Amore e Morte

      Времени было достаточно, чтобы обдумать. Но обдумывать было нечего. Мысли не цеплялись друг за друга, рассыпались, не успев сложиться во что-то внятное. Есть задание — выполняй, нет — не мешай. Это простое правило и позволило Ферстаппену стать верным солдатом для дона или это все только ради выживания. Эта грань размылась со временем. Цель и задачи срослись в одно целое.       Взгляд цепляется за минутную стрелку. Она движется медленно, слишком медленно, но Макс не отводит глаз. Красная стрелка догоняет её, совпадает на мгновение — и снова убегает вперёд. Он повторяет этот цикл снова и снова, пока цифры не начинают расплываться. Дорога займёт двадцать минут. Если, конечно, город не решит иначе.       Макс не хотел торопиться, ведь не было указаний, что дело срочное. А главное — передали его через новичка. Не Дон лично, не через кого-то из своих, а через этого британца. Унизительно. Макс чувствовал это унижение где-то в груди, тупое, давящее. Но ничего не сделаешь. Он давно научился глотать такие вещи. Они перевариваются сами, если не копаться в них.       Телефон лишь вновь издал негромкий сигнал, который отличался от стандартного. Именно этот сигнал говорил о том, что с ним связывается Кастеллано, но суть обращения он узнает не раньше, чем завершит поездку.       У здания, что обшито металлопрофилем, стоял мужчина в вычурном костюме. Нет, в колорит Палермо он прекрасно вписывался. В яркое, шумное, суетливое лицо этого города. Но никак этот образ не вязался с тем, в каком мире он оказался. Для мира, переполненного всем, чем только возможно очернить свою душу. Ни один пастырь не поможет. Джордж не изменяет себе вне зависимости от ситуации. Исправит ли это время? Пустая мысль, что пробилась через негромкий скрип сцепления.       Макс вылез из автомобиля. Воздух здесь отличался от того, что был в пекарне. Легкие наполнились пылью, запахом краски и выхлопными газами. Вроде что-то ещё, но источник этого приторного аромата установить было сложно. А может не было желания вдумываться откуда сочится ваниль. Прежде, чем подойти к голубоглазой катастрофе, его взгляд падает в телефон. Сообщение от дона висело на экране. «Джордж за дипломата. Доставь его к поместью дона Леклера. Ты его телохранитель и водитель.» Макс смотрел на эти слова, и где-то внутри закипало то самое чувство, которое он научился не замечать. Унижение. Его сделали таксистом. Нянькой для британца в светлом костюме. Он сунул телефон в карман, не отвечая. Дон не ждал ответа.       Глотку обжег еще один запах, который невозможно сравнить с чем-то, с чем сталкивался Ферстаппен ранее. Горький. Вязкий. Маслянистый.       За всем этим Макс не обратил внимание, что рядом с напарником стоял ящик. Клеймо выжженное на дереве «Tignanello». Вино, чья стоимость могла покрыть жизнь простого солдата на пару месяцев. Не такое и бессмысленное задание, если Ферстаппену поручили. Не такое унизительное. — Ты опоздал, — Джордж даже не поздоровался, он указал ногой в сторону ящика, ясно давая понять, что сам таскать его не собирается. — Светофоры. — Врешь. — А ты проверь, — Макс окинул его взглядом, чуть прищурившись. Словно зверь, которого пытались загнать в клетку. Без сопротивления не обойтись. Расселл закатил глаза.       Руки взяли ящик, пара бутылок качнулась и сообщила о своем существовании тихим звоном. Погрузить их в багажник не сложно, только придумай как закрепить, чтобы ферментированный сок не пролился и не стал последним, что ощутила бы голова Макса.       Дверь авто ударилась о резиновый уплотнитель, пока Ферстаппен возился с ящиком. Убедился, что груз неподвижен, он выдохнул с некоторым облегчением и сел за руль. — Адрес знаешь? — Знаю, — отрезал Макс.       Дорога обещала быть мучительно долгой, колеса цеплялись за гравий, что вел к небольшому поселению на юге. Солнце светило в небесные глаза Ферстаппена, вынуждая его хмуриться. Джордж всю дорогу был занят небольшим свертком бумаги, то теребил его, то смотрел в текст, повторяя какие-то слова. Без нужды Макс никогда бы не заглянул в содержимое. Но этот бесконечный бубнеж на фоне начинал нервировать. Полная несуразица. — По-английски. — Что? — Расселл наконец отрывает голову и смотрит на водителя. — Твой итальянский отвратителен. Похож на туриста, что выучил язык впопыхах, чтобы не перепутать заказ в ресторане.       Иностранец чуть скривил лицо от такого замечания, но все-таки перешел на английский, полагая, что его поймут в этой машине. Его поймут. — Мне нужно передать сообщение на итальянском, все настолько плохо? — Хуже не придумаешь, — Ферстаппен бегло переключился на язык британца. Он задумчиво сжал кожаное обрамление руля, скрип — и машина съехала к правой стороне.       Без церемонии он хватает листок из рук Расселла. Глаза пробежали текст за несколько секунд. Слова итальянские, но написаны на английский манер. Такая нелепость заставила улыбнуться. — Дипломат херов, — такой текст был труден для понимания, но из всего Макс осознал: дело близится к свадьбе.       Джордж так и не понял, что вызвало такую реакцию, но спрашивать не собирался. — Мы опоздаем на встречу, — он негромко пытается сменить курс чужого внимания. — Зато ты не опозоришься, — взгляд солдата показался из-за листка с текстом, — Ты либо повторяешь за мной, либо…       Но угрозы не последовало, да и нечем угрожать. От провала миссии получит не только Расселл, получит и Макс, хоть косяк чужой. Он удобнее садится на водительском кресле, пытаясь вчитаться в этот бред англичанина. Проговаривает слова, сравнивает их с тем, что подходит по смыслу и наконец выстраивает логическую связь.       Макс произносит фразу и ждет повторения от дипломата. — Ещё раз. — Не правильно? — Уж если пытаешься притворяться — делай это достойно. Повторяй за мной.       Джордж выглядит раздраженным от этих бесконечных повторений одних и тех же фраз, пока они не прозвучат идеально по мнению кого? Солдата, что и сам не здешний. — Прекрати думать, просто повторяй звуки.       И так до бесконечности, пока чужая речь не стала звучать как одно сплошное полотно.       Черные ворота с небольшой позолотой закрывали поместье от чужих взглядов, никто не ждал приезда людей Кастеллано. Машина негромко загудела от остановки, Макс тихо втянул аромат здешнего воздуха. Соленый, горячий, до тошноты.       Долго ждать не пришлось, из дворовой территории вышли двое, Ферстаппен подпер лицо кулаком, словно ожидая, что выйдет из всей ситуации. Глаза британца судорожно бегали от незнакомых к мужчине, будто надеялся, что какую-то часть работы на себя заберет Макс, но солдату ясно дали понять ещё утром — он водитель. Телохранитель. Никак не переводчик или дипломат. — Доброе утро, господа, — Джордж сдается, не в силах больше томить самого себя в бесполезном ожидании. Он вышел из машины, чтобы разъяснить цель их приезда.       Макс даже не посмотрел на него. Сидел, уставившись в зеркало заднего вида, рассматривая то ли самого себя, то ли обратную дорогу, что манила своей бесконечностью.       Охрана поместья перекинулась взглядом, усмехаясь от произношения иностранца, но ничего против не сказали. Тот, что был повыше, пошел к багажнику, указав Расселлу следовать за ним, второй «коротыш» подошел к водительскому месту. — Вас двое? — Больше ехать не захотело, — Макс оторвал свои глаза, поднимая их выше к чужому лицу, что скривилось от неуместного комментария. — Придержал бы язык, а не то он может отправиться посылкой к твоему хозяину, шавка, — мужчина хлопнул по крыше черной машины, но сразу одернул руку, она хорошенько впитала в себя горячее гостеприимство местности.       Больше они не говорили.       Потребовалось время, чтобы итальянцы согласовали между собой, стоит ли пускать непрошенных гостей на территорию. Это был очень бурный спор, с классической жестикуляцией, что заставило улыбнуться в тупую.       Ворота открываются с протяжным стоном металла, словно все говорила об одном — здесь им не рады. Джордж наконец сел на пассажирское место. — Что ты им сказал? — Ничего, не моя вина, что прием у окулиста платный, — буркнул Ферстаппен, наконец проникая на вражескую территорию.       Двор был чист, каменная дорожка вела по всем разветвлениям, добавь рассаду повыше — потеряешься в лабиринте дорог. Голубые глаза водителя смотрели во все возможные стороны, чтобы считать насколько доброжелательна обстановка внутри. Складывалось ощущение, что с крыши за ними наблюдают. Пристальный взгляд. Словно они под прицелом.       Машина завершила движение у входа в поместье. После пары часов за рулем, можно выйти и размяться, но нет — работа не ждет. Ящик вина качнулся. Макс последовал к крыльцу сразу за британцем, что судорожно поправлял костюм.       Если прекратить слушать окружающую тишину, то можно услышать, что Расселл бубнит себе под нос все то, что они учили на обочине.       Дверь открылась не сразу. Пожилой мужчина во фраке толкает ее и осматривает посыльных с головы до ног. Серые глаза, что выцвели от возраста, цеплялись за британца, ведь исключительно из одежды было ясно, с кем стоит вести диалог. — Идемте, дон Леклер ожидает вас в приемном покое, — он отступает в сторону, давая возможность зайти еще глубже в логово. — Благодарю, — коротко отзывается Джордж. Макс следует за ним. Молча. Покорно, лишь поджимая губы от лишней взволнованности. Здесь они беззащитны перед обстоятельствами.       Пусть доны давно дружат между собой и спокойно разделили сферы своего влияния на острове, в воздухе все равно висел короткий фитиль — хватит одной искры.       В холле огромная мраморная лестница, что вела наверх. Пахло старым деревом и кожей — запах, который не выветривается годами, им пропиталось абсолютно все. Если остаться здесь еще немного, то Макс украдет кусок истории на своей одежде. Легкие шаги, что наполнили окружение и голос мужчины, слишком молодой, чтобы быть доном, заставил всех поднять головы. — Вы от дона Кастеллано, верно? — из непроглядной темноты проявлялся силуэт юноши, что неторопливо спускался к ним. — Да, мы… — Господин Леклер, вам было велено оставаться в комнате, — дворецкий словно ребенка отчитывал. — Когда дело касается моего личного будущего? Не забывайте, что в дальнейшем, вам придется работать на меня, Пьетро.       Дворецкий униженно поклонился, теперь весь прием взял на себя внук дона, Шарль, что еще мальчишкой нередко оставался гостевать в доме близкого приятеля его деда. Макс его не знал, только косвенно, по слухам. Какое это имеет значение?       Двойная дверь приемного покоя открывается, Шарль проскальзывает вперед и сразу направляется к креслу, где сидел пожилой мужчина. — Шарль, я просил тебя оставаться в комнате, — старик безнадежно покачал головой, будто сам прекрасно знал, что этот мальчишка ослушается его приказа. — Синьор, мы пришли с деловым предложением от дона Кастеллано. Это касается будущего наших семей, что позволит более грамотно разделить влияние, — Джордж вступает именно в тот диалог, что он репетировал всю дорогу. Эти слова выели пару извилин в голове Ферстаппена.       Рука британца мягко указала Максу, чтобы тот поставил ящик на стол. Глухой удар об столешницу, вино шатнулось и успокоилось, как только руки отпустили их «убежище».