Эффект нацебо.

Голова болела. Всё тело ныло, особенно - запястья и лодыжки, туго стянутые путами. Мешок, наброшенный на голову, пах пылью, удушливо и неприятно. От пыли першило в горле, в носу щекотало и хотелось чихнуть, но юноша, лежавший на дне кареты, сдерживался. Лишние звуки издавать не хотелось - в бок ему упирался тяжёлый сапог с металлическим носком, который за каждый лишний звук или движение больно бил под ребра. Лежать тихо - единственное, что он мог. Лежать и прикидываться ветошью. С ним особо не церемонились - кидали туда-сюда, как груз, ну и иногда вот, пинали. Редко, но оттого ничуть не более приятно. Повозка остановилась в очередной раз. Тяжёлый сапог ткнул юношу в бок, напоследок, его обладатель хохотнул и выбрался из кареты, оставив юношу одного. - Эйлорен! Может хоть покормить его? Сдохнет же. Раздался его грубый голос. Из-за невнятной, шепелявой речи и звона в ушах юноша расслышал его нечётко, и не был уверен, что мужчина сказал именно это. На голос мужчины ответил резкий, неприятный, женский. - Не сдохнет. Аристократы постоянно жрут, тем более такие, как этот... Последнее слово было произнесено с глубочайшим презрением. - У них жировых отложений - на год хватит! А коли и сдохнет - нам же проблем меньше. Юноша рвано вздохнул. Было холодно и больно, а каждый резкий звук пронзал тело миллионом ледяных иголочек. В животе ухало каждый раз, когда кто-то говорил, смеялся, или ругался грязно. Ему всё казалось, что его вот-вот вытащат из повозки, сдернут мешок и сделают что-то ужасное: причинят боль, убьют... Жить хотелось неимоверно. Похитители тем временем явно устраивались на ночёвку. Разводили костер, жарили мясо, от запаха которого юношу начало мутить - а может, не от запаха, а из-за голода, он точно не знал. Он только недавно очнулся - и сейчас всё плавало, как в тумане. Он совсем не помнил, как попал сюда, не помнил, что было до, и как его похитили - кажется, вчера он уснул в своей постели, а проснулся уже здесь… Кажется. Уверен он не был. "Будто это сейчас важно. Надо выбираться отсюда - нет желания ждать, пока меня дотащат туда, куда собираются…" Юноша постарался собраться с мыслями и вслушался - и только тут заметил, что разговор как-то неуловимо изменился. Голоса смолкли, диалог стал резче, фразы - короче и отрывистее. Тот женский голос звучал теперь наоборот, громче, в нём слышалась сосредоточенность и легкая тревога. Кажется, они готовились к нападению. Обдумать эту мысль он толком не успел. На поляну обрушился гул - такой громкий, массивный, что на пару мгновений перебил все иные звуки. В стены кареты ударил сильный порыв ветра, она качнулась, и юноша ощутил, как его обдало холодом. "Что происходит?" Гул оборвался, и юноша услышал другие звуки - ругань похитителей, крики напуганных лошадей, лязг оружия, стук копыт… И голос. Молодой ещё, глубокий, сильный, мужской, перекрывший всё остальное - он говорил с лёгкой насмешкой. - За проезд и провоз товаров в княжестве ветра, знать, подать берётся. Юноша ощутил странное оцепенение. "Княжество? Он сказал - княжество?" - А ты чё, пограничник что ли? Хрипло удивился кто-то совсем рядом с каретой. - Заткнись. Бросил женский, резкий голос тихо. Миг - и зазвучал уже громче. - А кто ты такой, ублюдок, чтоб с нас подать спрашивать? Лязгнул клинок, извлекаемый из ножен. - Ёбаное бабьё… Выдохнул тот же хриплый голос обречённо. - В атаку. Спокойно произнёс неизвестный «пограничник». Судя по шуму и лязгу оголяемого оружия, снаружи завязалась битва, а юноша вдруг отчётливо понял, что других шансов не будет. Что похитители, что неизвестные, особой разницы не было. Эти неизвестные точно не снаряжённый отцом на спасение отряд - вряд ли люди отца стали бы спрашивать про подать - а значит ему нужно было выбираться до того, как битва кончится, и победитель заберёт себе «трофей». Юноша осторожно попытался подвигать связанными за спиной руками. Запястья затекли, веревка стягивала их очень туго и грубо, высвободиться не было ни шанса. Зато удалось ослабить узел, удерживающий мешок, сесть и, извиваясь, выбраться из него. Он поднялся на колени, тряхнул головой, отбрасывая растрепавшиеся золотые волосы с лица, и осторожно заглянул в одно из окон повозки. Мельком поймал своё отражение в стекле - голубые глаза широко распахнуты в ужасе, светлая кожа выглядит серой в полутьме, весь в пыли и грязи, но целый. Это сейчас было главным. На нём обнаружилась фиолетовая жилетка из плотной ткани, светлая рубашка с длинным рукавом, свободные штаны и высокие сапоги. Тоже грязные, но удобные - хорошо, что не повседневные одежды дворца, в них по лесу убежать можно было бы и не надеяться. Карета стояла на поляне. В центре поляны сражались двое. Высокий мужчина на мечах рубился с женщиной в бандитских одеждах, а вокруг них бушевал ветер, скручиваясь в лезвия, атакуя женщину и изредка срываясь в сторону кромки леса. Туда, где по краям поляны похитители - люди в простой грубой одежде - сражались с другими людьми, в черно-золотой броне. Одно из лезвий вдруг метнулось в сторону кареты, и юноша едва успел пригнуться. Стекло над ним разлетелось с противным дребезгом, осыпая его мелкими осколками. Противники на это внимания не обратили, продолжая свой бой. Из рамы продолжало торчать несколько кусков стекла, но перерезать ими путы можно было и не надеяться, слишком толстая была веревка. Юноша извернулся, плечом открыл противоположную дверь повозки и вывалился в полутьму, пахнущую хвоей, дымом и кровью. Миг падения - и он врезался плечом в поросшую жёсткой, влажной от росы травой, землю. Сюда сдуло большую часть вещей, включая тлеющие угли. Огонь постепенно перекидывался на траву и одно из колес. Влажная трава горела неохотно, но всё же постепенно начинала заниматься, потому юноша поспешил вглядеться в окружающую полутьму в поисках хоть чего-то. Повезло. В свете костра, под каретой со стороны поляны лежал небольшой кинжал - светлой стали, с золотой рукоятью. Юноше подумалось, что, наверное, клинок украли из покоев вместе с ним - уж слишком он был похож на тот, каким его брат вскрывал письма. Колени слегка дрожали, но он резко выдохнул, пригнулся, ныряя под карету, и, сгибаясь почти до земли, на коленях прополз под ней. Вскинул голову - сражающиеся не смотрели в его сторону - завалился на бок, подбирая связанными руками кинжал, перевернулся, приподнимаясь… И замер, боясь пошевелиться. Женщина откатилась назад и замерла совсем рядом с каретой, тяжело дыша и зажимая рану на предплечье правой рукой. В левой был меч. Её нога в грубом сапоге была так близко, что юноша мог бы схватить её, будь у него свободны руки. Мужчина усмехнулся, перехватывая меч поудобнее, но не двинулся - словно давая женщине передышку и шанс атаковать самой. Только сейчас, замерев в ужасе перед тем, что его заметят, юноша невольно разглядел обоих противников. Они оба показались ему смутно знакомыми - что-то было то ли в стойке, то ли в осанке, то ли в голосе… но откуда - он вспомнить не мог. Возможно, у него бы вышло догадаться, если бы была возможность рассмотреть их чуть получше - но в полумраке это было невозможно. Женщина, тяжело дыша, выпрямилась и подняла руку вверх. - Может, всё же уладим дело миром…? Она слегка хрипела на выдохе, словно задыхалась. - Мы… Заплатим. Мне есть, что тебе предложить в качестве оплаты налога. Слышала, ты любишь смазливых аристократишек? Есть у нас один, златовласый, да и выкуп за него можно солидный заиметь... На последней фразе она ухмыльнулась.. Сердце юноши ёкнуло. Вот сейчас-то весь его побег и накроется медным тазом, потому что она откроет карету, не найдет его, заглянет под дно... А потом его отдадут таинственному мужчине, стоявшему почти в центре поляны, чье лицо толком не разглядеть из-за того, что свет от костра бьёт ему в спину. - Это где ты такое слышала, интересно? В голосе послышалось презрение. Мужчина усмехнулся невесело и холодно произнёс. - Я не беру рабов. И сделок с рабовладельцами не заключаю. Женщина резко выдохнула, метнулась в сторону. Ветряное лезвие взорвалось прямо перед лицом юноши, его отшвырнуло назад вместе с каретой. Мир закрутился вокруг, как на карусели - поляна, костёр, сражающиеся, тёмный лес вокруг, небо, полное звёзд, и на пару мгновений юноша ощутил себя в невесомости. Потом полёт закончился ударом спиной о что-то твердое, выбывшим из лёгких воздух - и пару секунд он не мог дышать. В глазах потемнело и тут же расцвело снопом белых искр. Юноша судорожно выдохнул. Сознание покачнулось, но удержалось. Открыв глаза вновь он увидел, как противники вновь схлестнулись в ещё более ожесточённой схватке. На мгновение у него вдруг возникло странное ощущение гармонии. Вставать не хотелось. Хотелось закрыть глаза и выключиться наконец, сидеть здесь, пока всё само не решился - эти люди не берут рабов, значит, его просто убьют. Юноша ещё мгновение посидел, преодолевая оцепенение, а потом усилием воли сжал в пальцах светлый кинжал. С трудом поднялся на ноги, опираясь плечом на ствол дерева, и побежал в лес, уже не заботясь о том, что его увидят. Впрочем, бегом это было назвать сложно. Согнувшись пополам, со связанными за спиной руками, хромая из-за боли в боку и шатаясь... Один раз он выронил в бурелом кинжал, и пару долгих минут в панике ползал по земле, пытаясь его отыскать. Нашёл, только когда порезал об него ладонь. Тогда же, изгибаясь и стараясь не рассечь кожу снова, перепилил веревки, поднялся, растирая запястья, и вновь бросился в глубь леса, стремясь уйти. Не важно куда, не важно, что будет дальше, не важно, где он вообще оказался - лишь бы подальше от похитителей. Правда, далеко убежать не удалось. Нога зацепилась за корень, и он полетел лицом в траву. Последнее, что он ощутил - вспышку боли от столкновения лбом с чем-то твёрдым. Короткую - потому как почти сразу растаявшую во тьме. За его спиной один из сражающихся на секунду замер, недоуменно поглядел на свою ладонь, и вновь поднял глаза на противницу. Она дерзко ухмыльнулась ему в лицо. - Не ждал что я смогу ранить тебя?! - Ты не смогла. Невозмутимо отозвался мужчина, и вновь атаковал её.

* * *

Тьма отступала медленно. Сквозь веки пробился слабый, серый свет, и юноша со стоном повернулся на бок, закрываясь от него. Тело онемело и слушалось с трудом. Он лежал в сырой траве, на жёсткой, холодной земле. Юноша с трудом сел, чувствуя себя деревянной фигуркой - таким же несгибамым и твёрдым. Буквально. Кое-как ему удалось растереть руки и ноги, и подняться, опираясь на ствол дерева. Пару минут он искал кинжал в траве - нашёл, заткнул за пояс и прикрыл длинной рубашкой. Небо было затянуто густыми, серыми тучами, и юноша не мог понять даже примерно, утро сейчас, день или вечер. Впрочем, не то, чтобы это играло особую роль. В тишине леса не раздавалось никаких звуков - только шелестели и поскрипывали вековые деревья, да в беспорядочном подлеске что-то шуршало периодически. Было холодно. Юноша принялся растирать плечи, ёжась, и раздумывая что ему теперь делать. По сути, у него было два пути. Попробовать вернуться назад к месту боя, в надежде, что там уже всё кончилось - или идти вперёд, в лес, в надежде, что там будет хоть что-то. Юноша пару мгновений переминался с ноги на ногу, закусил губу, вздохнул - и решительно зашагал вперёд, вглубь леса. Там, позади, могли остаться победители - бандиты или неизвестные «пограничники», и те, и те вполне могли там ждать. Первые могли не досчитаться добычи, вторые - вспомнить слова о неком аристократе, за который можно получить солидный выкуп. В любом случае ему не светило ничего хорошего. Оставался один путь - вперёд. В лес. Лес был густой и сырой. Смешанный - здесь попадались и низкие, тёмные, разлапистые ели, и большое разнообразие лиственных деревьев, и колючие кусты, и молодые деревья, и старые, поросшие мхом - и здоровенными, почти с человеческую голову, грибами. Те грибы, что росли ближе к земле, изредка попадались погрызенными - и юноша не хотел знать, что их грызло. Изредка попадались ему и обычные, земные грибы - крупные, иногда очень крупные, иногда гигантские, толстые и крепкие, разные. Иногда с красными в мелкую, белую крапинку шляпками, иногда с шляпками коричневыми, иногда тонкие, белёсые - но юноша не знал, какие из них съедобны, потому не рисковал прикасаться, хотя от голода уже начинало мутить. Но он продолжал шагать вперёд. Спотыкался, хватался за ветки, стараясь не упасть, получал этими же ветками по лицу, перебирался через упавшие стволы деревьев и надеялся только на то, что все змеи уже впали в спячку. Змей он видел только на картинках, да в террариумах во дворце, но из книг знал, что даже не ядовитые змеи больно кусаются, а заметить их в буреломе сложно. Сапоги у него были высокие, на небольшом каблуке - из фиолетовой замши, которую любая змея точно легко прокусила бы. Юношу звали Лайяном, и в таком большом, диком лесу он оказался впервые в жизни. Будучи пусть ненаследным, но всё ж таки принцем он, конечно, предполагал, что его могут похитить, но всерьёз об этом не думал - да и как можно, учитывая, какая у его отца была хорошая охрана? Лайян старался думать о змеях и том, что будет делать, если встретит их - а не о том, что он идёт по лесу в никуда, у него нет ни еды, ни воды, ни оружия, он понятия не имеет, где оказался, а за спиной бандиты и те люди, которые на бандитов напали. Ещё и царапину на ладони сильно жгло, и утихать боль явно не собиралась. Лайян решил, что всё равно не может на это повлиять, а значит и думать об этом нет смысла, поэтому сосредоточился на самой меньшей проблеме - змеях. "Буду решать проблемы по мере их поступления. Пока что самую большую опасность для меня представляют змеи", - думал он, стараясь топать погромче. Он шёл так долго. Очень долго. Пока шёл, задумался, где он вообще оказался. Явно не в родной стране, звавшейся Шерой - там не было настолько густых лесов, да и слово «княжество», прозвучавшее из уст неизвестного «пограничника» намекало на это. В Шере правил король, и никаких княжеств там быть не могло. Соседей у Шеры было двое - гористый Вьер, где как раз правили шесть князей-просветителей, и жаркая, южная Альва - страна ведьм. Впрочем, об их государственном устройстве было довольно мало известно, а Лайян никогда там не был - ведьмы всё ещё помнили войну, и границы их для Шеры были закрыты. Вьер, впрочем, свои границы тоже открывал неохотно - но всё же изредка некоторые государственные представители туда допускались. "Маловероятно, чтобы это была Альва. Там гораздо теплее и леса реже. Тем более, Альва на побережье. Вьер? Наверное, это самое вероятное предположение. Там и берег высокий, и леса большие, и горы. Но княжества…? Может, тот человек настолько необразованный, что из-за князя во главе земли его княжеством называет? Вполне вероятно…" Ещё через небольшую вечность начало ощутимо темнеть. Разглядывать землю под ногами становилось всё сложнее, но Лайян пока ещё справлялся. "Неужели я иду уже целый день…?" Ноги болели, но Лайян упрямо продолжал продираться сквозь лес. В уставшей голове полностью отсутствовали мысли - на них просто не было сил. Всё, что он мог - идти вперёд, идти и идти. Перерывов не делал - чувствовал, что если остановится или сядет, продолжить путь уже не сможет. Ветер гудел над головой, шумел кронами, скрипел ветками деревьев. Где-то далеко позади раздался вой - сперва совсем тихий, он нарастал и нарастал, пока не пронёсся прямо над головой, словно бы издававшая эти звуки тварь была совсем близко. Лайян дернулся, выпадая из оцепенения и резко обернулся. Лес как лес. Деревья. Кустарники. Замшелый пень. Ничего нового. Но страх накатил волной, и ему мгновенно стало холодно, словно его окунули в ледяную воду. Эта обманчивая тишина и пустота пугали сильнее всего. Ему показалось, словно оттуда, из тёмной чащи, к нему движется что-то большое и очень быстрое, что оно тяжело дышит, огибая деревья, что приближается всё ближе, жадно втягивая воздух ноздрями… С губ сорвался судорожный выдох. Лайян сглотнул, робко сделал шаг назад, не отрывая глаз от чащи, услышал оттуда шорох - и, вскрикнув тонко, рванулся бежать. Страх ударил в спину, ворвался в грудь, вынуждая перебирать гудящими от усталости ногами быстрее, вперёд, сквозь кусты. Ветки хлестали по лицу, кусты, казалось, цеплялись за одежду, стараясь остановить, под ноги подворачивались ямки и какие-то палки... Казалось, лес всеми силами старается его задержать, чтобы неведомая тварь догнала его. Лицо горело, в боку быстро закололо от непривычной нагрузки, Лайян задыхался, но продолжал бежать, чувствуя, как от страха немеют пальцы. Ему казалось, что он слышит тяжёлое дыхание за спиной, что тварь всё приближается, что вот-вот настигнет его, ударит в спину, уронит лицом во влажную землю, и... Усталые ноги подвели. Мир качнулся и Лайян, потеряв равновесие, с размаху хряпнулся вперёд. Едва успел выставить руки, ожидая встретить ими землю и валежник - но там оказалось пусто. Сердце ухнуло в пятки, а в голове возникла единственная мысль - как вспышка. "Теперь оно точно меня догонит". Он скатился по крутому склону, чувствуя, как вспыхивают болью ободранные о камни участки тела, и рухнул вниз вместе с мелкими камушками и комьями земли. Падение закончилось всплеском - кажется, он свалился в ручей. Лайян замер, стараясь даже не дышать. Да, ему было больно, и холодно тоже было - но та тварь, что гналась за ним, могла сейчас стоять там, наверху, принюхиваться, выискивая его… Поэтому Лайян старался дышать мелко и бесшумно - и задыхался, сдерживая порывы тела вдохнуть глубже, быстрее и громче. Ледяная вода продолжала течь, он окончательно промок, и замёрз мгновенно - что совершенно не прибавило сил. Сколько он так лежал, сказать точно не мог, но успело окончательно стемнеть, и наступила кромешная тьма. Было тихо. Видимо то, что гналось за ним, давно ушло. Лайян осторожно приподнялся, морщась и тихо шипя от боли, выбрался из ручья и рухнул на относительно сухую землю. Ноги дрожали и отказывались его держать. Вдалеке вновь раздался вой, и Лайян судорожно завозился, отползая назад. Прополз вслепую недолго - спина упёрлась во что-то твердое, сухое и бугристое, и Лайян замер, ощутив, как его вновь пронзил страх. Его как сковало. Он не мог пошевелить даже кончиком пальца, так и сидел, мелко дрожа. Лайяну казалось что то, что находилось за его спиной, слегка шевелится, еле слышно, хрипло дышит, тихонько ворчит... Расслышать точно, так ли это, мешало журчание ручейка. Где-то высоко шумели кроны деревьев, и в этом шелесте и скрипе Лайяну слышалось рычание и чьи-то шаги. Он представлял, как по краям оврага ходят различные твари, как принюхиваются, выискивая его, как тихонько, торжествующе рычат, обнаружив запах, и как с их белоснежных клыков капает слюна, вперемешку со свежей кровью. Лайян зажмурился так, что перед глазами поплыли разноцветные круги, стараясь даже не дышать. Грудь онемела, а от напряжения закружилась голова, его начало подташнивать. Тем не менее, ничего не происходило. Никто не рычал, не бросался на него, не нападал. Даже вой раздавался вдалеке и приближаться не спешил. "Если нападёт - пырну кинжалом и попробую убежать, не спасусь, так хоть живым не дамся". Сквозь веки пробился какой-то свет, и Лайян распахнул глаза. Облака расступились, и тёмно-синее, словно бархатное, небо было усыпано звёздами. Их были сотни. Тысячи. И каждая, казалось, подмигивала ему, словно ободряюще, как своему. А вдалеке, невысоко над горизонтом, висела огромная, белоснежная луна. Её белый свет озарял овраг, в котором лежал Лайян, отражался в весело журчащем ручейке, пробивался сквозь деревья. Те пытались ещё отбрасывать жуткие тени на землю, но это выглядело более красиво, чем страшно. Лайян с трудом поднялся. Обернулся. Всё это время он сидел, прижавшись к стенке оврага. Та - каменистая, состоящая из земли и торчащих из неё камней, выглядела в лунном свете вполне обычно и нормально. Лайян вгляделся в небо и отыскал там одну из самых ярких звёзд. Рассветная звезда. Ян. Путеводная. Губы невольно тронула улыбка. Лайян двинулся вверх по оврагу в её сторону. Под ногами тихо хрустели камни, хлюпала грязь, но он не обращал внимания. Он давно вымок до нитки. Сейчас, при свете луны, страх куда-то исчез. Словно все чудовища вмиг растворились вместе с кромешной, непроглядной тьмой. Пугал только изредка раздававшийся вдалеке вой - но пока он раздавался вдалеке, Лайян не паниковал. Овраг вскоре кончился, и Лайян выбрался на пригорок. Внизу, у подножия заросшего деревьями склона, раскинулся, озарённый луной, небольшой городок. Лайян разглядел несколько маленьких домиков, поле, крупное здание, в котором горел свет... Сердце подпрыгнуло в груди. "Там люди! Мне помогут! Нужно только поскорее добраться туда!" Лайян ещё пару секунд любовался пейзажем, а потом выдохнул, и начал осторожно спускаться вниз по склону. Тот был довольно крутым, но пару раз земля под ногами начинала осыпаться, и Лайян скатывался по склону вниз. К более-менее ровной поверхности он спустился, ободрав вдобавок ко всему остальному ещё и ладони - та, раненая, вновь начала противно ныть и зудеть: в рану попала земля. Сюда, вниз, лунный свет доставал хуже - кроны деревьев закрывали небо. Лайян двинулся дальше, надеясь, что скоро доберётся до города. Воодушевление, охватившее его наверху, схлынуло, и Лайян ощутил весь спектр последствий похищения и беготни по лесу. Помимо боли, он вдруг вдруг осознал, что его мучают голод и жажда, а ещё ему жутко хотелось спать. Тем не менее, он продолжал идти, надеясь лишь на то, что в городке найдёт помощь. Отчётливое ощущение, что его скорее прогонят прочь, чем помогут, Лайян парировал железным доводом, что выбора у него всё равно нет, а позориться он никогда не боялся. Задумавшись, он неудачно наступил на ветку и та громко хрустнула. В тишине этот звук раздался, как гром. Лайян невольно замер. Только сейчас он заметил, как стало тихо в лесу, словно бы всё вокруг затаилось в страхе. Где-то в отдалении, в подлеске он вдруг услышал второй хруст - словно бы что-то также наступило на ветку. Страх снова накрыл с головой. Лайян медленно повернулся, отчаянно надеясь, что ему послышалось. В темноте меж деревьями светились два жёлтых глаза. Неизвестное существо сделало шаг вперёд, словно подкрадываясь, и тихо, на грани зарычало. Этот низкий, гортанный, неестественный звук словно открыл в Лайяне второе дыхание - и куда-то враз испарилась и усталость, и голод, и сонливость. Он бросился бежать. В этот раз то, что за ним гонятся, он знал точно, потому что слышал тяжёлое дыхание и треск ломающихся веток, сквозь которые продиралось что-то большое. Лайян бежал из последних сил, петляя между деревьями и стараясь дышать ровно, не хватая ртом воздух. Впереди, меж деревьев, показался оранжевый огонёк. Лайян судорожно выдохнул и постарался ускориться ещё - ноги уже подводили, гнулись с трудом, но ему удалось. Треск позади слышался всё ближе, а вместе с ним и странный звук, похожий на отрывистый, хриплый рык. Лайяну казалось, что тварь уже дышит в спину, что вот-вот настигнет... Он вылетел на опушку леса, поскользнулся на влажной от росы траве, но сумел удержаться, и побежал дальше - к небольшому хилому домику со странной крышей, напоминающей деревянный купол, за неплотно закрытой дверью которого горел тот самый огонёк. Лайян заскочил внутрь, захлопнул дверь и навалился на неё спиной. В ту же секунду в дверь ударилось что-то большое, едва не выбив её. Сердце бешено колотилось, так, словно вот-вот было готово пробить грудную клетку. Лайян задыхался, отчаянно пытаясь отдышаться, в боку что-то неприятно, тянуще болело, колени дрожали мелкой дрожью. К счастью, повторять штурм тварь не стала. Лайян услышал удаляющиеся шаги и сполз по двери на пол, прижимая руки к груди. Изнутри домик был похож на простое святилище. Алтарь в углу, небольшой очаг, низенькая табуреточка и какой-то ворох в углу. Помещение выглядело старым и заброшенным - если бы не горевшее в очаге пламя. Лайян на коленях дополз в угол рядом с очагом, забился в него и обхватил себя руками. Тепло от очага показалось блаженным. Его трясло мелкой, противной дрожью, в руках и ногах поселилась слабость, голова вновь закружилась. Он обнял колени, уткнулся в них лицом, прикрыл глаза. Сил больше ни на что не было.