Эффект нацебо.

Из муторного, тяжёлого сна Лайяна выдернули чьи-то руки, которые бесцеремонно трясли его за плечи. Лайян приоткрыл глаза и не сдержал судорожного вздоха. Всё тело болело. Болели ноги, болели руки, болели вчерашние раны, болела спина и шея, от голода крутило живот, горло саднило от жажды. Лайян хрипло охнул и вновь уткнулся в колени. Так паршиво ему было впервые в жизни. - Слыш, ты, я для тебя шутка какая-то?! Резкий и злой, высокий, ещё не сломавшийся голос не дал ему задремать вновь. - Ты кто такой, и какого хера ты, выпороток псоватый, делаешь в моём доме?! Из всех его слов Лайян понял только слово «псоватый» и сонно, растерянно пробормотал. - Я не псина... Голос прозвучал жалко. - Да мне до пизды! Убирайся! Это мой дом! - Мне некуда... Лайян поднял глаза на неизвестного. Сквозь небольшое окошко пробивался серый рассветный свет, а над ним склонился невысокий худощавый мальчишка в лохмотьях, с чёрными, грязными, коротко остриженными волосами, и золотыми злобными глазами. - А я здесь причём? Удивился мальчишка. - Пожалуйста, не выгоняй меня... Я немножко отдохну и сразу же уйду, только ноги болеть перестанут... Пожалуйста... Мальчишка отступил назад и сложил руки на груди. - А ты мне за это что? - Не знаю... Растерянно произнёс Лайян. Мальчишка мрачно осмотрел его, прикинул что-то и хмыкнул. - Картошку почистишь? - Я не умею... - Остаться хочешь? Значит, придётся научиться. Или вали! Лайян с трудом сумел пошевелиться, с ещё большим трудом сдержал стон боли. Приподнялся. В хиром, утреннем свете святилище выглядело хуже, чем ему показалось вчера. Старые, прогнившие стены, такая же прогнившая крыша. Очаг криво сложен из камней, вместо трубы - просто дырка в крыше. Пол провалившийся, тоже гнилой - сквозь него кое-где проросла трава. Тряпьё в углу грязное, местами плесневелое, но сухое. А у порога - ящик с крупными, местами тронутыми плесенью клубнями картошки. Мальчишка указал ему на ящик и показал нож. - Я тебе покажу, как. Так уж и быть. Лайян невольно уставился на комья земли на картошке. Перевёл взгляд на порез на ладони. Края царапины потемнели, и алая полоса на их фоне казалась ещё более яркой. Царапина сильно болела и зудела. Мальчишка нахмурился. - Ну ты дурак дураком... Даже порез нормально обработать не додумался! - Мне... нечем было... Еле слышно произнёс Лайян. Пару минут мальчишка о чём-то сосредоточенно раздумывал, а потом его лицо искривилось в неприятной улыбке. Лайяну это показалось плохим знаком, но ничего обдумать он не успел - пальцы мальчишки железной хваткой сжали его запястье, дёрнули за собой. - А ну пошли! - Мне больно! Вскрикнул Лайян. От резкого движения мышцы пронзила боль. Мальчишка скривился. - Потерпишь! Пошли! Мальчишка вытащил его на улицу и потянул за собой через городок. Лайян шёл следом, чувствуя, как каждое движение отзывается болью и закусывал губу, стараясь не охать. Городок, в котором находилось святилище, поразил - Лайян никогда не видел таких маленьких и нищих поселений. Деревянные, через один покосившиеся дома, высокие заборы, скотина прямо во дворах - из чего следовала грязь и мерзкие запахи, протоптанные дороги от дома к дому и к колодцу… Там же, где натоптано не было, земля заросла бурьяном и крапивой, почти в рост Лайяна. "Неужели в наш век где-то люди всё ещё живут так…?" Они миновали дома, миновали то большое здание, над которым была прибита старая треснутая вывеска - «Весёлый петух», над изображением грубо намалёванного зелёного петуха с истерической улыбкой - похоже, это был трактир или постоялый двор. Миновали криво прилаженные к окружавшему городок частоколу ворота, и вышли к небольшой чистой речушке. Мальчишка подтащил его к воде, достал из небольшой котомки на поясе кружку, сел на корточки и зачерпнул воды из реки. - Руку сюда давай. Грубо дёрнул, не дожидаясь согласия, уложил руку себе на колени, достал чистую тряпицу и принялся осторожно промывать рану. Когда он первый раз слегка полил порез водой, Лайян вскрикнул. Вода была ледяная, царапину обожгло болью, и Лайян отдёрнул руку. Мальчишка зло посмотрел на него. - Слушай сюда, придурок. Рану надо промыть и перевязать, иначе она загноится и ты сдохнешь. Либо ты сейчас пользуешься моей добротой и даёшь тебя подлечить, или катись к чертям! Лайян судорожно выдохнул. - Мне больно... - Считаю до трёх. Руку. Раз. Два... Лайян зажмурился и выбросил руку вперёд. Мальчишка продолжил обрабатывать её, а Лайяну оставалось только кусать губы от боли. Закончив обрабатывать рану мальчишка безжалостно произнёс. - Раздевайся и лезь в воду. - Она холодная... Жалобно произнёс Лайян. - В дом грязного не пущу. Отрезал мальчишка. - Но она холодная! - Лезь в воду или вали. Безжалостно отрезал мальчишка. Лайян обхватил себя руками и судорожно обернулся. - Тут люди...! - Да им дела до тебя нет! Лезь в воду! - Нет! - Тогда катись! Я ему по доброте душевной помогаю, а он ещё и привередничает! Лайян попятился и замотал головой. - Я не могу, я не могу, я не могу! Она холодная, тут люди, я не могу! Мальчишка окинул его долгим презрительно-оценивающим взглядом. Подумал пару мгновений и бросил. - Тогда бери ведро и таскай воду из реки к святилищу. Нагреем на очаге, вымоешься в лохани, как малышок. Этот вариант показался Лайяну чуть менее изуверским. Ходить - да ещё и таскать тяжеленные вёдра было тяжело, тяжело до невыносимого, так болели ноги, но выбора у него не было. В конце концов, делать что-то через боль он тоже более-менее привык. Под предводительством мальчишки он натаскал воды, нагрел на очаге и наполнил небольшую лохань за святилищем. Это было долго, и он устал. Выплеснув в неё последнее ведро, Лайян нерешительно замер. От лохани поднимался пар - сегодня было прохладно, ещё холоднее, чем вчера, он смущённо обернулся на мальчишку. - Отвернись. - О-ой, тоже мне... Мальчишка закатил глаза и отвернулся. - Чего я там не видел... Пипирку твою маленькую? Лайян стыдливо отвёл глаза. - Вообще-то так говорить неприлично. - Пф. Нашёлся тут, приличный. Хмыкнул тот. Лайян поспешно разделся, забрался в лохань и тут же ощутил, как в тёплой воде тело чуть расслабляется. Боль немного отпустила. - Как тебя хоть зовут, неженка? Хмыкнул мальчишка, не оборачиваясь. - Лайян... Тихо произнёс он, нежась в тёплой воде. Повисла тишина, и он неловко уточнил. - А ты? - Я? Я Кор… и. Он словно запнулся на мгновение, но потом фыркнул и уже твёрже повторил. - Кори. И давай сразу: я помог тебе, и даже купание в тёпленькой воде организовал, а ты поможешь мне. - Хорошо. Лайян кивнул. - Мне всё равно идти некуда... - Вот и отлично. Отмывайся пока, а я перевязочную подготовлю. Воодушевился Кори и ускакал. Лайян же положил голову на край лохани и прикрыл глаза. Впервые за последние дни ему было тепло и даже почти комфортно. Лохань была довольно маленькой, но Лайян умудрился свернуться так, чтобы большая часть тела находилась в воде. После жёсткого пола в святилище, жёсткой земли, жёсткого пола в повозке, лохань с горячей водой казалась самым удобным местом в мире - и от одной мысли о том, что вылезти рано или поздно придётся, а в ближайшие дни ничего столь же удобного и тёплого не предвидится, Лайяну захотелось выть. Мир вокруг постепенно смешивался с серой, мягкой пеленой, Лайяну казалось, что его слегка покачивает, как на волнах… - Эй! Ты сюда мыться влез или нежиться?! Лайян подпрыгнул, тонко взвизгнул и попытался закрыться руками. Кори поднял бровь. - Ты что, припадочный? Мойся давай и вылазь. Пока Лайян дремал, вода успела остыть, но всё равно была теплее, чем в речке. Он поспешно отмылся и вылез, укутываясь в какую-то жёсткую тряпку, которое ему принёс Кори. Тряпка пахла затхлостью и плесенью. Впрочем, в святилище всё пахло затхлостью и плесенью. Подбирая с земли свою одежду, Лайян вдруг с тревогой понял, что кинжал куда-то исчез. Он обыскал всё вокруг - но так и не нашёл его. - Что ты там шаришься? Кори возник на пороге, посмотрел на него выжидающе. Лайян выпрямился. - У меня был кинжал. Где он? Кори поднял брови. - Я забрал. - Верни. Голос дрогнул, на мгновение став жёстче. Кори фыркнул. - Чтоб ты меня им ночью пырнул по тихой? Нет уж. Тем более у него рукоять вон какая - если сбыть, можно золотых пять заработать, которые нам с тобой обоим понадобятся. - Отдай мне мою вещь! Почти выкрикнул Лайян. Кори посмотрел на него прямо и спокойно произнёс. - Считай, что это плата за то, что я с тобой вожусь, понял? Что-то не нравится - вали. Или попробуй отними - посмотришь, как я тебя отделаю! С этими словами он развернулся обратно в святилище. Лайян ощутил отчаяние. - Тогда хотя бы не продавай его! Дай мне возможность его выкупить, я… я найду способ заработать на это! Кори замер на полушаге. Обернулся. - Тебе заняться больше нечем, зарабатывать не на что? Уточнил он. - Это ж тыкалка просто. Купишь себе потом попроще, какая разница? - Это память о моём доме. Тихо произнёс Лайян. - И мой военный трофей. - Та какие у тебя могут быть трофеи… Отмахнулся Кори. - Я подумаю. Смотря как себя вести будешь. После этого они засели в святилище, у очага. Кори обрабатывал ему ссадины и царапины, перевязал ладонь, и вполголоса ворчал на синяки и шишки. - Шла русалка лесной дорожкой, оцарапала нежну ножку, а из ранки той да не кровь-руда, а из ранки той да чиста вода. Да чиста вода, та ручьем текла, да по всей земле та вода прошла, да к отцу всех камней та вода пришла. Не поднять его, не свернуть его, пока род людской на земле живет. Как под камень тот утекла вода, а за ней болезнь навсегда. Ныне и присно, да будет так. Лайян слушал его, разинув рот. Он и не думал, что где-то до сих пор лечат болезни и раны заговорами. Закончив, Кори хмыкнул. - Короче, давай-ка так. Сейчас будешь картошку чистить, а я пока одёжку твою замочу. Потом я готовить буду - тебе не доверю, неумехе, а ты стирать своё добро. У меня денег нет, чтоб тебе одежду покупать. Лайян кивнул. - Хорошо. Его немного смущала перспектива сидеть в одной жёсткой тряпке, но выхода, кажется, не было. Пришлось обернуться в неё и прижимать локтями. Чистка картошки ему далась тяжело. Чтобы он понял принцип действия, Кори пришлось почистить три картошки медленными движениями, пересыпая деятельность щедрыми ругательствами и «ты чё, совсем баляба?» Да и в принципе получалось у него плохо. Вместе со шкуркой он случайно обрезал довольно большие куски картошки, хотя и старался быть аккуратнее. Кори ругался. Один раз нож соскочил и Лайян сильно порезал палец. Кори снова назвал его балябой, обработал царапину, перевязал её и скомандовал продолжать. Когда он, наконец, закончил, Кори хмыкнул. - Белоручка. Но хоть что-то можешь. Достал щербатую кастрюлю из угла с тряпьём, набрал воды из той же речки и принялся варить картошку. Лайяна же усадил всё к той же лохани, вручил кусок мыла какого-то невнятно-коричневого цвета и сказал стирать одежду. Лайян растерянно показал ему раненые руки. Кори выругался, пнул его следить за картошкой и начал стирать сам. Лайян же сел и начал старательно следить за картошкой. Картошка была сварена, и кастрюля стояла на алтаре. Остывала. Лайян под руководством Кори развесил свою одежду на какой-то драной верёвке под потолком, принёс воды, и они сели ужинать. Варёная картошка без соли и специй - не самое вкусное блюдо, но Лайяну в тот момент она показалась волшебной. Только откусив первый кусок от картофелины он понял, насколько голоден. Кори стиснул его плечо. - Ешь медленно. Жуй. Тяжело, я знаю. Но иначе плохо станет. Лайян честно постарался следовать его указаниям, хоть это и давалось ему с огромным трудом. Желудок требовал вопреки этикету и воспитанию затолкать всё в рот в мгновение ока, разом, подталкивая пальцем, чтоб побольше влезло. Сытости одна крупная картофелина почти не принесла - только раззадорила аппетит, но просить ещё он не решился. Боялся, что Кори всё-таки вышвырнет его из святилища. Сейчас же, за едой, Лайян наконец смог рассмотреть того. Чёрные, грязные, короткие волосы были острижены неаккуратно, неровно - как будто он обрезал их сам, ножом и без зеркала. Глаза у него действительно оказались золотыми - иного слова Лайян и подобрать не мог. Долго их разглядывать, правда, не получалось - Кори постоянно опускал голову, вертелся, а, когда замечал его взгляд, коротко рыкал, словно ему не нравился прямой взгляд глаза в глаза. А ещё у него были очень густые брови. Неаккуратные, разросшиеся. Ему в принципе повезло с волосами - и ресницы у него были густые, и руки несколько волосатые. Под лохмотьями, оставшимися от нескольких верхних одежд, названия которых Лайян не знал - в Шере такого он не видел - Кори носил длинную подпоясанную верёвкой рубашку и штаны с широкими штанинами. Сам он был босой - и ноги у него выглядели соответствующе, грязные, сбитые, с отросшими, неровными ногтями. Закончив с едой, Кори выудил из кучи тряпья тонкое, потрёпанное одеяло и бросил ему. - Укутайся. - Благодарю. Тихо произнёс Лайян. Кори устроился на куче тряпья и зевнул. - Спи. Очаг не трогай, это защита наша. - Хорошо… Сумерки сгущались, постепенно превращаясь в густую тьму ночи. - Кори... Наконец, решился Лайян. - Чего тебе ещё? - А где я? - Это Виянт. Буркнул тот. - Или тебе прям по княжеству? Так я-то схер знаю, надо в трактире спросить, они должны знать, кому налог платят. Лайян замер, чувствуя, как сердце пропустило удар. Ну конечно. Лес. Грибы. Какая-то тварь в лесу. Нищий городок. Княжество. Святилище неизвестного бога, заговор, беспризорный мальчишка, его одежды, покосившиеся дома, холод… Он должен был догадаться сразу, а не пытаться убедить себя в том, что его забросило во Вьер. Виянт был четвёртым соседом на землях звёзд. Среди стран он был сравним с трущобами, какие встречались даже в самых развитых городах Шеры. Дом для отбросов общества, царство беззакония и жестокости - место, которое старались не замечать, но в тайне мечтали сжечь. Если родная Лайяну Шера была страной магов, имела мягкий, тёплый климат и богатые города, где процветала светская жизнь, чистота и достаток, то Виянт был буквально полной противоположностью ей. Как из четырёх стран на всех землях звёзд его угораздило оказаться именно здесь? Три против одного, что он не в Виянте - и всё же Лайяну просто феноменально «повезло». Виянт лежал в низине, и был отделён от остальных стран горной цепью и широкой, непреодолимой рекой Дун, с этих гор стекавшей. Холодная, опасная и жестокая страна - сюда сбегалась нечисть из Шеры и других стран, где ей не было житья, сюда бежали преступники и бедняки из других стран, сюда подавались те, кто не обладал магией, но желал нормальной жизни. Здесь магов было намного меньше, чем простых людей. Здесь всевозможные пороки были узаконены сильнейшими. Здесь процветал культ силы и велась постоянная борьба за жизнь. Из-за такой системы Виянт был раздроблен на множество постоянно воюющих между собой княжеств. Лайян слышал, что единственный, кто объединял их - император, самый сильный воин и маг во всём Виянте, державший эту страну под своим контролем и защитой. Защита ей, впрочем, не требовалась: Виянт совершенно никому не был нужен. Неплодородная земля, суровый холодный климат, свободолюбивые люди, уважавшие только силу и не уважавшие тех, кто пытался у них свободу отобрать, отсутствие особо полезных ресурсов... Виянт был очень бедной страной. Они были богаты только нечистью и сильными людьми. А ещё - Виянт был окружён и отрезан от остального мира магическим барьером, преодолеть который можно было, только обладая дозволением от одного из членов правящей семьи Шеры. Потому Лайян и не подумал даже о том, что его могло занести в Виянт - как бандиты миновали границу? Неужели его передали из-за барьера одни люди другим, местным? Выходит, это был заговор? Выходит, если бы ему не удалось сбежать, эти дикари попытались бы захватить трон Шеры? - Меня похитили... Неуверенно начал Лайян. Он не знал, стоит ли раскрывать новому знакомому всю правду, но и необходимости врать особо не видел. - Не повезло тебе. Безразлично отозвался Кори. - Мне нужна помощь... Попытался он ещё раз. Кори фыркнул. - Не хочу тебя расстраивать, но боюсь здесь тебе помогать просто так никто не будет. Ты маг, или из сирых³? - Нет… - Что - нет? Не понял Кори. - Я… не маг. Тихо произнёс Лайян. - Тогда можешь даже не надеяться. Разве что твой папочка, или кто там у тебя, додумается тебя здесь искать, и то, не факт. Если денег много даст, или сам сильным окажется, тогда может и помогут. Хотя у нас заграничных крыс не уважают, ха-ха. Если нет - сам понимаешь, на нет и суда нет. - Мне нужно вернуться в Шеру... Меня там ждут и... - Слушай, мне не интересно. Я спать вообще-то хочу, и тебе тоже советую. Хочешь вернуться в Шеру - сперва подумай, как горы преодолевать будешь, придурок. Кори укрылся одеялом с головой, а Лайяну оставалось только укутаться в своё одеяло и зажать рот руками. Виянт. "Мне конец... Мне здесь не выжить..." Если бы это была Альва или Вьер, можно было бы обратиться к людям за помощью - в этих странах хотя бы была нормальная цивилизация, и, несмотря на напряжённые отношения с Шерой, жертве похищения бы точно помогли. Если бы удалось скрыть происхождение, у Лайяна точно были бы шансы вернуться. Виянт же... "Кошмар. Беззвёздная пучина. Они же никакой жалости не знают, эти твари…" И у Лайяна, который не обладал ни магией, ни навыками выживания, не было ни шанса. Хотя... Лайян открыл глаза и отнял ладони от лица. Его шанс прямо сейчас похрапывал на своём импровизированном ложе. Лайян поплотнее укутался в одеяло и закрыл глаза, провалившись в сон. Ему предстояло очень постараться, чтобы доказать свою пользу этому мальчишке. ³"Сирыми" (изн. ф. сирый) на тёмных землях называют людей, не обладающих магией. Повелось так из-за его значения - "лишившийся родителей, ставший сиротой". Исконные жители относились к магии и её источнику - первородному пламени - как к родителю, и поклонялись предкам, потому тех, кто магией не обладал, называли сирыми или сиротами. Звёзды же не обладающих магией называли "детьми луны", потому как луна в их культуре считается вызывающей безумие. Безумие же они видят причиной отсутствия магии у людей - т.к. те обладают всей необходимой системой и духовным телом, но использовать её не способны.