Карамель и кровь

Сумирэ проснулась от того, что в квартире пахло кофе. Она открыла глаза и несколько секунд лежала, привыкая к новому потолку. Белый, чистый, без трещин. Не её старая квартира, не особняк. Новое место. Их место. Рядом на подушке лежала записка: «Ушёл по делам. Вернусь вечером. Кофе на плите. Не скучай. Р.» Она улыбнулась и прижала записку к груди. За окном светило солнце — первый по-настоящему тёплый день за последние недели. Снег почти растаял, город дышал весной. Сумирэ встала, накинула халат и побрела на кухню. Кофе действительно был на плите — горячий, свежий. Рядом стояла тарелка с тостами и вареньем. Он научился хотя бы тосты делать. Она пила кофе, глядя в окно, и думала о том, как странно устроена жизнь. Ещё месяц назад она ненавидела его. Ещё неделю назад он лежал с ножевым ранением. А сегодня она просыпается в их общей квартире и чувствует себя... почти счастливой. Почти, — поправила она себя. До счастья ещё далеко. Но направление правильное. --- Она села за ноутбук — нужно было ответить на пару писем по работе. Но мысли ускользали. Вдруг, без предупреждения, память выкинула картинку из детства. Ей лет шесть. Она сидит на кухне в старой квартире. За окном вечер, за стеной — пьяные крики. Она зажала уши руками и раскачивается вперёд-назад, чтобы заглушить страх. Мать входит на кухню. Лицо в синяках, но она улыбается — той самой фальшивой улыбкой, которой улыбаются жертвы, чтобы не пугать детей. — Суми, милая, иди ко мне. Девочка подходит. Мать обнимает её, пахнет перегаром и потом. — Всё будет хорошо, — шепчет мать. — Однажды ты вырастешь и уйдёшь отсюда. И у тебя будет другая жизнь. Хорошая жизнь. Ты будешь счастлива. — А ты? — А я... — мать отводит взгляд. — Я справлюсь. Сумирэ моргнула, возвращаясь в реальность. На глазах были слёзы. Она вытерла их и посмотрела на свою левую руку. Метка пульсировала ровно, успокаивающе. — Я ушла, мама, — прошептала она. — У меня другая жизнь. Не знаю, хорошая ли. Но точно не та. За окном светило солнце. --- В полдень Сумирэ встретилась с Миюки в их любимом кафе. Подруга уже сидела за столиком у окна, пила кофе и читала что-то в телефоне. Увидев Сумирэ, она вскочила и повисла у неё на шее. — Суми! Живая! — Миюки отстранилась, оглядела её с ног до головы. — Выглядишь нормально. Даже лучше, чем я ожидала. — Спасибо? — Сумирэ рассмеялась и села напротив. — Рассказывай! — Миюки подперла щёку рукой, готовясь слушать. — Как ты? Где ты? Почему не отвечала? Я чуть с ума не сошла! — Прости, прости. — Сумирэ взяла её за руку. — Много всего случилось. Я потом расскажу. Но сейчас... я в порядке. Правда. — С ним? — С ним. Миюки прищурилась: — Ты его простила? — Нет. — Сумирэ покачала головой. — Но я рядом. И кажется, это главное. Миюки вздохнула: — Суми, ты дура. Но я тебя люблю. Если тебе с ним хорошо — я за. Если обидит — я ему лично яйца оторву. — Договорились. Они заказали ещё кофе и болтали обо всём подряд. Миюки рассказывала про универ, про нового парня, про то, как чуть не сожгла кухню, пытаясь приготовить ужин. Сумирэ слушала и смеялась — впервые за долгое время легко, свободно. — Знаешь, — сказала Миюки, когда они уже допивали, — я рада, что ты улыбаешься. А то в последние недели на тебя страшно было смотреть. — Я тоже рада. — И знаешь что? — Миюки вдруг стала серьёзной. — Если этот твой монстр делает тебя счастливой — значит, не такой уж он и монстр. Сумирэ посмотрела на свою руку. Метка теплела. — Может быть, — тихо сказала она. — Может быть. --- Вечером, когда Сумирэ уже собиралась готовить ужин, зазвонил телефон. Незнакомый номер. — Алло? — Аоки-сан? — голос оказался знакомым. Коконой. — Не отвлекаю? — Нет-нет, что вы. — Она удивилась. — Слушаю. — У меня к вам дело. Не срочное, но важное. Можете встретиться завтра? В ресторане «Haitani», в час дня. Я всё объясню при встрече. — Эм... конечно. А что случилось? — Не хочу по телефону. Завтра всё расскажу. — Пауза. — Риндо в курсе. Я с ним уже обговорил. — Хорошо. Я приду. — Отлично. До завтра. Сброс. Сумирэ смотрела на телефон, пытаясь понять, что это было. Коконой никогда не звонил ей просто так. Если он зовёт на встречу — значит, что-то серьёзное. Вечером, когда Риндо вернулся, она спросила его: — Коконой звонил. Сказал, что ты в курсе. Что за встреча? Риндо снял куртку, подошёл к ней, чмокнул в макушку (это стало привычкой — он всегда целовал её в голову, когда возвращался). — Он хочет предложить тебе работу. — Работу? — Она удивилась. — Какую? — Переводческую. — Риндо сел на диван, потянулся к её руке. — Бонтен расширяется. У нас появляются партнёры из-за границы. Китай, Корея, Европа. Нужны люди, которые знают языки и которым можно доверять. — И он предлагает меня? — Да. — Риндо посмотрел на неё. — Если ты захочешь. Если нет — я скажу ему отстать. Она молчала, переваривая. — Риндо, я... я никогда не работала с... ну, с такими людьми. — Знаю. — Он сжал её руку. — Поэтому он хочет сначала поговорить. Посмотреть, подходишь ли ты. Если нет — ничего страшного. — А если да? — Тогда у тебя будет работа. Хорошая оплата, гибкий график и... — он чуть улыбнулся, — возможность быть рядом, если захочешь. Она смотрела на него. В его глазах не было давления — только поддержка. — Я подумаю, — сказала она. — Хорошо. --- Утром Сумирэ долго выбирала одежду. Встреча в ресторане «Haitani» — том самом, где всё началось. Странная ирония судьбы. Она остановилась на строгом, но женственном: голубая блузка с длинным рукавом (метку показывать не хотелось), юбка-карандаш чуть выше колена, невысокие каблуки. Волосы собрала в аккуратный пучок — вид профессиональный, серьёзный. Риндо провожал её до двери: — Волнуешься? — Немного. — Не надо. Коконой хороший парень. И он тебя уже знает. — Знаю. Но всё равно. Он взял её лицо в ладони, посмотрел в глаза: — Ты справишься. Ты самая умная девушка из всех, кого я знаю. Она улыбнулась: — Ты мало кого знаешь. — Неважно. Главное — я в тебя верю. Он коцеловал её ,очень нежно и ласково, помогая немного унять волнение и отпустил. Сумирэ вышла на улицу. Весенний воздух, солнце, пение птиц. Она глубоко вдохнула и пошла к машине (Риндо выделил ей водителя — спорить было бесполезно). --- Ресторан «Haitani» днём выглядел совсем иначе — не таинственно-вечерний, а светлый, деловой. Сумирэ вошла, огляделась. — Аоки-сан? — к ней подошёл администратор. — Проходите, Коконой-сан уже ждёт. Её проводили в отдельный кабинет на втором этаже. Тот самый, с тонированными стёклами. Она внутренне сжалась, но пересилила себя. Коконой сидел за столом с ноутбуком. Увидев её, встал, кивнул: — Спасибо, что пришли. Садитесь. Она села напротив. Перед ней поставили чай. — Не буду ходить вокруг да около, — начал Коконой. — Вы знаете, кто мы и чем занимаемся. Бонтен — это не просто банда. Это бизнес. Большой бизнес. И он растёт. Она слушала, не перебивая. — У нас появляются партнёры в Китае, Корее, Европе. Много контрактов, много переговоров. Нам нужен человек, которому мы можем доверять. Который знает языки, умеет вести переговоры и не боится... специфики. — Специфики? — Того, что наши партнёры — не всегда законопослушные граждане. — Он смотрел прямо. — Вы будете переводить на встречах, где могут обсуждаться не самые приятные вещи. Сможете? Сумирэ помолчала. — Я выросла в аду, — сказала она тихо. — Мой отец был алкоголиком и пытался меня изнасиловать. Я сбежала из дома в пятнадцать и выживала одна. Я видела кровь. Я видела смерть. Я видела, как человек, которого я люблю, убивает другого у меня на глазах. Коконой слушал внимательно. — Я не знаю, смогу ли я работать в вашей... специфике. — Она подняла на него глаза. — Но я знаю, что не боюсь. И если я соглашусь — я буду делать свою работу хорошо. Коконой кивнул: — Честно. Мне нравится. Он открыл ноутбук: — У меня есть тестовое задание. Не бойтесь, просто перевести контракт. Если справитесь — поговорим дальше. Она взяла листы. --- Два часа пролетели незаметно. Сумирэ переводила, проверяла, перепроверяла. Контракт был сложный, с юридическими тонкостями, но она справлялась. Несколько раз уточняла у Коконоя значения терминов — он объяснял спокойно, без раздражения. Когда она закончила, он долго изучал её работу. — Хорошо, — сказал наконец. — Очень хорошо. Вы учли даже то, что я не просил. — Я привыкла делать всё до конца. — Это видно. Он закрыл ноутбук: — У меня есть предложение. Официальное. Она замерла. — Мы готовы взять вас на испытательный срок. Три месяца. Оплата — вдвое выше рыночной. График — по мере необходимости. Иногда срочные вызовы, иногда неделя тишины. Если справитесь — останетесь. Если нет — уйдёте без обид. Она смотрела на него. — Я... мне нужно подумать? — Думайте. — Коконой встал. — Но имейте в виду: такие предложения не каждый день поступают. И да, — он чуть усмехнулся, — я уже обсудил это с Риндо. Он сказал: «Если она захочет — я за. Если нет — тоже за». Так что решение за вами. Она кивнула: — Я позвоню завтра. — Жду. --- Домой она вернулась поздно вечером. Риндо ждал на кухне — готовил ужин. Судя по запаху, в этот раз получалось лучше. — Ну как? — спросил он, отрываясь от плиты. — Он предложил мне работу. — Знаю. — И ты молчал? — Это твой выбор, не мой. — Он подошёл, вытирая руки. — Я не хочу давить. Она смотрела на него. Такой разный. Монстр на деле, нежный в быту. Как это сочетается в одном человеке? — Риндо... — М? — Я боюсь. — Чего? — Того, что если я войду в этот мир — я уже не смогу выйти. Он взял её за руки: — Сможешь. Всегда сможешь. Если захочешь уйти — я тебя отпущу. Даже если это убьёт меня. — Не говори так. — Это правда. — Он сжал её пальцы. — Ты важнее всего. Даже Бонтен. Если ты решишь, что это не твоё — я устрою, чтобы ты ушла. Без последствий. Она смотрела в его глаза. Тёмные, глубокие, но сейчас — тёплые. — А если я решу остаться? — Тогда у нас будет общее будущее. Она молчала долго. Потом кивнула: — Я попробую. Он выдохнул — будто сам боялся её решения. — Хорошо. — Но если мне не понравится — я уйду. — Договорились. Она улыбнулась: — А теперь корми меня. Я устала и хочу есть. Он улыбнулся в ответ — редко, но искренне: — Иди мой руки. Ужин готов. --- Они ужинали при свечах. Он специально купил свечи — узнал, что она любит. — Ты подлизываешься? — спросила она, но без злости. — Да. — Он не отрицал. — Работает? — Пока да. Она ела и думала о том, как странно всё устроено. Ещё недавно она не могла на него смотреть. А сегодня сидит с ним за одним столом, ест его стряпню (на удивление вкусную) и почти счастлива. — О чём думаешь? — спросил он. — О том, что жизнь — штука непредсказуемая. — Это точно. — Риндо. — М? — Я не простила тебя. Но я рада, что я здесь. Он посмотрел на неё долгим взглядом: — Этого достаточно. После ужина она мыла посуду, он стоял рядом и вытирал тарелки. Обычный быт. Простое счастье. — Знаешь, — сказала она вдруг, — сегодня, когда я сидела в том кабинете, я вспомнила тот вечер. Когда впервые тебя увидела. — Через стекло? — Да. Я тогда испугалась. Не тебя — того, что почувствовала. — А сейчас? — Сейчас я тоже боюсь. — Она посмотрела на него. — Но по-другому. Боюсь тебя потерять. Он взял её мокрую руку, поднёс к губам, поцеловал в запястье, где пульсировала метка. — Не потеряешь. — Обещаешь? — Обещаю. Она улыбнулась. За окном зажигались огни города. Они были вместе.