Эффект нацебо.

Хлесткий удар по щеке выдернул из неровной дрёмы, Лайян охнул и мгновенно проснулся, испуганно глядя на мрачного Кори. - Подъем, неженка! Я на охоту. К моему приходу чтоб прибрался. Если вернусь, а здесь бардак - выгоню. - Кори, я... - Делай. Кори развернулся и ушёл, так и не дослушав, что Лайян пытался ему сказать. «Я понятия не имею, как нужно прибираться». Принцев никогда не учили подобному. Географии учили, истории учили, этикету учили. Уборке - нет. Лайян оделся и растерянно осмотрел святилище. В теории он догадывался, что уборка - это выбросить всё ненужное, оставив нужное. Вот только он понятия не имел, что здесь было нужным, а что нет. На него вдруг накатил странный приступ беспомощности, такой пронзительной и жуткой, что занемели руки. Он не знал, что делать. Не знал даже, с чего начать. Но ему нужно было как-то выполнить указание, иначе Кори действительно выставил бы его за дверь - на верную смерть. Лайян медленно прислонился к стене стараясь просто выровнять дыхание и прекратить паниковать. "Не выгонит он меня. До этого не дойдёт. Я разберусь". Но его всё равно потряхивало. Задача казалась ему до того непонятной, что невыполнимой, и он понятия не имел, когда вернётся Кори - а воображение ярко и красочно окунало его в последствия: вспоминалась тьма и холод леса, и тварь с горящими глазами, гнавшая его до святилища. Лайян сложил руки на груди и закрыл глаза. "Ты бы точно что-то придумал. Хотя, тебе ведь и придумывать было не нужно - ты всё умел, а где не умел, там выкручивался. Мне следовало больше учиться у тебя". Память невольно повела его дальше - и Лайян с головой нырнул в воспоминания. В один из тех дней. Яркое солнце. Плакучая ива у небольшого озерца. Шахматная доска. «Ты жульничаешь!» Вскакивает, возмущённый, доска опрокидывается, фигуры летят в траву. «Нет.» Лайян смотрит на него невинно, чуть склонив голову. «С чего ты взял?» «Да ты у меня королеву спёр!!!» «Ты мне не веришь? Неужели ты думаешь, что я могу так тебя обмануть, Ши?» Мальчик перед ним сбивается, хмурится ещё пару мгновений, потом тяжело вздыхает. «Ладно, я тебе верю.» По нему видно, что не верит - но позволяет врать. Лайян улыбается. Прикосновений не терпит, но ловит руку мальчика, легко сжимает её - и тот тоже улыбается. «Ещё раз?» Спрашивает довольно. Лайян смотрит на него, внутренне посмеиваясь. Как мало надо его другу, чтобы перестать негодовать о проигрыше. А королеву надо как-то незаметно вернуть, пока друг не вспомнил, что умудрился не заметить её пропажу. Иначе Лайян держанием за ручки не отделается - друг расстроится и будет сидеть, мрачнее тучи, где-нибудь на крыльце. Лайян невольно улыбнулся. Он почти отчётливо ощутил тепло, и ему показалось, что его ладони коснулась чужая. Рука сама сжалась в кулак, и Лайян прижал её к груди. Терять это ощущение не хотелось, но, как назло, в отличии от чужих неприятных прикосновений, оно быстро растаяло. Лайян открыл глаза, возвращаясь в реальность. Огляделся. "Чисто теоретически. Если я просто уберу всю грязь и не трону вещи - я не сделаю ничего лишнего, так?" Лайян вышел на середину комнаты, окинул святилище взглядом и запнулся. "А чём мне прибираться...? Тут же ничего нет... Ни тряпок каких-то, ничего… Вряд ли Кори обрадуется, если я трону его постель". Он осмотрел святилище, обыскал его вокруг, но так и не нашёл ничего, что можно было бы использовать для уборки. Дело снова зашло в тупик, Лайян приложил ко лбу ладонь и зажмурился в отчаянии. "Всё. Меня вышвырнут в лес на съедение той твари. Это конец". Не то, чтобы он так уж понимал, что можно использовать для уборки - кроме банальных тряпок в голову ничего не приходило… Оставался только один вариант.

* * *

Лайян подошёл к одному из домов и робко постучался. - Хто там? На пороге возникла грузная румяная женщина в переднике и с длинной косой. - Извините за беспокойство, но нет ли у вас случайно… какого-нибудь ненужного инвентаря для уборки? - Чегой? Лайян смутился. - Ну… чего-то, чем можно делать уборку… Женщина удивлённо посмотрела на него. - А ты чей будешь? Раньше не видала тебя. - Я заблудился. Расплывчато отозвался Лайян. Женщина покривила губы. - Вона чой... Нету у меня лишнего ничего, и старого нету! - Тогда может я могу у вас какую-нибудь работу сделать, взамен на… что-нибудь для уборки? Предложил Лайян. Женщина задумалась. - Каку ж ты работу можешь у мужниной женщины-то справить? Да и хиловат ты... Протянула она, и вдруг фыркнула. - Вона чо! Урожай мне соберёшь? Мужу не по чину, а сама я тяжёлая, не могу. - Если вы объясните, как. - Да чой-то, сам не умеешь? - Не умею. Честно признался Лайян и развёл руками. Сбору урожая принцев, ожидаемо, тоже не учили. Копать картошку оказалось ещё тяжелее, чем её чистить. Правда, ошибиться здесь было сложнее, и не смотря на то, что Лайян потратил на это полдня, женщина осталась довольна. Помимо швабры и веника Лайян получил ещё горбушку чёрного хлеба и указание, мол «завтра приходи, подмогнёшь мне с огородом, ещё чо-нить дам». Ведро в святилище было, тряпку он всё-таки с трепетом взял из кучи, на которой спал Кори - самую грязную, маленькую и рваную, какую нашёл, отчаянно надеясь, что тот не заметит - вынес всё, что мог, из святилища, вымел всё, что вымелось, и начал тщательно мыть грязный пол. Вскоре он блистал чистотой. Ну… насколько могли блистать чистотой старые, гнилые доски. Закончив, Лайян вытер пот со лба, выдохнул, осмотрелся - и замер, ощущая, как снова накатывает страх. Вдруг этого недостаточно? Он осмотрелся в поисках того, что мог бы ещё сделать. Заметил грязный алтарь в углу. Отмыл и его. После получаса тщательного оттирания и ковыряния алтаря в попытке отскрести воск, Лайян смог разобрать надпись на нём. Язык был незнакомым, закорючки вообще походили на буквы лишь отдалённо, но всё же имели некое сходство. Словно бы кто-то намеренно сильно исказил привычный алфавит, получив что-то вроде «Бейнареб» с непонятной закорючкой, не похожей вообще ни на что, в конце. "Может, это какое-то местное божество? В Виянте, вроде, культы есть..." Потом Лайян выгреб золу из очага, шваброй убрал паутину под потолком, подмёл крыльцо, а когда задачи кончились, подсушил тряпку, аккуратно положил её обратно в кучу, нагрел воды, выкупался и вернулся в свой угол. Больше заняться было нечем. Кори вернулся, когда уже почти стемнело. Замер на пороге. Недоуменно обвёл глазами отскобленный от грязи алтарь, относительно чистый пол, веник и швабру в углу, очаг, потолок, и остановил взгляд на сияющем от гордости Лайяне. Медленно моргнул. - Я вообще-то просил кастрюлю помыть... Растерянно произнёс. Лайяна словно ударили под дых. Вся гордость и довольство, надежда на то, что Кори поймёт, какой он полезный, и передумает выгонять его в лес, разбились об эту простую, короткую фразу. Разбились с дребезгом, громким таким, противным. - Ты сказал прибраться! - Да у меня даже швабры нет… не было! я думал, это очевидно! Где ты её вообще взял?! Лайян не стал спорить дальше. Взял кастрюлю и отправился на речку, мыть её, чувствуя, как жжет досада в груди. В следующие разы Кори стал конкретнее: не «приберись», а «почисти очаг/помой посуду/подмети пол». Лайян послушно выполнял все указания, и продолжал ходить к грузной Прасковье - женщина давала ему задания по сбору урожая, а Лайян старательно их выполнял. За это ему частенько доставалось то хлеба, то овощей, то каких-нибудь необходимых для жизни предметов, вроде старых одеял, старой посуды, частично поломанных инструментов или огарков свечей. Как-то вечером, после ужина, Кори долго разглядывал чистоту в святилище, а потом повернулся к Лайяну и усмехнулся. - Слушай, может мне тебя как уборщика сдать на какой-нибудь постоялый двор? Ты неплохо справляешься для белоручки. - Если немного подумать, это не так уж и сложно. Лайян робко улыбнулся. Слова приятеля почему-то согрели душу. - Всё-таки странный ты какой-то. Явно ж из богатеев, а вот вообще не гнушаешься марать ручки. Иной бы меня попытался впрячь. Подозрительно произнес Кори. - Если я не буду приносить пользу, ты меня выгонишь и кормить не будешь. Лайян повёл плечами. - Справедливо. И, раз уж ты сам это понимаешь... Поработать не хочешь? - М? - Ну, поработать. За деньги. Не у меня, конечно, я все деньги на еду в основном тебе же трачу. Скоро зима, и, если мы с тобой хотим её пережить, нам нужно утеплить святилище. А для этого нужны инструменты и материалы. Одежда нужна. На всё это нужны деньги - продать свой кинжал ты же мне не дал - и я один не справляюсь. Так поработать не хочешь? - Если ты скажешь, где и что делать. - Какой-то ты прям совсем беспомощный... Пробормотал Кори и тут же усмехнулся. - Ладно, найду что-нибудь. Это в моих интересах, в конце концов. Что ты вообще умеешь? Лайян на секунду задумался. - Писать, читать, играть на нескольких музыкальных инструментах, танцевать, петь немного, но у меня голос не совсем для этого подходящий, сочинять тоже немного, рисовать. Ну, и в этикете неплохо разбираюсь... По мере перечисления у Кори на лице появлялось видимое подозрение, глаза щурились, а губы кривились. - Ты что, благородная девица что ли?! Взорвался он наконец. Лайян смутился. - Вообще-то нет... - Чёт неуверенно звучишь. Подозрительно прищурился на него Кори. Лайян невольно опустил глаза, потом встряхнулся и ответил. - Точно нет! - Ай, шшеш с тобой. Кори рухнул обратно. Незнакомое слово царапнуло слух, Лайян нахмурился. - Что это значит? - Ругательство. По прямому значению - мелкие твари, вроде личинок, только здоровенные, с ладонь. Селятся в стенах и жрут их изнутри. Кори поморщился. - И на вкус они отвратительные. - Ясно. Лайян надеялся, что слова Кори про «на вкус они отвратительные» не означает, что в Виянте едят личинок, и ему тоже когда-нибудь придётся. Кори же раздумчиво продолжил. - Из твоих талантов здесь работу можно найти только на танцы, но она тебе не понравится. Разве что в менестрели заделаться, но инструменты стоят денег, а их у нас нет, потому что твой кинжал ты мне продать не дал. Кори ненадолго задумался, а потом вскочил. - Тебе вообще сколько? - Пятнадцать… - Тю, малявка. В бумагах шаришь? - В каком смысле шарю ли я в бумагах? Ворую ли? Нет... Лайян растерянно поглядел на Кори. Тот цыкнул языком. - Счета вести умеешь? - Немного учили. - Здесь трактир есть, всякой учётной мутью там занимается хозяин, потому что образованные люди у нас редкость. Попытаем удачу? Лайян ощутил слабость в коленях. В груди словно бы стало пусто, и сердце оборвалось, рухнув куда-то в пятки. - Я не смогу. Выдохнул он. - Сможешь. Жить захочешь - и летать научишься. Кори был непреклонен. - Я не смогу, я не смогу... Лайян замотал головой. - Кори, я правда не смогу... Я никогда ничего серьезного в руки не брал, я ничего в этом не смыслю... - Ага, конечно. Считать, читать, писать, думать умеешь - значит справишься. А не справишься – ничё, покричат, стукнут пару раз, да и отпустят, что с дурачка взять. Чего ты так боишься? - Я правда не смогу... - Слушай сюда, рюма! Кори резко рванул его за воротник. Лайян замер, напрягся, готовясь сам не зная к чему, сердце подпрыгнуло и забилось тревожно. Кори зло зашипел, приблизившись почти к самому его носу, так, что Лайян чувствовал его сердитое дыхание на лице. - Мы здесь сами по себе. Уж не знаю, как ты там жил, но поверь мне, как бы тебя не любил твой шерийский папаша, и как бы глубоко в золотые не нырял, в ближайшие месяцы он тебя не найдет. Осень заканчивается. Ещё месяц в лучшем случае - и придут холода. А с холодами придут звери - очень голодные звери, и не менее голодная нечисть. Если к тому времени у нас не будет укрытия и запасов - мы умрём. Оба! Либо от холода, либо от болезней, либо нас сожрут звери! Это не твой тёпленький папочкин дом, это чёртов лес у черта же на заднице, и это Виянт, где до нас никому нет дела! Даже если твой папочка додумается искать тебя здесь, даже если сумеет организовать здешних, даже если получит поддержку императора - Виянт огромен! Тебя быстро не найдут!!! И если ты не возьмешь себя в руки и не пойдешь работать - до весны не доживешь, потому что когда настанет голод, я сожру тебя, как единственный источник пищи, усёк? Здесь тебя никто не будет жалеть и лелеять, либо ты перешагиваешь через своё «не могу», либо сдохнешь! Повисла тишина. Кори тяжело и яростно дышал, Лайян ощутил, что дрожит. А потом пришло новое осознание - он прав. Это действительно не Шера, здесь царят свои законы, которые нужно соблюдать. Лайян вздохнул, мягко высвободился из рук Кори и отступил на шаг. - Я понял тебя. Не нужно так кричать. Я никогда раньше не работал, не приходилось, поэтому боюсь. Но если всё правда так серьёзно, конечно, я пойду работать. Чему-то же меня учили все эти годы, пусть и по верхам... - Хороший мальчик. От вспышки гнева не осталось и следа. Кори похлопал его по голове, вызывая у Лайяна порыв отшатнуться, сел у очага и начал пытаться наточить нож об один из камней. На макушке от его прикосновения осталось неприятное ощущение. Лайян проследил за Кори и тихо произнёс. - Только... Мой отец не ныряет в золотые, зачем ему это делать? Кори закатил глаза. - Ой бляяяять… Просто выражение, что ж ты тудогум-то такой, а? Они помолчали, а потом Кори хмыкнул. - Завтра схожу, уточню насчёт счетовода. Если всё пройдет гладко, пойдёшь работать. Городок у нас мелкий, трактир единственный, много денег не принесет, но и работы много не будет. Справишься. А не справишься - значит будем искать другой путь. Уже на следующий день Кори отправился в трактир и вернулся вполне довольным. - Мужик сказал, что согласен взять тебя, если толковым окажешься. Погнали скорее, пока не передумал. Лайян ощутил, как ослабели колени. Кори схватил его за руку и поволок, не обращая внимания на сопротивление. У уже знакомого трактира с вывеской и зелёным петухом на вывеске, Лайян ощутил, что не в состоянии больше сделать ни шагу. В животе крутило, горло сдавил страх, Лайян упёрся ногами в землю и замотал головой. Кори дёрнул его за руку ещё пару раз и только потом недоумённо обернулся. - Я не могу, я не могу, я не могу, Кори, пожалуйста, я передумал! Лайян попытался вырвать руку, не смог, дёрнул ещё раз, не смог снова - хватка у Кори была железной - выкрутил запястье из захвата и попятился назад. Лицо Кори исказилось раздражением, он сложил руки на груди. - Тогда вали. Мне нахлебники не нужны. Лайян закусил губу. - Кори, я правда не могу. Пожалуйста, можно я буду делать что-нибудь другое, что угодно, пожалуйста, я не могу, у меня не получится, я не смогу, пожалуйста... - Можешь пойти ноги раздвигать, авось кто и возьмёт. Устраивает? Лайян ощутил, как рухнуло сердце. Слова Кори задели что-то в голове, и его затошнило. Паника подступала высоченной волной, грозя вот-вот накрыть с головой. Лайян зажмурился, с трудом сдержал рвотный позыв. - Так что? Пойдёшь клиентов искать? Или всё-таки в трактир? Резкий голос Кори раздавался словно бы издалека: Лайян почти не улавливал смысла его слов. Вся сила воли уходила на то, чтобы его не вырвало прямо здесь и сейчас. "Не думай об этом, не думай об этом, не думай об этом!" Лайян закашлялся, прижимая ладони ко рту, чувствуя, как заслезились глаза. - Ты чё? В голосе Кори послышались странные, тревожные нотки. Лайян снова едва сдержал рвотный позыв и постарался задышать ровно. «Думаешь, у одного тебя проблемы? Ошибаешься. Я вот, когда дыхание не могу восстановить, делаю так: делаю глубокий вдох, задерживаю дыхание и произношу по слогам какое-нибудь сложное слово. Потом выдыхаю, снова повторяю слово, делаю вдох, и так по кругу. Я это сам придумал! Попробуй.» "Вдох, цик-ло-мет-ри-чес-кий, выдох". Когда дыхание немного выровнялось, Лайян отнял руки от рта. В коленях чувствовалась слабость, его трясло мелкой дрожью. - Х-хорошо... П-пошли в трактир... Одна мысль, что Кори заставит его идти и искать кого-то, кто может заплатить за услуги иного рода, едва не вернула Лайяна в то состояние, из которого он едва выкарабкался. - Тебя чё, вот до такого работа пугает? Да ты прям лодырь высшего уровня. Без былого энтузиазма произнёс Кори. Лайян не ответил. Трактирщик оказался довольно полным, лысоватым мужичком, с красным добродушным лицом и приплюснутым носом. Он подозрительно скосил на Лайяна глаз и подытожил. - Доходяга. Грамоте обученный? - Да. Лайян кивнул. Трактирщик пожевал губами. - Проверить бы. Он полез в стол, достал лист бумаги, чернильницу с потрёпанным пером и толстую книгу. Открыл книгу на случайной странице, ткнул пальцем в строчку. - Вот отсюдова читай. Лайян вгляделся в строчку. - ...покинул столицу, и, оставив позади другов и вражин, отправился к озеру без дна. Нырнул, да так глубоко нырнул, что свет белый над головой его померк, и открылись глазам его скрытые ранее сокровища. Трактирщик призадумался, глядя куда-то в сторону, нахмурился, беззвучно зашевелил губами, словно что-то прикидывая, потом, словно решив, перелистнул на другую страницу и не глядя ткнул пальцем в другую строчку. - Читай. Пару секунд Лайян смотрел на буквы, но трактирщик постучал пальцами по странице, торопя его, и он с трудом сглотнул. - Мне точно нужно это… - Читай давай! Лайян судорожно выдохнул,чувствуя, как от неловкости и удушающего смущения сдавливает горло. Голос вышел слабо и прерывисто. - ...он притянул её к себе и с глухим рыком вошёл в-внутрь... и... и сто... стонала она а-аки... Щеки Лайяна покрыл румянец. Трактирщик побагровел лицом, тут же захлопнул книгу и поспешно сунул её на полку, тщательно пряча среди других. "Ну, по крайней мере я теперь точно знаю, что виянтцы тоже люди… Монстры, чай, ТАКОЕ не читают. Но ничего себе там действо, звё-оооооозды…" - подумал Лайян, стараясь отдышаться. Фантазия Виянтцев поражала: такого забористого… действа он даже в самых взрослых романах Шеры не читал. Трактирщик же откашлялся, указал на бумагу. - Теперича пиши, что я диктовать буду. Лайян послушно выполнил и это указание. Далее последовало несколько проверок его вычислительных способностей, коими мужик остался доволен и сразу приступил к обучению Лайяна. Его задача состояла в том, чтобы подсчитывать всю выручку и составлять ведомости доходов и расходов. В конце месяца высчитывать налог на прибыль, да и всё на этом. Правда, на практике трактирщик перебросил на него почти всю работу, какую мог: от счетов, до написания писем, матерных записок соседям под его диктовку, и пошло-романтических стишков окрестным незамужним дамам. Последующий месяц прошел словно в тумане. На Лайяна вдруг свалилась куча дел, с которыми он понятия не имел, как справляться. Паника накрывала его по нескольку раз на дню, вечером он падал и отключался от усталости, пока к своему удивлению не заметил, что у него получается. Первую неделю он периодически допускал серьёзные промахи, путался, что-то забывал, но на её исходе внезапно обнаружил, что в целом-то вполне освоился. Платили немного, но этого хватало чтобы купить топор, гвозди и молоток, после чего кое-как залатать стены святилища. Тогда же Кори стал куда благосклоннее и начал учить его тому, что знал сам. Самообороне. Рукопашному бою, обращению с ножом, различным уловкам… Иногда Лайян, правда, думал, что для Кори это просто предлог чтобы хорошенько его, Лайяна, побить. Так и проходили дни. Лайян с интересом наблюдал за тем, как постепенно увядал лес, как всё чаще хмурилось небо, постоянно разражаясь проливным дождем - он полюбил подолгу сидеть на перилах трактира в свободное время, наблюдая за городом. Изредка он даже видел в лесу сражения деревенских с нечистью - один раз заметил что-то огромное, коричневое, что люди отгоняли огнём. С такого расстояния было не рассмотреть, а подходить он побоялся. В один из таких раз работу Лайян завершил раньше обычного, и, за это, получил от трактирщика милостивое разрешение посидеть без дела. Обычно-то в такие разы дела ему всегда находились - хоть бы и подавальщикам помочь, или по кухне, но в этот раз у хозяина то ли было хорошее настроение, то ли сам Лайян особенно устало выглядел, и его отправили отдыхать. Кори тоже не оказалось рядом - это были одни из тех дней раз в месяц, когда он отлёживался в постели, свернувшись в клубок и ни на что не отвечая, поэтому отправить Лайяна заняться делом больше было некому. Лайян сидел на перилах широкого, массивного крыльца трактира, кутаясь в старый тулуп, купленный Кори на базаре, и глядя на суетливую жизнь городка. Время клонилось к закату, и из лесу возвращались лесорубы - нестройной вереницей, они тащили гружёные волоки с брёвнами, чтобы городку было чем топить печи. В Виянте медленно, но неумолимо наступала зима - с каждым днём было всё холоднее, и Лайян боялся представить, что будет дальше. В Шере таких холодов никогда не бывало. Что-то холодное упало на запястье - Лайян дёрнулся, возвращаясь в реальность, и опустил глаза. На его руке осталась только капелька воды, и больше ничего. "Дождь начинается?" Он поднял голову вверх - и остолбенел. С неба падало что-то белое, белые хлопья, они кружились, опускались на землю, и сразу исчезали в грязи и на мокрой траве. Грудь стиснула тревога и нехорошее предчувствие. "Это... Пепел? Где-то что-то горит? Почему его так много?!" Лайян вскочил на ноги, заозирался тревожно - но люди продолжали идти по своим делам, как ни в чём не бывало. Он выскочил из-под козырька, судорожно пытаясь понять, что загорелось - и тут же нырнул обратно. Это был не пепел. Это было что-то холодное, что таяло, едва приземляясь на кожу. Лайян замер, разглядывая один из хлопьев, приземлившийся ему на волосы. Если приглядеться, он состоял из маленьких, узорчатых фрагментов, похожих на... "Узоры инея. Точно..." Лайян уронил голову, чувствуя себя последним дураком. Он знал, что такое явление, как снег, существует - на природоведение рассказывали, но вживую раньше никогда не видел. Зато видел иней - одно из проявлений магии льда, которой обладал один из наставников. "Хорошо, что не побежал поднимать Кори по тревоге. Он бы засмеял...", - сконфуженно подумал Лайян, и, как зачарованный, начал наблюдать за падающим снегом. В Виянте наступила зима. В Шере никогда не бывало снега. Лайян с восхищением смотрел на него, трогал, иногда даже лепил разные фигуры... Получал снежком от Кори - это без восхищения, потому что было больно и холодно, но он не жаловался. Лайяну удалось договориться с трактирщиком, чтобы они с Кори жили в одной из комнат в трактире за символическую плату: Лайян продолжал разбираться с бумагами, а Кори удалось пристроиться официантом, вместо заболевшей девушки. Изначально это была временная мера, но так, как от болезни та так и не оправилась, Кори остался работать там на постоянной основе. Жизнь вошла в ритм. Поднимался Лайян ещё по темноте, весь день помогал хозяину, заканчивал, когда было уже темно. Недолго стоял у окна, вдыхая морозный воздух и кутаясь в одеяло, чтобы было не так холодно, трогал снег, любовался на заснеженный лес, ужинал - и ложился спать, наблюдая в окно за кружащейся метелью. Лайяну нравился снег. Он белыми хлопьями кружился в воздухе, словно исполняя странный танец, он ложился на землю, и красиво отблескивал в свете фонаря, висевшего над дверями трактира... А ещё зимой посетителей было совсем немного, и порой работы у Лайяна почти не было - тогда хозяин отправлял его помогать в уборке снега, или купить дров, или помочь по кухне. Зима была тяжёлой, долгой и холодной. Лайян сбился со счету, сколько раз по вечерам видел тёмные тени, бродящие по городку, пробираясь сквозь сугробы - волки то были, или же нечисть, он не знал и знать не хотел. Иногда метели не прекращались неделями, и трактир заметало снегом по самую крышу, так, что окна их комнатки на первом этаже трактира оказывались полностью замурованы. В один из таких дней Лайян проснулся от странного звука царапанья. Сквозь сон он увидел Кори - тот стоял у окна, напряжённо вглядываясь в небольшие отверстия в ставнях. Царапанье - слабое, но отчётливое, доносилось именно из-за них, словно что-то… Скреблось в ставни? - Кори…? Сонно пробормотал он, не до конца придя в себя. Тот развернулся, и его золотые глаза в темноте блеснули жутко - Лайяну показалось, что они светятся. - Заткнись и спи, придурок. Шёпотом отозвался тот и с силой вонзил в подоконник один из своих ножей - царапанье тут же оборвалось. Лайян ещё пару мгновений пялился на него, но потом лишь на мгновение закрыл глаза… И проснулся уже утром, не понимая, приснилось ему это, или нет. Уже потом, от завсегдатаев трактира, Лайян узнал, что всю ночь по городку бродили черти, стучались в дома. Кори на его вопросы лишь отмахивался, и Лайян так и не понял - реальные ли были черти, или это верующие тёмные виянтцы придали чему-то обычному демонический подтекст, а также - что же всё-таки было ночью, сон или явь. Весна стала для него неожиданностью. Когда Кори один раз вернулся с прогулки с веточками, на которых распустились почки, Лайян очень удивился. Тем не менее, снег не таял долго - последние потемневшие сугробы сошли уже когда деревья вовсю цвели, а метели налетали ещё пару раз, пока не превратились в затяжные и холодные дожди. Тогда же разговоры в трактире начали принимать иной оборот. Лайян заметил, что настроение с благостного сменилось на горькое, испуганное, злое… Он не понимал причин, потому что улавливал новости лишь обрывками - люди говорили о чьей-то смерти, о туманном будущем, говорили с горечью, яростью и болью, кричали, пару раз вспыхивали драки… Мужики ругались, женщины причитали, а напившись, и те, и те, начинали тихо плакать, поминая кого-то очень великого и любимого. Кори сказал не обращать внимания - возможно, помер князь. Лайян пытался следовать его совету, но внутри у него всё так и горело от желания узнать подробности. Только прямо спросить он не мог - в городке его не слишком уважали, за образованность, нежность и вежливость, виянтцами воспринимаемую как издевательства. Ритм жизни нарушился быстро, тихо и страшно. Одним утром Лайян проснулся от странных звуков - снаружи шумели люди, кто-то забарабанил в дверь, и тут же побежал прочь, судя по удаляющимся шагам. Приподнялся, хмурясь сонно и пытаясь понять, что происходит - и замер, пронзённый осознанием. Пахло гарью. А шум снаружи - это голоса людей и лай собак. "Пожар!" С постели Лайян взлетел, как птица, чётко и собранно схватил вещи, увязал их в простыню и кинулся к Кори - тот всё ещё спал, съежившись на постели. Помедлив секунду, Лайян распахнул окно, выкинул в него вещи, сгрёб приятеля в охапку вместе с его гнездом, и метнулся к окну. Кори оказался лёгким, до странного лёгким. В последний момент тот очнулся, начал брыкаться - и они вместе перевалились через раму, грохнувшись в подтаявший снег. Спасённый взвыл и с силой стукнул Лайяна по голове, разразившись потоком брани. Лайян же, если бы и хотел, не смог бы ответить. Под изучающими взглядами в принципе двигаться особо не хотелось. Перед ними стоял отряд. Сколько их было, Лайян точно сказать не мог - много, все в черных плащах с золотым гербом в виде орла, на груди которого лежал меч. Один из них - высокий, в несколько отличающемся наряде, стоял чуть впереди, заложив руки за спину, и смотрел на них с Кори со сдержанным, каким-то даже хищным интересом. Кори тем временем как-то резко замолчал, видимо тоже заметив наблюдателей. Лайян поднял глаза и замер, остолбенев. Тогда, на поляне, он не видел лиц сражающихся, но герб запомнил так чётко, что мог бы нарисовать его, будь у него карандаш и бумага. Теперь же ему удалось разглядеть этого человека поподробнее. При первой встрече что-то в нём показалось знакомым. Теперь же это ощущение распалось. У мужчины были жёсткие короткие каштановые волосы, грубые черты молодого ещё в общем-то лица, и серые, потухшие глаза. В его позе и осанке читалась сила, уверенность и какая-то царственность, он смотрел свысока, как бы с лёгкой насмешкой. Лайян прикинул, что, встань он, не достал бы мужчине даже до плеча. Незнакомец ухмылялся. - Здравствуйте. Вырвалось у Лайяна. Брови мужчины поднялись вверх. - Ну здравствуй, коль не шутишь. Голос у него был глубокий и сильный, но молодой - на вид тому было не больше двадцати. Лайян обернулся на трактир - тот полыхал всё ярче, огонь охватывал здание стремительно, его явно подпитывали магией. - Хорошо горит. Беспомощно произнес он. - Да, неплохо. Согласился мужчина, чуть прищурившись на пламя. - Мой трактир!!! Сквозь отряд протолкался трактирщик. - Благодари священное пламя, что жизнь сохраняем! Расхохотался кто-то из отряда. - Молчать. Тот мужчина мягко шагнул вперёд и вдруг взял Лайяна за подбородок. Пальцы у него были сильные, мозолистые, сухие и очень холодные, от их прикосновения Лайяна замутило, он едва сдержал рвотный позыв, стиснул зубы, заставляя себя глядеть незнакомцу прямо в глаза, не отводя взгляда. - Мы с тобой нигде раньше не встречались? Лицо у тебя больно знакомое, кого-то ты мне напоминаешь. Он сощурился, повертел голову Лайяна в разные стороны. - Не знаю, господин. Я вижу вас впервые. Тихо произнёс Лайян. В серых, усталых глазах промелькнула тень, словно бы мужчина напряжённо пытался что-то вспомнить - но быстро исчезла. - Ну ладно. Пальцы легко соскользнули с подбородка. - Нам пора. Он легко махнул рукой, а Лайяну оставалось лишь отстранённо наблюдать как отряд ударяется, фоном слушая как рвёт на себе волосы трактирщик. Когда те скрылись за горизонтом Кори шумно выдохнул. - На кой ляд ты вообще рот открыл, придурок...? Прошипел он. - А что мне было делать? Молчать? Всё ещё находясь в лёгкой прострации произнёс Лайян, сдерживая порыв судорожно начать стирать с подбородка прикосновение чужих пальцев. Они всё ещё ощущались на коже, словно бы мужчина своей рукой запачкал его лицо в грязи. - Да! Он же тебя запомнит теперь... - И что? - Да ты хоть знаешь кто это был?! Кори посмотрел на него как на полного идиота. - Это же князь ветра, Рьен Ридсон! - Ну и? - Ой блять… Кори помотал головой. - Безмозглое ты чучело, он очень сильный маг, один из князей Виянта, ты понимаешь каких проблем сулит то, что он тебя запомнил?! - Не совсем. Кори фыркнул. - Ах да, точно, я совсем забыл, что ты у нас золотая неженка из Шеры! Для простых людей внимание богачей - проклятье, потому что они могут делать всё, что угодно, и у них достаточно связей и денег чтобы об этом никто не узнал. Кто будет заступаться за бедных бездомных? Да никто! - Закон... - Поддувало закрой и не перебивай. Законы на тех, у кого есть деньги и власть, не распространяются. Я-то уж знаю, о чем говорю, и уж точно поболее твоего, так что не спорь с умным человеком! - Хорошо. Покладисто ответил Лайян. Кори мрачно осмотрелся, поднялся, запахиваясь в своё рваньё, и бросил. - Пошли. Лайян выбрался из сугроба, обернулся на догорающий трактир. Люди тушили пожар, кричали, и в этой суете на них никто не обращал внимание. На душе стало тяжело. "Кто бы ты ни был, зачем ты это сделал?", - с неприязнью подумал Лайян, вспоминая лицо того человека. "Чем тебе так помешали эти люди? Что они тебе сделали, что ты посчитал себя вправе лишать их крова и дела?" - Идём, придурок! Окрикнул его Кори. Лайян ещё мгновение колебался, потом закусил губу и решительно развернулся, следуя за ним. В святилище было пусто и холодно. Кори полез копаться в вещах, которые Лайян вытащил из трактира, что-то ворча. - Ладно, насрать. Главное, деньги у меня. Бросил он. Обернулся на Лайяна. - Он сказал, что лицо твоё знакомо. Вы встречались? Лайян пожал плечами. - Я его видел, он меня - нет. Не знаю, что он имел ввиду. - Когда ты успел-то? Фыркнул Кори. Лайян коротко посвятил его в детали своего побега. Тот скривился. - Рожей при нём свети поменьше. Если у него какая девка была, и ты ему ту напоминаешь, имеешь все риски к нему личным рабом попасть. - У вас… и рабство…? Голос осип. Кори дёрнул щекой. - Вообще-то эт не очень законно. Император рабовладельцев гоняет только так, чем-то они ему прям не угодили. Но некоторые всё равно подпольно этим занимаются. В тайне. Они помолчали. Потом Кори тяжело вздохнул. - Валить надо. - Почему? - Ты мозги в трактире что-ли оставил? Мы сейчас на территории князя-самогонщика, а это был князь Ридсон, буслай летучий, чтоб ему до конца жизни на муравейник спать ложиться! Они непримиримые враги, и самогонщик обязательно явится выяснять, чего это его недруг тут устроил, а добрые люди сразу ему донесут, что ты с ним очень мило беседовал. К тому же сам люд может на нас с тобой за сожженный трактир отыграться, раз князю не поперечишь! - Но мы... Мы же не общались! - А им похуй! Пришлось спешно собирать оставшиеся вещи и уходить. Им предстояла долгая дорога.