Amore e Morte

      Следующий день прошёл в пустоте. Макс проснулся поздно — солнце уже стояло высоко, пробивалось сквозь щели в ставнях, рисовало жёлтые полосы на полу. Он полежал ещё. Смотрел в потолок, не двигался. Тело ломило. Не от драки — от вчерашнего напряжения, которое никуда не делось. Сухость во рту и тупая, ноющая пустота где-то под ребрами.       Он уснул снова. В какой-то момент — не понял, когда. Сон был тяжёлым, без сновидений, но когда он открыл глаза, футболка прилипла к спине — пот высох, оставив липкую корку, а на лбу выступила липкая испарина. Макс поморщился, ладонь протерла лицо. Он сел и стянул футболку через голову, бросил в угол. Там уже лежала предыдущая, с пятнами — то ли крови, то ли чего-то иного, вина. Макс не проверял.             Окно было открыто. Видимо ветер смог распахнуть незначительную преграду. В комнату вползало Палермо: запах жаренного миндаля, сигаретный дым снизу. И тишина. Удивительная тишина. Мир жил без него.       Он встал, прошёл в ванную — не глядя в зеркало, не включая свет. Просто сунул голову под холодную воду. Постоял так, чувствуя, как вода стекает по шее, по спине, холодными пальцами щекочет позвонки. Кожу стянуло, и это помогло прийти в себя.       Кран провернулся в обратную сторону. Макс вытер себя от лишней воды. Краем глаза заметил телефон на тумбочке — голубой огонёк. Макс потянулся, чтобы прочитать содержимое.       Сообщение от Витторе. Коротко, сухо, как всегда. Этот старик всегда лишь делает вид, что ты ему не безразличен, но первым всадил бы нож под ребро, будь от этого выгода. «Завтра встреча с людьми Ломбарди. Деньги за товар. Дон не доверяет им. Будьте готовы к двенадцати. Джордж поедет с тобой. Если что — действуйте.»       Макс дочитал, отложил телефон. Двенадцать. Значит, достаточно дождаться утра.       Он посмотрел в окно. Солнце висело низко, красило небо в оранжевый и розовый — день заканчивался, а он ничего не сделал. Не знал, радоваться этому или злиться. Выбрал ни то, ни другое.       Макс стоял довольно долго, глядя на улицу. Потом вернулся на диван, лёг, закрыл глаза. Сон не близился к нему, словно убегал каждый раз, когда мужчина тянулся к нему рукой. Только борьба не бесконечная — он проваливает вновь.       Утро повторилось как и все другие: безвкусная булка, но кажется сегодня она слишком соленая. Макс доел булку. Он не помнил, чтобы Лоренцо когда-нибудь пересаливал. Может, это у него самого вкус сбился. Он выбросил бумажный пакет в урну на улице и забрался в машину.       На улице уже жарило. Солнце висело низко, но било так, что воздух дрожал над асфальтом. Макс завёл двигатель. Из динамиков рвануло итальянское радио — он выключил. Тишина.       Дорога до дома Джорджа была привычной. Три поворота, светофор, узкая улочка. Макс припарковался, посигналил. Ждал. Не долго — сегодня британец не опаздывал. — Добрый день, — сказал Джордж, открывая дверь.       Макс промолчал. Не игнорировал — просто не нашёл, что сказать.       Джордж сел, пристегнулся. Помолчал, потом спросил: — Ты в порядке?       Макс повернул ключ зажигания. — Когда-то было иначе?       Джордж смолчал, чтобы лишний раз не провоцировать водителя. К его счастью, след от удара на лице почти прошёл. Тишина оказалась недолгой, но в этот раз ее прервал Макс: — Держись рядом, когда будем на месте. Слушать меня беспрекословно. — Значит сегодня ты за главного? — поторопился отшутиться британец, но встретил лишь оскал голубых глаз. — В зависимости от успеха, может и последний.       Макс знал, что сегодня единственный день, когда он будет контролировать действия иностранца. Даже если они провалятся, работа никуда не денется. Единственное, что в состоянии вывернуть привычный мир — собственная смерть.       Джордж отвернулся к окну. Молчал. На свои колени он опустил кейс с товаром, о котором говорил Витторе. Макс не знал, о чём он думает — и не хотел знать. Но почему-то его молчание бесило больше, чем обычные вопросы. — Встреча пройдет на пустыре, старайся не делать резких движений, чтобы не спровоцировать конфликт. Люди нервные в последнее время, ожидают, что в них начнут стрелять, а ты просто поправил карман.       Джордж устало закрыл глаза. — Как скажешь, босс.       Машина тронулась плавно, и вскоре выехала на трассу.       Остаток дороги прошёл в тишине. Макс не включал радио, Джордж не задавал вопросов. Только ветер свистел в приоткрытое окно да шины шуршали по асфальту.       Когда они свернули на грунтовку, Макс сбросил скорость. Впереди, в облаке пыли, угадывались силуэты машин. Люди Ломбарди уже ждали. Пустырь был полон забытых машин, что были убиты временем. Некоторые были на ходу, если с ними «поиграть». Отличное место для перестрелки.       Макс взглянул на британца, оценивая его готовность, вышел из машины. Он сразу же двинулся в сторону мужчин в черном. — Господа, не заставили ждать?       Джордж задержался в машине. Лишь через время он молча вышел с ящиком, приближаясь к месту событий. Встал аккурат за Максом. Вся ситуация ощущалась напряженной, до такой степени, что внизу живота все скрутило. Одно спасало — чувство необъяснимой безопасности за спиной Макса.       Мужчины лишь переглянулись между собой, как только заметили ящик. Они едва одобрительно покивали. — Ну что вы, мистер Фер-стап-пен, — фамилия солдата трудная для произношения, — Вы ведь знаете, что мы всегда готовы ждать.       Ехать вдвоем на встречу, где в видимости находится пять человек… Нет, не пять. Их здесь больше. Или ложное предчувстие. В конечном итоге — безрассудство.       Рука незнакомца поднялась, командуя передать встречный кейс. Его оставили на земле, в двух шагах от каждой стороны.       Макс повернул голову к Джордж и кивнул, чтобы тот вышел вперёд и оставил товар рядом с предполагаемыми деньгами.       Джордж словил взгляд Макса, он без спешки вышел вперед и плавно поставил ящик рядом с другим. Выпрямился и краем глаза взглянул на своего напарника, ожидая дальнейших указаний.       Как и предполагалось, количество людей было куда больше для банальной передачи товара. Рука мужчины хватает британца за предплечье и довольно грубым рывком оттягивает назад, заталкивая за рядом стоящую машину.       Все происходило слишком быстро, чтобы спрятать и Джордж, и самого себя. Пустырь оглушился громкими звуками выстрелов.       Макс нырнул за капот. Пыль взметнулась, закрывая обзор. Он не видел, где Джордж — только слышал, как тот выругался сквозь зубы.       Вторая очередь выстрелов — пули шли в рикошет, взвизгивали по металлу.       Джордж даже не понял, как он оказался за машиной. Он будто все еще стоял с кейсом между двумя сторонами. И во время следующего вдоха оказался уже в совершенно в другом месте.       Один лишь черт знает что спровоцировало итальянцев. Жадность или чувство превосходства? Всего пару десятков секунд и по телу Макса разливается жжение. Словно горячим шилом ему проткнули руку насквозь. Лицо скривилось от боли, но думать было некогда.       Левая рука повисла, намного хуже отзываясь на прямые приказы мозга. Невзирая на боль, Макс вытаскивает пистолет из пояса, приподнимаясь из укрытия, делает точные выстрелы. Конечно, виновники тоже прятались, не желая подохнуть от цепной шавки.       Двое точно были мертвы, «командующий» скрылся. Еще двое стреляют из-за засады. — Сидеть здесь, — строго сказал Макс, прежде, чем он покинул укрытие. На месте, где он находился, осталось пятно крови. Джордж не ослушался. Макс даже не знает, есть ли у него оружие с собой.       Когда основная проблема была устранена, зажимая плечо, Макс вышел, чтобы оценить обстановку. Выходит можно забрать и деньги, и товар — что может быть выгоднее, если не это?       На пустыре повисла тишина. Ни выстрелов, ни стонов. Макс подходит обратно к машине. — Цел? Идти можешь?       Такие вопросы, будто ничего не произошло. Да проблема лишь в том, что ничего не закончилось. Сидеть здесь и ждать чудо — полный идиотизм. — В-вроде да… — британец неуверенно поднял голову на мужчину. Его взгляд падает ниже на окровавленную футболку Макса, — Ты ранен?!       Стоило британцу встать, как машина на противоположной стороне завелась. Пара секунд — и транспорт начал движение. Вновь выстрел, но не в людей Кастеллано. В машину Макса. В бензобак.       Что бы не говорили производители, но прямой выстрел в бак горючего не оставляет шанса на выживание. Ферстаппен закрывает собой Джорджа, который только что встал, лишь бы осколки не зацепили его.       Он взглядом скользит по полю, чтобы найти машину, что достаточно осталась целой, чтобы начать погоню. — Кейсы, — коротко произнес, чтобы Джордж их не забыл.       Не было времени даже вскрывать машину. Скорость. Нужна скорость. Локоть Макса ритмично ударяет — стекло трескается и осыпается. Открыть, сесть, соединить провода. Короткое замыкание заменяет ключ.       Когда Джордж сел рядом, ведь солдат не оставил выбора, открыв лишь переднее сиденье. На его колени упал ещё горячий от выстрелов кольт. — Стреляй по колесам этого ублюдка.       Сцепление. Передача. Газ. Движения выверенные годами. Если раньше спидометр никогда не превышал 60 км/ч, то сейчас машина берет разгон под 100. Главная задача догнать.       Ни что сейчас не могло остановить Макса от главной цели. Догнать и убить.       Сократив дистанцию, он взглянул на Джорджа. Вряд ли он и пистолет держал в руках, так казалось Максу. — Стреляй.       Джордж лишь послушно кивнул и начал выглядывать из окна. Пули летели в цель в виде машины чуть ли не в хаотичном порядке. Лишь бы летели.       Пара поворотов, объезды перекрытых улиц. Вышло даже выровняться с автомобилем преследуемого.       Машины скрылись под мостом, въезжая в продолжительный туннель. Повреждённая рука удерживала руль, вторая была выставлена под грудь британца и напряжена достаточно, чтобы тот от инерции не ударился головой об панель автомобиля. Резкий поворот влево. Чужая машина ударилась в зад украденной, благо Макс успел сдавить тормоза, чтобы избежать столкновения с бетонной стеной.       Макс забирает пистолет у британца, выходит из машины. Нет времени церемониться. Надо действовать быстро. Вытащив несчастного из машины, рукояткой пистолета был нанесен удар по лицу. Удерживая мужчину за грудки, рот его невольно открылся от боли. Просунув ствол между зубов, Ферстаппен сжал курок — лишь щелчок. Нет выстрела.       Он выругался на итальянском.       Пару ударов по лицу беспомощного, тот даже сопротивляться не пытался. Он вернулся к машине, прекрасно зная, что Джордж даже не попытался бы вылезти сейчас. Британец молча наблюдал за избиением «врага», что еще недавно был «другом», сотрудничавший с семьей. На его лице не было эмоций. Как и в душе. Он просто не знал, что он должен испытывать.       Пистолет был брошен на заднее сиденье, а тело ещё дышащего мужчины был помещен в небольшой багажник.       Макс захлопнул багажник, вытер руку о штанину — липкую от крови. Своей или чужой — уже не важно.       Вернулся на водительское сиденье. Завёл машину. Когда Макс вернулся, Джордж лишь тихо окинул его взглядом. Слова едва складывались в полноценне фразы. — Ты… — начал Джордж. — Не сейчас, — перебил Макс.              Адреналин отступал и теперь каждое движение рукой отдавалось болью, Макс кривил лицо, но всё ещё сменял передачи. Остается всего-ничего. Вернуться к дону.       В машине повисла густая тишина, никто не торопился обсуждать произошедшее. Только негромкое шипение Макса разбавляло скрипучие движения старого автомобиля.       Макс заглушил двигатель во дворе дона. Хотел выйти, но мир качнулся — и он вцепился в руль, чтобы не упасть лицом в панель. — Макс? — Джордж уже открыл дверь, обошёл машину, распахнул водительскую. — Эй, ты…       Он совершенно не находил слов.       Макс мотнул головой, пытаясь прогнать темноту. — Нормально, — прохрипел он. — Я…       Он попытался встать — и осел на сиденье. Джордж подхватил его под плечи, вытащил наружу. Понадобилось некоторое время, чтобы Макс оказался внутри поместья. — Витторе! — крикнул британец, не зная, куда кричать. — Кто-нибудь!       Ступеньки, дверь, голоса. Макс терял сознание — возвращался — терял снова. Кажется он потерял слишком много крови, чтобы сознание еще цеплялось за бренное тело.       На крик британца выбежал старик. Витторе появился откуда-то из полумрака. — Что с ним? — Ранен. Нужен врач.       Витторе взглянул на плечо Макса, на тёмное пятно, расползающееся по футболке. — Тащи его в подвал. Я распоряжусь.       Джордж втянул тело Макса в подвальное помещение. Голые стены, стул и небольшой столик, будто его украли из ближайшей больницы. Ни о какой стерильности и речи не идет.       Британец попытался снять футболку с Ферстаппена, но какие-то клочки ткани уже прижглись к краю раны. Пришлось рвать.       Ждать долго не пришлось. Неприятной внешности мужчина, которого явно вытянули с выходного, перевалился в дверь. Не обращая внимания на постороннего, он прошел внутрь, протягивая тряпку Максу. Он не был в сознании, поэтому врач насильно протолкнул ее в челюсти.       Медик взял упор в здоровое плечо Макса. Рука была в одной единственной перчатке, мужчина бесцеремонно принялся пальцем колупаться внутри ранения, в попытках вытащить дробь, что глубоко проникла в дельту.       Конечно возвращение боли заставило тело прийти в себя, Макс резко распахнул глаза, цепляясь рукой за стул. Нечто среднее между глухим криком и мычание заполнило подвал. — Держи его, — приказал мучитель Джорджу.       Британец опустился на корточки перед Максом, было трудно разместиться между, но кое-как он вцепился в тело солдата, удерживая его. — Смотри на меня, — сказал он. — Не на него.       Макс зажмурился. Футболка, зажатая в зубах, промокла от слюны. Дыхание было сбитым, заставляя всхлипывать на каждом вздохе. Глухой крик.       Как будто мало было страданий, но медик все медлил, рыская пальцем внутри.       Макс взвыл сквозь ткань. Джордж прижал его сильнее, удерживая. — Почти, — прошептал он. — Почти, Макс. Терпи.       Мучения все-таки завершилось, медик наложил повязку, всунув в рану кусок марли, чтобы не кровило, хотя все прекрасно понимают, что завтра крови будет не меньше. — Жить будет, — отшутился тучный мужчина, хлопая Макса по спине, — И не из такого дерьма выбирался.       Джордж выдохнул с неясным облегчением. Все закончилось. Не лучшим образом, но закончилось. Нашлась какая-то простыня, чтобы укрыть тело пострадавшего. — Отвези его домой, — сказал Витторе, он зашел в подвал сразу, как его покинул медик. — Пусть отлежится. Дон не хочет видеть его здесь в таком виде.       Джордж кивнул. Нечего спорить, ты здесь не имешь никакой ценности.       Дорога была тёмной. Машина ехала медленно, потому что Джордж не торопился — боялся растрясти рану, боялся, что Макс откроет глаза и увидит его за рулём. Но Макс не открывал. Лежал на заднем сиденье, свернувшись, дышал тяжело, прерывисто. По крайней мере, он в сознании.       Джордж остановился у знакомого подъезда. Выключил двигатель, посидел, глядя на тёмные окна. Потом вышел, открыл заднюю дверь, осторожно вытащил Макса.       Лестница скрипела под их тяжестью. Макс был тяжёлым, мёртвым грузом, голова свесилась, челюсть сжата — видимо, даже в таком состоянии он не умел расслабляться.       Ключи Джордж нашёл в кармане брюк Макса. Открыл дверь, втащил его внутрь, уложил на диван — тот самый, продавленный, с вытертой обивкой. Макс не пошевелился.       Джордж постоял, глядя на него. Он вытянул одеяло и накрыл его. Сел на пол у дивана, прислонился спиной к выступающей части сиденья.       Тишина. Только редкое, тяжелое дыхание Макса.       Джордж смотрел на его лицо — бледное, осунувшееся, с тенями под глазами. И думал о том, что этот человек прикрыл его от взрыва. И самое странное, что никто не расскажет для чего. — Идиот, — сказал он тихо. — Какой же ты идиот.       Макс не ответил.       Джордж отвернулся к окну. За ним — Палермо, чужой и равнодушный. Он сидел так долго, не двигаясь, не включая свет. Хотелось остаться здесь еще на какое-то время.       Потом Джордж встал, налил воды, поставил стакан на тумбочку. Нашёл чистую футболку, положил рядом. — Я завтра приду, — сказал он в пустоту.       Он закрыл дверь за собой.