Эффект нацебо.

Рассвет только начинал заниматься. Было прохладно, Лайян кутался в зипун⁴, надетый поверх привычной одежды - без него всё-таки было довольно холодно - и неудержимо зевал, ведя за поводья ослика Вецины. Утренняя роса оседала на штанах, сапогах, шерсти ослика... Было прохладно. Лайян недавно проснулся, и редкие порывы ветра пробирали до костей. Где-то на горизонте, за далёким лесом, светлый край неба постепенно начинал розоветь. Кори плелся позади, ворча под нос, а Вецина делала какие-то заметки в дневнике. Ей-то было удобно - она в своём подбитом мехом плаще сидела на ослике, да и проснулась сильно раньше них. Лайян любовался видами. С интересом и восхищением смотрел на стелящийся по земле утренний туман, разглядывал розовеющие облака - сегодня было на удивление ясно, и в бледно-голубом небе висело только несколько белых, пушистых облаков. Где-то в лесу слышался стук дятла, пели птицы, тихо шелестели деревья, похрустывали камни под сапогами и поступью ослика. Благодать. Дорога вскоре свернула в лес, и Лайян вошёл в него с лёгким сожалением - ему бы хотелось увидеть рассвет в Виянте. Должен же он как-то отличаться от Шеры, раз страны настолько разнятся. Хотя звёздное небо здесь было совершенно такое же: все звёзды были на месте, выглядели так же и в неприличные рисунки, как болтали в Шере, не складывались. Так почему рассвет должен отличаться? Дорога вилась впереди бесконечной, светлой полосой. Лайян шагал, разглядывая природу, и уже начинал несколько скучать, когда Кори вдруг встрепенулся и прислушался. Лайян прервал любование деревьями в тумане, радуясь возможности разнообразить дорогу беседой, и обернулся на приятеля. - Ты чего? - Я кого-то слышал. Там, в лесу. Вецина захлопнула дневник и проследила направление, куда указывал Кори. - За нами следят? Уточнила она. - Не думаю. Я слышал какой-то стон, но никого не вижу. Лайян вгляделся в лес. - Я тоже не вижу. Пойдём, посмотрим? Единственное, что он видел - какая-то большая яма за поваленной ёлкой. Кори посмотрел на него как на дурака. - А если там враги? - Какие враги? Хмыкнула Вецина, поднесла ладонь козырьком ко лбу и тоже всмотрелась в лес. - Нету там никого. Животина небось какая. Идём дальше. Но Лайян, вопреки указанию, осторожно двинулся в лес. - Ты куды? Удивилась Вецина. - Я только посмотрю. Тут какая-то яма... - Не свались смотри! Зная тебя - убьёшься! Крикнул вслед Кори. Лайян осторожно перебрался через поваленную ёлку и заглянул в яму. Чутьё его не подвело. Яма явно была сделана искусственно - слишком ровная, со следами маскировки по краям, и с острыми кольями на дне. Часть их валялась в углу, словно из выдернули и отбросили - но несколько всё ещё оставались воткнуты в землю. Лайяна передёрнуло. Самым жутким было то, что один из кольев был окровавлен, а в яме находился человек. Сидел, прислонившись к стене и, судя по всему, пытался притворится мёртвым, но лёгкая дрожь боли выдавала. Нога его была криво перевязана какими-то тряпками в бурых пятнах запёкшейся крови. - Здравствуйте... Неуверенно произнёс Лайян. - Вам помощь нужна? Человек поднял голову. Он оказался весьма молодым, с медно-красными волосами и зелёными глазами. - А сам-то как думаешь, паря? Без злости, но с сарказмом произнёс он. - Думаю, нужна. Лайян обернулся к дороге. - Тут человек! Под чужими шагами захрустели ветки, потом из-за ёлки показался Кори, заглянул ему через плечо. Вецина задержалась привязать ослика к дереву, и только потом подошла. - Волчья яма. Констатировал Кори. - Какое блестящее заключение. Заметили из ямы. - Заткнись, я не с тобой. Фыркнул Кори, и добавил, глянув на Лайяна. - Такие на дичь разную ставят. На людей реже. Лайян благодарно кивнул ему и посмотрел на Вецину. - Ему нужно помочь. - Сомневаюсь, что он в состоянии мне заплатить. Спокойно произнесла она. - Я заплачу за него. - Ты свой долг сперва отработай, а потом уже за других прости. Парировала Вецина и с кряхтением уселась на бревно. - Эй, чернявый. Тащи верёвку. И уже к Лайяну. - Будем считать, обучение твоё сегодня начинается. Давай, козлик. Спасай. Но сам. А я посмотрю. Кори пробормотал что-то про глупость и бессмыслицу, но верёвку притащил. Лайян замер с ней в руках, осматривая яму, её окружение, и человека в ней. - Кори… Можешь помочь мне? Я его подсажу, а ты подстрахуешь сверху. Нерешительно произнёс он. - А я здесь причём? Удивился тот. Лайян посмотрел на него с мольбой. - Пожалуйста… - Сам. - Тогда я спущусь к нему в яму и умру там от голода. - Умирай. - Договорились. Лайян повернулся к яме. - Ты как там? Если подсажу тебя, вылезти сможешь? - Вряд ли. Я скорее откинусь, чем вылезу… больно, волколак меня возьми прям вон под теми ёлочками. Лайян обернулся к Вецине. - Может, ему какое-то обезболивающее дать? Та вздохнула. - Можешь попробовать. Сперва уточни, сколько он там лежит, какого роста, и вес какой. Примерно хотя б. Лайян уточнил. Вецина помогла подобрать дозу лекарства, Лайян прихватил воды, всунул верёвку Кори и спрыгнул в яму. - Ты дурак? Уточнил тот. - Мы же договорились, что я тут умру с голоду. Напомнил Лайян и присел перед юношей, невольно разглядывая его. На нём был лёгкий кожаный доспех с металлическими вставками, рядом лежала секира. Уставшие глаза юноши смотрели обречённо, с лёгкой примесью сарказма. - Пей. Он вцепился во фляжку отчаянно, судорожно, жадно выпил почти половину, подавился и закашлялся. - Пламя, благодарю тебя, паря… Далее последовали лекарства, и Лайян сел рядом, дожидаясь, пока они подействуют. - Как тебя зовут? Спросил он. - Кас. Юноша глухо закашлялся, постучал себя кулаком по груди и откинул голову на земляную стену ямы. - Лайян. Там, наверху, Кори - это он про яму пояснял, и Вецина - странствующая целительница. Кас протянул ему руку. Лайян на мгновение запнулся - как бы он не хотел помочь, касаться чужого не хотелось до рези в груди. Он невольно сжал ладонь в кулак, колеблясь. Кас, кажется, заметил это - коротко нахмурился, и убрал руку. - Ну да. Ты ж явно не из простых. - Дело не в этом. Лайян покачал головой, резко выдохнул, решаясь, и протянул ему ладонь сам. - Моё происхождение сейчас ничего не решает. Там, откуда я родом, не принято пожимать руки - и я всё ещё не привык к вашим обычаям. Солгал. Не хотел признаваться, что не выносит прикосновений. Но солгал лишь отчасти - в Шере действительно не было принято касаться посторонних людей. Кас усмехнулся, и они пожали руки. Рукопожатие вышло слабым, и Лайян невольно встревожился. "Он здесь столько времени, без еды и воды, раненый… Даже если я вытащу его, придётся либо задерживаться здесь, либо везти с собой, иначе он погибнет один в лесу". Где-то через полчаса уговоров Кас всё же согласился попробовать выбраться. К тому моменту как раз подействовали лекарства, и ему стало чуть лучше. - Я тебя подсажу. - А выдюжишь? Кас окинул его долгим взглядом. Лайян легкомысленно пожал плечами. - Думаю, да. - А вылезать как будешь? - Никак. Ты что, не слышал? Мы с Кори договорились, что я тут умру с голоду. - Да заебал ты со своим «умру с голоду»!!! Заорал наверху Кори. - Ладно! Помогу я тебе! Доволен?! - Да! Обрадовался Лайян. Из ямы Каса, а за ним и самого Лайяна извлекали с матами, воплями Кори на тему «какой же ты дурак», и болезненным шипением. Шипел Кори. Кас боль переносил стоически и молча. Каса-то вытащить было не сложно, Лайян его подсадил - сам удивился, что у него это тяжело, но получилось - а вот его самого… Кори едва не улетел в яму, пытаясь его вытащить. Матерился, как в последний раз. В итоге привязал верёвку к дереву, скинул Лайяну, соскочил к нему сам, дал подзатыльник и наверх подпихивал, матерясь и шипя. Сам же Кори из ямы потом просто выпрыгнул, под полные боли взгляды Каса с Лайяном. Все, наконец, выбрались из ямы - и Кас сидел на поваленной ёлке, неудобно вытянув пострадавшую ногу. На ней Вецина проводила Лайяну инструктаж, как чистить, обрабатывать и перевязывать раны. Пару раз Кас шипел и морщился, но в целом не возмущался. Лайян перевязал ему ногу и виновато улыбнулся. - Извини... Я первый раз обрабатываю раны, у меня пока не очень аккуратно получается. - Извини? Паря, ты жизнь мне спас! Кас усмехнулся. - Да я тебе по гроб жизни обязан! Кабы не ты, так бы и сдох в этой яме... - Повезло, что рана не слишком серьёзная. Вецина покачала головой. - Удачно упал. - Да, повезло. Кивнул Кас. - Тем не менее, ходить он не сможет, пока не заживёт. Вецина отряхнула руки. - Смогу. Кас нахмурился. - Мне уже лучше, сейчас… И начал пытаться встать. Лайян вцепился в его плечи, удерживая. - Кас! Опять ногу повредишь! Сиди, я тебя прошу! - Всё нормально, и посерьёзнее у меня раны бывали… Отмахнулся Кас. Вецина выразительно подняла бровь. - Тебе повезло - когда упал, считай, голень только и повредил. Так-то рана у тебя и впрямь не очень серьёзная. Она сделала короткую паузу и отчеканила. - Была. До того, как ты несколько дней в яме провалялся. Теперь она, во-первых, воспалилась, во-вторых, ты потерял много крови, в третьих - без еды и воды сидел по морозам. Пройдёшь пару вёрст, свалишься и помрёшь. Кас выслушал её с мрачным молчанием. - Тебе не нужно сейчас никуда идти. Вмешался Лайян, всё ещё удерживая его за плечо. Ладонь противно горела, но он старался сдерживать порыв отдёрнуть её. - Нет никакого смысла вытаскивать тебя из ямы и бросать тут на верную смерть. Если уж я взялся тебе помогать - помогать буду до конца. - Что ты можешь-то? С лёгким презрением фыркнул Кори. - Считай, кабы не вот она, вообще ничего бы не сделал. Лайян посмотрел на него спокойно, пояснил. - Если ты не забыл, целители дают клятву - частью которой является и лечение любого раненого, которому возможно помочь. И с меня Вецина эту клятву тоже взяла - как с помощника. Так что это наше с ней общее дело. Вецина усмехнулась. - Да. Но мне он явно не заплатит, нечем. А я не благотворитель, бесплатно не работаю, если есть такая возможность. Так что, козлик, подопечный он твой - будешь на нём учиться целительскому делу - заботишься и следишь за ним ты. Лайян и Кас почти синхронно обернулись к ней с одинаково круглыми глазами. - А шо вы хотели? Вецина подняла брови. - Считай, за лечение и спасение ему отработаешь учебным пособием. Всё одно рана у тебя не настолько тяжкая, чтоб полноценный целитель нужен был. Кас нервно хохотнул. - Ну ладно. Только это… вам опыты над людьми ставить клятва тоже запрещает! - О пламя… Вецина покачала головой. - Подопытный из тебя всё равно как из меня - стенобитное орудие. Юный слишком. На-кось, тебе сколько? - Семнадцать. Осторожно отозвался Кас. - Ну вот. Хмыкнула Вецина. Лайян невольно улыбнулся. Кори фыркнул. - Ты серьёзно планируешь это с собой тащить? Ты ж его первый раз в жизни видишь, а если он бандит какой? Лайян вздохнул. - Только что же объяснил. Кори закатил глаза. - Ладно. Хочется тебе в героя играть - играй. Смотри только, когда последние портки будешь нищему отдавать, сам голым не останься. - Хорошо. Покладисто отозвался Лайян. Кас посмотрел сперва на Кори, потом на Вецину - и остановил взгляд на Лайяне. Усмехнулся по-доброму как-то. - Благодарю за доброту твою, парь. Отплачу сторицей, как нога заживёт. Лайян кивнул ему. Стоянка несколько затянулась. Вецина перераспределяла вещи, чтобы к ней на ослика можно было погрузить и раненого, Кори ворчал, что «из-за Яновой блажи теперь меня в тягловую силу записали», но всё же часть поклажи принял. Лайян варил какой-то нехитрый суп на обед - всей компании, и Касу в том числе. Тому нужно было поесть перед дорогой. В конце концов все поели, собрались, и двинулись дальше. У Лайяна тоже прибавилось груза, но он не протестовал - хотя хотелось. Так он и шагал, мысленно жалуясь на то, насколько тяжелее стало идти. Шагал - и не заметил, как Кас пристально вгляделся в него, чуть сощурившись, а затем снисходительно усмехнулся уголком губ, словно ему в голову пришли какие-то забавные мысли. Ещё не заметил, каким взглядом Кори сверлил нового попутчика - недобро, тяжело, и как ладонь его словно бы против воли легла на единственный оставшийся нож.

* * *

До попадания в Виянт Лайян и представить не мог, что можно проводить столько времени просто двигаясь. Дороги в Виянте были однообразными, бесконечными и совершенно, бесповоротно пустыми. Они шли. Делали привалы. Потом опять шли. Лайян читал на ходу, и даже так ощущал - время пролетало, но дороги были такими длинными, что оно не переставало пролетать целыми днями. Изредка по дороге их нагоняли или попадались навстречу группы всадников - просто отряды, иногда телеги, окружённые вооружённым эскортом, иногда повозки. Иногда - всадники-одиночки. Реже встречались пешие путники. Но всё это на фоне бесконечных часов тишины и шелеста ветра в кронах деревьев казалось мгновениями. Как будто на время пути жизнь остановилась - и теперь им предстояло вечность брести по пыльной дороге, проходящей через очередной лес, очередное поле, или очередные холмы. - Неужели ты путешествуешь так всегда? Не удержался Лайян от вопроса. Вецина хмыкнула. - Устал? - Нет, просто… Непривычно. Конечно, он устал. Но быть ещё большей обузой, чем уже, не хотел. - Я никогда не был в такой долгой дороге. Добавил Лайян, на всякий случай. - Я живу этой дорогой, козлик. Вецина усмехнулась - усмешка вышла кривой из-за её челюсти. Лайян до сих пор не мог привыкнуть к её странному уродству, поэтому взгляд то и дело цеплялся. - Считай, живу, чтобы быть в дороге. - Я не совсем об этом. На лошади ведь быстрее и удобнее. - Хорошей лошади уход нужен. Чистить её, мыть, кормить хорошо, подковы менять… А я - неделями по лесам шарахаюсь. Да и не зарабатываю я столько, чтоб лошадь, да личного конюха для неё содержать. Спокойно произнесла Вецина. - Беру, если нужно срочно куда-то добраться, в гильдии ростовщиков. - Где? Удивился Лайян. - Гильдия - организация такая. Эта конкретная в долг даёт разное - плуги, лошадей, повозки, занять тоже может, хотя проценты у них, конечно, конские. Пояснила Вецина. - Бред какой-то. Вмешался Кори. - Откуда им знать, что у них не украдут? - Залог. Вецина пожала плечами. - На что-то мелкое - деньги, или что-то ценное. Документы можно, спутника своего, истинное оружие⁵ - но у нас це редкость. В одном филиале взял коня, доехал до другого, там вернул и заплатил, тебе залог отдали. На более крупное маги специальные есть - если ссуду возьмёшь, например, на сумму крупную, придётся печать на себя принять. Не вернёшь долг вовремя - она с тебя жизнь начнёт тянуть. Вецина заметила округлившиеся глаза Кори, притихшего Каса и отпавшую челюсть Лайяна и пояснила. - А чего вы хотели? За деньги завсегда спрос был жёсткий. Договориться, конечно, можно - если у тебя урожай пропал с непогоды, или вроде того. Было б нельзя, бедный должник к ближайшему князю побёг бы, да нажаловался. Тот же Ларс - князь Ларс Викан, начинай запоминать, козлик, доедем куда, я тебе ещё и портрет покажу, чтоб в лицо знал - так вот, Ларс в своё время таких займодателей нехило погонял, чтоб не злоупотребляли магией. Ещё бывает, что хитрые должники печать подпольно снимают - эт тоже запрещено, тут уже займодатели могут пойти, да пожалиться. - Своеобразное у вас тут равновесие… Пробормотал Лайян. Дорога вилась под ногами вперёд и вперёд. Лес шелестел над головой. Чуть в отдалении шумела очередная деревушка. Лайян разглядывал её - светлую, с невысокими деревянными домиками, украшенными резьбой, и старался не думать о том, что не чувствует ног, что всё болит после сна на твёрдой земле, и о том, что до привала ещё далеко. Ещё старался не думать о том, как холодно в Виянте весной. Сейчас родное святилище, а уж тем более тот деревенский дом вспоминались чуть ли не со слезами. Ещё хотелось нормально вымыться. И поесть что-то кроме уже осточертевшей каши. Пока шли с Кори, тот хотя бы разную дичь ловил… а тут - не охотился из принципа. До сих пор не простил Лайяну то, что тот потащил с собой Каса. Да и остановки Кори делал гораздо чаще - то у ручья, попить, то осмотреться, то нож поточить, то просто резко останавливался без объяснений. Все эти остановки происходили довольно удачно примерно к тому моменту, как Лайян начинал выдыхаться, и он даже заподозрил бы, что приятель как-то видит его состояние… Если бы это не был Кори, который всю зиму угрожал, а один раз всё-таки вытолкал его на улицу в ночь, который свалил на Лайяна всю тяжёлую работу, и ежедневно валял по земле на тренировках, игнорируя усталость, старые синяки и прочее. Лайян чувствовал, что если пройдёт ещё хотя бы шаг - ноги откажут, и он грохнется, но продолжал держаться на чистом упрямстве. Кори изредка на него поглядывал, но молчал. Где-то в деревне что-то закричали. Потом ещё раз, ближе. Вецина повернулась, нахмурилась. Лайян повернулся следом, и заметил, как из-за забора деревушки несётся какая-то женщина, путаясь в старом сарафане и спотыкаясь. Подбежав, она - пожилая, но ещё не старая - замедлилась, покачнулась, и рухнула Вецине в ноги, задыхаясь. - Не оставь в беде, целительница, пламенем тебя прошу, помоги, не оставь в беде души наши! Завыла она. - Сын мой сгорает, никто ему помочь не может, лекаря нет - он один энтому делу и обучен был! Покуда в рассудке был, ещё поучал меня, дуру старую, да только со вчера не просыпа-ается… А я грамоте не обученая, не колдучая, только могу, что травы заваривать, да не помогаю-у-ут они… - Вставай. Веди. Коротко отозвалась Вецина. Женщина с кряхтением и вздохами принялась подниматься, и Лайян не выдержал - подал ей руку. Уставшее тело отозвалось болью и пронзительной слабостью, он едва не упал вместе с женщиной, но каким-то чудом удержался. Женщина жила в небольшом, но уютном домике. Две большие комнаты - в одной было жилище, во второй - рабочий кабинет лекаря. Лайян заглянул туда мельком, пока Вецина переодевалась и кипятила воду - в полутьме, возникшей из-за плотно занавешенных окон, были видны очертания нескольких громадных шкафов, стола, странной печи, и развешанных на стене странных же инструменты. Сам дом выглядел чисто и аккуратно. Толстые, бревенчатые стены и маленькие окна с плотными ставнями создавали внутри лёгкий полумрак. Весомую часть помещения занимала большая, белёная печь - монументальная, сложенная из кирпичей, со здоровенной трубой и закопчёной заслонкой. Рядом с ней стоял ухват, а внутри потрескивали дрова. В сенях - Лайян заметил мельком - высокие, явно мужские сапоги, и плетёные, маленькие лапти. Тусклые, серые доски пола покрывали разноцветные, вязаные половички, а на окнах были такие же вязаные занавеси. Яркие, разноцветные, они вносили в тусклую обстановку некий уют. Лайян отметил всё это мельком - больше всего внимания привлекал закрытый лоскутной занавесью настил, где была организована постель для больного. - С чего началось? Какие симптомы? Как давно? Чётко спрашивала Вецина, подготавливая инструменты. По словам женщины - ходил в лес за малиной для взваров, вернулся уже не в лучшем состоянии. Посреди ночи начался жар. Первые несколько дней лечился сам, потом командовал матери, потом впал в лихорадку и теперь метался в бреду, отчаянно пытаясь дозваться некую Аннушку. Это Лайян, впрочем, и сам видел - мужчина звал её тихо, хрипло, неразборчиво, но всё же, умолял прийти, плакал, и спрашивал, почему её всё нет. - Кто она? Бросила Вецина. - Жена его… Тихо, на грани слёз, произнесла хозяйка. - Утонула наша Аннушка, уже три года как утонула… - Ясно. Вецина положила на лоб мужчине ладонь, и Лайян увидел, как та слегка засветилась золотом. - Что ты делаешь…? Шепнул он. - Осматриваю. Бросила Вецина. - Начнём с жаропонижающих. Там посмотрим. До вечера Лайян ощущал себя совершенно беспомощным. Он метался по поручениям Вецины, как заводной - то принести, то найти, то приготовить, то подержать, то помочь… Жар у больного никак не желал сбиваться, Вецина ругалась сквозь зубы, перемежая мат заговорами, и упорно продолжала перебирать лекарства. Только глубокой ночью жар, наконец, спал - и Вецина рухнула на лавку, в чём была, успев лишь наказать хозяйке разместить помощников и следить за больным по очереди с Лайяном. Только тут Лайян заметил, что Кори в дом так и не вошёл, а Кас умудрился задремать сидя в сенях. Уговаривать Кори оказалось бесполезно: тот наотрез отказался входить, пообещал выгнать собаку из будки и спать в ней, на попытку подойти - шипел. Кас же горел - Лайян ощутил это, едва взяв его за руку. Его колотило, и дышал тот тяжело, а лоб его буквально пылал. В какой панике Лайян метался по дому, пытаясь решить, будить Вецину, или нет, в какой панике суетился, пытаясь по обрывочным и смутным воспоминаниям найти нужные лечебные травы в её дневнике, как лихорадочно искал эти травы среди запасов лекаря и их скарба - то тема для отдельной, крайне героической саги. Так или иначе, в конечном итоге Лайян напоил Каса жаропонижающим отваром, постелил ему, помог перебраться из сеней в жилой дом, переодеться и улечься, а также перевязал по новой, ни разу не впав в истерику и ничего не перепутав. Кас явно старался держаться, но по нему было видно, что собранность даётся ему с трудом. - Всё? Тихо уточнил он, когда Лайян закончил с перевязкой. - Да. - Тогда отпусти меня, я… до отхожего места схожу… - Я помогу. - Не надо, Лайян… я в порядке... Кас вяло махнул рукой, щурясь на свет. Голос его звучал сипло. - У тебя жар. - Да не переживай ты так, подумаешь, жар... Всё нормально, не надо мне помогать, я справлюсь, правда. Нога не болит уже... Лайян молча перекинул его руку через плечо, помогая встать. - Там Вецине помощь нужна, наверное... - Тебе тоже. Тихо, но твёрдо напомнил Лайян. - Да нет, тут же недалеко, я дойду, правда. Ты ж мне лекарство дал, мне хватит... - Может быть. Но я хочу тебе помочь. Позволишь? Кас вздохнул и больше не стал спорить. Лайян помог ему доковылять до деревенского сортира и придерживал там - Каса ощутимо покачивало. - Голова немного кружится... Пробормотал тот. - У тебя температура высокая, это неудивительно. Хозяйка проснётся, попрошу горшок для тебя. Кас вздохнул. - Благодарю. Пока ползли обратно, Лайян заметил, что Каса снова бьёт озноб. Тот старался не показывать, но ему явно снова стало хуже. Лайян уложил его обратно на лавку, положил на пылающий лоб влажную тряпицу. Кас прикрыл глаза. - Ты как? Тихо уточнил Лайян. - Всё в порядке. - Если станет хуже, позови меня, хорошо? Не геройствуй. - Ага. Лайян принёс ему отвар с малиной, и вернулся к больному - тому нужен был присмотр. После полуночи его сменила хозяйка - и Лайян улёгся на лавке в рабочем кабинете лекаря. Больше было просто негде. Глаза закрывались - сквозь дымку полусна он слышал тихую, заунывную колыбельную, которую пела мать своему больному сыну, слышал его хриплое дыхание, слышал потрескивание и гул печи… Дверь, отделявшая кабинет лекаря от жилой части, была закрыта, потому звуки он слышал слегка приглушённо. Моменты, когда Лайян только-только засыпал, всегда казались ему самыми блаженными. Он даже сперва старался крепиться, не поддаваясь сну, чтобы продлить это чувство покоя и удобства. Но, после тяжёлого дня, на относительно-удобной лавке и перьевой подушке, под колючим одеялом, в тепле, Лайян уснул почти мгновенно. Снилось что-то тёплое. Пруд. Шелест ивы. Смех и рыжие кудри. Тёплые пальцы, корректирующие стойку. Уболтал-таки поучиться мечу. Деревянная палка в нежных, не привыкших к чему-то грубее пера, руках. Лёгкие, свободные одежды, на сложных движениях спутывающие тело. Очередная попытка. Неудача. Падение. Глухое, острое раздражение от того, что друг видит его таким неловким. Нежелание казаться глупым, слабым и неуклюжим. Лайян срывает верхние одежды через голову. Сбрасывает мягкие туфли с загнутыми носами. Выдёргивает ленту из длинного хвоста, и завязывает волосы в более жёсткий пучок. Больно - но зато не мешают. Под одеждами - лёгкие, белые, свободные панталоны с завязками, и такая же лёгкая, белая рубашка без рукавов. Босые ноги касаются холодной травы. Прохладный ветер касается лёгких, нижних одежд. Друг перед ним смеётся, и снова подаёт палку-меч. Но смотреть хочется не на меч - на него. Раньше Лайян верхние одежды снимал только перед сном - при няне и брате. А теперь снял перед ним - и не может отделаться от ощущения лёгкости и свободы. Друг больше не смеётся. Замечает взгляд глаза в глаза, кажется, тоже что-то чувствует. Отводит глаза смущённо. Они берутся за руки. Лайяну впервые в жизни хочется кого-то обнять - и они обнимаются. Он тёплый и мягкий. Лайян ловит себя на мысли, что хотел бы так стоять всегда. Друг смущённо пыхтит, щёки у него розовые. Гладит по оголённым плечам, тихо говорит что-то из тех глупостей, которые говорит всегда, когда смущается. Лайян улыбается - забавно. И мило. Они больше не говорят - стоят молча, обнявшись. В Шере сейчас зима - и в лёгких одеждах прохладно. Лайян прижимается к другу ближе. Тот тёплый. Почему-то хочется быть ещё ближе. Лайян тянется, целует его в щёку. Тот краснеет, как помидор, ойкает - благо, хоть не отскакивает. Смешной такой. Лайян тихо хихикает. Друг смущённо хмурится. До вечера ещё много-много часов, счастливых, спокойных. И главное - их никто не прервёт, потому что у брата снова приватный урок с отцом. А другие сюда не приходят. Сон оборвался резко - ощущением удушья. Постель была влажной от пота, в горле саднило, воздух казался густым и вязким. Что-то тяжёлое сидело на груди - такое тяжёлое, что ему показалось, будто вот-вот сломает рёбра - неподъёмное, ледяное… И живое. Сквозь тонкую ткань ночной сорочки отчётливо ощущались чужие пятки, давившие на грудь. Лайян попытался двинуться - но не смог. Тело не слушалось, словно одеревенело. Страх стиснул сердце, он судорожно захрипел, пытаясь позвать на помощь, но воздуха не хватало. Лайян распахнул глаза, и в первые мгновения увидел только кромешную тьму. Потом сквозь мрак прогляделись очертания чего-то сгорбленного, тощего и низкого - оно прижимало колени к груди, руками опираясь на плечи Лайяна. Лицо его было заросшим, и сквозь лохматые волосы Лайян разглядел лишь два оранжевых огонька - глаза. Оно смотрело прямо ему в лицо. Его руки медленно поднялись, сжали горло, перекрывая дыхание совсем. Лайян отчаянно пытался хоть что-то сделать, забиться, ударить тварь, хотя бы захрипеть снова - но не смог. Он не мог даже голову повернуть. "Помогите! Помогите, помогите, помогите!" С губ сорвался странный, сипло-булькающий звук, Лайян зажмурился, ощущая, как жжёт в груди. «А ежели ночью душить начнёт, так ты у него спроси - к добру или к худу? он и отпустит». Эти слова он как-то случайно услышал в трактире - тётка наставляла юную девушку, выходившую замуж, мол, домовой в чужом доме может сразу не принять. Лайян засипел, стараясь произнести хоть что-то, но воздуха не хватало. Каким-то чудом ему удалось вдохнуть - и с онемевших губ сорвалось сиплое, беззвучное. - К добру или к х… худу… В тот же миг всё вдруг прекратилось. Лайян резко сел в постели, судорожно хватая ртом воздух и прижимая ладони к груди, заозирался. Твари нигде не было. Ответа ему не последовало тоже - лишь ночная тишина, да стоны больного. Лайян вылетел в прохладную ночь. Как был - в одном неглиже: нательной рубашке и кальсонах. Замер на ступеньках, не в силах шагнуть дальше - тьма пугала не меньше твари внутри. Сел на крыльцо, обхватив себя руками. Он всё ещё не мог успокоиться - под кожей колол страх, дыхание всё никак не удавалось выровнять. Наверное, будь он способен плакать, сейчас ревёл бы, как ребёнок. В темноте в паре шагов от него вдруг открылись два золотых глаза. Лайян замер, на мгновение перестав дышать совсем. - Это я. Не боись. Бросил Кори, подошёл и плюхнулся рядом. - Ты чё тут? - Т-там… эт-тот… д-душил… Всё, что смог выдавить Лайян из себя, ощущая, как снова скатывается в неконтролируемую истерику. Кори закатил глаза, саданул его кулаком в плечо. - Да успокойся ты. - Он… т-там… с-сидел… Его снова начинало колотить. Воздуха стало не хватать - и, чтобы просто дышать, приходилось судорожно хватать ртом воздух. - Ай, придурок. Кори с силой обхватил его одной рукой за шею, буквально силком укладывая на свои худые, острые коленки. Лайян зажмурился, содрогаясь всем телом и продолжая задыхаться. Руки Кори легли ему на плечи, слегка поглаживая. - Испугался, нюня? Злорадно усмехнулся тот. - Угу… Жалобно отозвался Лайян, поджимая ноги. - Я… п-проснулся, а он… и д-дышать н-не м-могу… и т-тело… не слушается… - Ты у него к добру или к худу спросил? - Угу… - А он чё? - М-молчал… - Значит, к худу. А вообще матом его крыть надо, а не вопросы тупые задавать. Ежели уже душит, значит, нападает - я тебя самообороне нахуя учил? - М-мат-том? - Ну да. Нечисть, чай, мата боится. Лайян зажмурился, судорожно вздохнул. - Всё, давай, прекращай трястись, заебал. Судя по голосу, Кори скривился. - Тебе шесть или шестнадцать? Взрослый мужик уже, а напугался как дитя. Что ж с тобой будет, ежели те вместо безобидного домовушки тропинка из костей явится, али бадзюля? Лайян сглотнул, содрогнувшись всем телом. - Да что ж ты трясёшься-то?! Сорвался Кори. - Нечисти не видел никогда?! - Н-нет… Еле слышно выдохнул Лайян. Кори как-то резко замолчал, замер - а потом потрепал его по плечу. - Совсем? Даже баек не слышал? - В Шере… н-нет… нечисти… только в лет-тописи… упоминания… что… из-згнали их… во тьму… - Вона чё. Кори хлопнул его по плечу. - Так, а ну, пошли. - К-куда…? - Как - куда? Спать. Или ты рассчитываешь, что я всю ночь тут буду с тобой, рёвой, сидеть и утешать? - Я туда не вернусь! Лайян взметнулся на ноги и шарахнулся от Кори - и от дома с его чёрными провалами окон. - Я тебя туда, - он выделил это слово, проговорив почти по слогам, - и не зову. Кори поднялся, опершись о колени. Протянул руку. - Ты мне доверяешь? Лайян робко кивнул, и осторожно вложил свою ладонь в его. - Со мной ты когда шёл, хоть одну нечисть видел? Лайян покачал головой. - Вот и сейчас не увидишь. Пошли. И Лайян послушно зашагал за ним. С Кори и вправду было… спокойно как-то. Тот был настолько непрошибаемо уверенным, что и Лайяну было не с руки бояться. Смысл? Если Кори спокоен, и обещал, что нечисти не будет? ⁴Зипун (полукафтан) — вид верхней одежды у крестьян. Представляет собой кафтан или пальто без воротника, изготовленный из грубого самодельного сукна ярких цветов со швами, отделанными контрастными шнурами. Лайяну достался от "неравнодушных" деревенских, которые боялись, что их усилия по его отбитию у кисы пройдут даром - ибо он в своей жилетке помрёт от насморка. ⁵Истинное оружие - стадия развития магического дара. Магическое развитие, как и любое, можно сравнить со ступенями: каждая новая - больше резерв, шире возможности. На высших ступенях развития дара рано или поздно магия формируется в истинное оружие - материальный предмет, являющийся, по сути, частью духовного тела. Вид и функционал истинного оружия напрямую зависит от носителя - от предпочтений, способностей, личности и направленности дара. Зачастую истинное оружие появляется после некого триггера - события, провоцирующего резкий скачок развития дара. Явление нередкое, и может произойти с любым магом - но большинство просто не развиваются достаточно долго, чтобы его получить. "Оружием" оно называется именно потому, что, как правило, упорным развитием магии занимаются войны, которым сила важна критически - но оно может появиться у любого мага, и быть чем угодно. Например, если маг земли занимается исключительно садоводством в таких масштабах, что может засеять кукурузой целое море, вместо бесполезного для него меча он, скорее всего, получит некий садовый инструмент.