Карамель и кровь

Сумирэ проснулась за пять минут до будильника. Она лежала на спине, глядя в белый потолок, и слушала, как за окном просыпается город. Где-то далеко гудела сирена, ближе — лаяла собака, ещё ближе — шуршали шины по мокрому асфальту. Ночью прошёл дождь, и утро встретило её серым небом и влажным воздухом, просачивающимся через приоткрытую форточку. Сон не снился. Или снился, но она не запомнила. Это было странно — обычно после кошмаров она помнила каждую деталь. А сегодня — пустота. Только тянущее чувство где-то в груди, похожее на тревогу. Сегодня, — подумала она. — Сегодня встреча с Кэнто. Она села на кровати, поправила волосы. В голове прокручивались слова Миюки: «Насилуют, Суми. Просто так, для развлечения». Она мотнула головой, отгоняя мысль. — Всё будет хорошо, — сказала она вслух. — Это просто кафе. Люди вокруг. Ничего не случится. Голос прозвучал неубедительно даже для неё самой. Сумирэ встала, подошла к окну. Серый город, серое небо, капли на стекле. Она любила солнце, но сегодняшнее утро будто предупреждало о чём-то. Или ей просто казалось. — Bonjour, Sumire, — произнесла она, пытаясь включить привычный ритуал. — Aujourd'hui, tu vas être forte. Она включила динамик — французские новости зазвучали в комнате, заполняя тишину привычным ритмом. Диктор говорил о политике, об экономике, о чём-то важном, но слова проходили мимо, не задерживаясь. Сумирэ поймала себя на том, что не слушает, а просто позволяет звуку заполнять пространство. В ванной она задержалась дольше обычного. Стояла под горячим душем, закрыв глаза, и позволяла воде смывать тревогу. Потом тщательно расчесала волосы — раз, два, три... сто. Карамельные пряди струились сквозь пальцы, мягкие, послушные. Этот ритуал успокаивал всегда. Сегодня — чуть меньше. Она долго выбирала одежду. Что надеть на встречу с человеком, которого боишься, но с которым нужно делать проект? Что-то закрытое, чтобы чувствовать себя защищённой. Что-то скромное, чтобы не привлекать внимания. Но и что-то достаточно приличное, чтобы не выглядеть странно. Она остановилась на тёмно-синей блузке с длинным рукавом и длинной юбке в пол. Никаких голых рук, никаких открытых плеч. Почти монашеский наряд. В зеркале отразилась девушка с большими голубыми глазами, в которых застыла тревога. — Ты справишься, — сказала она отражению. — Это просто встреча. Пара часов. И ты свободна. Отражение не ответило, но кивнуло. --- Завтрак прошёл механически. Овсянка, фрукты, зелёный чай. Она жевала, не чувствуя вкуса, и смотрела в окно. Дождь кончился, но небо оставалось серым. Где-то в просветах туч пыталось пробиться солнце, но пока безуспешно. Она убрала посуду, собрала сумку. Ноутбук, наушники, блокнот, словари. Всё как обычно. Всё как всегда. Перед выходом она задержалась у зеркала в прихожей. Провела пальцем по чистому предплечью левой руки. — Если ты существуешь, — прошептала она, — приди сегодня. Пожалуйста. Мне страшно. Тишина. Она вздохнула, надела туфли и вышла. --- В университете было шумно, как всегда. Сумирэ лавировала в толпе, кивала знакомым, но ни с кем не задерживалась. Ей нужно было найти Миюки до начала пар. Она нашла её у входа в корпус — подруга курила, прислонившись к стене, и мрачно смотрела на проходящих студентов. — Ты чего такая хмурая? — спросила Сумирэ, подходя. — А чё радоваться? — Миюки затушила сигарету и выбросила в урну. — Ночью не спала, думала о тебе. Ну как, готова к свиданию с придурком? — Это не свидание. — Сумирэ поморщилась. — И да, готова. Наверное. — Наверное, — передразнила Миюки. — Ладно, пошли. Первая пара через пять минут. Они вошли в корпус, поднялись на третий этаж. У аудитории Миюки остановилась и взяла Сумирэ за руку: — Слушай. Я серьёзно. Если что-то пойдёт не так — сразу звони. Я приеду, даже если буду на паре. Плевать на зачётку. — Хорошо. — Не просто «хорошо», а обещай. — Обещаю. Миюки вгляделась в её лицо, кивнула и отпустила руку: — Иди уже. Увидимся после. Сумирэ вошла в аудиторию, села на своё место у окна. До звонка оставалось две минуты. Она достала ноутбук, открыла конспекты, но в голове было пусто. Она не заметила, как на соседнее место сел кто-то, и только когда запах одеколона ударил в нос, поняла — Кэнто. — Привет, Сумирэ-тян, — он улыбался своей обычной липкой улыбкой. — Готова к сегодняшнему вечеру? Она сжала пальцы на мышке, но голос остался ровным: — К нашей встрече по проекту — да. — Вот и отлично. — Он наклонился ближе, и ей пришлось сдержаться, чтобы не отодвинуться. — Я заеду за тобой после пар. Машина будет у входа. — Я могу доехать сама. — Не глупи. — Его голос стал чуть твёрже. — Я заеду. Жди. Зазвенел звонок. Вошёл лектор, и Кэнто отвернулся, уставившись в свой телефон. Сумирэ выдохнула и уставилась в окно. За стеклом всё так же висело серое небо. --- Три пары тянулись бесконечно. Сумирэ записывала лекции на автомате, механически, почти не вникая в смысл. Мысли то и дело улетали к вечеру, к Кэнто, к его улыбке. Она представляла разные сценарии — вот они сидят в кафе, обсуждают проект, он ведёт себя прилично, она уходит через час и забывает о нём до следующей встречи. Вот он начинает приставать, она встаёт и уходит, вызывает такси, едет домой. Вот... Она запретила себе думать о плохом. На второй перемене ей позвонил профессор Накамура. Она вышла в коридор, прижала телефон к уху. — Аоки-сан, добрый день. Я хотел уточнить — вы получили контакты издательства? — Да, профессор. Спасибо большое. — Отлично. Напишите им сегодня, договоритесь о встрече. И помните — вы готовы. Я в вас верю. — Спасибо, — повторила она, и на мгновение тревога отступила. Но когда она вернулась в аудиторию и увидела Кэнто, сидящего на её месте и листающего её конспекты, тревога вернулась с утроенной силой. — Что ты делаешь? — спросила она, подходя. — Смотрю, как ты пишешь. — Он поднял на неё глаза и улыбнулся. — У тебя красивый почерк. Такой аккуратный. Прямо как ты сама. Она забрала конспект и села на другое место. Кэнто только рассмеялся. --- Последняя пара кончилась в четыре. Сумирэ собирала вещи медленно, надеясь, что Кэнто уйдёт первым и она сможет улизнуть. Но он стоял у двери, прислонившись плечом к косяку, и смотрел на неё. — Тянешь время? — спросил он, когда она в сотый раз переложила ручку с места на место. — Нет, просто собираюсь. — Ну-ну. Выхода не было. Она встала, закинула сумку на плечо и пошла к двери. Кэнто посторонился, пропуская, и пошёл следом. В коридоре она набрала сообщение Миюки: «Ухожу. Если через час не напишу — бей тревогу». Телефон тут же завибрировал: «Поняла. Держись». На выходе из корпуса стояла чёрная машина — та самая, которую Сумирэ видела мельком в прошлый раз. Кэнто открыл перед ней пассажирскую дверь. — Прошу. Она села. Салон пах дешёвым освежителем и чем-то ещё, неуловимо неприятным. Кэнто сел за руль, завёл мотор. — Кафе далеко? — спросила она, пристёгиваясь. — Не очень. — Он улыбнулся. — Расслабься. Он включил музыку — какую-то попсу — и машина тронулась. Сумирэ смотрела в окно, считая проезжающие мимо дома. Сначала знакомые улицы Сибуи, потом — более широкие проспекты, потом — районы, где она никогда не была. Элитные. Дорогие. — Кэнто-кун, — сказала она, когда поняла, что они едут уже слишком долго. — Где это кафе? — Скоро будем. — Но здесь нет кафе. Это жилой район. — Есть одно. Самое лучшее. Машина свернула к элитному зданию из стекла и бетона, над входом которого горела неоновая вывеска: Haitani. Сердце Сумирэ ухнуло куда-то вниз. — Это не кафе. — Её голос дрогнул. — Это ресторан. Очень дорогой ресторан. — А какая разница? — Кэнто припарковался и заглушил мотор. — Ты что, никогда в дорогих местах не была? Расслабься, я плачу. — Ты сказал — кафе. — Я сказал — встретимся. Неважно где. Пошли. Он вышел из машины и открыл её дверь. Сумирэ помедлила, но выбора не было. Она вышла, поправила юбку и посмотрела на здание. Тонированные стёкла второго этажа смотрели на неё слепыми глазами. --- Внутри было роскошно. Чёрный мрамор, золотые акценты, хрустальные люстры. Официанты в строгих костюмах скользили между столиками бесшумно, как тени. Пахло дорогими духами, хорошей едой и деньгами. Сумирэ чувствовала себя не в своей тарелке. Её скромная блузка и длинная юбка казались здесь чужеродными, провинциальными. Она сжала лямку сумки и постаралась идти ровно, не сутулиться. Кэнто, напротив, чувствовал себя как рыба в воде. Он шёл впереди, уверенно, даже нагло, и когда они подошли к столику, он отодвинул для неё стул с таким видом, будто делал одолжение. — Садись. Она села. Перед ней положили меню в кожаном переплёте. Она открыла и чуть не ахнула — цены были такими, что она могла бы прожить на них месяц. — Заказывай что хочешь, — сказал Кэнто, садясь напротив. — Я угощаю. — Я не голодна. — Ну, чай хотя бы выпей. Подошёл официант. Кэнто заказал вино и зелёный чай . Сумирэ молчала и смотрела в окно. — Чего такая напряжённая? — спросил Кэнто, когда официант ушёл. — Расслабься. Мы здесь по делу, помнишь? — Помню. — Она повернулась к нему. — Давай обсудим проект. — Успеем. — Он откинулся на спинку стула. — Давай сначала просто поговорим. Ты редко со мной разговариваешь, Сумирэ-тян. А я ведь хороший парень. Она промолчала. — Не веришь? — Он усмехнулся. — Зря. Я могу быть очень хорошим. Для тех, кто ко мне хорошо относится. Принесли заказ. Кэнто налил себе вина, поднял бокал: — За нас? — Я не пью. — Я знаю. — Он отхлебнул. — Ты вообще странная. Не пьёшь, не тусуешься, всё время учишься. Скучная. — Мне нравится учиться. — А мне нравишься ты. — Он поставил бокал и посмотрел на неё в упор. — Давно нравишься. Ты разве не замечала? Сумирэ внутренне сжалась, но лицо осталось спокойным: — Кэнто-кун, давай не будем. Мы здесь по проекту. — А если я не хочу по проекту? — Он наклонился ближе. — Если я хочу по-другому? Она отодвинулась на стуле: — Тогда мне придётся уйти. — Куда ты уйдёшь? — Он усмехнулся. — До города полчаса на машине. Такси сюда не вызывают — дорого. Пешком не дойдёшь. Так что сиди. У Сумирэ похолодели руки. Она сжала чашку с чаем, пытаясь согреться. — Давай обсудим проект, — повторила она, и в голосе проскользнули нотки отчаяния. Кэнто посмотрел на неё долгим взглядом, потом откинулся на спинку стула: — Ладно. Давай по проекту. Он достал ноутбук, открыл файл. Сумирэ выдохнула и тоже открыла свой. Следующие полчаса они обсуждали перевод. Кэнто вёл себя почти нормально — делал замечания, предлагал правки, спорил о терминах. Сумирэ постепенно расслабилась. Может, всё будет хорошо. Может, он просто хотел порисоваться, а теперь успокоился. Она ошиблась. Когда основная часть обсуждения закончилась, Кэнто закрыл ноутбук и снова налил себе вина. — Ну вот, дело сделали, — сказал он. — А теперь давай поговорим о нас. — О нас нет ничего. — А вот это ты зря. — Он отхлебнул вина. — Я к тебе уже год подкатываю, а ты всё ломаешься. Сколько можно? Я же вижу, что ты одна. Ни парня, ни друзей толком, только эта выдра Миюки. Что ты теряешь? — Себя, — тихо сказала Сумирэ. — Я теряю себя, если соглашусь. — Философия. — Он поморщился. — Слушай, я могу тебе многое дать. Деньги, связи, защиту. Ты даже не представляешь, кто мои друзья. — Представляю. — Она посмотрела ему в глаза. — Мне Миюки рассказала. Кэнто замер. В его глазах что-то мелькнуло — удивление? Злость? — Ах эта сучка, — процедил он. — Вечно суёт нос не в свои дела. Ну и что она тебе рассказала? — Достаточно. — И что? — Он усмехнулся. — Думаешь, это меня остановит? Думаешь, если знаешь, кто мои друзья, то можешь просто встать и уйти? Сумирэ молчала. — Ты даже не представляешь, — продолжил он, наклоняясь ближе, — как устроен этот мир. Есть люди, которые могут всё. Им никто не указ. А есть такие, как ты — козявки, которых раздавят и не заметят. — Ты угрожаешь мне? — Предупреждаю. — Он отхлебнул ещё вина. — Я хочу тебя, Сумирэ. Давно хочу. И я привык получать то, что хочу. По-хорошему или по-плохому — мне без разницы. У неё задрожали руки. Она спрятала их под стол, сжала в кулаки. — Я никуда с тобой не поеду, — сказала она, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Я вызову такси. — Вызывай. — Он пожал плечами. — Но пока ты будешь ждать, мы можем просто посидеть. Поговорить. Я не кусаюсь. Она достала телефон, открыла приложение такси. Руки тряслись так, что она дважды промахнулась мимо кнопок. — Слушай, — Кэнто вдруг стал серьёзным. — Ты правда думаешь, что я тебя здесь трону? При людях? Я не идиот. Я просто хочу, чтобы ты поняла: выбора у тебя нет. Всё равно ты будешь моей. Рано или поздно. Так зачем тянуть? Сумирэ подняла на него глаза. В них не было страха — только усталость. — Потому что я не вещь, — тихо сказала она. — Потому что я человек. Потому что есть вещи, которые нельзя получить силой. — Это какие? — усмехнулся он. — Любовь. Уважение. Доверие. Кэнто рассмеялся: — Какая наивная. Любовь покупается, уважение зарабатывается страхом, а доверие... кому оно нужно? — Мне, — сказала она. — Мне нужно. Он посмотрел на неё долгим взглядом, потом допил вино и отставил бокал. — Ладно, — сказал он. — Будь по-твоему. Сиди, жди такси. А я пока схожу в туалет. Он встал и ушёл. Сумирэ осталась одна. Она сжимала телефон в руках, смотрела на экран, где такси всё ещё искало машину. Район был элитный, машин мало, ждать придётся долго. Она подняла глаза и обвела взглядом зал. И в этот момент почувствовала это. Жжение. На левом предплечье вдруг вспыхнуло — горячо, остро, будто к коже приложили раскалённый металл. Сумирэ ахнула, схватилась за руку. Под тканью блузки кожа горела. Она подняла глаза — и встретилась взглядом с тонированным стеклом на втором этаже. Она не видела того, кто там. Но знала — он смотрит на неё. Жжение усилилось. Сумирэ замерла, не в силах отвести взгляд. Время будто остановилось. Зал ресторана, столики, люди, музыка — всё исчезло. Осталось только это стекло и тот, кто за ним. И жжение. Невыносимое, требующее, зовущее. А потом Кэнто вернулся. — Что с тобой? — спросил он, садясь напротив. — Ты какая-то странная. Сумирэ моргнула, отвела взгляд от стекла. Жжение чуть стихло, но не исчезло совсем — пульсировало где-то под кожей, напоминая о себе. — Ничего, — сказала она. — Просто... показалось. Кэнто посмотрел на неё подозрительно, но ничего не сказал. Она снова подняла глаза к стеклу. Там кто-то был. И этот кто-то только что перевернул её жизнь.