Эффект нацебо.

Поместье ветров окутывала ночная тишина. Они вернулись сюда буквально пять часов назад, и всё это время Рьен проспал - а теперь, в предрассветных часах, Лайян тащил его на тренировочную площадку, напрочь отказавшись подождать до утра. - Лайян, то, что я свалился без сознания, это нормально. У меня был приступ, такое происходит постоянно, я не умру вот прям сейчас. Пытался убедить его Рьен, и понимал, что ничего не получится. Лайян напрочь отказывался слушать. Кори следовала за ними, безмолвно поблескивая в темноте золотыми глазами. Теперь, когда её раскрыли, она даже не пыталась скрываться. На тренировочной площадке Рьен зажёг фонари, и устроился на одной из скамей, с интересом наблюдая за Лайяном. Тот покрутил один из тренировочных мечей, словно осматривая его, взвесил в руке, положил на место, и вышел на середину зала. - Как ты, в силах провести небольшой поединок? Рьен усмехнулся. - Чушь не неси. Я ещё не умираю. Правда, не понимаю, что тебе это даст. - Тебе пока и не нужно. Кори, дай мне, пожалуйста, меч. Та скривилась. - Плохая идея. - Не переживай. Думаю, Рьен достаточно опытный боец, чтобы случайно не ранить меня... ну, по крайней мере, серьёзно. Лайян пожал плечами. - Я не об этом! Рыкнула Кори, но меч всё же дала. Правда, держала она его как-то странно, но Рьен списал это на то, что она, во-первых, нечисть, а во-вторых - не мечник. Лайян принял его и улыбнулся. Глаза его в свете фонаря блеснули зеленью, и Рьен невольно принялся вглядываться. "Они у него разве не голубые?" - Пару ударов. Хорошо? - Легко. Рьен помедлил секунду, а потом ударил первым. Лайян легко отразил его удар, и пару минут они сражались. Рьен с удовлетворением отметил, что техника у него стала намного лучше, Лайян не только отражал его атаки, но и атаковал сам. Тем не менее, Рьен легко выбил у него клинок, поймал его, перехватил за лезвие и протянул рукоятью вперёд. - Не стискивай рукоять так сильно, пальцы дрожат от напряжения, выбить оружие проще. - Запомню. Лайян кивнул. - Но мы сейчас не об этом. Я постараюсь рассказать тебе всё по порядку, с чего всё началось, и сначала ты, скорее всего, ничего не поймёшь, потому что чтобы рассказать тебе об эрозии мне нужно рассказать кое о чем ещё. Пообещай мне, что о том, что я тебе сейчас расскажу, будешь молчать как могила. Как рисунок могилы. Как память о рисунке могилы. - Всё так серьёзно? Рьен хмыкнул. - Клянусь, что буду молчать о твоей тайне, как память о рисунке могилы. Лайян улыбнулся. - Благодарю. Так вот... Помнишь двор Тимьяна? - Такое забудешь. - Ага. Ты тогда спросил, как мне удалось убить Дейну, или что-то вроде того. А я понятия не имел, что тебе ответить, потому что, если быть совсем откровенным, я её не убивал. - Ничего себе заявления. Хмыкнул Рьен. - Хочешь сказать, у нас коллективные галлюцинации произошли? - Нет. Вот, возьми. Что скажешь? Лайян протянул ему меч. Рьен принял, покрутил, рассмотрел, поднял глаза на него. - Нормальный меч. Что? - Ну-ну. А теперь сними с себя иллюзию. Рьен усмехнулся. - Нехороший ты человек, когда только успел-то...? "И я ведь не заметил… совсем у меня всё с рассудком плохо, и не ясно, от чего больше". От эрозии - или от того, как сосредоточенно смотрел Лайян, напряжённо отбивая его удары и нанося свои. Рьен очистил сознание от чужого воздействия - и замер, не в силах ни сказать, ни подумать, ни двинуться. Меч из рук испарился, как и не было его, а Лайян улыбался, и в его голубых глазах сверкало торжество. - Как...? Выдохнул Рьен, поймал Лайяна за руку, оценивая магическую силу. - Материальные иллюзии не мог создавать даже сам император, а ты не обладаешь даже десятой долей его силы. Как, чтоб тебя черти драли, ты это сделал?! Он рассмеялся. - О звёзды, твоё лицо... Видел бы ты. Сейчас объясню, подожди. Лайян мягко высвободил руку, отступил назад, его глаза слабо сверкнули, вновь становясь зелёными - или это свет от фонаря так упал? В его руках вновь появился меч. - На самом деле я чисто физически не смог бы убить Дейну, потому что у меня даже оружия в руках не было. Это была иллюзия, трюк, я надеялся договориться, мол, она отпустит Кори, а я её не убью, или хотя бы время потянуть - но вышло по-другому, и ты сам всё видел. Я пырнул её клинком в надежде, что пока она будет хлопать ушами, я успею увернуться, но он внезапно обрёл материальность и убил её. Тогда я поломал над этим голову и забыл - не до того было. А вспомнил - когда мы заманили людей Ларса в лабиринт. Ты этого не заметил, но я видел, как... Лайян фыркнул. - Когда ты отвернулся, князь Ларс ударил мечом в иллюзорную стену и сломал его. Рьен представил себе эту картину и хохотнул. - Даже жаль, что я пропустил такое зрелище... - Так вот. Тогда, наблюдая за тем, как люди взаимодействуют с иллюзией, я подумал - а что, если материальной иллюзию делаю не я, а те, кто ею обманулся? То есть... Ты ведь можешь создать, например, ступеньки из воздуха? А я натягиваю на них иллюзию, которая делает из воздушной лестницы каменную. Вот тут так же, только в другой последовательности. Я создаю иллюзию каменных ступенек, а ты, твердо веря в то, что они настоящие, создаёшь под иллюзией ступени из своей магии. Понимаешь принцип? Рьен задумался. - То есть этот меч...? - Да. Ты веришь в то, что у меня в руках меч, потому что я держу его в руках, к тому же мне его дала Кори, и создаёшь под иллюзией меч из воздуха, которым я спокойно отражаю твои удары. Правда, есть маленькое «но» - у человека не должно возникнуть сомнений, что иллюзия - настоящая, иначе всё рассыплется. Именно поэтому мне и пришлось кидаться предметами не в Кори, которая может распознавать иллюзии, а в твоих помощников. - Звучит... Невероятно. Тихо произнес Рьен. В голову сразу же полезли мысли, как это можно использовать - но он отогнал их. Пока что. Пока что не время. - Подожди, но Берн не маг. - Ага. Он - контрольная группа. Убедиться, что на нём не сработает. Так, а теперь давай к делу. Лайян запрыгнул на подоконник, Рьен сел на скамью рядом, и глянул на него снизу вверх. - Я убедил тебя в том, что у меня в руках меч, ты поверил - и у меня в руках оказался меч. А что будет, если убедить мага в чем-то более сложном? Он запнулся и произнёс чётче и тише. - Что будет, если заставить действительно сильного мага поверить, что он умирает? Лайян глубоко вздохнул. - Я отправился в Шеру. Мы перерыли весь архив, но не нашли об эрозии ничего. Ни словечка, ни записки, ни упоминания, даже под другими названиями. Зато я наткнулся на одно исследование, которое проводил некий врач, занимавшийся исследованиями разума - сейчас это считается псевдонаукой, но сами исследования сохранились. Так вот, в этом исследовании рассматривался случай, когда одному древнему королю из рода звёзд гадалка нагадала, что он умрет в тридцать лет. Король настолько поверил в предсказание, что ровно в день тридцатилетия упал замертво. Врач изучал этот случай, проводил вскрытие и пытался понять, от чего он умер. В итоге пришел к выводу, что король настолько верил в предсказание, что его магия начала разрушать его изнутри. То есть он по сути сам себя убил, сам привел предсказание в действие. Он назвал это «эффектом нацебо» - от звёздного "носебо", "я наврежу" - и вывел теорию, что кто-то может попытаться искусственно создать болезнь, от которой не будет лекарства, приписав ей симптомы, которые можно подделать, такие, как провалы в памяти, обмороки, галлюцинации. Ничего не напоминает? Так у меня появилась версия. Я связался со знакомыми, и выяснил, что они тоже ничего не слышали об эрозии, а им далеко за триста лет. Потом ты упомянул алкоголь - и я решил проверить. Я обратился к Берну, попросил его найти мне алкоголь, который ты не сможешь идентифицировать как алкоголь - и, как ты помнишь, никакой реакции не последовало. А алкоголь разрушает ментальную магию, и в теории может навредить иллюзии эрозии, как ты, наверное, знаешь. Рьен поднял брови. - О как. - Ты слушай дальше. Лайян перевел дыхание, и продолжил. - Я расспрашивал твоих людей, и выяснил, что ухудшения и улучшения твоего состояния зависят от того, насколько ты сосредоточен на самой болезни. Это подтверждает то, что ты говорил - за мной интересно наблюдать, и рядом со мной тебе становится лучше. Тогда я подумал: что, если эрозия, чисто теоретически - не реальная болезнь, а чей-то заговор? Мы отправились в архивы Виянта, я вновь связался со знакомыми, и выяснил, что скорее всего кто-то влез туда, и изменил информацию, и произошло это в последнее столетие. Лайян тяжело выдохнул. - Ты уже понимаешь, к чему я, да? Эрозия - не кара богов, не болезнь, это просто заговор, чья-то очень умелая иллюзия. Ты сам убиваешь себя верой в это. - Подожди... Лайян резко вскочил. - Если бы это была реальная болезнь, после укрепления кровной связи она повлияла бы на меня. Но, как видишь, со мной всё в порядке, жив - здоров! Рьен нахмурился. - Я сказал: подожди! Муть, в которой тонули воспоминания, вдруг немного рассеялась, открывая ему смутные, почти забытые сцены почти двухгодичной давности. «Рьен! Что там с вооружением, ты мне мечи обещал, как я молодняк учить буду?» Берн стоит напротив, хмурится. «Какие мечи?» «Я же просил Шон передать, у нас тренировочные мечи заканчиваются. Молодые ребята их ломают как щепки, хоть сам иди в лес и строгай!» «Шон?» «Я говорила.» Женщина опускает голову. «Даже бумагу вам на стол положила, с напоминанием.» И впрямь, лежит себе... Рьен трет лоб. Раньше память его никогда не подводила. Рьен нахмурился, вспоминая всё новые и новые подобные моменты - а их было их много, очень много. Потом - первый обморок, в разгар боя, когда Рьена не убили только благодаря Берну, осознание, что всё это - симптомы эрозии, а через неделю - первые жёсткие чешуйки на коже. "И большинство таких моментов связано с Шон..." Рьен нехорошо ухмыльнулся, руки сжались в кулаки. - Прикончу. Лайян чуть отступил. - Меня? - Да ты-то причём… - Ты мне веришь? - Верю. Иди досыпай. Мне тут надо кое с кем разобраться… Рьен пронесся по поместью разъяренным ураганом. Сонный Берн вскочил на ноги прежде, чем проснулся, и бросился исполнять брошенный приказ, против обыкновения даже не задавая вопросов. Полчаса - и Шон, выдернутую прямо из постели, уже увели в подвалы, тихо и быстро. Ещё через два часа следом за ней спустился и сам Рьен. Она сидела на лавке. Руки были связаны за спиной, она всё ещё находилась в ночной рубашке, белой, до колен, с лавандовым кружевом по вороту. Ноги ниже колен худые, бледные, руки покрыты паутиной вен. Шон служила ещё при отце Рьена, и сейчас находилась на грани, когда человек уже и не молод, но ещё не стар. Рьен хмыкнул. - Итак? Её черные волосы рассыпались по плечам. В глазах тревога и страх. Губа разбита - не сдержался. - Я не понимаю, что происходит, ваша светлость... - Отец писал в дневниках, что подозревает среди своих людей шпионов, и одной из подозреваемых была ты. Он, правда, думал, что это дело рук императора - но я теперь что-то в этом сомневаюсь. Лучше расскажи обо всём добровольно. - Что я должна вам рассказать?! Я не понимаю! Рьен тяжело вздохнул. - Я обнаружил подделки в документах. Прошло почти два года, это было сложно, но мне удалось. Прекрати уже этот цирк, а? Шон замотала головой. - О чём вы говорите?! Рьен сделал жест Элайне. - Эли. Вперёд. Та плавно шагнула к Шон. Рьен ощутил, как сгустился воздух, и почти увидел, как тонкая нить протянулась от руки Элайны к голове женщины. Глаза той расширились. - Что ты... Эли, что ты делаешь...? Элайна не ответила. - Ты же моя маленькая девочка! Ты же выросла у меня на руках, ты же не можешь...! - Кто твой господин? Кто приказал тебе убедить князя Рьена в том, что он болен? Шон замотала головой. - Я ничего не знаю! Я... Эли, солнышко, я же растила тебя, как дочку, ты не можешь так со мной... Берн нервно сглотнул. Рьен прислонился к стене. Ладонь Элайны слабо засветилась, и Шон закричала, выгибаясь и стараясь отстраниться от её руки. Впрочем, она быстро замерла, глаза её закрылись. Элайна прерывисто выдохнула. - Её настоящие воспоминания стёрты, и сделано это совсем недавно. Может, месяц назад... Точно меньше полугода. Сама она ничего не расскажет, только если... Только если я попробую сломать чужое влияние, и выяснить, кто его наложил. - Перестраховались. Хмыкнул Рьен. - Действуй. - Она может погибнуть, или её сознание может оказаться повреждено настолько, что нормально жить она не сможет. - Тем более действуй. С предателями иначе нельзя. Элайна медлила. Рьен усмехнулся. - Помнишь, что я тебе говорил? Если ты служишь мне, то служишь. И все, кто идут против меня - твои враги тоже, как бы ты их не ценила. Желаешь сменить сторону? - Нет. Выдохнула она, и её ладонь ярко вспыхнула. Элайна закрыла глаза. «Допрос» длился долго. Когда она, наконец, закончила свою работу, и отступила, Шон так и не открыла глаза. Элайна глухо всхлипнула. - Я... Я не хотела... Рьен криво усмехнулся. - А кто хотел, Эль? Думаешь, я? - Она ведь... Она... - Ну хватит. Рьен взял её за плечо. - Рассказывай, что удалось узнать. Элайна покачала головой, сердито вытерла слезы. - Хорошо. Человек, который стёр Шон воспоминания - женщина. Зелёные глаза, прямые чёрные волосы, одежда на манер Вьера и тотем на поясе. Судя по обстановке - эта осень, судя по датам на бумагах, в это время мы отправились к границам Шеры с Лайяном. Женщина говорила, дословно: «это дитя может принести нам проблем. Твоя задача - ускорить падение князя ветра любыми способами. Он должен умереть до того, как это глупое дитя найдёт лекарство, иначе исправить всё будет намного сложнее. Другого такого шанса может и не быть, мы должны воспользоваться ситуацией, не подведи меня». - Так. Ещё что-то? - Нет. Всё остальное она стёрла, даже воспоминания Шон о её собственном прошлом. Элайна покачала головой. - Ясно. Рьен тяжело вздохнул. - Значит, вот как... Эта женщина - точно не кто-то из местной знати? - Я уверена, что нет. Она не похожа. Рьен призадумался. - Так, ладно. Берн. У меня на столе список. Всех этих людей - в темницу, пусть Элайна их проверит. - Но... Там ведь и моё имя тоже... Растерянно произнес Берн. - Я в курсе. Элайна. Проверь его, пожалуйста. Глаза той округлились. - Рьен... - Если скрывать ему нечего, то ничего и не случится. Ничего не ломай без моей команды, обнаружишь подобное, как у Шон - сперва сообщи мне. Уже у выхода Рьен обернулся. Поймал растерянные взгляды помощников и усмехнулся. - Что смотрите? Выполнять! - Есть. Хором отозвались они. Рьен вернулся в свой кабинет, в задумчивости сел на подоконник, глядя на звёздное небо. Вдалеке, над горизонтом, начинал заниматься рассвет. "Я не умру. Я буду жить. Я не умру". В причастность Берна он всерьез не верил, но хотелось перестраховаться. Думать удавалось с трудом. В голове птицей билась одна светлая мысль, от которой в груди становилось так легко, что хотелось впервые в жизни петь, танцевать, кружиться по поместью и никого не казнить. Не будет ни соснового гроба, ни двух метров земли, ни могильной плиты. Он увидит ещё много рассветов, проводит много закатов, попадет под много дождей, проведет много добрых драк и походов. Рьен не умрет - ни сегодня, ни завтра, ни послезавтра. И все это благодаря Лайяну. Эта мысль пришла неожиданно, Рьен усмехнулся. "Кто бы ты ни был для меня в прошлом, чтобы между нами не случилось - я искренне поблагодарю тебя за эту ёбаную жизнь, которую ты мне подарил". Единственное, что портило прекрасную картину мира - неприятные мысли о предательнице Шон. "Как говорил отец: где один предатель, там и другие. Быть мне балериной, если она единственная. Ладно, отыщем, отыщем... Но, если мыслить чуть шире - маловероятно, что у той женщины личные счёты ко мне. Шон, возможно, была предательницей ещё во времена отца, это ещё предстоит проверить, и... Неужели всё произошло из-за того, что он подозревал её?" В груди неприятно заныло. Рьен нахмурился. "Если мыслить шире, что им может быть нужно? Смерть императора, князя Мавра, моя болезнь... и монополизация рынка лекарств - Дейна вытеснила с него почти всех, теперь место за старым псом Ларсом… Ясное дело, что здесь замешана борьба за трон. Неужели кто-то создаёт болезни, чтобы подчинить Виянт? Нет, не сходится. Эпидемия и эрозия, скорее всего, дело рук разных людей - иначе почему погиб князь Мавр, он ведь продавал лекарства... Или те, кто продают лекарства, не замешаны? Тогда кто это может быть? Или его просто убрали таким образом?" Рьен тяжело вздохнул. "Так мы далеко не уедем". В голове царил бардак. Мысли никак не хотели складываться в цельную картину, поэтому Рьен резко поднялся и двинулся к гостевой комнате. Лайян открыл не сразу. Сперва шуршал чем-то в комнате, и только потом дверь отворилась. Он был в одном исподнем, его одежда, тщательно выстиранная, висела на бельевой верёвке у окна. Рьен наткнулся на неё взглядом и хмыкнул. - Может я тебе уже просто другую дам? - Нет, она дорога мне. Лайян пропустил его в комнату. Рьен с удовлетворением отметил, что его друзей тут нет, опустился на стул и хмыкнул. - Хочешь послушать, что я выяснил? Лайян кивнул. Внимательно выслушав Рьена, он вдруг тихо произнес. - То дитя, которое она упомянула - это, скорее всего, я. - Что? Рьен запнулся. - Мы уже встречались. Она пыталась убить меня при пожаре в трактире. - Есть предположения, кто она? - Нет. Не знаю. Лайян помотал головой. Рьену показалось что-то странное в том, как он ответил - но допытывать он не стал. - Совсем никаких идей? - Есть… предположение. Осторожно начал Лайян. - Мне кажется, она… как-то связана с Шерой, потому как сказала «жаль, что я не прикончила тебя в колыбели» тогда. Возможно… она… одна из наложниц моего отца, или имеет к нему личные счёты, или связана с оппозицией звёздной власти. - А кто у нас отец? Уточнил Рьен. - А ты совсем ничего не помнишь? Вопросом на вопрос ответил Лайян. - Ничерта. Рьену показалось, что тот выдохнул. - Он один из высших чиновников Шеры, судя по тому, что я ношу звёздную кровь - какой-то из бастардов. Я ничего о этом не знаю, потому как рос в гареме, кем-то вроде… наложницы его наследника. - Рос где, прости…? Рьену показалось, что он ослышался. - В гареме. Это такое место, где живут жёны, наложницы и их дети до начала обучения. - Ты рос в гареме...? - Да. - И твой отец, он, прям со всеми...? - Да! Рявкнул Лайян. - Да, мой отец помимо матери ебал и ебёт кучу других женщин, и уже оставил после себя, помимо официальных десяти, кучу бастардов! Тебя это так интересует?! Рьен замер. В голове совершенно неуместно промелькнула мысль о том, что он явно что-то понял не так - потому что правило десяти детей в Шере, кажется, относилось только к королю. Или память ещё не восстановилась, и он это себе додумал. - Прости. Вышло чуть потерянно. Эта вспышка оказалась неожиданной. Лайян тяжело выдохнул. Рьену показалось, что он едва сдерживается, чтобы не расплакаться. - Правда, прости. Я не хотел тебя ранить, просто... - Да плевать. Забудь. Я привык уже, что мои чувства никого не волнуют. Рьену захотелось уползти в самый дальний угол и тихо сдохнуть, чтобы о нем никто не вспомнил. Лайян смотрел в сторону, закусил губу, и явно старался не выдавать обиды - но выходило плохо. - Правда, прости. Сказал не подумав. Рьен шагнул к нему, мягко взял его руку - как рефлекторно, сам не понял, почему. - Я… удивился. Несколько жён для нас здесь - дикость. Выдохнул - и сказал, прежде чем успел подумать. - Мой отец полжизни презирал своего отца за это. Лайян не высвободил руку. Нахмурился как-то расстроено и глухо отозвался. - Сложно… думать о том, что мои родители - так. Я… всё детство мечтал, чтобы моя мать была единственной. Но единственной она так и не стала. И полноценной семьи у меня, как понимаешь, не было. "Откровенничает… Видимо, я правда сильно его задел", - виновато подумал Рьен. В иной раз бы разозлился - но злиться на Лайяна не мог. - Я… Голос прозвучал как-то глупо. - Я постараюсь быть тактичнее. - Благодарю. Устало отозвался Лайян.