Последняя воля

Проснулся Руслан от слепящего солнца. Луч пробрался сквозь неплотно задернутые шторы и резанул по глазам, вырывая из липкой темноты сна. Рус открыл глаза и увидел перед собой белый потолок. Сначала это смутило — он не сразу понял, где находится, но, покопавшись в сонной голове, всё вспомнил. Вставать не хотелось категорически, но лежать в полной тишине, слушая только собственные мысли, было ещё хуже — они начинали грызть изнутри. Он резко сел, и комната поплыла перед глазами. Головокружение навалилось на минуту, сдавило виски, но Руслан, стиснув зубы, проигнорировал это. Не время раскисать. Встав, он двинулся и на тумбочке заметил свой телефон, воткнутый в зарядку. Даня постарался. Это было мелочью, но почему-то приятно. Руслан взял гаджет не для того, чтобы проверить соцсети — писать там было некому, у Коли вообще своего телефона нет — а чтобы узнать время. Часы показали 10:19. Для детдомовского режима — смертельно поздно, для нормальных людей — ещё рано. Из кухни доносился умопомрачительный запах, от которого желудок скрутило в узел. На кухне колдовал Даня. Увидев на плите сковородку с румяными сырниками, Руслан споткнулся на полуслове. Его будто током ударило. Перед глазами вспыхнула картинка из глубокого детства: мама, улыбающаяся и пахнущая чем-то сладким, ставит перед ним точно такую же тарелку. Ему было пять, и тогда всё было хорошо. Руслан мотнул головой, отгоняя наваждение, и плюхнулся на кухонный стул. — Доброе утро? Как спалось? — рыжий ловко перевернул сырник лопаткой. — Мгм, нормально... — голос был сиплым и сонным. Со своей взлохмаченной башкой, на которой красовалось настоящее гнездо, и помятым лицом Руслан выглядел так, будто вчера глушил паленую водку всю ночь. — Жрать хочешь? Я сырников нажарил — Даня кивнул на тарелку. — Можно в принципе... Даня поставил перед ним полную тарелку, рядом приземлилась плошка со сметаной. — Кстати, ты же в курсе, что сейчас июль? — как бы между прочим бросил Даня, ополаскивая сковороду. — Ебать, ахуеть, да ну нахуй, — с набитым ртом изобразил театральный шок Руслан, закатывая глаза. — Я имею в виду, что скоро в школу, — спокойно, но с нажимом продолжил старший. — Сомневаюсь, что в детдоме было супер-образование. Не в обиду. Тебе же тринадцать, да? — он обернулся, вытирая руки. — А тебе, считай, через три года ОГЭ сдавать. Так что говори честно: учебу совсем забросил? — Ну, допустим, — Руслан уткнулся в тарелку, ковыряя сырник вилкой. — Хорошо. Когда? — вздохнул Даня. — Ну... в классе четвёртом, — Руслан сказал это максимально неловко, чувствуя себя последним тупицей. — Погоди, ты серьезно? — Даня даже перестал тереть сковороду и в упор посмотрел на пацана. — Ты хоть дроби умеешь решать? — Нууу... нет, — Руслан доел последний кусок и отодвинул пустую тарелку. — Бля, — выдохнул Даня. — Я, конечно, ожидал, что ты не отличник, но чтоб настолько... Ладно. Работа нам предстоит большая. Думаю, ты уже понял, что я не дам тебе просто так скитаться с условием «не ебать мне мозги». Поэтому с понедельника каждый вечер зубрим важные предметы: математику, русский и всё остальное. Чтобы к концу лета ты смог попасть хотя бы в шестой класс. Хотя, может, ты скрытый гений и в седьмой прорвёшься. — Пиздец, — простонал Руслан, падая лбом на стол. — Я реально, как раб нахуй. — Всё, не ной. — Даня усмехнулся и, достав из кармана мятую пачку, протянул ему три сигареты. — Это тебе, как договаривались. А теперь гуляй. Иди, проветрись, я хрен знает. — Он отмахнулся, словно от надоедливой мухи. --- Руслан решил пойти покурить, тем более что «после плотного обеда, по закону Архимеда, полагается курнуть». Не церемонясь, прямо в домашней футболке и шортах, он вышел на лестничную клетку. Первая затяжка — и мир становится чуточку терпимее. Он смаковал, чувствуя, как никотин растекается по лёгким, как вдруг услышал тяжёлые, шаркающие шаги по лестнице. Из-за поворота выплыла тётка. Ожирение третьей степени, красная помада, нагло въевшаяся в трещинки у губ, и брезгливое выражение лица. Она уставилась на него, как на таракана. — Мальчик! Ты чего куришь?! — взвизгнула она так, что, казалось, штукатурка посыпалась. — Ты чей? Сколько тебе лет?! А ну живо веди меня к своим родителям!!! Руслан лениво выпустил дым в сторону. — А у меня их нет, — спокойно, даже буднично, проговорил он. — Наркоманами были. Однажды накололись, пошли гулять, напали там на каких-то детей, ноги им покусали, а потом под кокаином с окна выпали. Хых. — Он изо всех сил старался сохранить серьёзное лицо, но в глазах плясали бесята. Тётка на секунду опешила, переваривая информацию. — Подожди, ты серьёзно?! Какой ужас! — её голос снова набрал высоту. — Наркоманов нам в подъезде ещё не хватало! Пошли со мной в полицию! Быстро! — А хуй мой вы соснуть не хотите? — ласково поинтересовался Руслан. — Или не знаете, что это такое? Ну да, ну да, — он окинул её оценивающим взглядом, — вы ж такая жирная, что мужики пизду найти не могут. — Аххх! Аххх! — тётка аж задохнулась от возмущения, её лицо пошло багровыми пятнами. — Какое хамло!!! А ну иди сюда!!! Я с тебя сейчас все шкуры спущу!!! Она двинулась на него, сотрясая лестничную клетку. — Пошла нахуй, пизда старая! — Руслан показал ей фак и язык и, как ошпаренный, вылетел на улицу. Он бежал, и в груди разрывался дикий, пьянящий восторг. Давно он так не веселился. Но кайф схлынул так же быстро, как и пришёл, когда он осознал две вещи: он, блять, в пижаме, и он в районе, который видит первый раз в жизни. Решив переждать, пока жирная тётка уйдёт от подъезда, он заныкался за угол дома, откуда открывался отличный обзор на заветную железную дверь. Прошло пять минут. Десять. Солнце припекало голову. — Да блять, где ж ты, нахуй... — нетерпеливо прошипел пацан, не сводя глаз с двери. — Сзади тебя, — раздался приторно-противный женский голос прямо над ухом. — ААА! — Руслан подпрыгнул на месте и резко обернулся. Перед ним, тяжело дыша после ходьбы, стояла та самая тётка. — Тьфу, нахуй! — выдохнул он, прижав руку к сердцу. — А я думаю, че это землетрясение сзади, да ещё и воняет так. Ну, приятно было познакомиться, до свидания! Он рванул к подъезду быстрее, чем от него когда-либо убегали в детдоме. Влетел в квартиру, захлопнул дверь и сполз по ней спиной на пол, тяжело дыша. — Мда... весело, — прошептал он, вытирая пот со лба. — Ты где был? — Даня вышел в коридор, услышав шум. — Курил, — ответил Руслан, всё ещё пытаясь отдышаться. — Так долго? — прищурился Кашин. — Думал о жизни своей тяжёлой, — театрально закатил глаза Рус, поднимаясь с пола. — Ладно, неважно. Я тут заказал тебе сборников по математике и русскому. Надо понять, насколько всё запущенно, — Даня кивнул на стопку книг на тумбочке. — Ладно, — буркнул Руслан, но в его голосе уже не было прежнего раздражения. --- Следующие две недели они прожили почти в гармонии. Руслан, конечно, иногда хамил или бесился, но Кашин понимал: это цветочки. По сравнению с тем, что могло быть, это была идиллия. Они даже находили время, чтобы просто молча сидеть на кухне вечерами. Руслан привыкал к этому чувству — быть просто... нужным? Или хотя бы терпимым. Но одно событие разнесло эту хрупкую гармонию в щепки. Обычный вечер пятницы. Даня вернулся с работы не один. С ним был какой-то пацан. Лет восьми, с шатеновыми кудрявыми волосами и улыбкой, которая показалась Руслану слишком сладкой, чтобы быть искренней. — Руслан! Я дома, не один! Иди сюда! — крикнул Даня. Руслан лениво поднялся с кровати и выполз в коридор. Перспектива провести вечер с чужим мелким его не вдохновляла. — Это кто? — спросил он прямо, без приветствий. — А, это... — Даня помогал мальчику снять куртку. — Знакомься, это Серёжа, сын нашей соседки. Он у нас переночует, а утром его мама заберёт. Да, Серёж? «Бля. Неужели той шлюхи... ну только не это», — пронеслось в голове у Руслана. Этот Серёжа ему активно не нравился. Морда хитрая. От таких надо ждать подвоха. — А, забыл сказать... — Даня бросил взгляд на Руслана. — Он будет ночевать в твоей комнате. Ты на полу. — Что?! — Руслан аж поперхнулся воздухом. — Какого хуя?! Даня, нет! — Руслан! — голос Дани стал жёстким, стальным. — Имей совесть! Он ребёнок! Язык свой за зубами держи. Я всё сказал. Руслан смотрел на него и не понимал. Что с ним? Ну да, он живёт тут недолго, но свою территорию он уже считал своей. И вот так просто отдать её какому-то кудрявому чертёнку? — Да пошёл ты нахуй, уебище! — выплюнул Руслан и, не слушая больше, ушёл в комнату, с силой хлопнув дверью. Он тяжело дышал, стоя посреди комнаты. Обида душила, подкатывала к горлу горячим комом. Он рухнул на кровать лицом в подушку. Из коридора донеслось приглушённое: — Руслан!.. Серёж, не слушай его. Он на самом деле не плохой, просто вредный. Иди в комнату. Дверь открылась. Серёжа вошёл, оглядел комнату и остановился, глядя на Руслана, который даже не повернул головы. — Ты ахуел? — глухо сказал Руслан в подушку. — Выйди отсюда. — Не, это теперь и моя комната тоже, — дерзко ответил мелкий и, как ни в чём не бывало, уселся на диван. Это было последней каплей. Руслан рывком сел на кровати, глаза его горели. — Че? Че ты сказал? Повтори. Вали отсюда, пока я тебя к твоей мамке-шлюхе пинком не отправил. Серёжа не испугался. Он наклонил голову, и его детское личико исказила мерзкая, понимающая усмешка. — Ну, у меня хотя бы родители есть, — тихо, но отчётливо произнёс он. — Чмо. Мир Руслана сузился до одной точки. Эти слова были точным ударом ножом в самое больное место. В ту же секунду он сорвался с места. Кулаки сжались сами собой. Он налетел на Серёжу, схватил его за грудки и с силой прижал к стене. Голова мальчика глухо стукнулась о гипсокартон. — Ну-ка, повтори, сука, — прошипел Руслан, его голос сел от ярости, перед глазами плыл красный туман. — Сирота! — прохрипел Серёжа, но в его глазах не было страха, только злорадство. — Данечка тебя приютил, но скоро он тебя бросит, как... Руслан не дал ему договорить. Взбешённый, он схватил его за кудрявые волосы и с силой ударил затылком о дверцу шкафа. Звук был глухим и страшным. Серёжа пошатнулся, и Руслан, не отпуская, швырнул его на пол. — ДАНЯЯЯ!!! — заорал Серёжа во всю глотку. Это был не крик боли, а театральный, наигранный вопль, от которого у Руслана заложило уши. В коридоре загрохотали шаги. Дверь распахнулась. В комнату влетел Даня. Картина, которую он увидел, была убийственной: маленький кудрявый Серёжа лежит на полу, закрыв голову руками и всхлипывая, а над ним, тяжело дыша, с бешеными глазами, стоит Руслан. — Руслан!!! Ты с ума сошёл?! — заорал Даня. Он подлетел к Серёже, оттесняя Руслана плечом. — Ты головой думаешь?!!!! Ты что творишь?! — Даня, послушай меня! — затараторил Руслан, пытаясь прорваться сквозь гнев Дани. — Этот уёбок говорил, что я сирота! Что меня все бросили! Я не хотел, он сам виноват! — Это правда? — Даня повернулся к Серёже, в его голосе звучала надежда, что это ошибка. Серёжа поднял на него заплаканные глаза, полные слёз и детской обиды. — Нет... — прошептал он, шмыгая носом. — Он сказал, что если я не уйду, он ночью задушит меня... — его голос сорвался на фальшивый плач. — Даня! — в ужасе выкрикнул Руслан. — Очнись! Неужели ты ему веришь, а не мне?! Серьёзно?! Но Даня его уже не слышал. В его взгляде, обращённом на Руслана, не было ни капли прежнего тепла. Только разочарование и холодная злость мента, увидевшего преступление. Он сделал шаг и со всего размаху влепил Руслану звонкую пощёчину. Звук удара прозвучал как выстрел. Мир Руслана рухнул окончательно. Звон в ушах заглушал всё. Он смотрел на Даню и не верил. Он снова доверился человеку. Он снова решил, что не все люди твари. Он снова ошибся. До скрежета в зубах, до рези в глазах — ошибся. Даня, не говоря ни слова, грубо схватил его за ухо и потащил в коридор. Последнее, что увидел Руслан, прежде чем дверь в его комнату захлопнулась — как этот демонёнок, сидя на полу, перестал плакать. Он вытер слёзы и ухмыльнулся ему прямо в лицо, победно и мерзко. Доверие Руслана растоптали. Опять. И эта ухмылка кудрявого была страшнее пощёчины. Вот продолжение, обработанное в том же стиле: с детальными описаниями, атмосферой, исправленными ошибками и сохранённым вайбом. --- В эту же секунду Руслана захватила с головой агрессия. Она поднялась откуда-то из живота, ударила в грудь, сжала горло спазмом. Он не мог больше здесь находиться. Не мог дышать одним воздухом с этим ухмыляющимся уебком. Руслан рванул с места, схватил с вешалки своё худи, натянул прямо на майку, кое-как впихнул ноги в потрёпанные вансы без носков и вылетел на лестничную клетку. Дверь квартиры захлопнулась за ним с гулким металлическим стуком, от которого эхо заметалось по подъезду. Он бежал. Просто бежал, не разбирая дороги. Прочь от этого дома, прочь от этой квартиры, прочь от Дани, который только что ударил его. Ноги сами несли его вперёд, кроссовки шлёпали по асфальту, лёгкие горели огнём, но он не останавливался. Он бежал долго, очень долго, пока перед глазами не начали расплываться тёмные пятна, а в боку не закололо так, что хоть ложись и умирай. Он остановился только тогда, когда понял, что находится в совершенно незнакомом месте. Высокие панельные дома, чужие дворы, чужие машины. Он никогда здесь не был. Руслан тяжело дышал, согнувшись и уперевшись ладонями в колени. Горло саднило, во рту появился металлический привкус. Он сдерживался из последних сил, чтобы не зареветь в голос, как маленький ребёнок. Глаза защипало, но он яростно заморгал, прогоняя предательскую влагу. Он только начал доверять Дане. Второму человеку в своей жизни, после Коли, который проявил к нему хоть каплю человеческого отношения. И сразу же получил нож в спину. Обидно было до чёртиков, до скрежета зубов, до противного кома в горле, который душил и не давал дышать. Он машинально залез в карманы своих спортивных штанов, прекрасно понимая, что, когда сбегал, ни о чём таком не думал. Но удача — странная штука. Иногда она поворачивается задом именно тогда, когда ждёшь подвоха. В кармане лежал телефон — 32 процента заряда, еле теплится. Скомканная двухсотрублёвка, оставшаяся ещё с прошлого похода в магазин по просьбе Дани. И одна-единственная сигарета, чудом не сломавшаяся в пылу побега. — Мда.. не густо.. — грустно выдохнул Руслан, разглядывая своё нехитрое богатство. Он присел на корточки у подъезда чужого дома, закурил. Табак обжёг лёгкие, немного успокаивая. И тут телефон завибрировал. Сначала один раз, потом второй, потом попёрли уведомления одно за другим. Даня. Звонки, сообщения в телеграме, ещё звонки. Руслан тупо смотрел на экран, читая начало сообщений. Сначала агрессивное: «Ты охренел?», «Вернись немедленно», «Руслан, я сказал!». Потом злое: «Ты понимаешь, что ты натворил?». Потом, спустя пару минут, тон сменился: «Рус, ну где ты?», «Давай поговорим нормально», «Ты слышишь?». И совсем уже позже, с большой паузой: «Просто скажи, что ты в порядке. Пожалуйста». — Поздно, дядя, — прошептал Руслан и, заблокировав экран, сунул телефон в карман. Он не пальцем деланый, чтобы вестись на такие штуки. Сначала бьют, потом пишут «пожалуйста». Время было около девяти — десяти вечера. Летний закат медленно, нехотя накрывал город. Небо на западе горело оранжевым и розовым, а с востока уже наползала синева, густая и тяжёлая. Трава под ногами стала влажной от вечерней росы, воздух — свежим и чуть терпким. Руслан поднял голову и увидел через дорогу знакомую вывеску — «Продукты 24». Алкомаркет. Решительно перейдя дорогу, он толкнул пластиковую дверь. Внутри пахло дешёвыми сладостями, пылью и ещё чем-то неуловимо магазинным. За кассой скучала женщина. Блондинка лет пятидесяти с уставшими глазами и накрашенными яркой помадой губами. По ней сложно было сказать, продаст она пацану бухло или пошлёт лесом. Но Руслан уже вошёл в роль. — Здравствуйте, прекрасная дама! — он натянул на лицо самую обаятельную улыбку, на которую только был способен в своём состоянии, и подошёл к кассе. Женщина подняла на него глаза, скептически приподняла бровь. — Хм, ну здравствуй. Чего надобно? — в её голосе сквозила лёгкая насмешка. — Да вот, проходил мимо, — Руслан облокотился на прилавок, изображая непринуждённость, — вижу, прекрасная дама скучает. Решил комплимент сделать. Тётка хмыкнула, но в глазах мелькнуло что-то тёплое. Лесть — она и в Африке лесть. — А ты романтик, парень. Побольше бы таких, — она отложила журнал, который листала. — А чего это ты в такое время один гуляешь? Руслан вздохнул, изображая вселенскую скорбь. Опустил глаза в пол, поковырял носком ванса линолеум. — Вы точно хотите знать? — Женщина кивнула, подперев щёку рукой, готовясь слушать душещипательную историю. — Сбежал я из дома, — Руслан понизил голос до драматического шёпота. — Отец орёт, водки просит. А мне не продают, говорят, что я маленький. Вот мы с ним и поцапались. История была примитивной, как три копейки, но давила на жалость безотказно. — Батюшки, — лицо женщины действительно смягчилось, стало почти материнским. — Бедное дитя... Ладно, хочешь, продам? Деньги-то хоть взял? — Правда?! — Руслан изобразил такое искреннее удивление и благодарность, что сам себе чуть не поверил. — Спасибо вам огромное, девушка! Деньги? Да, да, есть! Вот, держите! Он вытащил из кармана мятую двухсотрублёвку и с готовностью протянул ей. — Ох, горе ты моё луковое, — покачала головой женщина, но в глазах её плясали смешинки. Она ловко сходила к стеллажу и поставила на прилавок бутылку водки. Дешёвую, «народную». — Только это наш маленький секрет, понял? — Да, конечно, понял! — Руслан схватил бутылку, как священную реликвию. — Спасибо вам огромное! Вы святой человек! Я ваш должник! Всего вам хорошего, до свидания! Он вылетел из магазина, прижимая холодное стекло к груди. — Изи нахуй, — выдохнул он, чувствуя себя королём мира. Прежняя грусть отступила, растворилась в азарте только что провернутой афёры. Он двинулся в сторону детской площадки, которая темнела в глубине двора. Качели. Что может быть лучше качелей, когда тебе тринадцать, на душе кошки скребут, а в руках пол-литра? Он уселся на старую железную качель, оттолкнулся ногами и медленно раскачался. Цепь противно скрипела, но это был успокаивающий, почти родной звук. Решив не тянуть кота за яйца, Руслан свинтил крышку и, закрыв глаза, сделал первый глоток прямо с горла. Горькая, обжигающая жидкость покатилась по пищеводу, заставив его скривиться и закашляться. Но через секунду пришло тепло. Оно разлилось по груди, спустилось в живот, поползло к рукам и ногам. Мир вокруг постепенно начал терять свои острые углы. Обида перестала резать так больно. Злость притупилась. Стало... легко. Спустя пятнадцать минут и ещё пару глотков Руслана окончательно развезло. Он слез с качелей и, забыв про свой возраст и проблемы, начал носиться по детской площадке, как маленький. Взбирался на горку, съезжал на попе, висел на турнике, пытаясь подтянуться, и громко смеялся своим же неуклюжим попыткам. Время перевалило за двенадцать. Ночь окончательно вступила в свои права, на небе зажглись редкие звёзды, а фонари заливали двор жёлтым, немного мутным светом. И в этот самый момент телефон снова завибрировал. На экране высветилось: «Даня». Руслан, пошатываясь, прислонился к столбу качелей и нажал на зелёную кнопку. — Але? — раздался в трубке встревоженный, почти задыхающийся голос Дани. — Руслан?! Где тебя носит?! Прости меня! Я погорячился! Ты сейчас где? Давай я приеду за тобой?! Руслан от уха телефон не убирал, но пришлось убавить громкость — Даня орал так, что батарея, наверное, вибрировала. — Тсссс... Даня, — протянул Руслан заплетающимся языком, глупо улыбаясь в темноту. — Мне так ахуенно!!! Не волнуйся!!! В трубке повисла пауза. — Что? Руслан, ты пьяный? — голос Дани стал напряжённым, но уже не злым, а скорее испуганным. — Ага! — Руслан рассмеялся счастливым, детским смехом. — Даняяя! — он растягивал имя, словно пробуя его на вкус. — Я в хлам!!! ХАХАХАХАХАХА! — Так... понятно... — Даня, судя по звуку, пытался сохранять спокойствие, хотя Руслан слышал, как он тяжело дышит. — Руслан, слышишь? Ты можешь описать местность, где сейчас находишься? Я приеду, и мы спокойно поговорим. — Рыжиййй, — Руслан качнулся на качелях, едва не свалившись. — Как всегда, мне кайф обламываешь. Старпер неугомонный. Я те в тг скину геолокацию, — он икнул, — и всё. Он кое-как, трясущимися пальцами, ткнул в экран, отправил точку на карте и снова приложил трубку к уху. Минуту спустя Даня заговорил снова, собранно и чётко, как на задании: — Всё, Рус. Не уходи никуда, слышишь? Я сейчас приеду. Сиди там, где есть. Ни шагу в сторону. Я быстро. На фоне слышался звон ключей, шорох куртки, звук открываемой двери. — Нууу... — Руслан попытался изобразить задумчивость, но язык слушался плохо. — Я не то чтобы в состоянии куда-то идти... — он хмыкнул, — но я тебя понял, хых. Он сбросил вызов, закинул голову и уставился в звёздное небо. Качели медленно раскачивались, цепь скрипела свою бесконечную песню, а Руслану вдруг стало всё равно. И на обиду, и на Серёжу, и на пощёчину. Сейчас здесь, в этой ночи, с тёплой тяжестью в животе и небом над головой, ему было просто хорошо. Скоро приедет Даня. А там будь что будет.