Эффект нацебо.

Сердце оборвалось. Дыхание перехватило. Лошади затормозили - а Лайяна вдруг накрыло такой слабостью… Тело обмякло, соскользнуло со спины лошади, и он упал, едва успев сгруппироваться. "Неужели он… неужели… вот так вот…?" Металось в голове. Лайян замер, не в силах оторвать глаз от заваленного прохода обратно. "Я же не всерьёз… я же не хотел ему смерти, я же правда не хотел, я не хотел, я не хотел…" - Эй, придурок, ты живой? Видимо, Кори соскочила с лошади - потому как внезапно оказалась рядом и принялась тормошить Лайяна. - Так, чего встали? Едем дальше! Крикнул Берн откуда-то впереди. Лайян заторможенно кивнул, с трудом оторвал взгляд от обвала и забрался обратно на лошадь. Кори жестом показала ему, что прибьет потом, и тоже запрыгнула обратно. Руки дрожали. В животе словно лежал большой и тяжёлый кусок льда. Лайян невольно прокручивал в голове момент обрушения потолка, и силуэт князя на фоне рассеянного, белого дневного света. "Не мог же он вот так просто...? Не мог же...?" Когда они выехали из-под сводов пещеры, солнце уже начало клониться к закату. Лагерь было решено разбить здесь. Командовал Берн - кого-то отправил разводить костёр, кого-то ставить палатки, сам глянул на Лайяна, чертыхнулся, отобрал у Элайны аптечку и решительно сел рядом. - Где ты успел-то? Раздражённо спросил он. - Не помню... Потерянно произнёс Лайян. - Ты чего? Оползня так испугался? Хмыкнул Берн. - А... Князь Ридсон... Тихо произнёс Лайян. Пару секунд Берн соображал, а поняв, вдруг расхохотался. - Ты подумал, он там помер что ли? - А как... Обвал же... - Ну, да, обвал. Хохотнул Берн. - Так он ж летать умеет. Улетел, наверняка. Его так просто не убьешь, поверь мне на слово! Но то, что ты за него беспокоился, я ему обязательно передам: пусть постоит, подумает. Будет ему месть за дежурства. Берн обработал ему царапину на щеке и ушёл командовать дальше. К Лайяну же сперва подползла Кори, потом подошёл Кас с тремя булочками. - Вот держите. Я попросил, ужин ещё неизвестно когда будет. Элайна на охоту отправилась. - Благодарю. Лайяну есть особо не хотелось, а вот Кори вцепилась в булочку так, будто не ела вообще никогда в своей жизни. Подумав, они с Касом, не сговариваясь, отдали ей и свою долю. Стемнело. В котелке кипел какой-то суп, над головой шелестели ели, а в лесу ухали совы. Негромко переговаривались люди, Элайна играла на гуслях, а Берн заливисто пел какую-то смутно знакомую Лайяну военную балладу о подвигах некого Пса из хмельной пади. Никто не заметил, в какой момент из леса тихо выступил высокий тёмный силуэт. Первым его заметил Лайян. Сам не понял, что дёрнуло - вскинул голову, встревоженно разглядывая лес. Встрепенулась Кори, потом подняла голову Элайна - и сорвалась с места, бросившись к усталому князю Ридсону, который тихо остановился у границы света. - Рьен...! - Всё в порядке, не суетись, Эли. Пришлось неплохо так прогуляться пешком. Он ещё что-то сказал - совсем тихо, Лайян уловил только «не рискнул лететь» и «оставь это, уже лучше». Берн поднял голову. - О, князь. Ты как? Тот окинул лагерь усталым взглядом и вымученно усмехнулся. - Есть желание придраться, да не к чему. Чем кормят сегодня? - Оленина. По крайней мере, Элайна так сказала, ты же знаешь, у неё есть привычка разделывать туши на месте. Берн поиграл бровями. Князь Ридсон тяжело опустился у костра. - Давай, докладывай, если есть что сказать, пока я спать не ушёл. - Нечего сказать. Все молодцы, шли хорошо, приказы исполняли быстро. Гости наши тоже в порядке, паренёк поранился малясь, но я уже всё обработал. Лайян порадовался, что Берн не рассказал, как он улетел с лошади. Ехать поклажей откровенно не хотелось. - Да, кстати! Оживился Берн, поймав его взгляд. - Ты сегодня звезда вечера, дружище! - Что за шутки? Не оценил его воодушевление князь Ридсон. - Да вот, за тебя уже даже пленники беспокоятся. - Что...? Берн хохотнул. - Мальчишка вон, хотел бежать завал раскапывать и тебя спасать, извёлся весь, пока я не успокоил. Лайян смущённо опустил голову, глядя исподлобья. Щекам стало жарко. Князь Ридсон перевёл недоумённый взгляд с Берна на Лайяна и обратно, ухмыльнулся. - Смешная шутка. - А эт не шутка. Так за тебя беспокоился, что аж с лошади свалился в момент обрушения. Легкомысленно отозвался Берн, и развернулся к мужчине, который помешивал суп в котле. - Скоро будет? - Да почитай готово уже. Отозвался тот. - Отлично. Лайян принял тарелку, стараясь всеми силами не реагировать на взгляд, которым князь Ридсон, кажется, намеревался прожечь в нём дырку. Взгляд этот не был злым или сердитым - но когда тебя так пристально изучают, приятного тоже мало. После ужина отряд ещё на какое-то время задержался у костра - потравить байки. Лайян решил задержаться тоже, послушать. Сперва дружинники князя обсуждали новости и насущные проблемы - мимоходом поднялась тема некого «союза льва и ветра», но князь Ридсон резко оборвал её, и отряд внезапно вспомнил о Лайяне. - Вот ты знаешь про стухача⁹ ? Берн чуть наклонился к костру. - Нет. Лайян пожал плечами. - О, вот и зря. Стухач - очень опасная нечисть. Берн без улыбки покачал головой. - Говорят, живёт он высоко в горах, и носит на ногах ботинки из человеческих жил. Ночами он бродит меж скал - горных коз пасёт, от хищников их оберегает. А как изнашиваются его ботинки, так он ищет путников, выдирает у них жилы, да делает из них себе новую пару. Лайян мельком глянул на Кори. Та незаметно нахмурились и серьёзно кивнула ему. Берн, тем временем, продолжил. - Не берёт его ни меч, ни стрела - если встретишь стухача, всё, считай, можешь распрощаться с ногами. Вырвет стухач жилы, и ничего ты поделать не сможешь, останешься калекой навсегда. - И от него никак не спастись? Тихо уточнил Лайян. Берн покачал головой. - Есть один способ. Ежели ноги выше рук поднять, запутается стухач, да оставит тебя в покое. Не привык он, что жилы человеческие не внизу, а наверху. Он сделал паузу и продолжил. - Виянт - место нечистью населённое, опасное. Про блуд¹⁰ слышал? Лайян невольно смутился. - Это разве нечисть? Блуд-то… - Да тьфу на тебя. Блуд - от слова блуждать. Фыркнул Берн. - Знамо дело, все они - шерийцы - тем самым делом озабоченные. Хмыкнул кто-то из дружинников. - Не все. Спокойно отозвался Лайян. - Просто у нас любовные романы и дела интимные обсуждают больше - а не прячут поглубже на полках. Он имел ввиду тот поразивший его случай с трактирщиком - но смутилась почему-то половина отряда. Только князь Ридсон усмехнулся устало. - Так вот, блуд, или блудняк - нечисть такая, что людей блуждать заставляет. Дороги путает, глаза отводит - да завлекает в чашу поглубже. Бывало, едешь по дороге широкой, да ровной - обернулся товарищей окликнуть, а дороги-то и нет, а стоишь ты посередь чащи. Выехать пытаешься, а всё один лес перед собой видишь. Так и блуждаешь, пока совсем сил не лишишься - тут-то блуд тебя и заберёт. - Заберёт… Куда? - А ты проверь! Хохотнул кто-то из дружинников. - Куда бы он не забирал, оттуда никто ещё не возвращался. Может, он и вовсе не забирает - просто кругами водит. Закончил Берн. - Кто эту нечисть разберёт. - А князь наш, бают, как-то тропинку из костей¹¹ повстречал. Вдруг произнёс совсем молодой парень. Лайян невольно перевёл глаза на князя, и заметил, что большая часть отряда поступила так же. Князь Ридсон прикрыл глаза и махнул рукой. - Я ту байку столько раз рассказывал, сами, небось, помните. - Тропинка из костей - это байка старая. Начал Берн. - Почти из разряда сказок. Про бабу-ягу слышал? Лайян помотал головой. - Это, говорят, первая нечисть на белом свете. Матерь всей нечисти, госпожа смерти. Живёт она в избушке на курьих ногах, на островке посередь мёртвой речки-Смородинки. Кто из речки той воды выпьет - тот мёртвым сном уснёт, а кто смрада её вдохнёт случайно - опьянеет так, что ни в жизнь не протрезвеет больше. Баба-яга из речки той воду черпает, да в котле жизнь человеческую вечно варит. Выкипает жизнь на котле - вот и умирают люди, а как она воды подливает, так рождаются. Иногда вылетает баба-яга в громыхающей ступе своей, помелом подгоняя - и тогда жизнь человеческая больше обычного выкипает. Тогда происходят на землях наших эпидемии, войны, бойни - много людей гибнет. Берн сделал паузу, окинул всех взглядом, и продолжил. - А тропинка из костей - та к её дому ведёт. Есть у бабы-яги три дочери: голод, война и хворь. А есть четвёртая - эхо. Эхо слишком людей не любила, всё норовила котёл в отсутствии матери опрокинуть, чтоб весь род людской разом помер - за то её и выгнали за речку-Смородинку, а пересечь её по мосту калиновому ни нечисть, ни зверь, ни птица пересечь не могут, то только человеку подвластно. Вот и бродит она по тропинке из костей - глаза отводит, да голосами людей заманивает, надеется угощением у матери своей прощенья добиться. Берн усмехнулся. - Эт легенда. Пояснил. - Но тропинка из костей существует, и голоса на неё и впрямь заманивают. Что уж там на конце её, того никто не знает - не возвращаются люди. Слышишь голос знакомый, идёшь, и вроде тропка как тропка, обернёшься, мат обронишь, али к пламени обратишься… а под ногами не земля утоптанная - кости человеческие хрустят - и голос из леса уже не знакомый, не человеческий. Мерзкий какой-то, скрежещущий… Тут-то главное и бежать побыстрее, да не оборачиваться боле! - А почему оборачиваться нельзя? Тихо уточнил Лайян. - Чтоб вопросов не было, как тварь та, что за тобой погонится, выглядит. Отозвался внезапно князь Ридсон. - А как она выглядит? Осторожно спросил Лайян. Князь усмехнулся, не открывая глаз. - Не знаю. Я не оборачивался. Лайян невольно улыбнулся. Берн кашлянул, привлекая внимание. - Про бадзюлю¹² хочешь послушать, или уже достаточно? - Хочу. Лайян повёл плечами. Ему было не по себе, но он храбрился, стараясь этого не показывать. Берн усмехнулся. - Ну, давай расскажу. Бадзюля - это нечисть, которая человека бродить заставляет. По осени, как холода начинаются, бродит Бадзюля у дорог - в лохмотьях, с грудями обвисшими, да вся язвами и струпьями покрыта. Горбатая, руки до колен свисают, бродит Бадзюля у дорог, да ищет путников праздных. Как найдёт, так привяжется, на шею сядет, и начнёт жизнь из человека выпивать. Будет человека из дома гнать, пятками, что шпорами, подгоняя, спать не даст, есть не даст - одним алкоголем да бродяжничеством от неё спасёшься. Заставит человека бродяжничать Бадзюля, да до смерти доведёт рано или поздно. Только тогда и слезет. "Так вот, что Кори имела ввиду, когда я с домовым повстречался… точно, она ведь и тропинку из костей упоминала". Лайян бросил на Кори взгляд. Она ухмыльнулась. Кто-то из дружины хохотнул. - Что ты на девку смотришь? Думаешь, не Бадзюля ли под прикрытием? - Нет, она у меня за детектор лжи. Улыбнулся Лайян. - Я по её лицу определяю, правду рассказываете, или пугаете попусту. Кори скорчила ему рожу. Это вызвало у дружинников смех. - Ещё что тебе рассказать? Спросил Берн. - Если это вас не затруднит. Как бы там ни было, а байки были интересными. Берн усмехнулся. - Про вересленя¹² слышал? Лайян помотал головой. - Эта нечисть - змей - любит мёртвыми супругами обращаться. Бывало, чахнет человек - а причин как бы и нет. Это к нему вереселень приходит, жизнь выпивает. Или может в болото или в какое ещё опасное место завести - коли человек в лесу с ним повстречается. Выглядит-то вереселень как человек, только на спине у него дыра - коль глазами ту дыру увидеть, али руками нащупать, сгинет вереселень, потому в объятия он не даётся. Ох и жуткий вереселень в своём обличии настоящем! - Настолько жуткий, что и описать невозможно. Оборвал Берна князь Ридсон. Тот вздохнул и махнул рукой. - Ай, ты не поймёшь, юнец. То видеть надо. - Тебе, малец, не страшно ещё? Усмехнулся в усы один из дружинников - имени его Лайян не знал. - Ты ж не здешний, непривыкший, а у нас вона как всякой жуткой нечисти полно. - Не страшно. Лайян кинул взгляд в сторону князя, и его вдруг озарило - вот же он, повод выразить князю своё восхищение его боевыми навыками! Тем более, что злость на него поутихла - и Лайян сам не понимал, чего так ярился на него. Нет, самодурство князя его всё ещё бесило - но уж точно не настолько, чтобы на полном серьёзе желать пырнуть его кинжалом. - Ехать с отрядом князя Ридсона, как мне кажется, довольно безопасно. Мне показалось, что вы все - довольно сильные и опытные войны, как и ваш князь. Страх, как и сомнение в его людях, должно быть, его бы оскорбили. Его слова были встречены дружным хохотом, только лицо князя Ридсона приняло какое-то странное выражение. Как будто Лайян ему в наглую по морде дал. - От гладко стелит, а? Хохотнул усатый дружинник. - Прав ты, юнец. Хоть и шериец, а всёж-таки в корень зришь. Бояться тебе нечего, ежели от отряда отбиваться не будешь, как на речке. - Я больше не буду. Заверил Лайян. - Раз есть силы льстить, пойдём-ка - тренировку тебе устрою. Вдруг устало произнёс князь Ридсон, резко поднимаясь. Лайян скис. "Вот так и говори ему хорошие вещи… Опять гонять будет". - Рьен, он ведь… Начала Элайна. - Да пощади ты мальца, а? Перебил её Берн. - Он же вон замаянный какой. - Тренировки есть тренировки. Пошли. Лайян безропотно поплёлся за ним. Когда они отошли от лагеря, князь Ридсон вдруг вполголоса бросил. - Это вот что было? - Вы о чём? - Подлизываешься ко мне? Лайян вздохнул. - Мог бы. Но к вам ведь бесполезно. - Я бы поспорил. Устало произнёс тот, не оборачиваясь и продолжая шагать вглубь леса по тропинке. - Вы уверены, что сегодня стоит проводить тренировку? Вы выглядите… не в силах. Не выдержал Лайян. - Зришь в корень. Устало отозвался князь Ридсон. - Тогда куда мы…? - Заговорам тебя научу. Они на любую ситуацию есть, выучишь - всяко безопаснее будет. - А почему от отряда уходим? Лайян нервно обернулся. - Потому что я пиздецки устал. Князь Ридсон обернулся. - И у меня нет никаких сил объяснять своим подчинённым, почему я этими заговорами пользуюсь. - А… почему они должны спросить? Осторожно уточнил Лайян. - Потому что заговоры - это, считай, молитва пламени. А я - неверующий. К тому же есть молва, что сильным воинам заговорами пользоваться стыдно, и положено любую срань грудью встречать. Князь Ридсон потёр переносицу. - Не хочу отвечать на глупые вопросы. - Ясно. Лайян кивнул. - Спасибо. - Покамест не за что. Тот урок прошёл - впервые - очень мирно. Князь Ридсон сидел, прислонившись к дереву и прикрыв глаза, и рассказывал про заговоры, какие для чего используются, да как их читать. Лайян слушал. Записывал. Читал вслух под наблюдением князя. И даже немного проникся этим человеком, хотя что-то внутри всё ещё раздражалось от каждого его действия. Вернулись в лагерь уже совсем поздно. Князь Ридсон молча, как тень, свалился спать, а Лайян ещё долго его разглядывал, сам не понимая, что к нему испытывает.

* * *

Происшествие с оползнем заставило Лайяна задуматься. Весь мир вдруг начал казаться хрупким и маленьким, по сравнению с тем, что он видел. Оползень. Огромный пласт грунта, который просто сползает вниз, погребая под собой всё живое. Его не остановить, не перебороть, не взять под контроль. Почему-то все опасности, люди, нечисть, всё вдруг отступило на второй план под страшным осознанием собственной маленькости и ничтожности перед природой. Лёжа ночью под одеялом Лайян всё крутил в голове эти мысли и не мог понять, что с ними делать. В Шере всё контролировалось магами. В Шере никогда не было оползней, наводнений, землетрясений, извержений вулканов, лавин, камнепадов и всех прочих природных катастроф. Были только пожары - но не по вине природы. В Шере Лайян как-то невольно чувствовал себя близким к божествам. Пусть он сам не обладал магией, но люди вокруг - да. Люди вокруг могли обуздать природу, люди вокруг были почти всесильными, им не было страшно ничто - кроме самих людей. Теперь же, оказавшись в Виянте, он вдруг почувствовал себя маленьким птенчиком, выпавшим из гнезда. Голым, беззащитным, с тонкой, хрупкой шейкой - которую так легко сломать. Однако, вопреки ожиданиям, именно сейчас он вдруг почувствовал себя живым и свободным. Эти мысли плавно перетекли и в сон, где Лайян стал большой, белой чайкой, и парил над бесконечными водами океана, изредка ныряя в них, наслаждаясь ветром, лёгкостью и сильными крыльями. "Как же, наверное, хорошо князю Ридсону... Он способен летать наяву", - прямо во сне подумал Лайян.

Уже утром Лайян всё же немного вернулся на землю и вспомнил, что у них вообще-то есть одна нерешённая проблема. Менее глобальная, чем оползень, конечно, но от того не менее проблемная. На одном из привалов он тихо подошёл к князю Ридсону и ровно произнёс. - Ваша светлость... Тот выругался и резко обернулся. - Ты что подкрадываешься?! Рыкнул. Лайян растерянно отступил на шаг. Внутри вновь вспыхнуло желание пырнуть его кинжалом. "Я ничего не сделал! как он смеет повышать на меня голос?!" - Простите, ваша светлость… я не пытался подкрадываться, просто подошёл. Князь Ридсон скривился и махнул рукой. - Что там у тебя? - Отряд никто не преследует? - К чему вопрос? Лайян вздохнул. - Дело в том, что мы умудрились перейти дорогу князю Хосор... - А, этому? Князь Ридсон отмахнулся. - У этого больно желудок слаб, чтобы со мной дело иметь. Уж почитай со двора Тимьяна его не видел. - Он был там? Лайян ощутил, как неприятно заныло сердце от нехорошего предчувствия. Вспомнилась Вецина, оставшаяся совсем одна. - Там все были. Усмехнулся князь Ридсон. - И я, и курощуп этот, и гульня с южных границ, даже люди князя-солнышка были. Один только старый пёс-самогонщик не объявился, ибо без надобности ему, да императорские крысы - эти видать, совсем хватку растеряли, как без предводителя остались. Хотя, мож они позже подтянулись - это ж псовий терем раньше был, чай, поспешит туда, хвостом размахивая. Лайян ошалело моргал, пытаясь разобраться в веренице непонятных именований. - Кто...? Князь Ридсон вздохнул и наклонился к нему. - Мне тебя теперь ругательствам учить? Кто из нас князь, а кто народ, который эти прозвища и придумал, скажи на милость? Почему я должен тебе рассказывать, какими меня словами крыть? Лайян виновато потупил взгляд. - Извините. Исправлюсь. - То-то же. Так вот, курощуп - это твой Тодд, значит. Гульня - Юма Лландо, с южных границ - потому что её земли прям рядом с Альвской границей. Князь-солнышко - князь-солнце, старина Тарик, а пёс-самогонщик - Ларс. Императорские крысы - так в народе людей императора кличут, а сам император был пёс из хмельной пади. Хмельная падь - это место, сейчас уже неизвестно, где оно было, и было ли вообще. Он там то ли родился, то ли славу обрёл, но в народе его так с незапамятных времён кличут. А меня в народе летучим буслаем кличут - за разгульный нрав и принадлежность ветру. Спокойно, словно ребёнку, пояснил он. Лайян кивнул. - Ага. А «курощуп» и «гульня» - это что значит? Князь Ридсон вздохнул снова. - Да в целом одно и то же. Бабник и блядь. - Ясно... - Ты хоть знаешь, кто такая блядь? - Нет. Лайян развёл руками. - Распутница. Женщина, которая с несколькими мужчинами спит. - То же, что и шлюха, да? Вырвалось вдруг у Лайяна. Он смотрел прямо в серые, усталые глаза, и вдруг ощутил горечь. Князь Ридсон почему-то запнулся. Пару секунд они смотрели друг другу в глаза, а потом князь отвёл глаза. - Да. Сказал отрывисто, нахмурился и потёр лоб. - Благодарю за разъяснения. Ровно произнёс Лайян. Язык всё ещё щипало от желания сказать какую-нибудь колкость, но он не мог ни придумать, что бы сказать, ни понять причину. - Скажите... Неуверенно произнёс он. - Мы с вами раньше никогда не встречались? Не в Виянте. На секунду ему показалось, что внутри что-то треснуло. Князь Ридсон покачал головой. - Не думаю. Ты из Шеры, я там никогда не был. - Хорошо. Лайян кивнул. - Извините, что занял ваше время. - Бывает. Князь Ридсон распрямился. Лайян отстранённо подумал, что едва достаёт ему до плеча. - Ещё один вопрос. Позволите? - Валяй. - Вам ничего не известно о человеке по имени Ши? Он был в составе дипломатической делегации во времена осеннего договора. Князь Ридсон хмыкнул. - Так вот кто это. Нет, не известно. Но у меня так псину звали в своё время, хорошая была борзая, ласковая. - Благодарю. Не смею больше отнимать ваше время. Лайян вернулся в палатку, чувствуя себя опустошённым. Он всё же задал этот вопрос. Значит, теперь пути назад нет. Помимо всего прочего, теперь он должен выяснить судьбу Ши. Самое худшее, что у него уже была догадка, в которую хотелось верить меньше всего на свете. Тем не менее, она маячила на горизонте неотвратимо и угрожающе, и подобрать крепких аргументов против Лайян не мог. ⁹Стухач - в Сербском фольклоре демоническое существо, делающее себе обувь из человеческих жил. Внешний вид его никогда не описывается, указывается только то, что он носит на ногах плетёнки из человеческих жил. Жилами называют кровеносные сосуды (вены, артерии), или сухожилия, с помощью которых мышцы крепятся к костям. В данном случае, скорее всего, имеется в виду второй вариант. Несмотря на то, что фонетически данное слово созвучно со здухачем, между данными мифическими существами нет ничего общего. Особенно стухач известен в Герцеговине. Герцоговина - это регион на юге Балканского полуострова, который сегодня составляет южную часть государства Босния и Герцеговина. ¹⁰Блуд - персонаж украинской, а также русской и польской мифологии, нечистая сила, которая сбивает с дороги. Часто блуд представляется как нечто невидимое и неперсонифицированное, но при этом реальное, однако иногда может представать в образе животного или человека. ¹¹Тропинка из костей - верование исключительно Виянта, хоть и основано на сказках и легендах про бабу-Ягу. ¹²Бадзюля - в мифологии славян-белорусов дух, заставляющий человека бродяжничать. Обычно женского рода. ¹³Вереселень - змеевидный огненный демон в чувашской мифологии. В одних источниках описывается как крылатый змей, который вылетает по ночам, жжёт поля и скотину, и происходит из умерщвлённых младенцев, в других, что более интересно - как призрачный змей, способный превращаться в человека (чаще всего в умершего супруга). Является гибридным существом, в котором собраны представления чувашей о змее как представителе нижнего мира со сказочными сюжетами о змеях. Представляет собой олицетворение «злых сил» и смерти. Также, в той же статье, нашла, что он может быть символом хитрости и страсти. Супруга он, кстати, часто посещает ради интимной связи - такие вот славянские суккубы. Вереселень, согласно мифам, имеет длинный хвост и дыру на спине, прикосновение к которой или взгляд на которую позволяет змея опознать и тем убить.