Я научу тебя снова жить

Сон пришёл не сразу. Гермиона лежала в темноте, чувствуя тепло его тела рядом, слушая его ровное дыхание, и пыталась унять ту странную тревогу, которая поселилась в груди после возвращения домой. Но усталость взяла своё, и она провалилась в сон, даже не заметив, как сомкнулись веки. Сначала было ничего. Просто темнота. Потом появился звук — шаги. Тяжёлые, размеренные, они отдавались где-то в затылке, заставляя сердце биться быстрее. Она стояла посреди пустой улицы, и дома вокруг были чужими, незнакомыми. Фонари мерцали, бросая на асфальт длинные, дрожащие тени. Она не знала, где находится, но знала, что ей нужно бежать. Куда-то. От кого-то. Шаги становились громче. Она обернулась. В конце улицы, в полумраке, стояла фигура. Высокая, широкая, с рыжими волосами, которые горели, как пламя. Рон. Он смотрел на неё, и на его лице была улыбка — не добрая, не знакомая, а та, от которой у неё холодела кровь. Та, которую она видела в последнюю ночь. Перед тем, как он ударил. Перед тем, как он вошёл в неё. Перед тем, как она сбежала. — Гермиона, — сказал он, и голос его был мягким, почти ласковым. — Я же говорил, что найду. Она побежала. Ноги не слушались, они были ватными, тяжёлыми, словно налитыми свинцом. Улица тянулась бесконечно, дома сливались в серую стену, а шаги за спиной становились всё ближе, громче, неумолимее. Она слышала его дыхание, чувствовала его близость. Он был уже совсем рядом. — Не беги, — сказал он, и его рука схватила её за волосы. Боль пронзила голову, и она закричала, но крик застрял в горле, превратившись в беззвучный хрип. Он развернул её к себе, и она увидела его лицо — близко, слишком близко. Его глаза были пустыми, холодными, и в них не было ничего, кроме ненависти. — Ты думала, что спрячешься? — прошептал он, и его пальцы сжались на её горле. — Думала, что я тебя не найду? Она пыталась дышать, но воздух не проходил. Лёгкие горели, в глазах темнело. Она пыталась позвать на помощь, но единственное слово, которое рвалось с губ, было: — Драко… — Его здесь нет, — Рон усмехнулся. — Он тебя не спасёт. Никто тебя не спасёт. Он швырнул её на землю, и она ударилась спиной, чувствуя, как холодный асфальт впивается в кожу. Он навис над ней, тяжёлый, огромный, и его руки сжимали её запястья, прижимая к земле. Она пыталась вырваться, но он был сильнее. — Ты моя, — прошептал он, и его лицо приблизилось. — Ты всегда была моей. И умрёшь моей. Она почувствовала холод стали у горла. Нож. Он держал нож, и лезвие касалось её кожи, оставляя тонкую, жгучую полосу. Она смотрела в его глаза и видела в них только смерть. — Драко! — закричала она, и этот крик, наконец, вырвался наружу. Она проснулась в холодном поту, с криком, который всё ещё звучал в ушах. Сердце колотилось где-то в горле, руки дрожали, и она не сразу поняла, где находится. Потолок был белым, с лепниной по краям. Шторы были задёрнуты, но сквозь них пробивался лунный свет, падая на кровать серебряными бликами. Рядом, на подушке, спал Драко. Его дыхание было ровным, спокойным, и она смотрела на него, чувствуя, как страх постепенно отпускает. Это был сон. Просто сон. Она осторожно, чтобы не разбудить его, выскользнула из постели. Ноги дрожали, и она схватилась за спинку кровати, чтобы не упасть. Холодный пот высыхал на спине, и она чувствовала, как липкая рубашка прилипает к телу. Она накинула шёлковый халат, висевший на спинке стула, и, стараясь ступать бесшумно, вышла из спальни. На кухне было тихо. Только холодильник гудел где-то в углу, да за окном шумело море. Гермиона налила стакан воды, прижалась лбом к холодному стеклу, закрыла глаза. Перед глазами всё ещё стояло лицо Рона. Его улыбка. Его руки. Нож. — Это был сон, — прошептала она. — Просто сон. Он не здесь. Он далеко. Он не знает, где я. Я в безопасности. Я в безопасности. Она повторяла это снова и снова, как молитву, чувствуя, как дрожь постепенно уходит. Вода была холодной, и она пила её маленькими глотками, стараясь унять сердцебиение. В доме было тихо, и эта тишина казалась ей теперь не уютной, а пугающей. Она смотрела на тёмные окна, на отражение собственного лица в стекле — бледное, испуганное, с огромными глазами. Она не узнавала себя. — Это всё прошлое, — прошептала она. — Оно не имеет надо мной власти. Я свободна. Я счастлива. Он не найдёт меня. Руки обвили её талию, и она вздрогнула, едва не выронив стакан. Но запах — знакомый, родной — успокоил её быстрее, чем любые слова. Драко. Он прижался к её спине, и она почувствовала, как его тепло окутывает её, прогоняя холод. — Что случилось? — спросил он, и его голос был тихим, встревоженным. — Мне показалось, ты кричала. Она поставила стакан на стол, повернулась к нему. Он был в одних домашних штанах, с растрёпанными волосами, и в свете луны его лицо казалось высеченным из мрамора. Она смотрела на него, и страх, который ещё минуту назад сжимал её горло, начал отступать. — Сон, — сказала она, и её голос дрожал. — Приснился кошмар. Он… он был здесь. Рон. Он догнал меня, и я не могла убежать. А тебя не было рядом. Ты был далеко, и я звала тебя, но ты не слышал. Он взял её лицо в ладони, заставил смотреть на себя. В его глазах была такая боль, что у неё перехватило дыхание. — Я всегда рядом, — сказал он. — Ты слышишь? Всегда. Я не оставлю тебя. Никогда. Он обнял её, прижал к себе, и она уткнулась носом в его грудь, чувствуя, как его руки гладят её спину, как его пальцы перебирают её волосы. Он целовал её в макушку, в лоб, в виски, и каждое прикосновение было как обещание. — Маленькая моя, — прошептал он. — Не бойся. Я с тобой. Только с тобой. Ни с кем больше. Только ты. И я никогда, никогда не позволю никому причинить тебе боль. — Я знаю, — прошептала она, и слёзы, которые она сдерживала, наконец, потекли по щекам. — Я знаю, но этот сон… он был таким реальным. — Это был просто сон, — он вытер её слёзы большими пальцами. — Прошлое не имеет над тобой власти. Ты здесь. Со мной. В безопасности. Он поцеловал её — крепко, уверенно, и она чувствовала в этом поцелуе всю его любовь, всю его защиту, всё его обещание. Потом он подхватил её на руки, и она обвила руками его шею, прижимаясь к нему, чувствуя, как его сердце бьётся в унисон с её. Он отнёс её обратно в спальню, опустил на кровать, и лёг рядом. Его руки обнимали её, и она чувствовала, как его тепло окутывает её, как его дыхание согревает её кожу. Он гладил её по волосам, по спине, по плечам, и каждое прикосновение было таким нежным, таким успокаивающим, что страх, который ещё минуту назад казался таким огромным, начал таять, как снег под солнцем. — Спи, — прошептал он. — Я здесь. Я никуда не уйду. Она закрыла глаза, чувствуя, как его рука лежит на её талии, как его пальцы перебирают пряди её волос. Она слушала его дыхание, и постепенно её дыхание выравнивалось в такт. Она засыпала в коконе его рук, и ей больше ничего не снилось. Утро наступило слишком быстро. Гермиона проснулась от того, что солнце светило прямо в лицо, и первое, что она увидела, был Драко. Он лежал на боку, подперев голову рукой, и смотрел на неё. В его глазах была та самая теплота, которая делала её слабой и сильной одновременно. — Доброе утро, — сказал он, и его голос был низким, чуть хриплым со сна. — Доброе, — она улыбнулась, чувствуя, как вчерашний страх окончательно отпускает. — Ты давно не спишь? — Смотрю на тебя, — он провёл пальцем по её щеке. — Ты красивая, когда спишь. И когда не спишь. Всегда. Она рассмеялась, потянулась к нему, и он поцеловал её. Поцелуй был медленным, нежным, и она чувствовала, как её тело откликается, как просыпается желание. Но в голове уже крутились мысли о работе, о том, что сегодня первый день после праздников, и что она не может опоздать. — Мне нужно собираться, — сказала она, отстраняясь. — Не нужно, — он потянул её обратно. — Останься. — Драко, у меня работа. — Ты можешь не работать, — он поцеловал её в шею, и она выгнулась. — Моих денег хватит на нас обоих. Зачем тебе работать? — Ты же знаешь, — она попыталась отстраниться, но его руки держали крепко. — Я не могу без работы. Это моя отдушина. Мне там комфортно, там меня ценят. И потом, я люблю свою работу. Он вздохнул, отпуская её. — Тогда собирайся. Но знай: я буду скучать. Она встала, накинула халат и пошла в ванную. Умылась, почистила зубы, нанесла лёгкий макияж — тональный крем, румяна, тушь. Волосы собрала в аккуратный пучок на затылке. Потом открыла шкаф и задумалась. Что надеть? Она хотела выглядеть красиво. Для себя. Для него. Для того, чтобы этот день, первый день после праздников, начался с радости. Она выбрала блузку, которую купила с Пэнси в Куршавеле. Тонкий шёлк цвета слоновой кости, который струился по телу, подчёркивая каждый изгиб. У блузки был глубокий вырез в форме сердца, открывающий грудь — смелый, но не вульгарный. К ней она подобрала короткую юбку-карандаш тёмно-синего цвета, которая облегала бёдра и заканчивалась чуть выше колена. Туфли-лодочки на высоком каблуке, тонкие чулки. Она посмотрела на себя в зеркало и улыбнулась. Женщина, которая смотрела на неё, была уверенной, красивой, желанной. Она вышла из спальни, и Драко, который сидел на диване в гостиной с чашкой кофе, поднял голову. Его взгляд скользнул по её фигуре — от туфель до причёски, задержался на вырезе блузки, на юбке, которая подчёркивала её бёдра. Он поставил чашку на стол. — Ты это серьёзно? — спросил он, и в его голосе появилась та самая нотка, которая заставляла её сердце биться быстрее. — Что? — она притворилась непонимающей. — Ты собралась идти на работу в этом? — А что не так? — она повернулась, демонстрируя себя. — Всё так, — он встал, подошёл к ней. — Слишком так. Он обнял её, и его руки скользнули по её спине, сжали ягодицы. Она почувствовала, как его дыхание участилось. — Я теперь не могу работать, — прошептал он, целуя её в шею. — Как я буду думать о контрактах, когда ты в таком виде? — Драко, — она попыталась отстраниться, но его руки держали крепко. — Мне нужно на работу. — Не нужно, — он начал расстёгивать пуговицы её блузки. — Останься. — Ты смажешь мне макияж, — она попыталась остановить его руки, но он не слушал. — К чёрту макияж, — он расстегнул третью пуговицу, и ткань распахнулась, открывая кружевной лифчик, который она надела под блузку. — Ты прекрасна и без него. — Драко, — она чувствовала, как её тело откликается, как низ живота сжимается, как ноги становятся ватными. — Пожалуйста, я опоздаю. — Опоздаешь, — он подхватил её на руки, усадил на диван. — Но это того стоит. Он целовал её, и она забывала о времени, о работе, о том, что нужно спешить. Его руки скользили по её телу, и она чувствовала, как её сопротивление тает, как желание становится сильнее. Она пыталась сказать ему, что нужно остановиться, но слова превращались в стоны. — Ты сводишь меня с ума, — прошептал он, снимая с неё блузку. — А ты меня, — ответила она, запуская пальцы в его волосы. Они опоздали. Она опоздала на полчаса, и когда они, наконец, вышли из дома, её макияж был смазан, волосы, которые она так аккуратно собирала в пучок, растрепались и падали на плечи. В машине она пыталась привести себя в порядок — подвела глаза, нанесла тушь, но помаду накрасить так и не успела. Драко, сидевший за рулём, смотрел на неё с довольной улыбкой. — Ты невыносим, — сказала она, отворачиваясь к окну. — Ты меня любишь, — ответил он. — Люблю, — вздохнула она. — Но в следующий раз я буду одеваться после того, как выйду из дома. — Не поможет, — он усмехнулся. — Я найду способ. Она вошла в офис за пять минут до начала рабочего дня, но её начальница, мадам Леблан, только улыбнулась, увидев её. — Хорошо выглядите, — сказала она. — Отдых пошёл на пользу. — Спасибо, — Гермиона покраснела, поправляя волосы. Она села за свой стол, включила компьютер, разобрала бумаги. Работа текла спокойно, и она чувствовала, как напряжение, которое копилось последние дни, начинает отпускать. Коллеги подходили, здоровались, спрашивали о праздниках. Она рассказывала о горах, о снеге, о том, как впервые встала на лыжи. Ей было хорошо. Ей было спокойно. В обед она позвонила Пэнси. — Ты сегодня на йогу? — спросила подруга. — Да, — ответила Гермиона. — Если успею. — Успеешь. Я заеду за тобой после работы. — Договорились. Рабочий день закончился быстро. Гермиона переоделась в спортивную форму, взяла сумку и вышла из офиса. Пэнси уже ждала её у входа. — Ты выглядишь… довольной, — заметила Пэнси, когда они сели в машину. — Я выгляжу счастливой, — поправила Гермиона. — И это правда. — Рассказывай, — Пэнси выехала на трассу. — Что рассказывать? — Гермиона покраснела. — Всё. Я же вижу, что случилось. Гермиона вздохнула и рассказала о вчерашнем сне. О том, как ей было страшно. О том, как Драко успокаивал её. О том, как сегодня утром они опоздали на работу. — Он невыносим, — закончила она, но в её голосе была улыбка. — Он любит тебя, — Пэнси усмехнулась. — И ты любишь его. Это прекрасно. — А у вас как? — спросила Гермиона. — У нас хорошо, — Пэнси вздохнула. — Блейз тоже не даёт скучать. Вчера, когда мы вернулись от вас, он… Она не договорила, но Гермиона поняла. — Я рада за вас, — сказала она. — Я рада за нас, — ответила Пэнси. Они приехали в студию, переоделись, и инструктор, женщина с удивительно спокойным голосом, начала занятие. Гермиона чувствовала, как её тело расслабляется, как уходит напряжение, как мысли становятся лёгкими. Она растягивалась, дышала, и ей казалось, что вместе с выдохом уходит весь страх, который копился в ней последние дни. После занятия они сидели в кафе, пили травяной чай, и Пэнси рассказывала о том, как они с Блейзом планируют поехать в Италию весной. — Тео обещал составить компанию, — сказала она. — Ты с нами? — Не знаю, — Гермиона задумалась. — Драко будет занят, у него сейчас много дел. Но я спрошу. — Спроси, — Пэнси подмигнула. — И если он не сможет, мы сбежим вдвоём. Они рассмеялись, и Гермиона чувствовала, как тепло разливается в груди. У неё были друзья. У неё была любовь. У неё была жизнь, о которой она не смела мечтать. Пэнси отвезла её домой. У ворот они обнялись. — Завтра увидимся? — спросила Пэнси. — Да, — Гермиона улыбнулась. — Может, зайдёте вечером? — Зайдём, — Пэнси чмокнула её в щёку. — Передавай привет Малфою. — Передам. Гермиона вошла в дом. Было тихо. Драко ещё не вернулся с работы. Она сняла пальто, прошла на кухню, налила себе стакан воды. Потом поднялась в спальню, приняла душ, смывая пот после тренировки. Надела шёлковый халат — тот самый, который любил Драко, — распустила волосы, нанесла на лицо увлажняющую маску, на руки — крем. Она ходила по дому, прибирая, раскладывая вещи, и чувствовала себя… счастливой. Просто счастливой. Она написала Драко сообщение: «Жду тебя. Приготовила сюрприз». Под халатом на ней было кружевное бельё — то самое, которое она купила с Пэнси перед Рождеством. Она хотела встретить его красивой, желанной, такой, чтобы он забыл обо всём на свете. Она спустилась в гостиную, села на диван, взяла книгу. Но читать не могла — мысли были заняты им. Она ждала. Ждала звука ключа в замке, его шагов, его голоса. Она представляла, как он войдёт, увидит её, и его глаза загорятся тем самым огнём. Как он подойдёт, обнимет, поцелует. Как они поднимутся наверх, и ночь будет принадлежать только им. Она встала, подошла к окну, посмотрела на тёмное море. За окном было тихо. Только волны шумели внизу, да ветер гулял по саду. Она слышала, как заскрипела калитка. Драко? Но он бы аппарировал, а не шёл пешком. Она нахмурилась, прислушиваясь. Шаги. Тяжёлые, размеренные. Не его. У неё сжалось сердце. Она знала эти шаги. Она слышала их во сне. Она слышала их в кошмаре, который преследовал её годы. — Гермиона, — раздался голос за спиной. Она обернулась. В дверях гостиной стоял Рон. Он был грязным, небритым, в куртке, которая пахла потом и бензином. Его глаза были красными, бешеными, и на его лице была улыбка — та самая, которую она видела во сне. Та, от которой у неё холодела кровь. — Ну привет, жена, — сказал он, и его голос был мягким, почти ласковым. — Я смотрю, ты так меня ждала. Она не могла дышать. Не могла двигаться. Не могла кричать. Страх сковал её тело, и она стояла, глядя на него, чувствуя, как мир рушится вокруг. — Не ждала? — он сделал шаг к ней. — А я ждал. Ждал этого момента. Долго ждал. Она сделала шаг назад, упёрлась спиной в стекло панорамного окна. Холод пронзил её, и она вспомнила, как вчера стояла здесь с Драко. Как он целовал её. Как она была счастлива. А теперь здесь стоял он. Рон. — Что, не рада меня видеть? — он усмехнулся, и в его глазах не было ничего, кроме ненависти. — А я рад. Очень рад. Я так долго тебя искал. Столько городов прошёл. Столько людей спросил. И вот, наконец, нашёл. Ты даже не представляешь, что я с тобой сделаю. Она смотрела на него, и в голове билась одна мысль: Драко. Где Драко? Почему его нет? Почему он не пришёл? — Драко скоро вернётся, — сказала она, и её голос дрожал. — Он… — Твой любовник? — Рон перебил её, и его улыбка стала шире. — Я знаю. Я видел. Видел, как он тебя трахает. Как ты кричишь под ним. Как ты обнимаешь его. Как ты счастлива. Ты думала, что спрячешься от меня? Думала, что Малфой тебя защитит? Он сделал ещё шаг, и она прижалась к стеклу, чувствуя, как холод проникает в спину. — Он тебя не спасёт, — прошептал Рон. — Никто тебя не спасёт. Он вытащил из кармана нож. Лезвие блеснуло в свете лампы. Гермиона смотрела на него, и в голове билась только одна мысль: это конец.