежде чем сделать первое, грубое и властное движение пальцами, прошептал: — Вот так-то лучше. А теперь… Кольцо из пальцев задвигалось на его члене, возбуждал и сразу посылая сильные приятные импульсы. Вырывая этими движениями шумные вздохи. Отдалённо Йо улавливал звук растегивающегося ремня и упаковки. Потом на его ягодицы потекла смазка. И прежде чем Йо успел подготовиться к неизбежному, Хао уже начал входить. Медленно но неизбежно, не оставляя варианта для сознания, мол он передумает. И когда погрузился полностью, качнул бёдрами заставляя младшего захлебнуться собственным криком, который тут же потонул в звуке ладони, зажавшей ему рот. — Тш-ш-ш… — выдохнул Хао, замирая на мгновение и давая привыкнуть к себе. — Не кричи. Ты же не хочешь, чтобы кто-то увидел тебя таким, да? Мокрым, дрожащим, насаженным на член собственного брата… Он ещё раз двинул бёдрами, и Йо, не в силах больше сдерживаться, издал тот самый жалобный, писклявый стон, который Хао так любил. И после этого, близнец начал ритмичные и быстрые движения, которые отдавались в пространстве непристойными звуками шлепков. — Хах… мх… ах… мед… медленнее… — вырывалось из приоткрытого рта. Хао держал за бёдра крепко и на молящую просьбу лишь одарил ягодицу звонким шлепком. Йо вздрогнул, всхлипнул от странного удушающего возбуждения и уткнулся лицом в сгиб своей руки, которой опирался о стену. Толчки медленнее не стали, наоборот, ускорились. Йо казалось, что он слишком громкий, так он пытался сжать челюсть и губы, чтобы не выронить своих стонов. От этого получалось жалостливое тонкое пищание и всхлипы. Хао ничего не говорил, слышалось его сбитое дыхание, которое показывало удовольствие от того, как он вгоняет член в узкую дырочку близнеца. Он наклонился и оставил поцелуй на задней части вспотевшей шеи Йо. Младшего от этого словно стеганули плетью, и он невольно бёдрами попробовал уйти от всего этого. — Не нравится? — шепнул Хао с усмешкой, держа его за бёдра. — Вот видишь, с тобой, даже если захочешь, нежным быть нельзя… — Нет! Я… Хао… пожалуйста, — испугался младший, что его опять ударят. — М? Что «пожалуйста»? — хитро уточнил старший, чуть сбавляя темп почти совсем, но не выходя, и наклоняясь к уху Йо. Младший широко открыл рот, стараясь отдышаться, его ноги слегка тряслись. — Пожалуйста… Он не успел договорить «хватит», как почувствовал горячие пальцы, обхватившие его член. «„Пожалуйста, дай мне кончить“?» — предположил Хао, о чём хотел просить его младший. — Н-нет… ах… — ему хотелось всё закончить, высвободиться, но… но эти движения руки по его члену вызывали столько приятных ощущений, что он не смог говорить дальше о прекращении. Хао хмыкнул, довольный результатом, и начал вновь двигаться, создавая для Йо ловушку ощущений, в которую он попадёт и снова столкнётся с диссонансом в своей душе. В медленном темпе член проезжался внутри него по простате, щекоча её медленным мазком, и отступал, пока рука брата ходила быстро и сжимала головку. Не заметив, он сам насаживался всё активнее, желая достичь оргазма. Он весь взмок под одеждой от жара и, думая только о близкой разрядке, совершенно не замечал, как стонет. И как Хао легко и глухо смеётся над его похотью, что он в нём открыл. — Ах! Ммммм, — кончил он на стену дома густым и сильным зарядом, так что капли стекали по члену, по пальцам близнеца и на стене. — Ну что ж, теперь я. Потерпи ещё немного, — шепнул Хао с улыбкой. Йо ойкнул, когда Хао вдруг поднял под колено его ногу. Он начал падать назад, но Хао стоял крепко, поймав спину Йо себе на грудь. Хао продолжил вбиваться в него быстро и жёстко, отчего Йо снова зажал себе рот рукой. И, осознав своё положение и то, что происходит, он бесшумно заплакал. Слёзы катились по щекам, пока Хао с остервенением собственных ощущений расцеловывал и облизывал шею Йо. Младший уже не обращал на это внимания, внизу начало саднить, и всё, что он хотел, — чтобы его отпустили. Хао повернул голову Йо к себе навстречу, в бок, и поцеловал в губы, коротко и без языка. Йо поддался, но было странно увидеть выражение лица Хао… блаженное и мягкое, с толикой… нежности? Или ему показалось. Пока Йо об этом размышлял, старший глухо простонал ему в шею, а после тёплая жидкость разлилась по нутру. И освобождение от чужой плоти произошло сразу. Йо упёрся пальцами в стену, еле смог удерживать себя на ногах. Что удивительно, так это то, что как джинсы с него сдёрнули, так и помогли одеть обратно. «Что за странное внимание такое?» — подумал Йо. Хао застегнул свои брюки и шлёпнул по попе младшего с усмешкой. — Донеси до дома, а то придётся объяснять друзьям, что за мокрое пятно у тебя на заднице, — хохотнул он и двинулся по улице дальше, откинув волосы на одну сторону, чтобы проветриться. Йо сжал кулак и ударил стену, сжав ягодицы настолько плотно, чтобы сперма действительно не оказалась на штанах. Сволочь!