Я научу тебя снова жить

Свадьба отгремела фейерверком, оставив после себя лишь лёгкое послевкусие шампанского на губах, усталость в каждой клеточке тела и странное, сбивающее с толку воспоминание о серых глазах на тёмном пляже. Гермиона проснулась поздно, когда солнце уже вовсю хозяйничало в её маленькой мансарде, заливая золотом вытертый паркет и бросая блики на кружевные занавески. Она лежала неподвижно, глядя в потолок, и прокручивала в голове события вчерашнего вечера. Сначала была эйфория от счастья Пэнси, от красоты церемонии, от собственного отражения в том голубом платье, которое заставило её почувствовать себя почти красивой. Потом был он. Его слова, холодные, как брызги ледяной воды, разбившие эту хрупкую уверенность вдребезги. «Интересная трансформация». Боль от этих слов была такой острой, такой знакомой, словно Рон снова стоял рядом и бил прямо в душу. А потом... потом он пришёл за ней. Гермиона закрыла глаза и снова увидела это: Драко Малфой, опускающийся на песок рядом с ней. Не насмешливый, не надменный — растерянный и, кажется, искренне испуганный собственной жестокостью. Он извинялся. Он сидел с ней молча, просто присутствуя, и это присутствие, тёплое и живое, оказалось важнее всех слов. Впервые за долгое время рядом с мужчиной она не чувствовала леденящего ужаса. Только усталость и странное, щемящее чувство защищённости. — Глупости, — прошептала она вслух, прогоняя наваждение. — Это просто совпадение. Просто Пэнси наорала на него, и он решил загладить вину. Ничего больше. Она заставила себя встать, накинуть халат и пройти на крошечную кухню, чтобы сварить кофе. Тело ломило после бессонной ночи и вчерашнего стресса. Каждое движение отдавалось тупой болью в мышцах, но это была привычная боль, с которой она научилась жить. Гораздо хуже было другое — то липкое чувство тревоги, которое поселилось где-то под ложечкой. Она снова была уязвима. Снова кто-то увидел её настоящую, сломленную, плачущую. И этот кто-то — Драко Малфой. Кофе горчил, и она пила его маленькими глотками, стоя у окна и глядя на просыпающийся город. Внизу уже шумел рынок, пахло свежими круассанами и морем. Обычное утро. Обычная жизнь, которую она с таким трудом построила. И в эту жизнь ворвался призрак из прошлого. Сова прилетела около полудня. Гермиона узнала почерк Пэнси ещё до того, как развернула пергамент — круглый, летящий, с кляксами в самых неожиданных местах. «Моя дорогая Гермиона! Если ты ещё не растаяла от счастья за меня (а ты должна была, потому что я была божественна), то знай: сегодня вечером мы устраиваем МАЛЕНЬКИЙ (я подчёркиваю — маленький) ужин для самых близких. Только мы, Блейз, Тео и один придурок, который вчера вёл себя как последний идиот, но сегодня обещал быть паинькой. Я жду тебя в семь. Без вариантов. Надевай что-нибудь удобное, но красивое. Никаких балахонов! Мы будем на вилле, на террасе. Будет тепло, будет вкусно, и я хочу, чтобы ты была рядом. Если не приедешь — обижусь и приду к тебе сама и устрою скандал. Целую, Твоя любимая подружка невесты (теперь уже законная жена Забини!)» Гермиона улыбнулась сквозь подступившую тревогу. Пэнси. Её неугомонная, циничная, но бесконечно верная Пэнси. Она знала, что подруга делает: намеренно сталкивает их с Драко, чтобы сгладить вчерашнюю неловкость. Чтобы показать, что он не чудовище. Чтобы дать Гермионе шанс убедиться в этом самой. Страх кольнул острым шипом. Снова видеть его. Снова чувствовать на себе этот тяжёлый, изучающий взгляд. Снова бояться, что он скажет что-то, что разбередит незажившие раны. Но она доверяла Пэнси. Больше, чем кому-либо на свете. И если Пэнси говорит, что он будет «паинькой», значит, так и будет. Она написала короткий ответ: «Буду в семь. Целую». День пролетел в попытках отвлечься. Гермиона попыталась читать, но буквы расплывались перед глазами. Попыталась разобрать бумаги по работе, но цифры не складывались. Мысли то и дело возвращались к шкатулке, спрятанной в тайнике за плинтусом, где лежали её сбережения. За год она скопила чуть больше двухсот галлеонов — каждую неделю откладывала понемногу, жертвуя кофе, обедами, новыми вещами. Этого хватило бы на первый взнос, если бы хозяйка согласилась на рассрочку. Гермиона уже прикидывала, через сколько лет она сможет полностью выкупить квартиру. Восемь, может быть, девять лет, если не будет непредвиденных трат. Но это было реально. У неё была цель, и она медленно, но верно к ней шла. Эта мысль согревала. Маленькая мансарда с видом на море, её первый собственный угол, где никто не сможет её тронуть, где она сама решает, что и когда делать. Мечта, которая казалась такой далёкой, постепенно становилась осязаемой. В шесть она начала собираться. Долго стояла перед шкафом, перебирая вещи, и с удивлением поймала себя на мысли, что не хочет надевать привычный бесформенный балахон. Пэнси просила надеть что-то красивое. И потом... там будет Тео. И Блейз. И... он. Почему-то ей было важно, чтобы он видел её не только сломленной и заплаканной. Она выбрала простое льняное платье цвета слоновой кости, чуть ниже колена, с рукавами три четверти и неглубоким V-образным вырезом. Не открытое, но и не мешок. Пэнси купила его ей пару месяцев назад, и Гермиона ни разу не надевала — стеснялась. Сегодня она решилась. Распустила волосы, позволив им упасть на плечи мягкими волнами. Чуть подкрасила ресницы и губы — едва заметно, почти незаметно. Посмотрела на себя в зеркало и, кажется, впервые за долгое время не отвела взгляд. — Ты справишься, — сказала она своему отражению. — Ты сильная. И Пэнси рядом. Она аппарировала на виллу ровно в семь. Вечер был тёплым, небо на западе окрасилось в нежные розовые и лиловые тона. Море дышало спокойно и ровно, лениво накатывая волны на берег. Гермиона глубоко вздохнула, настраиваясь на нужный лад, и направилась к террасе. Они были уже там. Пэнси, сияющая в лёгком шёлковом платье цвета фуксии, с распущенными волосами и бриллиантовым кольцом на пальце, которое ловило лучи заходящего солнца и рассыпало их сотнями искр. Блейз рядом с ней — расслабленный, довольный, с бокалом вина в руке. Теодор, элегантный, как всегда, в тёмно-синей рубашке с закатанными рукавами. И он. Драко стоял чуть поодаль, у перил, спиной к остальным, и смотрел на море. На нём была простая белая рубашка, расстёгнутая у ворота, и тёмные брюки. Светлые волосы чуть растрепались от ветра. Он казался расслабленным, но в напряжённой линии спины чувствовалась скрытая сила. Пэнси первой заметила Гермиону. Её лицо озарилось улыбкой, и она бросилась навстречу, чмокнув подругу в щёку. — Приехала! Я так рада! Ты сегодня потрясающе выглядишь! — она окинула её одобрительным взглядом. — Я же говорила, что это платье тебе идёт! Гермиона смущённо улыбнулась, позволяя себя обнять. — Спасибо, что пригласила. — Глупости, — отмахнулась Пэнси. — Идём, знакомься с народом. Хотя ты всех уже знаешь. Она подвела её к столу, накрытому на пятерых. Блейз поднялся и галантно поцеловал Гермионе руку — она чуть напряглась, но заставила себя не отдёргивать. Он делал так всегда, и за год она почти привыкла. — Рад видеть тебя, Гермиона. Надеюсь, ты хорошо отдохнула после вчерашнего? — Более-менее, — уклончиво ответила она. Теодор просто кивнул и улыбнулся своей лёгкой, чуть насмешливой улыбкой. — Грейнджер. Ты сегодня прямо светишься. Свадьба пошла на пользу? Она благодарно улыбнулась ему в ответ. С Тео было легко — он не давил, не требовал, просто был рядом. И тут Драко обернулся. Их взгляды встретились, и у Гермионы перехватило дыхание. Всего на секунду. Серые глаза смотрели на неё не холодно, как вчера на свадьбе, и не растерянно, как ночью на пляже. В них было что-то новое — изучающее, внимательное, но без той ледяной насмешки, к которой она привыкла. Он словно видел её по-настоящему. — Грейнджер, — его голос звучал ровно, но в нём не было вчерашней стали. — Рад, что ты пришла. Она кивнула, не в силах вымолвить ни слова. Пэнси тут же вмешалась, усаживая всех за стол. — Ну что вы встали как неродные? Давайте ужинать! Блейз, открывай вино! Ужин был великолепен. Морепродукты, овощи на гриле, тонкое белое вино и лёгкие, ни к чему не обязывающие разговоры. Пэнси и Блейз рассказывали о свадебном путешествии, которое планировали начать через неделю — они ехали в Италию, на озеро Комо. Теодор делился последними новостями из мира магической ботаники, в которой оказался неожиданно глубоко сведущ. Гермиона слушала, улыбалась, иногда вставляла слово, но краем глаза постоянно следила за Драко. Он сидел напротив и почти не участвовал в общих разговорах, но не выглядел отстранённым. Он слушал, смотрел, и иногда его взгляд останавливался на ней. Не тяжело, не пугающе. Просто... с интересом. Один раз их взгляды снова встретились, и он чуть заметно приподнял бокал, словно предлагая тост. Она, сама не понимая, что делает, подняла свой в ответ. Уголок его губ дёрнулся в намёке на улыбку. Гермиона поспешно отвела глаза и сделала большой глоток вина, чувствуя, как щёки заливает румянцем. — Кстати, Гермиона, — вдруг сказала Пэнси, отвлекая её от созерцания скатерти. — Как твоя квартира? Всё хорошо? Ты продолжаешь копить на выкуп? Вопрос прозвучал неожиданно, и Гермиона вздрогнула. Пэнси знала о её мечте, они часто говорили об этом. Но сейчас, при всех, она не хотела обсуждать свои финансовые дела. Однако Пэнси смотрела с такой искренней заботой, что она не смогла промолчать. — Всё в порядке, — сказала она осторожно. — Потихоньку откладываю. Ещё лет восемь — и будет моя. Она попыталась улыбнуться, но улыбка вышла натянутой. Потому что сегодня утром пришла сова от хозяйки, и новости были не просто плохими — они были катастрофическими. Пэнси, с её обострённой интуицией, заметила неладное сразу. — Что случилось? — спросила она напрямую. — Гермиона, я же вижу, ты что-то не договариваешь. Гермиона помолчала, собираясь с духом. Потом выдохнула и сказала: — Хозяйка продаёт квартиру. Не повышает аренду, а именно продаёт. Какой-то маг хочет купить весь дом под отель. Нам, арендаторам, дали месяц, чтобы съехать. За столом повисла тишина. Пэнси округлила глаза. — Месяц? Это же… это грабёж среди бела дня! — У неё есть право, — устало ответила Гермиона. — Дом принадлежит ей. Я всего лишь арендатор. — Но ты же копила! — воскликнула Пэнси. — Ты столько сил вложила в эту квартиру! Ты не можешь просто так всё бросить! — Я не знаю, что делать, — честно призналась Гермиона, и в голосе её впервые за вечер проскользнула та самая уязвимость, которую она так старательно прятала. — Моих сбережений не хватит, чтобы конкурировать с инвестором. А искать новое жильё… — она запнулась, представив, как будет ходить по чужим квартирам, встречаться с незнакомыми людьми, договариваться, подписывать бумаги, и всё это в чужой стране, где она до сих пор чувствует себя не до конца своей. Паника уже подступала к горлу. Пэнси и Блейз переглянулись. Теодор нахмурился. А Драко, который до этого молчал, вдруг подал голос. — Мадам Дюбуа? — спросил он спокойно. — Владелица дома на улице Сен-Пьер? Гермиона удивлённо посмотрела на него. — Да. Откуда ты… — Я знаю эту семью, — перебил он. — И знаю, что дом, о котором идёт речь, уже давно не приносит ей прибыли. Она пытается продать его, потому что у неё долги перед магическим банком Лиона. Инвестор, который хочет купить дом, — это прикрытие. На самом деле банк уже практически забрал здание. Гермиона смотрела на него, не веря своим ушам. Откуда он знает такие детали? — Откуда… — начала она, но он перебил. — У меня есть интересы в этом регионе, — пояснил он ровно. — Я знаю всех крупных игроков. И мадам Дюбуа — не игрок. Она пешка, которая пытается спасти то, что уже не спасти. — Это ничего не меняет, — горько сказала Гермиона. — Я всё равно теряю квартиру. — Не теряешь, — возразил Драко. — Если дом переходит к банку, его выставят на торги. И у тебя будет возможность купить квартиру напрямую у нового владельца. А если ты хочешь попробовать сейчас, я могу поговорить с мадам Дюбуа. Убедить её продать квартиру тебе, а не дожидаться банка. — Убедить? — переспросила Гермиона. — Каким образом? — У меня есть рычаги, — в его голосе появилась та самая холодная уверенность, которая когда-то бесила её в школе. — Семья Дюбуа должна деньги людям, с которыми я связан. Одно моё слово — и ей продлят сроки. В обмен на продажу квартиры тебе по разумной цене. Гермиона смотрела на него и не верила. Это было слишком хорошо, чтобы быть правдой. — Драко, я не могу принять такое. Это… — Это не подарок, — перебил он. — Это сделка. Ты платишь за квартиру столько, сколько она стоит на рынке. Не больше. Я просто убираю препятствия. — Но у меня нет таких денег! — вырвалось у неё. — Я копила два года и собрала только двести галлеонов. Этого хватит разве что на чулан. — Я могу дать тебе кредит, — сказал он спокойно. — Беспроцентный. На любой срок. Ты вернёшь, когда сможешь. — Я не могу быть тебе должна, — прошептала она. — Ты будешь должна не мне, — возразил он. — Ты будешь должна банку, которому я заплачу. Разница только в том, что у меня нет процентов. Это обычная практика в бизнесе. Люди часто берут взаймы у партнёров, чтобы закрыть сделки. — Мы не партнёры, — тихо сказала она. — Мы могли бы стать, — ответил он, и в его голосе послышалась лёгкая усмешка. — Шутка. Просто подумай. Я не тороплю. Повисла тишина. Пэнси смотрела на Драко с таким выражением, словно видела его впервые. Блейз одобрительно кивнул. Теодор едва заметно улыбнулся. — Это… это слишком, — наконец выдохнула Гермиона. — Я не знаю, что сказать. — Скажи «спасибо, Драко, я подумаю», — предложил он. — И подумай. Времени у тебя месяц. За это время я всё улажу с мадам Дюбуа. Если ты решишься — квартира будет твоей. Если нет — продадим её банку, и ты будешь искать другое жильё. Выбор за тобой. Он говорил это так спокойно, так ровно, словно речь шла о покупке хлеба в лавке. Но в его глазах Гермиона увидела что-то, чего не могла понять. Не жалость. Не снисхождение. Что-то другое. Более глубокое. — Спасибо, — сказала она тихо. — Я подумаю. Он кивнул и отвернулся к морю, давая ей время переварить. Ужин продолжился, но атмосфера за столом изменилась. Стало теплее, уютнее. Пэнси сыпала историями из их с Блейзом медового месяца, который ещё не начался, но планы были грандиозными. Теодор подливал вино и рассказывал анекдоты. Блейз смеялся и обнимал жену. А Гермиона сидела и чувствовала, как внутри неё что-то меняется. Словно лёгкая трещина прошла по той ледяной стене, которой она отгородилась от мира. И в эту трещину просачивалось тепло — от улыбок друзей, от заботы Пэнси, от странного, необъяснимого внимания Драко Малфоя. Когда стемнело, зажгли свечи. Терраса погрузилась в мягкий полумрак, и огоньки плясали на лицах, делая их загадочными и красивыми. Гермиона откинулась на спинку стула, чувствуя приятную расслабленность от вина и тёплого вечера. — Пойдём, покажу тебе кое-что, — вдруг сказал Драко, подходя к ней. Она вздрогнула, не ожидая. Подняла голову. Он стоял рядом, протягивая руку. Не настойчиво, не требовательно. Просто предлагал. Гермиона посмотрела на его ладонь. Широкую, с длинными пальцами, ухоженную. Рука мужчины. Рука, которая может причинить боль. Сердце забилось быстрее, дыхание перехватило. Но она посмотрела в его глаза — серые, спокойные, ждущие. В них не было угрозы. Только вопрос. — Идём, — тихо повторил он. — Я хочу тебе кое-что показать. Обещаю, это безопасно. Пэнси, наблюдавшая за этой сценой, прикусила губу, но ничего не сказала. Блейз положил руку ей на плечо, успокаивая. Гермиона медленно подняла свою руку. Пальцы дрожали. Она коснулась его ладони — и мир не рухнул. Его рука была тёплой, сухой, и он сжал её ровно настолько, чтобы она чувствовала поддержку, но не плен. — Доверься мне, — прошептал он одними губами. Она встала, и он повёл её через сад, вниз по тропинке, к морю. Туда же, где они сидели прошлой ночью. Но сейчас всё было иначе. Она не убегала. Она шла рядом, держа его за руку, и чувствовала, как страх отступает, сменяясь странным, пьянящим волнением. Они спустились на маленький пляж. Луна висела высоко, заливая всё серебристым светом. Волны тихо шептали, набегая на песок. Драко остановился и повернулся к ней. Он всё ещё держал её за руку. — Посмотри, — сказал он тихо. Она посмотрела туда, куда он указывал. В море, прямо напротив них, светилась целая россыпь огней — далёкие корабли, огни прибрежных городков, а над всем этим — бескрайнее звёздное небо, такое чистое и яркое, как бывает только на юге. — Красиво, — выдохнула она. — Да, — согласился он, но смотрел не на море, а на неё. Она почувствовала это — его взгляд, тяжёлый и тёплый одновременно. Повернула голову. Их лица были совсем близко. Она видела каждую чёрточку, каждую тень, каждую искорку в его глазах. — Я хочу извиниться ещё раз, — сказал он тихо. — За то, что сказал вчера. Я не имел права. Я ничего не знал, и лезть с такими словами было непростительно. — Ты уже извинялся, — ответила она, удивляясь, что голос не дрожит. — Мало, — усмехнулся он. — Я могу извиняться всю жизнь, и этого будет мало. Я причинил тебе боль, хотя не хотел. И теперь... я хочу, чтобы ты знала: я не такой, как он. Она вздрогнула. Он говорил о Роне. О том, что она не рассказывала ему, но Пэнси, видимо, поделилась. — Ты не знаешь, какой он, — прошептала она. — Я знаю достаточно, чтобы понимать: то, что ты пережила, — это ужасно. И я хочу, чтобы рядом со мной ты чувствовала себя в безопасности. Если позволишь. — Почему? — спросила она, и в этом вопросе было всё: её недоверие, её страх, её надежда. — Почему тебе это важно? Он молчал долго, глядя на море. Потом ответил, не поворачиваясь: — Потому что я видел, как ты плачешь. Потому что ты не заслуживаешь боли. Потому что... — он запнулся. — Потому что, когда я смотрю на тебя, я не вижу Грейнджер-всезнайку или сбежавшую жену. Я вижу женщину, которая выжила. Которая нашла в себе силы уйти. Которая улыбается, хотя внутри, наверное, до сих пор плачет. И я хочу, чтобы ты улыбалась по-настоящему. У Гермионы защипало в глазах. Она давно не плакала при нём, но сейчас слёзы подступили сами. — Ты... ты странный, Малфой, — выдохнула она. — Знаю, — он наконец повернулся и посмотрел на неё. — Но я честный. И я не тороплю. Я просто хочу, чтобы ты знала: я рядом. Если захочешь поговорить — поговорим. Если захочешь помолчать — помолчим. Если захочешь, чтобы я ушёл — я уйду. Но я буду рядом, пока ты позволяешь. Она смотрела на него и чувствовала, как тает последний лёд. Страх никуда не делся, он лежал где-то глубоко, свернувшись колючим клубком. Но рядом с этим страхом появилось что-то ещё. Тёплое. Надёжное. То, что она не смела назвать, даже мысленно. — Спасибо, — прошептала она. Он улыбнулся — впервые по-настоящему, открыто. И от этой улыбки у неё перехватило дыхание. — Пойдём, — сказал он, отпуская её руку. — А то Пэнси уже, наверное, все глаза проглядела, выглядывая нас. Они поднялись обратно по тропинке, и всю дорогу Гермиона чувствовала его присутствие рядом — не угрожающее, не давящее. Просто тёплое, живое, надёжное. На террасе их встретил понимающий взгляд Пэнси и одобрительный — Блейза. Теодор поднял бокал: — За то, чтобы у всех был свой дом, — сказал он с намёком. Гермиона улыбнулась и села на своё место. Драко сел рядом. Не слишком близко, но достаточно, чтобы она чувствовала его тепло. Они говорили ещё долго, смеялись, пили вино. А когда ночь стала совсем глубокой, Драко вызвался проводить Гермиону до дома. — Не надо, — попыталась отказаться она, но он только покачал головой. — Поздно. Я провожу. И она согласилась. Потому что вдруг поняла: она не боится идти с ним. Не боится остаться с ним наедине. Они аппарировали к её дому. Ночь была тихой, звёздной. У подъезда он остановился. — Спокойной ночи, Гермиона, — сказал он тихо. — И помни: с квартирой я разберусь. Ты никуда не переезжаешь. Если, конечно, решишься на моё предложение. Она посмотрела на него. В свете луны его лицо казалось высеченным из мрамора, но глаза были тёплыми. — Я подумаю, — сказала она. — И… спасибо тебе. За всё. — Не за что, — ответил он. — Иди. Отдыхай. Она вошла в подъезд, поднялась к себе, заперла дверь и прислонилась к ней спиной, закрыв глаза. Сердце колотилось, но это был не страх. Это было что-то другое. Новое. Пугающее и манящее одновременно. Она подошла к окну и выглянула на улицу. Он всё ещё стоял внизу, глядя на её окна. И когда увидел её силуэт, помахал рукой. Она помахала в ответ. Потом он исчез, аппарировав в ночь. Гермиона долго стояла у окна, глядя на звёзды. Вспоминала его улыбку. Его слова. Его руку в своей. Его предложение, которое могло изменить всё. — Восемь лет, — прошептала она в пустоту. — Восемь лет копить, или один раз согласиться и быть ему должной. Но, странное дело, мысль о том, чтобы быть должной Драко Малфою, не пугала её так, как пугала бы мысль о долге перед любым другим мужчиной. Потому что он не просил ничего взамен. Не требовал. Не намекал. Просто предложил помощь и отступил, оставив выбор за ней. — Кто ты такой, Драко Малфой? — прошептала она. Звёзды молчали. Но впервые за долгое время Гермиона засыпала не с мыслями о прошлом, а с надеждой на будущее. Маленькой, робкой, но такой тёплой. И во сне она улыбалась.