Неудачный сезон

      За столом сидело четыре человека и атмосфера между ними царила, мягко говоря, не радостная. Фотография с узи, лежащая посреди стола, коллективному напряжению тоже не помогала, только делала ситуацию тяжелее.       Миша бы сейчас предпочёл провалиться под землю к самому её ядру и сгореть в расплавленной магме, чем сидеть вот так вот напротив отца Ильи. Скорняков, судя по взгляду, сейчас во всех красках представлял как его расчленяет и Мише от этого было очень не комфортно. Черти бы с ним обошлись менее жестоко. Но, учитывая всю сложившуюся ситуацию, избежать сегодняшних посиделок, в теперь уже, семейном кругу, он бы не смог. Ему и так повезло, что из-за победы на Олимпиаде, расписание двух последних дней было настолько занято, что будущий тесть добрался до него только сейчас.       Миша был в ужасе.       Ещё пару часов назад Миша сидел рядом с Ильёй в больнице, пока врач сосредоточенно водил ультразвуковым датчиком по животу последнего, показывая на экране маленькую фасолинку и объясняя, что вот он, их ребёнок, которому уже 10 недель.       Не таких сюрпризов Миша ждал от Олимпиады. Блять! Да он вообще ничего от Олимпиады не ждал, кроме возможности встретиться с Ильёй. А вышло, что вышло: золотая медаль и беременный Илья.       Миша не знал смеяться ему или плакать. Хотелось всё и сразу, но это уже тянуло на истерику, а для неё сейчас было не время. Хотя, и от счастья, и от ужаса прореветься он успел ранее, но этого всё ещё было мало. – Врач сказал, что наш с Мишей ребёнок развивается хорошо и причин волноваться нет. – радостно сообщил всем сидящим за столом Илья.       Вопреки общему настроению, он радостно улыбался, словно кто-то другой вместо него несколько дней назад всю ночь прорыдал в номере на нервах, а потом ещё и завалил произвольную программу. Сейчас ничего из этого Илью не волновало – ребёнок был здоров, Миша его бросать не собирался, а отец за эти два дня, вроде как, даже передумал кого-то убивать. По крайней мере, убивать Малинина уж точно никто пока не собирался. – Поэтому, я планирую закончить этот сезон чемпионатом мира. Жаль, конечно, что следующий сезон придётся полностью пропустить... – начал было свои размышления Илья, но был прерван слегка запоздавшим, но синхронным несогласием со стороны Миши и отца: – Нет! – кажется впервые эти двое были согласны друг с другом. – Ты снимаешься с чёртового чемпионата! Не хватало ещё, чтобы ты там об лёд расшибся в своём состоянии. – за эти дни у Романа Скорнякова седин прибавилось больше, чем когда его сын впервые решил расшибиться на бэкфлипе.       Этот ребёнок точно доведёт его или до инфаркта, или до инсульта, или сразу до могилы. – Илья, это слишком опасно! То что ты выступал на Олимпиаде уже было огромным риском!       Мише может инфаркт в ближайшее время и не грозил, но пару седин он явно заработать успел. Да и смерть от рук Скорнякова всё ещё маячила где-то рядом. Не сиди межу ними с двух сторон Илья и Алексей Евгеньевич, и может быть Мише бы уже черти в Аду проводили бы экскурсию по котлам. – Но сейчас же всё обошлось! – продолжал гнуть свою линию Илья. – Мне нужно реабилитироваться после проигрыша и забрать золото чемпионата мира! – Ты не будешь катать на чемпионате! – последняя нервная клетка Миши грозилась самоликвидироваться. – Никто из нас туда не поедет! Я тоже снимусь. – Ну уж нет! Если вы меня туда не пускаете, то ты обязан выступить и привезти мне золотую медаль в качестве компенсации! – Мне не хотелось бы никого перебивать, но на Чемпионат действительно никому из вас сейчас лучше не ехать. – заговорил молчавший до этого Урманов. – Как ни посмотри, а это будет неразумное решение. Да и к тому же, сейчас есть другие вещи, о которых стоит позаботится в первую очередь. Насколько я знаю, вы ещё даже семьям толком ничего не рассказали.       За столом повисло короткое напряжённое молчание. – Мы не будем говорить об этом маме. – начал канючить Илья перед отцом. – Она нас убьёт. – Нас? – нервно засмеялся Скорняков. – Илья, ты уже взрослый и за данный твой поступок, ответственность несёшь на пару с Мишей. Я, даже будучи твоим отцом, тут никак не замешан.       Но в голове Романа всё равно проносится мысль, что он всё же виноват – недоглядел, и жена ему это во всех красках будет припоминать до конца дней.       Миша же невольно вспоминает цитату из книги, которая когда-то была прочитана в рамках школьной программы: "Я тебя породил, я тебя и убью." Почему-то образ Тараса Бульбы на Татьяну Валерьевну ложился даже лучше, чем на отца Ильи. – Предлагаю сначала рассказать обо всём моим родителям. Они хотя бы знают о наших отношениях и, вероятно, примут новость спокойнее.       Все с Мишей соглашаются, поэтому не дожидаясь чего-либо ещё, он быстро звонит родителям по видео звонку, притягивает Илью поближе и сообщает родителям, что те скоро станут бабушкой и дедушкой. Пусть и не без лишнего волнения, но чета Шайдоровых радостно принимают эту весть, не забыв завалить Илью кучей вопросов о его самочувствии, и упомянув, о том, что нужно же ещё свадьбу успеть сыграть, а то ұят, нельзя чтобы ребёнок вне брака рос.       Завершив звонок, Миша и Илья ненадолго выдыхают, но сразу же сталкиваются с по-прежнему убийственным взглядом Скорнякова. – Я предупредил Таню, что мы скоро ей позвоним, так что она должна была уже освободится. – слова отца Ильи отдаются в головах будущих родителей похоронным набатом.       Пока идут гудки, Илья успевает нервно вцепится в Мишину руку, впиваясь слегка отросшими ногтями в чужую кожу. Кажется, словно время между первым и вторым гудком длится непозволительно долго, но недотянув до третьего гудка, Татьяна Валерьевна отвечает на звонок, сразу же обращаясь к сыну: – Как дела, мой котёночек? Посмотри, я тут поймала Мисти. Ты наверняка соскучился по ним с Миу-Миу. – Татьяна на экран не смотрит. Такая счастливая, расслабленная и домашняя она сидит на диване с кошкой на руках.       Мисти, словно чувствуя напряжение по ту сторону экрана, начинает и сама нервничать, вырываясь из рук хозяйки. Лишь тогда она обращает свой взгляд на экран, чтобы заметить там рядом с сыном вместо своего мужа спортсмена другой страны. В её душу сразу же проникает тревога. – Здравствуйте, Михаил. Не ожидала Вас увидеть. – из её голоса пропадает всё материнское тепло, ранее обращённое к сыну. – Здравствуйте, Татьяна Валерьевна. – произносит Миша, сжимая руку Ильи в ответ. – Мам, прости, но мы должны тебе сказать кое-что важное. – Илья, как истинная королева драмы, берёт паузу, за время которой сердце успевает остановится вообще у всех. – Мы с Мишей встречаемся.       Скорняков в этот момент быстро печатает жене сообщение: «Я сам об этом только узнал.»       Татьяна не успевает ни посмотреть, что ей написал муж, ни ответить сыну, как говорить начинает Миша. – Мы с Ильёй собираемся пожениться. – заключает он. – Илья, я чего-то не понимаю. – начинает ошарашенная Татьяна, пока ещё без злости и возмущения. – К чему вдруг такая спешка? Как давно вы скрывали отношения? Чёрт побери. Илья... – начинает она закипать, но её перебивают. – Мам, у нас с Мишей будет ребёнок. – глаза у Ильи на мокром месте. Миша, если честно, тоже готов опять разрыдаться, но обещал себе не рыдать при будущих тестях.       Татьяна Валерьевна после такого заявления от сына замолкает. Понять по её лицу, что она сейчас думает – невозможно. В какой-то момент она просто тяжело вздыхает, говорит, что они всё обсудят ещё раз позже, дома и отключается от звонка первой. Однако, сразу же после этого начинает звонить телефон Скорнякова – жена, и он быстро сбегает, оставив молодых с Урмановым, который всё это время находился рядом, как третье колесо у двухколёсного велосипеда. Но и Алексей Евгеньевич почти сразу оставляет их наедине, напоследок похлопав Мишу по плечу в знак поддержки. Он ведь тоже когда-то был молодым, и тоже однажды стал отцом впервые.       А Илья и Миша так и продолжали сидеть вместе, крепко держась за руки. Самое сложное, на данный момент, они уже сделали – сообщили родителям радостную весть, а впереди их ждало ещё очень многое: пелёнки, распашонки, бессонные ночи, срывы, истерики и очень много безграничной любви. – Миш, я тебя очень сильно люблю. – прошептал Илья, положив голову на плечо своему уже не парню, но ещё не мужу. – Я тебя тоже очень сильно люблю. – улыбаясь, Миша утыкается в кудрявую макушку. – Тогда нам стоит написать в завещании, чтобы нас похоронили вместе. – Миша не понимает как мысли Ильи так внезапно свернули в эту сторону. – Потому что мама нас убьёт, а я после смерти с тобой расставаться не планирую.       И Миша смеётся с этой шутки.       Это же шутка? Да?