Я научу тебя снова жить

Следующие два месяца пролетели как один миг, заполненный суетой, хлопотами, бесконечными обсуждениями и примерками. Гермиона и не подозревала, что подготовка к свадьбе может быть настолько масштабным мероприятием. Пэнси, всегда собранная и организованная, превратилась в ураган энергии, который сметал всё на своём пути. — Гермиона, смотри! — Пэнси влетела в её маленькую квартирку ранним утром, размахивая пергаментным свитком. — Я составила список гостей! Сто двадцать три человека! Блейз говорит, что это слишком много, но я считаю, что в самый раз! Гермиона, ещё не успевшая проснуться, села на кровати, кутаясь в халат, и взяла свиток. Список был длинным, с пометками, именами, статусами. Она пробежала глазами по строчкам: Забини, Паркинсоны, Нотты, Гринграссы, множество других фамилий из высшего магического общества Франции и Италии, несколько английских имён — Теодор Нотт, Драко Малфой, какие-то дальние родственники Блейза. — А здесь кто? — спросила она, указывая на незнакомую фамилию. — Это семья Дюпонов, — махнула рукой Пэнси. — Французская аристократия, старые связи Блейза. Ты их не знаешь, но они важны для бизнеса. Не бойся, они все говорят по-английски или хотя бы по-французски, а ты же теперь почти француженка. Гермиона улыбнулась, но внутри кольнуло. Сто двадцать три человека. Огромный зал, полный незнакомых людей. Мужчины, женщины, шум, музыка, взгляды. Ей уже становилось не по себе. — Пэнси, — осторожно начала она. — Ты уверена, что я справлюсь? Может, мне лучше просто прийти на церемонию и уйти? — Ни в коем случае! — отрезала Пэнси, садясь на край кровати. — Ты моя подружка невесты, ты будешь рядом со мной весь день. И не смей трусить! Мы подготовимся. Я всё продумала. Она достала из сумочки ещё один свиток. — Вот расписание. За две недели до свадьбы — финальная примерка платьев. За неделю — девичник. За три дня — репетиция церемонии. За день — приезд гостей, в том числе Драко. В день свадьбы — ты со мной с утра, мы вместе завтракаем, одеваемся, потом церемония, потом банкет. Если станет страшно — ты всегда можешь выйти на террасу подышать воздухом. Я предупрежу Блейза, чтобы он присмотрел, и Тео тоже. Они будут рядом. Гермиона слушала, и постепенно паника отступала. Пэнси всё продумала. Пэнси заботилась о ней. — Спасибо, — сказала она тихо. — Не за что, — отмахнулась Пэнси. — А теперь вставай, одевайся, мы едем смотреть банкетный зал! Банкетный зал находился на вилле Блейза — огромное помещение с панорамными окнами, выходящими на море. Стеклянный потолок, мраморные полы, колонны, увитые живыми цветами. Гермиона ахнула, когда вошла. — Это же... это потрясающе. — Правда? — Пэнси сияла. — Мы решили, что нет смысла арендовать что-то ещё, когда у нас есть это. Здесь будет главный стол — там, у окна. Танцпол — в центре. Столы для гостей — по периметру. Цветовая гамма — кремовый и золотой. Цветы — белые розы и пионы. Свечи везде, тысячи свечей. Она говорила и говорила, показывая, жестикулируя, и Гермиона смотрела на неё и видела, как преобразилась эта женщина. Обычно циничная, острая на язык, сейчас Пэнси была похожа на девочку, которая наконец получила самую желанную игрушку. Счастье делало её мягче, уязвимее, но от этого только прекраснее. — А где будет церемония? — спросила Гермиона. — В саду, — Пэнси повела её на террасу, откуда открывался вид на бескрайнее море и террасные сады, спускающиеся к воде. — Там, у старого дуба. Мы поставим арку из цветов, будут дорожки, усыпанные лепестками. Блейз будет ждать меня там. А я пойду к нему под музыку. Гермиона представила эту картину — закат, море, цветы, двое любящих людей. У неё защипало в глазах. — Это будет самая красивая свадьба на свете, — сказала она искренне. — Я надеюсь, — Пэнси взяла её под руку. — А теперь пойдём, нам нужно обсудить рассадку гостей. Это самое сложное! Следующие недели они провели вместе почти ежедневно. Гермиона втянулась в подготовку, и это отвлекало от собственных страхов. Они выбирали салфетки, обсуждали меню с шеф-поваром, спорили о музыке, писали планы рассадки, переставляя имена гостей как фигурки в шахматах, чтобы никто не оказался рядом с тем, с кем не хотел сидеть. — Тётя Блейза, Аглая, терпеть не может семейство Ру, — объясняла Пэнси, рисуя схему. — Значит, их в разные концы зала. Кузен Марко флиртует с каждой юбкой, его надо посадить между пожилыми дамами, чтобы не буянил. Драко... Драко посадим рядом с нами, за главный стол. Он же мне почти брат. — Он тебе не брат, — улыбнулась Гермиона. — Ну, друг детства. Мы росли вместе, наши матери дружили. Он, правда, всегда был занудой, но я его люблю. Ты не бойся, он не кусается. Гермиона промолчала. Она не боялась Драко Малфоя в том смысле, в каком боялась других мужчин. Скорее, она испытывала странное чувство — смесь старой школьной неприязни и любопытства. Каким он стал? Правда ли изменился? Или всё такой же надменный хорек? Но эти мысли она оставляла при себе. Девичник они решили отметить скромно, вдвоём. Пэнси не хотела шумных вечеринок с полуголыми мужчинами и морем шампанского. — Я слишком стара для этого, — заявила она. — И потом, я хочу провести этот вечер с тобой. По-настоящему. Они устроились в любимом ресторанчике Гермионы в старом городе Ниццы — маленьком, уютном, с видом на море. Заказали морепродукты, белое вино и десерты. Вечер был тёплым, летним, с лёгким бризом. — За нас, — подняла бокал Пэнси. — За то, что мы есть друг у друга. — За нас, — отозвалась Гермиона. Они говорили о разном. Пэнси рассказывала о своих страхах перед замужеством — смешно, но она боялась, что Блейз разлюбит её, что семейная жизнь убьёт романтику, что она не справится с ролью жены. — Глупая, — качала головой Гермиона. — Он любит тебя больше жизни. Это видно. — Знаю, — вздыхала Пэнси. — Но знаешь, как говорят: лёд всегда тоньше там, где ты идёшь. Гермиона слушала, кивала, а в голове крутилось своё. Она вспоминала свою свадьбу. Маленькую, скромную, без пышных церемоний. Молли настояла на тихом мероприятии в Норе, с ближайшими родственниками. Рон тогда был милым, заботливым, обещал любить вечно. А через год начался ад. — О чём задумалась? — спросила Пэнси, заметив её отсутствующий взгляд. — О своём, — уклонилась Гермиона. — Просто вспомнила. — Не надо, — мягко сказала Пэнси, накрывая её руку своей. — Не надо вспоминать плохое. Сегодня мой вечер, и я хочу, чтобы ты была счастлива. Договорились? Гермиона кивнула, прогоняя тени. — Договорились. Они пили вино, смеялись, танцевали под магловскую музыку, которую играл уличный оркестр на набережной. Пэнси поймала букет, который какая-то невеста бросила с балкона, и они хохотали как сумасшедшие. А потом долго сидели на парапете, глядя на звёзды, и говорили о будущем. — Ты когда-нибудь снова полюбишь? — спросила вдруг Пэнси. Гермиона замерла. — Не знаю. Я даже не знаю, смогу ли я когда-нибудь довериться мужчине. После всего... — Сможешь, — уверенно сказала Пэнси. — Ты сильная. И ты заслуживаешь счастья. Просто дай себе время. — Время идёт, — грустно улыбнулась Гермиона. — А я всё ещё вздрагиваю, когда кто-то громко говорит. Всё ещё боюсь темноты. Всё ещё проверяю замки по три раза. — И это нормально, — пожала плечами Пэнси. — Прошёл всего год. А ты пережила семь лет ада. Дай себе передышку. Гермиона посмотрела на подругу и в который раз поразилась, как эта женщина, когда-то чужая и враждебная, стала для неё опорой. — Спасибо, что ты есть, — сказала она просто. — И ты, — ответила Пэнси. — А теперь пошли домой, завтра у меня примерка платья, и ты должна быть рядом, чтобы говорить мне, какая я красивая. — Ты и так это знаешь, — рассмеялась Гермиона. — Знаю, но приятно слышать. Примерка свадебного платья была отдельным событием. Ателье находилось в центре Ниццы, в старинном особняке, где работала мадам Изабель — лучшая волшебница-модистка на всём побережье. Пэнси впорхнула внутрь, сияя, а Гермиона следовала за ней, с любопытством оглядывая стены, увешанные эскизами и образцами тканей. Платье оказалось невероятным. Кремовый шёлк, тончайшее кружево ручной работы, длинный шлейф, расшитый жемчугом, открытые плечи — именно так, как хотела Пэнси. — Примеряй скорее! — подтолкнула её Гермиона. Пэнси скрылась за ширмой, и через несколько минут вышла — прекрасная, как видение. Платье сидело идеально, подчёркивая тонкую талию, мягко струясь по бёдрам. Кружево обнимало грудь и плечи, спускаясь к запястьям. Пэнси кружилась перед зеркалом, и шлейф взлетал, словно облако. — Ну как? — спросила она, затаив дыхание. — Ты самая красивая невеста на свете, — выдохнула Гермиона. — Блейз упадёт в обморок, когда увидит тебя. — Надеюсь, не раньше, чем скажет "да", — рассмеялась Пэнси, но глаза её блестели от счастья. Пока Пэнси обсуждала с мадам Изабель последние правки, Гермиона рассматривала другие наряды в ателье. И тут её взгляд упал на платье, висящее отдельно на манекене. Нежно-голубое, чуть ниже колена, с длинными рукавами из прозрачного шифона, расшитое мелкими кристаллами, с V-образным вырезом, но неглубоким, приличным. Оно было одновременно скромным и невероятно элегантным. — Нравится? — спросила Пэнси, подходя сзади. — Примерь. — Нет, что ты, я не собираюсь... — Примерь, — настойчиво повторила Пэнси. — Просто чтобы я посмотрела. Гермиона нехотя взяла платье и скрылась за ширмой. Когда она вышла, Пэнси ахнула. — Боже мой, Гермиона. Ты... ты просто невероятна. Гермиона подошла к зеркалу и замерла. Из отражения на неё смотрела незнакомка. Платье сидело идеально, облегая тонкую талию, мягко подчёркивая бёдра, не обнажая ничего лишнего, но при этом делая её фигуру видимой. Длинные рукава скрывали руки, но через прозрачный шифон угадывались их очертания. Вырез открывал ключицы, но не больше. Цвет делал глаза ярче, а кожу — свежее. — Это не я, — прошептала она. — Это ты, — твёрдо сказала Пэнси. — Ты просто никогда не позволяла себе быть красивой. А теперь позволь. Это платье будет твоим на моей свадьбе. Я дарю его тебе. — Пэнси, это слишком дорого... — Молчи, — оборвала Пэнси. — Ты моя лучшая подруга, и я хочу, чтобы ты выглядела сногсшибательно. И не смей прятаться в своих балахонах. Ты заслуживаешь быть красивой. Гермиона смотрела на себя в зеркало и впервые за долгое время не отводила взгляд. Она видела женщину. Хрупкую, да, но красивую. С большими карими глазами, пушистыми волосами, собранными в небрежный пучок, с тонкими чертами лица. И в груди шевельнулось что-то давно забытое — робкое чувство собственной привлекательности. — Спасибо, — прошептала она. — Не за что, — улыбнулась Пэнси. — А теперь снимай, а то я разревусь от умиления. День свадьбы наступил незаметно. Гермиона проснулась рано, ещё затемно, и долго лежала, глядя в потолок и прислушиваясь к собственному сердцу. Оно колотилось где-то в горле. Сегодня. Сегодня она выйдет в люди. Сегодня её увидят сто двадцать три человека. Сегодня она наденет то платье, которое открывает больше, чем она привыкла. Сегодня там будут мужчины. Страх накатывал волнами, но она заставляла себя дышать ровно, вспоминать слова Пэнси: "Если станет страшно — ты всегда можешь выйти на террасу". У неё есть убежище. У неё есть поддержка. Она справится. В семь утра в дверь постучали. Пэнси собственной персоной, уже при полном параде — в халате, с бигуди в волосах и возбуждённая до предела. — Просыпайся! Сегодня великий день! — закричала она, влетая в комнату. — Я не спала всю ночь, у меня сердце колотится, я боюсь, что забуду слова! — Какие слова? — спросила Гермиона, выбираясь из-под одеяла. — Клятвы! Мы с Блейзом написали свои клятвы, и я боюсь, что разревусь и ничего не скажу! — Это нормально, — улыбнулась Гермиона. — Все невесты плачут. — Я Паркинсон, я не плачу, — фыркнула Пэнси. — Ладно, давай завтракать, а потом поедем ко мне, там уже визажисты и парикмахеры. Завтракали в спешке, Пэнси всё время что-то вспоминала, проверяла списки, отправляла сов с последними распоряжениями. Гермиона пила чай и старалась унять дрожь в руках. На вилле уже кипела работа. Слуги суетились, флористы расставляли цветы, повара колдовали на кухне. Пэнси увели в комнату для невесты, и началось превращение. Макияж, причёска, последние штрихи. Гермиона сидела рядом, уже одетая в своё голубое платье, и наблюдала, как подруга становится ещё прекраснее. — Как я? — спросила Пэнси, когда всё было готово. Она стояла перед зеркалом в подвенечном наряде, с фатой, с идеальным макияжем, сияющая. — Ты богиня, — выдохнула Гермиона. — Я знаю, — улыбнулась Пэнси, но в глазах её блестели слёзы. — Идём? Там уже гости собираются. Сад вилы Забини утопал в цветах. Белые розы, пионы, гортензии — всё было усыпано лепестками, словно снегом. Арка у старого дуба была увита зеленью и цветами, скамейки для гостей — обиты кремовым шёлком. Музыканты играли нежную мелодию. Море внизу было спокойным и синим, как на картине. Гермиона вышла в сад одной из первых, чтобы занять своё место рядом с алтарём. Сердце колотилось, руки дрожали, но она заставляла себя дышать и улыбаться. Гости начали собираться — элегантные дамы в шляпах, мужчины в дорогих мантиях. Французская речь мешалась с итальянской, английской. Гермиона никого не знала, но старалась держаться спокойно. Блейз стоял у арки, нервно теребя пуговицу пиджака. Увидев Гермиону, он улыбнулся и подошёл. — Как она? — спросил он тихо. — Красивая, как никогда, — ответила Гермиона. — Волнуется. — Я тоже, — признался Блейз. — Никогда так не волновался. — Это хороший знак, — улыбнулась Гермиона. Гости всё прибывали. Гермиона заняла своё место и старалась не смотреть по сторонам, но краем глаза отмечала знакомые лица. Теодор Нотт, элегантный, с неизменной лёгкой усмешкой, кивнул ей издалека. Какие-то пожилые дамы, похожие на аристократок, важно прошествовали на свои места. Молодые пары, семьи с детьми — все были нарядны и праздничны. А потом она увидела его. Драко Малфой вошёл в сад, и воздух вокруг словно изменился. Высокий, под два метра, в идеально сидящем чёрном костюме, с платиновыми волосами, зачёсанными назад, он выглядел как модель с обложки журнала. Но было в нём что-то ещё — властность, уверенность, почти хищная грация. Он двигался легко, словно не шёл, а парил над землёй. Гости расступались перед ним, дамы провожали его взглядами, мужчины здоровались с уважением. Гермиона замерла. Она не видела его много лет, и сейчас, глядя на этого мужчину, с трудом узнавала того язвительного мальчишку из Хогвартса. Этот Драко был другим — взрослым, опасным, невероятно притягательным. Он прошёл к своим местам, не глядя по сторонам, и сел рядом с Теодором. Тот что-то сказал ему, Драко коротко кивнул и скрестил руки на груди, окидывая взглядом гостей. На мгновение его серые глаза встретились с глазами Гермионы, и она почувствовала, как по спине пробежал холодок. Он смотрел на неё ровно секунду, потом отвернулся, не выказав никаких эмоций. — Не бойся, — шепнул кто-то сбоку. Гермиона обернулась — Теодор подошёл незаметно и сел рядом. — Он просто сканирует обстановку. Привычка бизнесмена. — Я не боюсь, — соврала Гермиона. — Ну да, — усмехнулся Теодор. — Я тебя знаю. Держись. Скоро начнётся. Заиграла музыка. Все встали. Пэнси появилась в конце цветочной дорожки, и сад ахнул. Она шла медленно, величественно, опираясь на руку своего отца, но глаза её были устремлены только на Блейза. Гермиона смотрела на подругу и чувствовала, как слёзы подступают к глазам. Так красиво, так трогательно. Церемония была прекрасной. Пэнси и Блейз обменялись клятвами — искренними, тёплыми, иногда смешными. Они смеялись и плакали одновременно, и гости смеялись и плакали вместе с ними. Когда их объявили мужем и женой, сад взорвался аплодисментами. Пэнси подбежала к Гермионе и обняла её, чуть не сбив с ног. — Получилось! — закричала она. — Я замужем! — Поздравляю, — Гермиона обнимала её в ответ, чувствуя, как счастье подруги передаётся и ей. Банкет был роскошным. Длинные столы ломились от яств, шампанское лилось рекой, музыка не умолкала. Гермиона сидела за главным столом, рядом с Пэнси и Блейзом, и старалась не смотреть в сторону, где расположились Драко с Теодором. Но взгляд то и дело возвращался к нему. Он сидел расслабленно, но в каждом его жесте чувствовалась порода. Он пил шампанское, изредка перекидывался словами с соседями, и все вокруг словно тянулись к нему, как к источнику света. Гермиона заставляла себя есть, пить, улыбаться. Познакомилась с несколькими гостями — родственниками Блейза, друзьями Пэнси. Говорила по-французски, и это отвлекало. Но внутри всё дрожало. Когда начались танцы, Пэнси и Блейз открыли бал. Они кружились в вальсе, глядя друг другу в глаза, и это было настолько красиво, что многие снова пустили слезу. Гермиона смотрела и думала: "Вот оно, настоящее счастье. Оно существует". Потом на танцпол вышли другие пары. К Гермионе подходили несколько мужчин, приглашая танцевать, но она вежливо отказывалась, ссылаясь на усталость. На самом деле она просто не могла — при одной мысли, что чужие руки коснутся её, внутри всё сжималось от ужаса. Она вышла на террасу подышать. Ночь была тёплой, звёздной, море тихо шумело внизу. Гермиона оперлась на перила и закрыла глаза, наслаждаясь тишиной после шумного зала. — Не ожидал увидеть тебя здесь, Грейнджер. Голос за спиной заставил её вздрогнуть. Она обернулась. Драко Малфой стоял в нескольких шагах, с бокалом в руке, и смотрел на неё с тем же холодным любопытством, что и днём. — Малфой, — ответила она, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Взаимно. Он сделал шаг ближе, и она внутренне сжалась, но заставила себя не отступать. — Ты неплохо устроилась, — сказал он, оглядывая её с ног до головы. — Франция, море, богатые друзья. Неплохо для той, кто... Он замолчал, но она поняла, что он хотел сказать: "Для той, кто сбежала от мужа". Или что-то в этом роде. — Для той, кто что? — спросила она, и в голосе её зазвенела сталь. Драко пожал плечами. — Для той, кто всегда была такой правильной. Прилежная ученица, героиня войны, примерная жена. А теперь — сбежала, живёшь под чужим именем... Интересная трансформация. Удар был точным. Он попал в самое больное. Гермиона почувствовала, как кровь прилила к лицу, а в глазах защипало. — Ты ничего не знаешь, — выдохнула она. — Я знаю достаточно, — усмехнулся он. — Знаю, что Уизли до сих пор ищет тебя. Знаю, что газеты полны теорий — от похищения до побега с любовником. Знаю, что ты бросила всё и спряталась здесь. Похоже, золотая девочка не такая уж золотая. Каждое слово било хлыстом по открытым ранам. Гермиона смотрела на него, и мир вокруг начал расплываться. Она не могла дышать. Воспоминания нахлынули волной — Рон, удары, боль, унижение. И теперь этот человек, враг из прошлого, смеет издеваться над ней, ничего не зная? — Замолчи, — прошептала она, но он не слышал. — Или, может, ты просто устала от бедности? — продолжал он. — Решила, что жизнь с богатым слизеринцем лучше, чем с нищим гриффиндорцем? Я слышал, ты близка с Забини. Очень близка... — Замолчи! — крикнула она, и слёзы хлынули из глаз. Она развернулась и побежала. Прочь от него, прочь от этого голоса, прочь от боли, которую он воскресил. Она бежала через террасу, вниз по лестнице в сад, не разбирая дороги, спотыкаясь в темноте. Ветки хлестали по лицу, но она не чувствовала. Она бежала, пока не оказалась у самой воды, на маленьком пустынном пляже. Там она упала на колени в песок и разрыдалась. В голос, навзрыд, как не плакала уже много месяцев. Вся боль последних лет, все унижения, все страхи выплеснулись наружу. Она рыдала, сотрясаясь всем телом, и не могла остановиться. А в это время на террасе Пэнси, заметившая исчезновение Гермионы и увидевшая, как та убегает, подлетела к Драко. — Что ты ей сказал? — спросила она, и голос её звенел от ярости. Драко пожал плечами, всё ещё глядя в ту сторону, куда убежала Гермиона. — Ничего особенного. Просто спросил, как ей живётся в бегах. — Ты идиот! — Пэнси толкнула его в грудь, и от неожиданности он отшатнулся. — Ты хоть знаешь, что с ней было? Ты знаешь, почему она сбежала? — Понятия не имею, — холодно ответил Драко. — И, честно говоря, мне всё равно. — А должно быть! — зашипела Пэнси. — Потому что её муж, Рон Уизли, насиловал её семь лет! Избивал! Истязал! Она еле сбежала, чудом осталась жива, а ты тут со своими шуточками! "Как живётся в бегах"! Ты хоть представляешь, что она пережила? Драко замер. Лицо его медленно менялось, теряя привычную надменность. — Что? — переспросил он тихо. — То, что слышал, — отрезала Пэнси. — И если ты сейчас не пойдёшь и не извинишься, я тебя прокляну так, что твоя драгоценная империя рухнет к чертям. Она моя лучшая подруга, и я не позволю всяким... всяким... Она задохнулась от гнева и, развернувшись, хотела бежать за Гермионой сама. Но Драко остановил её, взяв за руку. — Я сам, — сказал он. Голос его звучал глухо. — Где она? Пэнси указала в сторону сада. — Там, внизу, у моря. Только не делай хуже. Драко кивнул и пошёл. Быстро, почти бегом, по тропинке вниз, к воде. Он нашёл её на пляже. Она сидела на песке, обхватив колени руками, и дрожала. Платье её было испачкано, причёска растрепалась, но она не замечала. Она смотрела на море невидящим взглядом и вздрагивала от каждого всхлипа. Драко остановился в нескольких шагах. Сердце его колотилось где-то в горле. Он никогда не чувствовал себя таким... дерьмом. Пэнси сказала "насиловал семь лет". Эти слова всё ещё звенели в голове, не укладываясь в сознании. Грейнджер, всезнайка, героиня, неприступная и правильная — и такое? — Грейнджер, — позвал он тихо. Она вздрогнула, подняла голову. Глаза её, красные, опухшие, смотрели на него с таким ужасом, что у него сжалось сердце. — Уйди, — прошептала она. — Пожалуйста, уйди. — Я не уйду, — сказал он, делая шаг ближе. — Я... я должен кое-что сказать. — Ничего не надо, — она отвернулась, снова уставившись на море. — Ты прав. Я сбежала. Я трусиха. Я всё бросила. Ты прав во всём. — Я не прав, — перебил он, и голос его дрогнул. — Я ничего не знал. Я думал... я думал, ты просто ушла от него. Мало ли, развод, ссора. Я не знал, что он... Он не мог произнести это слово. Гермиона молчала, только плечи её вздрагивали. Драко опустился на песок рядом с ней, на расстоянии, но достаточно близко, чтобы говорить тихо. — Прости, — сказал он. — Я не должен был так говорить. Я не знал. И я... мне жаль, что тебе пришлось через это пройти. Она повернула голову и посмотрела на него. В свете луны её лицо казалось призрачно-бледным, глаза — огромными и полными боли. — Зачем ты пришёл? — спросила она. — Чтобы ещё раз ударить? — Нет, — покачал он головой. — Чтобы извиниться. Пэнси сказала мне... немного. Достаточно, чтобы понять, какой я идиот. Я не умею извиняться, Грейнджер. Не привык. Но я правда сожалею. О том, что сказал. О том, что сделал тебе больно. Она молчала долго. Море шумело, накатывая волны на песок. Где-то вдали слышалась музыка с виллы. — Ты не виноват, — наконец сказала она тихо. — Ты не знал. Откуда тебе знать? Даже те, кто должен был знать, не знали. Или не хотели знать. В её голосе было столько горечи, что Драко снова захотелось провалиться сквозь землю. — Можно я посижу здесь? — спросил он. — Рядом. Не буду мешать. Просто... чтобы ты не была одна. Она посмотрела на него с удивлением. — Зачем тебе это? — Не знаю, — честно ответил он. — Наверное, потому что я чувствую себя последней сволочью. И потому что Пэнси сказала, что ты её лучшая подруга. А Пэнси для меня... в общем, она мне как сестра. Если ты важна для неё, значит, ты важна и для меня. Хотя бы сегодня. Гермиона долго смотрела на него, словно пытаясь понять, не издевается ли он. Потом кивнула. — Хорошо. Сиди. Они сидели на песке, глядя на море. Не разговаривали. Просто сидели. И постепенно дрожь Гермионы утихла, дыхание выровнялось. Она чувствовала его присутствие рядом — не угрожающее, не пугающее. Просто тёплое, живое. Через полчаса она встала, отряхивая платье. — Мне пора, — сказала она. — Пэнси будет волноваться. Драко поднялся следом. — Я провожу, — сказал он, и это прозвучало не как вопрос, а как утверждение. Она не стала спорить. Они пошли вверх по тропинке, и он шёл чуть позади, чтобы не нависать, не давить. У входа в сад она остановилась. — Спасибо, — сказала она тихо. — За то, что... за то, что не оставил одну. — Я должен извиниться ещё раз, — сказал он. — Перед Пэнси. Перед тобой. Если я могу что-то сделать... — Ничего не нужно, — покачала она головой. — Просто... забудь, что видел меня такой. — Не забуду, — ответил он, и в его голосе прозвучало что-то, чего она не могла распознать. — Но если тебе станет плохо... Пэнси знает, где меня найти. Он развернулся и ушёл в темноту, оставив её стоять у входа в сад. Гермиона смотрела ему вслед и чувствовала странное опустошение. Боль от его слов ещё не прошла, но рядом с ней появилось что-то ещё — удивление. Малфой извинился. Малфой сидел с ней на песке. Малфой сказал, что она важна, потому что важна для Пэнси. Мир перевернулся. Она вошла в сад, нашла Пэнси, которая металась по террасе, и обняла её. — Прости, что испортила вечер, — прошептала она. — Дура, — Пэнси обняла её в ответ. — Ты ничего не испортила. Это он всё испортил. Но, судя по тому, что вы вернулись вместе, он хоть что-то понял? — Кажется, да, — ответила Гермиона. — Он извинился. Сидел со мной у моря. — Малфой? Сидел с тобой у моря? — Пэнси изумлённо подняла бровь. — Мир сошёл с ума. — Наверное, — улыбнулась Гермиона сквозь слёзы. — Но сегодня я, пожалуй, поеду домой. Устала. — Конечно, — Пэнси чмокнула её в щёку. — Отдыхай. Завтра позвоню. Гермиона ушла, а Пэнси вернулась в зал, где Блейз танцевал с какой-то тётушкой. Драко стоял у стойки с напитками, задумчиво глядя в бокал. Пэнси подошла к нему. — Ну? — спросила она. — Я был идиотом, — коротко ответил он. — Это я и без тебя знаю. Она простила? — Не знаю. Кажется, да. Она сказала спасибо. — Спасибо за что? — За то, что не оставил одну. Пэнси вздохнула. — Ладно, Малфой. Ты сегодня заработал один плюс в карму. Не проеби его. Драко усмехнулся, но в глазах его не было веселья. Он смотрел в ту сторону, куда ушла Гермиона, и думал о чём-то своём. А Гермиона в эту ночь долго не могла уснуть. Лежала в своей маленькой квартирке, смотрела в потолок и вспоминала. Его слова, его извинения, его молчаливое присутствие на пляже. И странное чувство защищённости, которое она испытала, когда он сидел рядом. Впервые за долгое время рядом с мужчиной она не боялась. Это было странно. Это было ново. Это пугало и притягивало одновременно. — Что со мной происходит? — прошептала она в темноту. Ответа не было. Только море шумело за окном и звёзды мерцали в вышине.