Эффект нацебо.

Обагрённые кровью клыки зверя с мерзким хрустом вошли в брюхо молодого ещё мужчины, вырывая из него кусок алой плоти, за которым потянулись тёмные внутренности. Его дикий вопль оборвался мерзким хрустом и хлюпаньем, и он замер, запрокинув голову, мёртвым взглядом уставившись на отпрянувшего Лайяна. Зверь с мерзким чавканьем поглотил плоть, коротко рыкнул и поднял голову, озираясь. Взгляд его остановился на Лайяне, и тварь ощерилась, скаля окровавленную пасть. Лайян метнулся в сторону и нырнул за дерево, ощущая, как дрожат руки и колени. Идея Кори последовать за караваном - Лайяну быстро пояснили, что это группа свободных торговцев, которая сейчас везёт с моря соль и прочие товары в столицу - в отличии от его предыдущих идей, оказалась не самой лучшей. Они шли лесом почти неделю, после чего Кори сказал, что скоро они войдут в город, и здесь лучше примкнуть к каравану - мол, так им не придётся платить налог за вход, если он там есть. Кто же знал, что на караван внезапно нападёт огромная тварь, напоминавшая кота, но размером с лошадь, с длинными, острыми, как нож, когтями, серой свалявшейся шерстью и выступающими, как у кабана, здоровенными клыками? Кто же знал, что охрана каравана просто сбежит, бросив людей на произвол этой монструозной кисы, так как хозяин товаров пожадничал, и отказался платить им всю оговоренную сумму? Да никто. И вот теперь Лайян прятался за ёлкой, наблюдая, как тварь медлит, переводя взгляд с трупа под её лапами на Лайяна и обратно, словно выбирая. Участок дороги, где она на них выскочила, превратился в неравное поле боя, где каждый сам за себя - большая часть людей предпочла прихватить, что плохо лежало, и броситься бежать, пока тварь пожирала менее везучих товарищей. Кровь обагряла траву, смешивалась с дорожной пылью. Несколько тел валялись вокруг разбитых повозок - тварь не спешила начать трапезу, и, убив одного, переключалась на следующую добычу. Это было страшно. После весьма мирного путешествия по лесу Лайяну начало казаться, что Виянт не так уж и опасен, что слухи преувеличены... Вот тебе и преувеличены. Лайян не видел Кори, не знал, смог ли приятель спастись, но очень надеялся, что смог. Кори был низкий, щуплый и совершенно не выглядел вкусным, в отличии от торговцев - или Лайян просто пытался себя в этом убедить, потому что от осознания того, что Кори мог погибнуть, становилось ужасающе пусто на душе. Зверь тем временем, видимо, решил - принюхался, низко, тихо зарычал. И этот рык начал медленно приближаться к дереву, за которым прятался Лайян. Он оцепенел. Страх сковал его, не позволяя двинуться, здравый смысл орал, что нужно бежать, что дерево его не укроет, но он просто не мог пошевелиться. Нужно было бежать. Сразу было нужно. Почему он не сбежал? Сначала, кажется, пытался сражаться - только оружия у него не было, надеялся отвлечь тварь на себя… и что? Да ничего. Он в тот момент вообще не думал - как испарились все мысли, кроме одной: помочь, выиграть время, чтобы другие успели спастись. Чтобы Кори успел. Не важно, какой ценой. А сейчас он не мог и пошевелиться - замер, словно в трансе слушая, как приближается зверь. Оцепенение спало только тогда, когда зверь заглянул за дерево, издал торжествующий мяв и нанес удар когтистой лапой. Плечо обожгло болью, Лайян зашипел, откатился в сторону и встал на ноги, зажимая рукой рану. По рукам заструилась кровь, рана горела так, что в глазах всё поплыло. Зверь снова бросился, Лайян едва успел уклониться от атаки, метнулся через дорогу и нырнул за одну из повозок, в которую тут же ударила здоровая лапа. Зверь обогнул препятствие, снова бросился вперёд, и на этот раз уклониться Лайян не успел, хотя и попытался отскочить назад. Тварь сшибла его на землю, навалилась всем весом, раззявив окровавленную пасть прямо перед его лицом. Лайян попытался сбросить её с себя, но она была слишком тяжёлой. "Никто не придет... Никто не придет... Никто не придет..." - отстукивало в ушах. Его ладонь нащупала какой-то кусок дерева, и Лайян, даже не успев подумать, вставил кусок поперек пасти твари. Её челюсти сжали толстую палку, тварь жадно вгрызлась в неё, капая слюной Лайяну на грудь, глухо рыча и отчаянно пытаясь избавиться от преграды в пасти. Тварь была сильна. Сильнее его. И, скорее всего, быстро вырвала бы палку - если бы эти полгода Лайян не тренировался с Кори. Только поэтому, наверное, сейчас он и удержал её достаточно долго, чтобы твари надоело грызть кусок дерева, и она отскочила назад. Этого мгновения Лайяну хватило чтобы приподняться и резко отскочить назад, прежде, чем клыки твари успели сомкнуться на его лодыжке. Киса щёлкнула зубами в воздухе и рыкнула. Лайян с трудом поднялся. Весь его левый бок и руки были в крови, которая натекла из раны на плече, но он всё ещё сжимал в них толстую палку с обломанным концом. Поэтому, когда тварь снова бросилась, Лайян, вместо того, чтобы увернуться, выставил острый конец палки вперёд. Когда конец палки вошёл в её пасть, Лайян невольно зажмурился. Раздался неприятный, чавкающий звук, тварь взвыла, а в следующий миг палку вырвало из рук с невероятной силой - видимо, тварь мотнула головой, а руки, ослабевшие от кровопотери, уже её не удержали. Лайян бросился прочь. Вой оборвался, сменившись яростным рычанием, которое всё приближалось, Лайян едва успел нырнуть за ту единственную целую повозку, как тварь врезалась в неё всем весом, едва не опрокинув. Лайян заметил на земле обронённый кем-то из торговцев кинжал, поднял его и сжал в руке. Тварь тихо рычала где-то за повозкой, потом затихла. Лайян прижался к повозке спиной, лихорадочно оборачиваясь то в одну сторону, то в другую. Эти мгновения показались ему вечностью. Длиннющей, напряжённой до боли, вечностью. Вечностью, наполненной паршивым жжением в груди от нехватки воздуха, ледяным онемением, и, на контрасте - обжигающей, слепящей болью в плече, ощущением слабости в теле, противным головокружением, и бешено стучащей в ушах кровью. Когда с одной из сторон наконец показалась морда твари, Лайян ей почти обрадовался - наконец-то эта пытка бездействием кончилась, если его сегодня сожрут, пусть жрут хотя бы быстро - замахнулся, и с силой пырнул её кинжалом в нос. Горячая кровь тугой струёй ударила по ладони, заливая её. Тварь снова взвыла и отшатнулась назад. Кинжал прочно засел у неё в морде, но, кажется, большого вреда не причинил, потому что тварь снова зарычала. Лайян попытался отступить, но оступился, запнувшись обо что-то и снова упал. На этот раз - от того, как закружилась голова. Да и сил стоять уже не было, ноги подвели. "Кровь… я, кажется, теряю слишком много крови…" Тварь вновь бросилась к нему, нацелившись укусить его за бок, Лайян попытался откатиться, но в этот раз в скорости проиграл - клыки оцарапали бок. С губ сорвался хриплый вскрик, Лайян шарахнулся от твари, пополз назад, понимая, что это конец - сожрёт и не поморщится. Тварь облизнулась, неторопливо двинулась за ним, словно играясь. Выглядела она жутко. Окровавленная пасть, засевший в морде кинжал, кровь, струёй льющаяся из пасти на землю, тварь прихрамывала, дышала тяжело и хрипло - но было очевидно: из этой битвы победителем вышла именно она. Лайян судорожно выдохнул, попытался пнуть тварь в морду - но тварь была быстрее. Клыки сомкнулись на его лодыжке, вынуждая его снова вскрикнуть. От боли он плохо осознавал, что происходит, понимал, что тварь, кажется, куда-то потащила его за ногу, потащила грубо, так, что спина и голова его пересчитывали все лесные корни, а потом, наконец, пришла спасительная темнота, подарившая спокойствие.

* * *

Чьи-то сильные руки мягко коснулись его головы, приподняли её. Губ коснулся холодный край чашки. - Пей, иначе сдохнешь. Безжалостно произнес мелодичный, но низкий, чуть хриплый голос. Лайян с трудом смог сделать несколько глотков, потом чашку убрали, а его уложили обратно и погладили по голове. - Вот так, хороший мальчик. Последние слова эхом отозвались в голове, мгновенно вызывая напряжение. Лайян попытался открыть глаза, встать, съежиться, укрыться... - Не надо... Почти беззвучно сорвалось с его губ. - Не называть тебя так? Шож ты ради такой мелочи такое представление устроил... Ну лады, расслабься, будешь хорошим козликом, не жалко. Лайян всё же открыл глаза. Впрочем, без особого результата: разобрать ничего не удалось, всё плыло, голова закружилась и его тут же начало слегка подташнивать. - Спи давай, чего пробудился? Я ещё с лечением твоих ран не закончила, рано тебе ещё. Это было последнее, что он услышал, прежде чем снова отключиться. А потом был кошмар. Лайян метался где-то между обрывочными горячечными снами, где он сражался с тварью, бежал, уворачивался, где горели пожары, глубокий, но до боли неприятный голос раз за разом спрашивал «а мы не встречались раньше?», смеялась смуглая гадалка, и поблескивали на её шее украшения... Всё это мелькало в измученном высокой температурой сознании словно бы ускоренное во много раз бумажное шоу, где картинки сменяют друг друга. Изредка Лайян выныривал в реальность, в которой был жар, боль и незнакомый женский голос, который иногда звучал мягко, успокаивая, иногда беззлобно, но строго ругался, иногда что-то рассказывал, но уловить смысл Лайян не мог, как ни старался. Он не знал, сколько это продолжалось. Долго, по его ощущениям - даже слишком долго, прежде чем череда кошмаров внезапно не оборвалась, и он не провалился в смутный, тяжёлый, словно мокрое душное одеяло, сон. Снилось странное. Лайян куда-то шел, спотыкался, падал, с трудом поднимался и снова шёл, шёл вслед за тонкой, но прочной цепочкой, которая вела его сквозь муть. Лайян во сне был совсем маленьким, он пробирался словно бы сквозь сугробы, спотыкался, путался в полах одеяния и продолжал двигаться вперёд, упрямо следуя за путеводной цепочкой. Это продолжалось долго, слишком долго, и Лайян выбился из сил. Он сел в сугроб и сжался, притянув колени к груди и сжав маленькие кулачки. "Никуда я больше не пойду... Все я, да я... Пусть он сам меня ищет! Мама вообще говорит, что я - принц, так почему я должен бегать за всякими там..." - обижено подумал он и беззвучно заплакал, закрывая руками лицо. «Ты чего ревёшь?» Подозрительный детский голос раздался откуда-то сверху. Лайян поднял глаза и наткнулся взглядом на ветви дерева, с которого на него смотрел паренёк постарше. Непослушные рыжие кудри обрамляли лицо с яркими, голубыми глазами, и сердце Лайяна дрогнуло. «Хочу и реву, тебе какое дело?!» Крикнул он, но голос его снова сорвался на глухие рыдания. «Мне больно... И меня все бросили...» Действительно. Почему-то очень болит плечо, и бок, лодыжка... Тупой, несильной, но противной болью. «Да ладно тебе, не реви.» Мальчишка спрыгнул с дерева, присел на корточки рядом и схватил его за щеку. «Отпусти.» Пробурчал Лайян. «Ладно. Только не реви. Вот чё ты ревешь?» «У меня всё болит, меня все бросили, еще и ты тут со своими вопросами! Действительно, чего же я реву?!» Прервал рёв Лайян, чтобы смерить чужака презрительным взглядом. «Мальчики не плачут.» Назидательно произнес чужак. «Ну вот и отстань от меня тогда!» Лайян резко отвернулся. Общаться с этим парнем у него больше не было ни малейшего желания. Ему нужно было найти, куда делась та цепочка - выскользнула из рук и пропала, словно ящерица в камнях. «Не это ищешь?» Лайян повернулся к мальчику и увидел, что цепочка лежит у него в руках и прикреплена к тонкому кожаному браслету, который обхватывает запястье. «Это. Отдай, пожалуйста, она мне нужна.» Тихо произнес Лайян. «Вообще-то это моя.» Мальчик помотал головой. «У тебя есть своя.» Лайян опустил глаза - и в правду. Другой конец цепочки был закреплён у него на руке, на таком же браслете. Цепочка прочно связала их руки, оставляя между ними всего пару локтей расстояния. «То есть мне больше не надо никуда идти?» Тихо спросил Лайян. «А куда ты собирался?» «Мне нужно было найти другой конец цепочки, но, раз он у тебя, то мне больше не надо его искать, да? Ты же её сбережешь?» Мальчик кивнул и протянул ему ладошку. Они соединили руки, переплетая пальцы, и мальчик тихо засмеялся, заставляя сердце ёкнуть в груди. «Ой, какая у тебя ладошка маленькая... Тебе сколько лет, шесть?» «Мне восемь.» Тихо ответил Лайян, и провалился вдруг в пустоту. Мелькнули рыжие кудри мальчика и исчезли во тьме, лишь цепочка всё ещё уходила куда-то вверх, оставляя Лайяну надежду. А потом тьма обратилась ледяным клинком и перерубила цепочку, лишая Лайяна последней опоры. Он рухнул ещё глубже, в темноту и холод, и снова оказался там, среди сугробов - только на этот раз цепочки у него больше не было. Он заметался в темноте, стараясь нащупать её, спотыкался о сугробы, а тупая тянущая боль становилась всё сильнее, пока по щекам сами собой не покатились слезы. Он хотел бы закричать, хотел бы позвать хоть кого-нибудь на помощь, вот только звать ему было некого. С этим осознанием пришла вдруг ужасающая пустота и одиночество, Лайян в очередной раз упал в очередной сугроб и уже не поднялся. Он съежился в снегу, обхватив себя руками, и тихо всхлипывая от обиды. Никто не придёт. Примерно на этом моменте Лайян и проснулся, вынырнув, наконец, из череды горячечных снов. Сквозь прикрытые веки пробивалось солнце. Кожу неприятно раздражало что-то колючее, наброшенное сверху. Лайян ощущал себя так, как будто его хорошенько пожевали, частично переварили, но зачем-то выплюнули обратно - его окутывало неприятное, влажное тепло, простыни под ним вымокли от пота, волосы липли ко лбу. В теле ощущалась слабость. А ещё - дышать было трудно. Что-то сдавливало грудь. - Вот же... Солнце в Виянте, ты ж поглядь! Удивился уже ставший почти родным женский голос. Раздался негромкий шелест, и солнце исчезло. Лайян осторожно открыл глаза. Он лежал на широкой лавке в небольшой бревенчатой избе, его лавку от остальной комнаты закрывала тканевая занавесь, которую женщина, видимо, и задернула. Лайян опустил глаза, и наткнулся на шерстяное одеяло. Приподнимал он его с некоторым страхом - но тело было на месте. Он был одет только в кальсоны, на боку и плече красовались тугие повязки, а лодыжку он просто не чувствовал. Лайян поспешно стянул одеяло полностью и выдохнул - нога была на месте, тоже туго перевязанная. Он с трудом сел, нетвердой рукой отдернул занавеску и слегка удивлённо огляделся. Это и вправду была изба - одна комната, белёная печь, дверь в сени, тканый половик на полу, пара лавок и широкий стол, за которым сидела, сутулясь, высокая женщина. - Проснулся? Женщина обернулась, поднялась и двинулась к нему. У неё были аккуратно собранные в косу рыжие волосы, яркие зелёные глаза и россыпь мелких веснушек на круглом лице. В глаза бросилось странное её уродство - слегка смещённая в сторону челюсть. Лайян никогда не видел, чтобы у людей так было. Ходила она тоже странно - сильно хромая и слегка заваливаясь влево. Та её нога была немного искривлена внутрь. - Кто вы? Хрипло произнес Лайян. - Вецина. Целительница. Лежи, рано тебе пока ещё вскакивать. Лодыжка сломана, так что опираться на неё даже не пробуй - срастётся криво, придется заново ломать и лечить, а мне оно не надо. Я итак с тобой тут неделю возилась, лишь бы ты на тот свет не отправился. - Извините. Виновато произнес Лайян. Вецина строго посмотрела на него. - Издеваешься? - Нет. - Так, малец, давай по новой. Она выставила вперёд руки. - Тебя подрал зверь, протащил через пол-леса, а потом тебя спасли мужики из этой деревни. Я взялась тебя лечить. Ты проспал три дня, сейчас четвёртый. У тебя сломана лодыжка, поэтому ходить я тебе не рекомендую. Меня зовут Вецина. Ты? - Лайян. - Отлично. Твой друг весь извелся, пока ты тут валялся. Пришлось его к колке дров припахать, хотя паренёк был дюже недоволен. - Кори? Лайян ощутил, как вспыхнула радость. - Он жив? - Нет, у меня упырь на заднем дворе дрова рубит! Вецина посмотрела на него как на безнадежно глупого человека. - Конечно жив. Есть хочешь? - Хочу. Только… моя рубашка… Лайян закрылся руками, смущённый. Вецина кивнула ему в сторону. - На гвозде над лавкой висит чистая, деревенские поделились. Надень её пока. Чуть позже вернулся Кори, они с Вециной передвинули стол к лавке Лайяна, и принялись за обед. Лайяну достался какой-то лёгкий бульон, Вецина с Кори ели борщ. - Я вообще не местная - странствую то тут, то там... Но вот, немного здесь задержалась. Сначала баба одна тут всё рожать собиралась, бегала ко мне чуть ли не по сто раз на дню, а по итогу разродилась только через неделю, потом мужиков пара заболела ерундой какой-то, да так, что едва не померли все дружно, потом тебя охотники притащили... Вон, тебя долечу, и дальше двинусь, ежели ещё какая неприятность не случится. Рассказывала Вецина. Кори сердито сверкал на Лайяна глазами, явно желая что-то сказать, но при Вецине не решался. Лайян же наслаждался вкусным бульоном, слушал рассказ целительницы, и радовался тому, что остался жив. - Только вон что, козлик... Кори фыркнул. Лайян недоуменно посмотрел на Вецину. - Что? Мальчик же тебе не нравится. А молодым человеком - не заслужил покамест. Хмыкнула она в ответ. - Так вот, я не благотворитель. За мои услуги придется заплатить. Лайян посмотрел на Кори, но тот тут же фыркнул. - А что ты на меня смотришь? У меня денег нет. И вообще, тебя же лечили, вот ты с этим и разбирайся. Лайян вздохнул и чуть неловко, скованно произнёс. - Я прошу меня простить, но у меня нет денег. Может, я смогу как-то отработать? Вецина расхохоталась. Кори закатил глаза. - Что я сказал не так...? Беспомощно произнес Лайян, чувствуя, как всё внутри сжимается от неловкости. - Да ничего. Просто часто «отработать» звучит у нас в пошлом контексте, как то, что девка может мужику предложить, а у нас вона как, наоборот. Хмыкнула Вецина. Стыд стиснул грудь, Лайян ощутил, как неприятно вспыхнули щёки. Ему захотелось провалиться сквозь землю, от пришедшей в голову картины замутило. - Да не переживай ты так. Вдруг спокойно, почти ласково произнесла она. - Помощником пойдешь? Кори замотал головой, словно пытаясь предостеречь, но Лайян на него не смотрел. - Что нужно будет делать? - Помогать мне. - Я понял. Как именно? - Травки собирать, сушить, с мелкими поручениями бегать, во время операции необходимый инвентарь подавать, готовить... - Это могу. Лайян кивнул. Вецина усмехнулась. - Отлично. Значит-ца так, отработаешь у меня помощником... Три месяца за бесплатно - будешь свободен. - Хорошо. Кори хлопнул себя ладонью по лбу. - Три месяца… Сейчас у нас вторая неделя цветня, сорок один день… Лайяну показалось, что он не до конца отправился, и у него всё ещё температура. - Как - вторая неделя? Восемнадцатый день ведь, третья должна быть. И… Сорок один день? Вецина посмотрела на него с таким же неповторимым выражением лица - как будто сомневалась либо в своём рассудке, либо в его. - Что? Уточнила она. - Ну, неделя - это ведь семь дней.. А в месяце вроде как тридцать их… Дней, в смысле… Лайян совсем растерялся. Жалобно обернулся к Кори в поисках поддержки. Кори гнусно ухмылялся. - Шериец. Выдохнула Вецина, и провела ладонью по лбу. - Я уж побоялась, что опять бредишь. - Причём здесь… И тут до Лайяна дошло. - У вас другой календарь. Выдохнул он с отчаянием, обернулся к Кори. - И ты мне не сказал?! Тебе что, нравилось смотреть, как я пытаюсь понять, почему счета за девять дней сводятся?! - Да. Кори ухмылялся во все зубы. - Ты так смешно сидел - чуть ли не в слезах - разве я мог удержаться? Вецина усмехнулась. - Всё верно. В великом лете девять месяцев, по три на сезон. - Лете…? Лайян жалобно уставился на неё. - Годовой цикл. Вздохнула она. - Лето. В нём три сезона: зима, весна, осень. Девять месяцев, чередуются сорок и сорок один день. Неделя - это название девятого дня, от того и сам отрезок неделей зовётся. Как у вас в Шере - седмица, седьмой день. Лайян взялся за голову. Та заболела. - Звёзды… Пробормотал он. От попыток это осознать разум скручивался в косичку с маком. А Вецина продолжила считать. - Вторая неделя цветня, значица сорок один день, дале сорок, дале сорок один, значит, как вторая неделя листопадника минёт, так свободен будешь. Лайян растерянно посмотрел на Кори. Тот скривился. - Правильно она говорит, не врёт. Цветень, потом липень, потом серпень, и листопадник. Три. Лайян кивнул ему. Вецина протянула ему руку, Лайян осторожно пожал её, и вдруг ощутил, как ладонь слегка обожгло. Ощущение скользнуло по пальцам, Вецина резко отдёрнула руку, грязно выругавшись - а жжение скользнуло ощущением вокруг запястья. Лайян растерянно опустил глаза. На руке проступил тёмный узор, как татуировка: браслет, состоящий из каких-то смутно знакомых символов. Разрывался браслет только в одном месте - там было маленькое изображение змеи, кусающей себя за хвост. Приглядевшись, Лайян с удивлением понял, что это древний язык звёзд. На руке Вецины возник такой же браслет, она потёрла его и недоумённо нахмурилась. - Так и должно быть? Тихо уточнил Лайян. - Вообще-то нет... Вецина всмотрелась в символы. - Что это? Лайян нерешительно провел пальцем по узору. - Магический договор. Мрачно произнесла она и подняла на него глаза. - Кто же ты такой, что с тобой сделки даже на словах таким образом скрепляются? Лайян судорожно попытался хоть что-то придумать, потом опустил голову. «Слово правителя нерушимо». Он должен был догадаться. - Не знаю... Тихо произнёс. - Ладно, разберёмся... Пробурчала Вецина, вновь возвращаясь к борщу. Когда обед закончился, и целительница вышла за какими-то травами, оставив Лайяну читать свой целительский дневник - рукописную книгу, где были описаны всякие травы, болезни и лекарства, Кори, наконец, сорвался. - Ну ты дурень, Ян. - Прости. - Зачем ты на тварь пошел? Погеройствовать захотелось?! И ещё ладно бы ты хоть что-то умел, так нет же, неуч, двигаться не умеет, драться не умеет, а всё одно лезет же! - Хоть кому-то из торговцев удалось спастись? В лоб спросил Лайян. - Тем, кто поступили как умные люди и сбежали - да, а дураков вроде тебя, кто пытался драться или просто был слишком медленным, не жалко. Отмахнулся Кори. Кулаки Лайяна сжались. Он чувствовал, что должен промолчать, что спорить нельзя, что своими словами он может сильно обидеть друга, но всё это меркло по сравнению с вспыхнувшей яростью. - Это люди, Кори. Не расходники. Не заклятья, отвлекающие внимание. Не марионетки. Живые люди. И если мой поступок смог спасти хоть кого-то, значит уже был не напрасным! А даже если бы мне это не удалось - я по крайней мере попытался бы! Как ты можешь так жестоко говорить о тех, кто буквально недавно делил с тобой трапезу?! - Это жизнь, неженка. Кори неприятно ухмыльнулся. - Настоящая жизнь. А не там, у папочки под крылом. Ты не обольщайся сильно, эти деревенские выдрали тебя из пасти кисы не по доброте душевной, а просто потому, что ейная шкура стоит больше, чем вся твоя тушка! А целительница целить взялась потому, что поняла по костюмчику - с тебя много чего можно поиметь! Лайян замолчал. Ему нечего было на это ответить. Кори был прав - это не Шера, и мерить здешнюю жизнь правилами чужого края было неправильно. Но ещё более неправильным ему казалось вот так просто сбежать, бросив людей на растерзание твари. Его-то Кори хоть чему-то научил... С другой стороны, они-то, скорее всего, точно знали больше. Звучало всё логично, но стоило только подумать об этом, как его едва не скручивало от неприязни. - Прости. Ты прав, наверное. Покладисто произнес Лайян. Кори хмыкнул. - Я всегда прав. А ты теперь привязан к этой Вецине, и будешь пахать на неё бесплатно всю весну и солидный кусок тёплой осени, поздравляю! Мы могли бы зарабатывать деньги всё это время, а теперь... Ещё и магический договор этот, как тебя вообще угораздило в него вляпаться?! Лайян уронил голову. Он был прав. И правильным было бы сейчас сказать ему, что Лайян не посмеет просить его о компании и дальше. В груди неприятно заныло от тоски и тревоги. Лайян привык к Кори, даже не смотря на его резкость - и возможное расставание сейчас… пугало. В конце концов, чего ждать от Вецины, он не знал - возможно, эта женщина сумасшедшая, или ещё чего похуже, и оставаться с ней наедине Лайян банально побаивался. Но Кори действительно был здесь ни при чём. Просить его остаться и взвалить на плечи груз чужого долга Лайян не мог. - Кори… Голос сорвался. Лайян закусил губу, медленно выдохнул, стараясь успокоить поднявшийся страх, и продолжил. - Ты здесь ни при чем. Деньги ведь всё ещё у тебя, тебе… не обязательно продолжать мучиться со мной. Кори скептически посмотрел на него, нахмурился. - Кого ты испугался? Голос его вдруг прозвучал серьёзно и чётко, без насмешек или язвительности. - Я не… Лайян ощутил себя уязвлённым - так легко Кори его разгадал. - Против кисы, значит, не боялся - а сейчас боишься? Её чтоль? Она тебе что-то сделала? Лайян вскинул голову и растерянно посмотрел на вмиг напрягшегося Кори. Тот подался к нему, и в его пальцах сверкнул нож. - Т-ты чего…? - Я же вижу, что ты боишься. Чего? Повторил Кори. Всё в его позе, голосе, лице выдавало - он серьёзен как никогда, и, кажется, решительно настроен… На что? Лайян отвёл глаза. - Эта страна мне чужая. Ты - единственный человек, которого я здесь знаю. Мой единственный друг. А тут мы ведём диалог о том, что ты, возможно, уйдёшь. И… я не боюсь. Я беспокоюсь. Кори выслушал. Нахмурился. Потом фыркнул, сунул нож обратно за пояс и хлопнул его по голове. - Да ладно уж, не брошу я тебя. Тон его едва-едва заметно смягчился. - Просто в следующий раз думай головой хоть немного. Спасать людей - это, конечно, глупо, но ещё куда ни шло, а вот лезть на тварь без малейших боевых навыков... Тем более - на такую тварь, как киса. Эта сволочь магию поглощает, ты вкурсе? И шкура у неё прочная, и сама тварь за счёт магии живучая, потому те торговцы и не пытались её толпой запинать - сожрёт и не поморщится. Тебе невероятно повезло, что она уже была ранена - причём давно, скорее всего из-за этого долго голодала, ослабла. А затем ты смог ей добавить так, что она всё равно бы сдохла в ближайшие дни. Потому деревенские смогли её добить, а рядом оказалась эта баба, которая согласилась лечить твою тушку без аванса. Лайян снова опустил голову, как провинившийся ребёнок. - Я… постараюсь быть осмотрительнее. Прости. - И ещё. На, в следующий раз хоть с оружием против всяких кис выходи. Лайян вскинул голову, надеясь, что ему вернут его кинжал, но Кори снял с пояса один из двух своих ножей и сунул ему. - Благодарю. Тихо произнес Лайян. Чёрный, острый нож с обмотанной кожей рукоятью лёг в его руки - холодный, широкий. В нём не было ни капли изящества - простое, грубое оружие, неровно заточенное… но ухоженное. Эти ножи в принципе были единственной ухоженной вещью Кори. Как минимум - единственной чистой. - Благодарность на хлеб не намажешь. Фыркнул Кори. На том и порешили. Лайян снова улёгся на лавку, решив заняться чтением дневника Вецины - она записывала туда свойства различных трав, лекарств, и определения болезней, и выдала, чтоб уже начинал потихоньку вникать в лекарское дело. Кори ещё немного покрутился и ушел на улицу, по его словам - работать. Потом вернулась Вецина, сделала перевязку - Лайян почти с паникой рассматривал жуткие раны от когтей и клыков твари, а лодыжка так и вообще оказалась разодрана в мясо, но целительница успокоила его, сказав, что Лайян ещё легко отделался. Он и сам это понимал - могло быть намного хуже. Если бы тварь не потащила его в лес, а решила сожрать на месте… А почему, кстати, она его потащила в лес? Этот вопрос Лайян задал Кори - но тот отмахнулся, предположив, что по дороге, возможно, ехал большой отряд, который и спугнул её, или вроде того. Лайяну показалось, что приятель его дурит - потому что большой караван тварь почему-то не спугнул… Но спрашивать дальше означало нарваться на агрессию, поэтому он не стал спрашивать. Что бы там ни было, он снова выжил исключительно за счёт везения - в первый раз, за счёт того, что вовремя наткнулся на святилище, во второй - за счёт того, что тварь решила не жрать его на месте, а унести в логово. Эти мысли невольно приводили Лайяна к тому, что ему при рождении капитально не повезло - он был единственным из своей семьи, кому не досталось ни капли магии. До этого момента подобные мысли в голову ему не приходили. Всю свою жизнь он прожил в роскоши. Как-то не доводилось ему сталкиваться с ситуациями, в которых пришлось бы задуматься о собственной неполноценности в этом плане. И, с одной стороны, Виянт его вроде бы пугал, особенно после недавнего происшествия с кисой… а с другой Лайян вдруг задумался о Шере - и о том, какая жизнь его ждала бы там. В Шере тех, кто не обладал магией, считали за больных. Их или оберегала семья, или отдавали в церковь тёмного неба, словно умственно-отсталых или неизлечимо больных. Из всех стран для не-магов мужчин в принципе подходил, в общем-то, только Виянт, потому что здесь магов было меньше всего, и отношение к простым людям было более лояльное. Они тоже были войнами, имели такие же права, пусть и были зачастую слабее магов. Лайян тяжело вздохнул. "Не думаю, что у меня получится научится владеть мечом так, чтобы сражаться хотя бы наравне со здешними простыми войнами, что уж тут о магах говорить... Но у меня есть шанс быть полноценной боевой единицей, нельзя его оставлять - и нужно хотя бы попытаться".

* * *

- Тело молодое, восстанавливается быстро. Думаю, уже можешь осторожно встать - задолбался лежать уже небось? Вецина лукаво глянула на него. Лайян осторожно поднялся, нерешительно опёрся на ещё недавно разодранную лодыжку, которая теперь выглядела вполне нормально, только... Ногу покрывали еле заметные широкие шрамы от клыков. - Кожа нежная слишком. Хмыкнула Вецина, заметив, как он дернулся взглядом к руке. Повязки с него она сняла ещё день назад, и сейчас Лайяну ничего не мешало увидеть шрамы от трёх когтей, украшающие плечо - О звёзды... - Эк кого вспомнил. Удивилась Вецина. Она встала сортировать травы, Лайян вытащил из-под лавки свою старую одежду, взялся за нитку с иголкой, и неумело принялся зашивать её. Он примерно представлял себе, как это делать, но до этого дня не приходилось. Вецина поглядывала на него украдкой, потом не выдержала. - Слушай, можно просто купить новую? Смотреть больно, как ты иголкой пальцы свои несчастные мучаешь. - Благодарю, но... Ай! Не надо. Лайян в очередной раз поморщился, уколовшись, и продолжил шить. - Я хочу остаться в своей одежде. Она дорога мне, как память о доме. - Ну-ну. И удобно тебе в ней? Лайян лишь кивнул. Одежда была рваной, грязной - помимо крови она была вся в пятнах от земли и травы. Поэтому, зашив всё, Лайян принялся за новое испытание - стирку. Тут Вецина не выдержала и принялась помогать советами. Когда одежда, чистая, починенная, уже сушилась на верёвке, Лайян все же решился спросить о том, что его интересовало уже давно. - Вецина, скажите, вы умеете сражаться? Тихо спросил Лайян. Та хохотнула. - Конечно умею, что за вопросы? У нас тут мечи в руках даже дети держать умеют! "Выходит единственный в Виянте, кто не умеет сражаться - это я? Потрясающе", - подумал Лайян. - Научите меня, пожалуйста. - И откуда ты такой взялся... Задумчиво протянула Вецина. - Ладно уж, научу. А то нехорошо, что взрослый парень, в цвете лет, самое время заму... Так, погоди, чёт я напутала. Вецина запнулась, подумала секунду и уверенно закончила. - Жениться тебе самое время! - Мне нельзя жениться. Лайян покачал головой. - Почему эт? Вецина подозрительно посмотрела на него, подняв одну бровь. - Ты не бойся, у нас тут всякие люди живут, может и осудят, но камнями не забьют, а я-то и вовсе баба современная, плеваться не стану… Щеки вспыхнули. - Это не то, о чём вы думаете! Что бы вы… там не подумали. Мне просто нельзя. Я из семьи одного богатого чиновника в Шере, единственный не обладаю магией. Поэтому отец запретил мне жениться, чтобы не передавать вредоносное зерно дальше. В Шере отсутствие магии всё равно, что слабоумие, а кто же блаженным позволит детей заводить? Лайян ощутил, что в гладко сложенную полу-ложь просочилась капля обиды, и поспешно добавил. - Не то, чтобы я хотел... Вецина хмыкнула. - Знамо дело... Я уж думала, ты болеешь чем. Здесь, в Виянте, полно обычных людей. Поэтому не переживай, если тебе здесь какая-нибудь девка приглянется, можешь смело жениться. - Хорошо. Лайян неловко улыбнулся. - Давай так, козлик. Ты уже почти восстановился, но сразу учить владеть оружием я тебя покамест не буду. Для начала тебе бы хоть немного мышц нарастить, а то надорвешься, а я лечи тебя опять. Лайян согласно кивнул. На следующий день, когда он снимал с веревки свою одежду, ей неожиданно заинтересовался Кори. Оглядел рубашку, фыркнул и вдруг произнес. - А отдай её мне. - Почему это? - Ну, у тебя ж вот эта есть. Он ткнул Лайяна пальцем в плечо. - А твоя рубашка длинная, с длинным рукавом... Мне самое то. - Она с кружевами. - Оборву. Кори выхватил рубашку у него из рук, развернулся к Лайяну спиной, извиваясь, нырнул в неё, стянул старую рубашку и бросил её на пол. Осмотрел себя, довольно заулыбался. - Мне она всё равно идёт больше, чем тебе. Тебе ж не жалко? - Не жалко. Произнес Лайян, одеваясь.

* * *

С того дня, как он попросил Вецину научить его сражаться, жить ему стало сильно тяжелее. Вецина безжалостно гоняла его на тренировках, вынуждая бегать кругами вокруг дома, отжиматься, подтягиваться, и выполнять всяческие физические упражнения, вместе с работой по дому - наколоть дрова, принести воды и всё такое. Кори его совершенно не жалел, поэтому помимо всего этого, Лайяну ещё и пришлось взять на себя часть дел по хозяйству. Впрочем, он не жаловался, несмотря на то, что уставал на тренировках так, что сил хватало только рухнуть на лавку и сдохнуть до следующего утра, где всё начиналось по новой. Так прошла ещё неделя - Виянтская неделя - прежде чем одним утром Вецина, как обычно разбудив его на рассвете, вдруг не сказала собирать вещи. - Ветер восточный, в дорогу зовёт. Чую, нужна я где-то там, здесь свое дело сделала. Пора. Лайян, уже привыкший к ранним подъемам, помог им с Кори собрать вещи, и, не успело солнце окончательно встать, как они уже покинули деревню, отправляясь навстречу «восточному ветру».