Amore e Morte

Ферстаппен отходит назад, чтобы скрыться в тени и не мешаться. Расселла внимательно слушают, кивая на каждое его слово. Легкая ухмылка появилась на лице старика, словно ему рассказывают приятную новость о прибыли. Юный Леклер выглядел отстраненным, скучающе рассматривая часы на стене. — Ваш итальянский крайне неплох, — дон Леклер чуть приподнимается со своего кресла, — для иностранца. Где выучили? — Практиковался… Сам.       Макс лишь тихо фыркнул, покачал головой. Нет, конечно он не ожидал признания своих заслуг в этот момент, скорее ощутил некоторую гордость, что старый скряга оценил уровень подготовки того, кто еще минут сорок назад не мог связать больше десяти слов.       Юноша, провожавший их, переместился к окну, делая вид, что он совершенно не заинтересован в происходящем здесь. Старик кладет руку на стол, прежде чем обходит его вокруг. — Дон Кастеллано щедр. Очень щедр. Хорошее вино… Но вином, синьор… — дон замолчал, давая понять: он не знает имени своего собеседника. — Расселл, — торопится добавить британец. — Синьор Расселл, — одобрительно кивает он и наконец продолжает, — Союз не скрепляют. — Дон предлагает больше, чем вино. Три портовых склада в Марсале. Самые ходовые.       Шарль поворачивает голову и смотрит на британца с интересом, которого он не демонстрировал ранее. — Марсале — это юг. Мой юг, — бровь старика изгибается. — Вы правы, но грузы пересекают наши земли. Дон Кастеллано готов уступить контроль над маршрутами в обмен на помощь. — Прекрасное слово, но что за ним стоит? — дон не унимался с расспросами, словно ему было интересно лишь проверить стойкость британца. Для него Джордж всего-навсего экзотическая зверушка. — Свадьба вашего внука, Шарля, и внучки дона Кастеллано, Александры. Конечно, и совместное управление портами от Марсалы до Трапани. — Меня не спросили, — прозвучал тихий голос от окна. Лицо младшего Леклера выражало лишь нотку недовольства. — Спросят, когда нужно будет, — отрезал дон.       Макс не вмешивался. Не велено. Его голубые глаза лишь цеплялись за образы в комнате. Солнце в окне мешало считывать мимику юноши, но кажется, что он сжимает челюсти. — Три склада. Свадьба. Что-то еще? — Доля в обороте вина. Десять процентов. С первого года. Дон Кастеллано — человек слова.       Пожилой мужчина лишь улыбнулся. Для Макса все эти цифры не значили ничего. Вероятно, для дона тоже: старику нужны власть и влияние. Джордж держится молодцом, а вот виновник всего торжества явно зол. — Все эти красивые речи… Мне сложно в них поверить, синьор Расселл. Бумаги покажут — поговорим. — Бумаги будут доставлены в скором времени, дон лично навестит вас после получения согласия.       Шарль делает шаг вперед, хоть что-то возразить, что-то сказать — старик поднимает руку. Протест наследника оборвался на берегу. — Передайте дону: я подумаю. — Дон Кастеллано будет ждать вашего ответа, — Джордж аккуратно склоняется вперед, показывая полную покорность в чужом доме. Нет смысла спорить и настаивать.       Дон лишь с усмешкой кивает, вдоволь насладившись заморской игрушкой, жестом он отпускает мужчин. Шарль отвернулся к окну, грустно втянул остатки воздуха, что принесли с собой незваные гости. Кроме воздуха с послевкусием свободы, они не притащили сюда ничего хорошего.       Стоило им выйти из поместья, Макс потянулся к ручке машины, но его отвлек тяжелый выдох союзника. — Он смотрел на меня, словно я зверек диковинный в зоопарке, — Расселл не торопился залезать в машину. На это Макс лишь усмехнулся, ведь стоило британцу говорить не по подготовленному сценарию, как он тут же совершает ошибки. «Зверек,» — мысленно поправил он. Вслух не сказал. Бесполезно. — На тебя продолжают смотреть, — Ферстаппен бросил короткий взгляд в окно, силуэт Шарля был едва уловим глазу, но это точно он. Тот же затылок, та же напряженная поза — ждал, когда они уедут.       Макс залезает в машину, за ним и Джордж. — Я хорошо справился? — Пойдет. Важен только результат, — гул мотора возвращает все на круги своя, запах дорогого табака еще держался на подкорке, не желая отставать. Макс не курит в машине. Или это охрана раздобыла что-то дороже самокрутки и баловалась рядом… Пришлось включить кондиционер, давая время выдуть остатки чужого присутствия. Запах все-таки осел внутри головы. — Нет, я не про дело… — Я не слушал, — Ферстаппен всем своим видом показал, что обсуждать такое с дипломатом он не станет. Руль влево, педаль газа и они выезжают из двора.       Расселл сдается и в этот раз. Он не в силах переступить через воображаемую стену между ними, словно они совершенно разные… А есть ли у них хоть что-то общее? Британец отворачивает голову в зеркало заднего вида, задумчиво перебирая что-то в своей голове. По крайней мере, такой вывод напрашивается. Джордж откинулся на сиденье.       Эта тишина ощущалась как освобождение. От обязанности следить за кем-то, от необходимости отвечать. Но что-то в ней было… Пустота. Знакомое чувство. И, кажется, Джордж тоже был с ним знаком — иначе зачем бы он прервал тишину. Она оказывала на них схожий эффект: давила. — Спасибо. За итальянский, — он не смотрит на водителя.       Ответ не поступил сразу же. Потребовались секунды прежде, чем он решился ответить. — Все равно было хреново, — Ферстаппен и не собирался хвалить Джорджа. До идеала ему далеко, а значит все остальное «хреново».       Расселл лишь слегка усмехнулся, будто знал, что именно такой ответ и получит.       Палермо встретил их шумом. Люди на улицах, мотоциклы, музыка — всё это ворвалось в машину, как только они выехали с тихой дороги. Макс невольно откидывается назад, плечи расслабляются. Здесь, в привычном хаосе, он чувствовал себя чужим, серым пятном, что всё ещё пыталось внедриться в жёлтое месиво. Нос втягивает в себя знакомую пыль, аромат бензина перебивает табак.       Расслабление проходит волной, покалывая в затылке, спускается ниже и заставляет выдохнуть от болезненной усталости.       Поместье семьи Леклера контрастирует с оживлённым городом. Камень к камню. Все подчинено порядку. Но здесь… Здесь есть все, к чему Макс не смог привыкнуть за десять лет. Вместе с этим, он предпочел хаос. Место, где можно затеряться и стать невидимым. Пустым.       Джорджа вновь накрыла тревога, он теребил свои пальцы и не мог найти себе места на сиденье. — Раздражаешь, — прокомментировал Макс, сворачивая с главной улицы. — Я ничего не сделал…       И то правда, Расселл не сделал ничего за всю дорогу, но почему он вызывает настолько яркие чувства. Негативные. Неприятные. Мерзко вяжущие во рту. Ответа нет.       Знакомая улочка вынуждает сбросить скорость, чтобы не пропустить поворот. До дома Кастеллано оставалось всего пара минут езды. Место, где он что-то значит.       У дома стоял мужчина в костюме, пара седых прядей его волос впитывали в себя тепло закатного солнца. Консильери ждал их с новостями.       Ферстаппен остановил автомобиль и медленно вышел из салона. — Макс, — Витторе вскинул бровь, словно не ожидал увидеть здесь солдата, — живой? — Как видите, — отозвался он, поднимая глаза. Макс дождался, когда Джордж покинул его машину и закрыл ее.       Консильери подходит ближе и приобнимает мужчину за плечо. Макс не отвечает взаимностью, но не отталкивает. — Чудно, — старик хмыкнул. — Дон ждёт.       Редко Максу удавалось посетить дом своего начальника, чаще тот сам приезжает для проверки. Сейчас отличается все. Обстоятельства, условия, все, чем Макс в обычно занимается. Он привык убивать, работать руками, но не к этим политическим играм.       Кабинет встретил их дымом сигары. Тяжелым, сладковатым… ванильным. Кажется этот запах уже никогда не отпустит солдата. Дон сидел в кресле, рассматривая вошедших через дымку. К нему подошел Витторе и расположился сзади, вся его миловидность испарилась за секунду. — Мальчики мои, — дон был в хорошем расположении духа, не иначе его посыльные вернулись с головами на плечах, — рассказывайте, как поживает Леклер.       Джордж делает шаг вперед. Краткий пересказ событий: подарок принят, дон Леклер будет думать. Старики дружно качают головой, понимая, что они добились минимального, но прогресса. Никто здесь и не ожидал, что согласие объявят за секунды. — Только наследник земель… Шарль, кажется совершенно не рад известию об избраннице. — Этот вопрос последний в нашем деле, Джордж, — предупредил его консильери. — Не дурно, — подытожил дон. — Ты хорошо справился. Не зря я согласился взять тебя под крыло.       Расселл кивает в благодарности за признание.       Хотелось лишь одного: завершения очередного дня. Хотя был ли в этом смысл, если завтра день повторится. И следующий не будет отличаться от других. Макс тяжело вздыхает, голубые глаза скользят по интерьеру комнаты, кажется здесь появилась новая картина. Дон питал особый интерес к молодым девушкам, оттого изображение не вызывало вопросов.       Кастеллано перевел взгляд на заскучавшего солдата, который так и оставался стоять у выхода. — Как считаешь, Джордж справился? — серые глаза, что выцвели зацепились за чужой взгляд, вынуждая говорить правду. Тяжелый взгляд правителя. — Он был неплох, но язык сильно страдает, — руки Макс скрещивает за поясницей, тело невольно качается вперед, вынуждая приподняться на носки. К счастью это и заканчивается также быстро.       Кастеллано лишь качает головой. Сложно понять верит ли он сказанному, но спорить тот не стал, а значит и ответ принят. — Вы оба свободны, — дон мягко указал на выход и повернулся к консильери, чтобы обсудить детали. Чем дальше уходишь от кабинета, тем неразборчивее становится неродная речь.        — Макс, — мужчина не хотел поворачиваться на свое имя, но рука Джорджа легла ему на плечо, вынуждая остановиться.       Недовольный взгляд солдата заставил прекратить контакт, британец растерянно убирает свою ладонь. — Спасибо… За все, — продолжил тот робко. — Нечего благодарить. От твоего провала лично мне лучше не станет.       Путь свободен, а значит можно уйти и спрятаться в хаосе Палермо, в своем маленьком доме и быть никем до завтрашнего дня. Джордж остался стоять один в темном коридоре, посматривая вслед уходящему мужчине.