Проснуться раньше своей жизни

Ребекка Уиллер

      — Э-м-м… — протянул Дастин, первым, кажется, очнувшись от общего ступора. Он вытянул руку и ткнул пальцем куда-то вниз. — А что это за кроссовки?              Я машинально опустила взгляд на свои ноги и чуть не застонала вслух. Вот просто идеально. Значит телефон исчез, деньги и документы растворились, будто их никогда и не было, а одежда, конечно же, осталась. И теперь она подставляет меня будь здоров.              Отлично. Просто великолепно.              Я какое-то мгновение смотрела на свои кроссовки, пытаясь понять, что вообще происходит и по каким, черт возьми, правилам работает вся эта дичь. Если я реально провалилась в прошлое, то почему половина вещей исчезает, а половина остается? Это что, выборочная очистка инвентаря? И где была моя гениальная идея хотя бы раз в жизни нормально слушать уроки физики? Хотя стоп. Физика вообще отвечает за прыжки во времени? Или это уже какая-нибудь квантовая механика, про которую я благополучно пролистывала учебник?              — Ладненько… — пробормотала я, поднимаясь на ноги и чувствуя на себе сразу четыре пристальных взгляда. — Я, пожалуй, пойду. Ну знаете… дела там.              Я неопределенно махнула рукой куда-то в сторону леса, словно там действительно меня ждала куча срочных дел, и осторожно сделала шаг к выходу из форта. И тут же уткнулась прямо в преграду. Майк. Маленькая версия моего дяди стояла передо мной, уперев руки в бока, и выглядел он до смешного серьезным. Брови сведены, губы сжаты в тонкую линию, глаза прищурены, будто он уже решил, что перед ним минимум международная преступница.              Я честно пыталась держать лицо, правда. Но картина была слишком абсурдной. В итоге смешок все-таки вырвался, и мне пришлось тут же закашляться, прикрывая рот ладонью, чтобы не рассмеяться прямо ему в лицо.              — Кто ты такая? — требовательно спросил он. — И как нашла наш форт?              На мою реакцию он даже не моргнул. Стоял с таким видом, будто проводил допрос уровня ФБР. Серьезно. Ему четырнадцать.              Я пару секунд смотрела на него, пытаясь переварить тот факт, что прямо сейчас меня пытается запугать подростковая версия моего собственного дяди.              — Нашла, — спокойно ответила я и начала очень аккуратно, почти незаметно, пятиться боком к выходу.              План был максимально простой. Я просто выскальзываю отсюда и исчезаю между деревьями. Ну не побегут же они за мной. Во-первых, это дети. Щуплые такие, руки как спички. Силы в них кот наплакал. Во-вторых, даже если вдруг кто-то из них решит меня задержать, то я все-таки не зря полгода торчала в полицейской академии. Пусть я и прошла только половину курса, но приемы освобождения из захвата нам вбивали в голову так настойчиво, что мышцы помнят их лучше, чем мозг.              Единственной более-менее серьезной преградой выглядел тот парень в нелепом костюме моряка. Я снова мельком посмотрела на него. Белая рубашка. Синие полоски. Дурацкая шапка. Честное слово, он выглядел как аниматор с детского дня рождения. Но и на него я особо ставку не делала. Даже если он старше остальных, это все равно не делает его экспертом по задержанию подозрительных девушек в лесных шалашах.              — Не представишься? — вдруг спросил он. Парень сделал шаг в сторону и слегка сместился влево, полностью перекрывая мне дорогу.       Да твою ж мать! И что он вообще делает с толпой школьников? Старший брат? Няня? Или его просто похитили и заставили сопровождать их в лес?              — Сара, — ляпнула я первое имя, которое всплыло в голове, — и мне пора, окей?              Я уже приготовилась к новому раунду допроса, но вместо этого парень неожиданно отступил в сторону и даже сделал вежливый жест рукой в сторону выхода. Мол, проходите. Я на секунду зависла, подозрительно глядя на него. Серьезно? Он просто… пропускает?              Но спорить с удачей я не стала. Натянув на лицо максимально вежливую и немного виноватую улыбку, я быстро выскользнула из форта, пригнулась под доской у входа и буквально через секунду уже стояла снаружи.              Свежий воздух ударил в лицо. Я поспешила отойти от постройки, стараясь не оборачиваться, пока не скрылась между деревьями. Но не успела я пройти и пары метров, как за спиной раздался возмущенный голос Майка.              — Ты чего делаешь, Стив?! — почти взвизгнул он. — Она может быть кем угодно! Ну не станет нормальная девушка ночевать в лесу в каком-то форте!              Я на секунду прикрыла глаза и тихо выдохнула. Очень метко, дядя. Прямо в яблочко. Я действительно никогда не была фанатом природы. Ни походов, ни палаток, ни вот этой всей романтики «давайте спать под деревьями и слушать сов». Но когда тебе тупо некуда идти, то, как показывает практика, даже дырявый шалаш в лесу начинает казаться вполне приличным вариантом.              А если учитывать мою текущую ситуацию… То можно сказать, что я вообще ночевала в люксовом номере.              Выбравшись из леса по уже знакомой тропинке, я снова обогнула дом бабушки с дедушкой по широкой дуге, стараясь даже краем глаза не смотреть в сторону крыльца. Вчерашняя встреча с молодой версией собственной семьи и так едва не отправила мой мозг в бессрочный отпуск, и повторять этот опыт я точно не собиралась. Вместо этого я направилась дальше по улице и свернула в сторону трейлер-парка, потому что одно, пусть и довольно шаткое, но все же логичное предположение у меня оставалось.              Именно оттуда я вчера выбежала на парковку, после погони за тем идиотом на скейте. Именно там мир вдруг решил сыграть со мной в самый странный фокус за всю мою жизнь. А значит, если в этой истории вообще есть хоть какая-то логика, то шанс вернуться обратно должен быть где-то рядом с тем же местом.              По крайней мере, так подсказывало мое упрямство.              Проблема заключалась в том, что трейлер-парк оказался куда больше, чем мне показалось вчера, когда я неслась за парнем, не разбирая дороги. Узкие дорожки тянулись между рядами старых домов на колесах, петляли, упирались в тупики и снова выходили на такие же пыльные проезды. Через какое-то время все это начало выглядеть одинаково: облезлая краска на стенах, веревки с бельем между столбами, старые пикапы, припаркованные прямо у входов.              Я честно пыталась повторить вчерашний маршрут. В голове всплывали какие-то обрывки воспоминаний: поворот у красного трейлера, старый пикап, какой-то дворик. Но через пару поворотов я окончательно поняла, что заблудилась. В итоге я просто слонялась между этими домами, пытаясь хоть за что-нибудь зацепиться взглядом. Час прошел, потом еще один, и постепенно стало понятно, что вся моя стратегия «просто найди то же место» работает примерно так же эффективно, как поиск иголки в стоге сена.              В какой-то момент один мужик, сидевший на складном стуле возле своего трейлера, проводил меня долгим внимательным взглядом, а потом, видимо решив, что я выгляжу достаточно потерянной, чтобы заслужить помощь, приподнял руку.              — Хочешь? — спросил он, протягивая мне косячок.              Я остановилась так резко, будто он предложил мне гранату. Нет, я, конечно, прекрасно понимала, что в подобных местах это дело вполне повседневное. Но одно дело понимать в теории, а другое — наблюдать, как человек совершенно спокойно сидит посреди двора в полдень, курит траву и даже не пытается сделать вид, что прячется.              Он, к слову, вообще не заморачивался. Мужик спокойно затянулся, выдохнул дым куда-то в сторону и продолжил рассматривать меня с таким ленивым интересом, будто ожидал, что я вот-вот передумаю.              — Нет, спасибо, — пробормотала я, все еще слегка ошарашенная этой сценой.              Он только пожал плечами, будто я отказалась от предложенной жвачки, и снова развалился на стуле. В итоге еще примерно через час блужданий я все-таки выбралась из трейлер-парка на знакомую парковку. Ту самую.              Я остановилась у края асфальта и медленно огляделась. Те же угловатые машины, те же тусклые вывески, тот же запах бензина и горячего асфальта, который уже начинал прогреваться под полуденным солнцем.              Ничего не изменилось. Я постояла так пару секунд, все же надеясь, что сейчас произойдет что-нибудь странное. Может, мир снова дернется, как вчера, может воздух пойдет рябью, может я просто моргну — и окажусь на той самой парковке, где стоит мамина машина. Но, конечно, ничего такого не случилось.              Я только тяжело вздохнула. В этот момент мой желудок решил напомнить о себе самым унизительным способом из возможных и протяжно заурчал так громко, что я даже машинально оглянулась по сторонам, словно кто-то мог это услышать. Еда.              Да, это было бы очень кстати.              Проблема только в том, что денег у меня не было вообще. Ни цента. Ни завалявшейся мелочи. Абсолютно ничего. Я сунула руки в карманы джинсов скорее по привычке, чем из реальной надежды, и тут же вспомнила, как вчера у меня на глазах исчезли кошелек, карты и водительские права. Видимо, вселенная решила, что мне будет слишком скучно просто застрять в прошлом.              Талантами я тоже особо не блистала. Во всяком случае такими, которые позволили бы прямо сейчас устроить уличное представление с перевернутой коробкой у ног и ждать, пока прохожие накидают мне пару долларов на какие-нибудь полуфабрикаты. Можно было, конечно, просто вломиться в семейный дом и тихо поживиться содержимым холодильника. Там наверняка нашлась бы еда. Бабушка никогда не умела готовить понемногу. Но стоило мне представить, что я снова могу столкнуться на кухне с молодой версией своей матери или с дедом, который снова потянется к телефону, как желание провернуть этот план мгновенно испарилось.              Значит оставался только один вариант. Разжиться документами и попытаться устроиться на какую-нибудь работу. Пусть даже самую простую. В официантки, например. Там хотя бы платят, а иногда можно что-нибудь урвать с кухни, если повезет.              Я, конечно, не была экспертом по бюрократии восьмидесятых, но здравый смысл подсказывал, что базовые процедуры за тридцать лет вряд ли изменились до неузнаваемости. Если человек потерял документы, он идет в участок, пишет заявление о краже или утере, получает временную бумагу, подтверждающую личность, и уже с ней начинает разбираться дальше. По крайней мере, именно так это работало в наше время.              Где находится местное отделение полиции, я выяснила довольно быстро. На соседней улице я заметила пожилую женщину, которая медленно шла по тротуару, выгуливая крошечную собачонку с таким видом, будто это не животное, а очень нервный клубок шерсти на поводке.              Я подошла ближе и вежливо поинтересовалась, где в городе находится участок. Женщина сразу оживилась, будто только и ждала, что кто-нибудь заговорит с ней посреди дня. Она с готовностью объяснила дорогу, несколько раз махнула рукой в сторону нужной улицы и даже уточнила, у какого именно перекрестка мне нужно свернуть.              Я поблагодарила ее и направилась в указанную сторону, мысленно готовясь к тому, что следующий разговор у меня будет уже не с милой старушкой, а с местной полицией. И учитывая, насколько странно выглядит вся моя ситуация, это обещало быть… интересным опытом.              Мне оставалось всего лишь перейти дорогу и пройти еще метров пятьдесят до полицейского участка, который уже был прекрасно виден отсюда, словно лежал на ладони за невысоким рядом припаркованных машин. Небольшое кирпичное здание с потускневшей вывеской и парой служебных автомобилей у входа выглядело удивительно обыденно, и на секунду мне даже стало легче, потому что после всей этой утренней беготни, голода и попыток не сойти с ума от происходящего мысль о разговоре с полицией внезапно показалась почти утешительной.              Я ждала перед светофором, когда взгляд вдруг зацепился за парня, выходившего из хозяйственного магазина на углу. Сначала он ничем не выделялся из толпы: обычный парень лет двадцати с чем-то, в выцветшей футболке и потертых джинсах, который держал в руке пластиковую бутылку с яркой наклейкой. Но через секунду я заметила одну деталь, которая мгновенно заставила меня остановиться.              Он откручивал крышку прямо на ходу.              Это движение было слишком знакомым и слишком бытовым, потому что так обычно ведут себя люди, которые наконец-то купили бутылку воды и уже не могут дождаться, когда сделают первый глоток. Мозг автоматически зацепился за эту мелочь, а потом взгляд наконец сфокусировался на этикетке, и я ясно прочитала слово, от которого внутри что-то неприятно сжалось. Антифриз.              Секунду я просто стояла на месте, пытаясь убедить себя, что неправильно увидела надпись, что он, может быть, несет бутылку домой или собирается перелить жидкость куда-нибудь в машину. Но парень уже поднес горлышко к губам, причем сделал это совершенно спокойно, будто и правда собирался утолить жажду.              Этого оказалось достаточно.              Когда незнакомец свернул в узкий проулок между магазином и зданием участка, я уже не думала ни о светофоре, ни о машинах, ни о том, как именно выглядит со стороны человек, который внезапно срывается с места. Я просто рванула вперед и перебежала дорогу на красный свет, едва не заставив затормозить старый седан, водитель которого тут же раздраженно загудел клаксоном.              Если бы у него в руках был клей, растворитель или какая-нибудь другая дрянь, которой обычно травятся ради сомнительного кайфа, я бы, возможно, и не стала так паниковать. Люди регулярно делают с собой всякую глупость, и это, как ни цинично звучит, их личный выбор.              Но антифриз? От него не ловят приход. От него дохнут.              Я завернула за угол магазина и прошла несколько шагов по проулку, где между стенами стоял тяжелый запах мусора, старого масла и влажного картона. Почти сразу за большим металлическим контейнером, вокруг которого валялись смятые коробки и пластиковые пакеты, я увидела этого идиота. Он сидел прямо на земле, прислонившись спиной к кирпичной стене, и совершенно спокойно хлестал химикат прямо из бутылки, запрокинув голову так, будто пил обычную газировку.              Я даже не помню, как подскочила к нему. Рука сама дернулась вперед, и выбить бутылку из его рук оказалось легче легкого, потому что пальцы у него были вялые, а сам он, похоже, уже плохо соображал, что происходит. Пластиковая тара ударилась об асфальт и откатилась в сторону, расплескав на землю часть ядовито-зеленой жидкости.              Я уже открыла рот, собираясь сказать хоть что-нибудь, но парень вдруг резко завалился вперед, буквально рухнул на живот, а затем, словно одержимый, снова потянулся к бутылке.              — А ну фу! — рявкнула я, приседая рядом.              Я навалилась на него, прижимая колено к его пояснице, и схватила его за запястье, пытаясь разжать пальцы, которыми он уже успел вцепиться в бутылку с такой силой, будто это была не смертельная химия, а последняя капля воды посреди пустыни.              Честно говоря, я вообще не ждала сопротивления. У парня явно были серьезные проблемы с головой, поэтому максимум, на что я рассчитывала, это какие-нибудь вялые попытки дернуться или жалкое бормотание. Именно поэтому в следующую секунду я откровенно охренела, когда он каким-то немыслимым образом изогнулся всем телом и со всей силы врезал мне локтем прямо в губы. Я даже не поняла, как он умудрился провернуться под таким углом. Перед глазами на мгновение вспыхнули белые искры, а во рту сразу появился металлический вкус крови.              Этого короткого замешательства ему хватило. Он снова ухватился за бутылку и успел сделать еще один жадный глоток.              — С-у-у-ка… — протянула я, проводя ладонью по губам.              Я попыталась стереть кровь, но в итоге только размазала ее по подбородку, потому что удар пришелся точно по мягкой ткани, и губа уже начала неприятно пульсировать.              Несколько секунд мы просто смотрели друг на друга. Он тяжело дышал, глаза у него были мутные, но в этом взгляде читалось какое-то упрямое, почти животное желание продолжать. Я в этот момент вдруг очень отчетливо подумала о том, что, во-первых, я еще не полицейский, а во-вторых, нательные камеры, которыми сейчас обвешан каждый коп, в это время еще даже не изобрели. А значит, если я сейчас сделаю что-нибудь резкое, максимум что будет — его слово против моего.              И у меня уже есть разбитая губа. Самооборона. Плюс, если уж совсем формально, попытка спасти этому придурку жизнь. Логика получалась настолько железная, что к ней даже придраться было сложно.              Поэтому на этот раз я не стала снова вырывать у него бутылку. Вместо этого я перехватила его за плечо, резко развернула на спину и, пока он не успел снова дотянуться до антифриза, одним коротким и четким ударом в челюсть отправила его в нокаут. Парень дернулся, глаза на секунду закатились, а затем он просто обмяк и безвольно растянулся на грязном асфальте.              Я несколько секунд сидела рядом, тяжело дыша и вытирая кровь с губ тыльной стороной ладони, а потом посмотрела на лежащего передо мной идиота с таким выражением лица, будто сама до конца не верила в то, что только что сделала.              — Поздравляю, — тихо пробормотала я, глядя на него. — Только что спасла тебе жизнь.              Немного подумав, я хмыкнула.              — Наверное.              Поднявшись на ноги и бросив последний быстрый взгляд на парня, который лежал на асфальте так неподвижно, что на секунду у меня даже мелькнула неприятная мысль проверить, не перестаралась ли я с ударом, я все-таки решила не тратить на это лишнего времени. Грудная клетка вроде бы поднималась, а значит ближайшие несколько минут он точно никуда не денется. Искренне надеясь, что в отключке он пробудет хотя бы минут десять, я быстрым шагом вернулась к тротуару, и буквально через несколько секунд толкнула стеклянную дверь полицейского участка.              Внутри пахло кофе, старой бумагой и чем-то еще едва уловимо табачным, будто кто-то совсем недавно курил у открытого окна. За дежурным столом сидел мужчина лет сорока, который лениво листал газету, откинувшись на спинку стула так расслабленно, будто сегодняшний день не обещал ничего интереснее сводки новостей и очередной чашки дешевого кофе. Он поднял глаза, скорее по привычке, чем из реального интереса, но выражение его лица изменилось почти мгновенно.              Газета медленно опустилась.              — Мисс? — произнес он, вытаращившись на меня так, словно я только что зашла в участок после драки в баре. — Что с вами? На вас напали? Вам нужна помощь? Вызвать скорую?              Он говорил быстро, почти не давая себе времени на паузы, а потом внезапно резко вскочил со стула так, что тот жалобно скрипнул по полу.              — Джим! — заорал он куда-то вглубь участка.              Одна из дверей в конце коридора тут же распахнулась, и в помещении появился мужчина, который сразу же привлекал внимание одним своим присутствием.              Он был высокий и широкоплечий, с той самой тяжелой, чуть грузной фигурой человека, который в молодости, возможно, был в отличной форме, но за последние годы успел поднабрать пару лишних килограммов вместе с привычкой к плохому кофе и долгим сменам. На нем была полицейская форма, немного помятая, как будто он только что поднялся из-за стола после очередного бумажного отчета. Темные волосы были коротко подстрижены, на лице проступала щетина, которая явно появилась не от моды, а потому что бриться каждое утро ему банально было лень.              Но больше всего выделялся его взгляд. Тяжелый, внимательный и усталый одновременно, словно этот человек уже слишком много раз сталкивался с человеческой глупостью и теперь автоматически ожидал от мира очередной порции неприятностей.              Он сперва посмотрел на своего коллегу, потом перевел взгляд на меня, и выражение его лица изменилось почти незаметно, но достаточно ясно, чтобы понять: вопросов у него стало меньше, а настороженности — больше.              Мужчина нахмурился и быстрым, уверенным шагом подошел ко мне. И прежде чем меня снова успели завалить кучей не тех вопросов, я решила перехватить инициативу.              — Там в проулке какой-то придурок антифриз хлестал, как воду в Сахаре, — сказала я, махнув рукой в сторону двери, через которую только что вошла. Потом провела пальцем по воздуху возле губ, показывая на засохшую кровь. — Отбивался. Вы бы его затащили в участок и вызвали скорую.              Дежурный на секунду завис, явно пытаясь одновременно переварить и мои слова, и мой внешний вид, зато мужчина с табличкой «Хоппер» на груди среагировал почти мгновенно. Он коротко посмотрел на меня, затем на дверь, потом снова на меня, словно оценивая, насколько правдоподобно звучит вся эта история.              — Бен, вызывай скорую, — спокойно сказал он своему коллеге.              Тот сразу закивал и потянулся к телефону. Сам же Хоппер тем временем уже направился к выходу быстрым шагом, не тратя времени на дополнительные вопросы.              Я успела только опереться бедром о край дежурного стола, когда он исчез за дверью. И буквально через минуту он вернулся. Одной рукой он держал за плечо того самого парня из проулка, который все еще был без сознания и болтался у него в хватке как тряпичная кукла. Хоппер без особых церемоний затащил его внутрь, провел пару шагов по коридору и с глухим звуком опустил тело на деревянную скамью у стены.              Потом наклонился, двумя пальцами нащупал пульс на шее и на секунду замер. По его лицу пробежала тень облегчения.              — Живой, — коротко пробормотал он. После этого он выпрямился и снова посмотрел на дежурного. — Бен, встретишь врачей и передашь им парня.              — Понял, — торопливо ответил тот, уже снимая трубку.              Хоппер кивнул и перевел взгляд на меня. Причем теперь этот взгляд был куда внимательнее.              — А с вами, мисс, явно стоит переговорить, — сказал он после короткой паузы. — Идемте. Сперва умоетесь.              Мужчина кивнул в сторону коридора и жестом пригласил следовать за ним. Я прошла за ним мимо нескольких дверей, чувствуя на себе его внимательный взгляд, словно он уже мысленно пытался разложить мою историю на части.              Он открыл дверь в небольшой туалет и отступил в сторону, пропуская меня внутрь.              В зеркале я наконец увидела себя со стороны. Картина, надо признать, была не самая презентабельная: губа распухла, кровь уже успела подсохнуть на подбородке и у уголка рта, а на футболке расплывалось темное пятно, которое теперь уже точно ничем не спрячешь.              Я включила холодную воду и несколько минут просто умывалась, смывая засохшую кровь и стараясь привести лицо в более-менее человеческий вид. С губой, конечно, ничего сделать было нельзя, но хотя бы выглядело теперь так, будто я пережила обычную драку, а не апокалипсис. На футболку тоже попало, но устраивать полноценную стирку прямо в полицейском участке я точно не собиралась.              Когда я вышла обратно в коридор, Хоппер стоял там же, где и раньше, прислонившись плечом к стене и скрестив руки на груди, будто терпеливо ждал, пока я закончу приводить себя в порядок. Он молча кивнул и жестом показал следовать за ним.              Мы прошли дальше по коридору, и через пару шагов он открыл дверь в свой кабинет. И вот тут я наконец увидела табличку на двери: «Шериф».              Я остановилась на долю секунды, чувствуя, как внутри поднимается знакомое раздраженное чувство. Стоило мне впервые в жизни зайти в полицейский участок восьмидесятых, как я сразу умудрилась попасть не к рядовому копу, а прямиком к начальству.              Прекрасно, блять.              Мужчина кивком головы указал на стул напротив своего стола, словно предлагая занять его без лишних церемоний, и я послушно опустилась на сиденье, чувствуя, как после всей утренней беготни ноги наконец начинают напоминать о себе неприятной усталостью. Сам он обошел стол, опустился в свое кресло и на несколько секунд просто уставился на меня, причем совершенно не скрывая того, что внимательно рассматривает каждую деталь моего вида.              И что-то подсказывало мне, что интересовал его вовсе не разбитый угол губы. Скорее всего дело было в одежде. Я невольно покосилась на свою футболку, джинсы и кроссовки, которые, по меркам моего времени, выглядели совершенно нормально, но в этом кабинете внезапно начинали казаться чем-то из далекого будущего.              Вот уж не думала, что когда-нибудь стану объектом модного анализа в полицейском участке маленького городка. Ишь, какие ценители стиля собрались в Хоукинсе.              — Итак, — наконец произнес шериф, откинувшись на спинку кресла и сцепив руки на столе. — Я правильно понимаю, что вы у нас внезапно решили поиграть в самаритянина? Или существует какая-то другая причина, по которой вы сегодня решили посетить участок?              Голос у него был спокойный, но в нем слышалась та самая осторожная ирония человека, который уже привык не верить ни одному объяснению с первого раза.              — Этот парень просто случайность, — пожала я плечами, стараясь выглядеть максимально спокойно. — Я шла мимо, заметила, что он делает, и просто не могла пройти дальше, сделав вид, что ничего не происходит. Даже в Хоукинсе, думаю, не принято спокойно наблюдать, как человек травится антифризом.              Я сделала небольшую паузу, чтобы он успел переварить услышанное, а потом чуть подалась вперед.              — А вот к вам я шла вполне целенаправленно. Дело в том, что я здесь проездом, — продолжила я. — Еду на попутках из Нью-Йорка в Сиэтл, потому что решила немного… развеяться. Но вчера один из водителей решил, что сможет неплохо поживиться кошельком молодой девушки. А в кошельке, как назло, было все. Деньги, правда немного, водительские права. В общем, весь стандартный набор вещей, которые делают человека более-менее официально существующим.              Шериф молча слушал, не перебивая, и только его взгляд становился все внимательнее.              — Поэтому я хочу написать заявление о краже и попытаться восстановить документы, — закончила я. — Понимаю, что это дело не пяти минут, и мне придется какое-то время задержаться в городе. Но если у меня будет хотя бы временная справка за подписью шерифа, я смогу устроиться на работу и не сидеть на улице, пока вся эта бюрократия будет крутиться.              Несколько секунд в кабинете стояла тишина. Хоппер внимательно посмотрел на меня, потом на мои руки, потом снова поднял взгляд к лицу.              — И вы студентка юридического факультета? — внезапно спросил он. Вопрос был настолько неожиданным, что я на секунду нахмурилась.              — Простите?              — Просто вы слишком хорошо осведомлены о процедуре восстановления документов, — спокойно пояснил он. — Обычно люди, которые действительно потеряли кошелек, начинают разговор с паники, а не с четко сформулированного плана действий.              Да что ж такое. Или у него уже профессиональная деформация, и он в каждом прохожем видит потенциального преступника?              — Да, — кивнула я после короткой паузы. — Юридическая школа Нью-Йоркского университета.              Это звучало достаточно правдоподобно и, что немаловажно, объясняло мою осведомленность.              — Что ж… мисс… — Хоппер выжидающе посмотрел на меня, явно ожидая фамилию.              — Уиллер, — спокойно сказала я. — Ребекка Уиллер.              Он даже не моргнул. Фамилия была достаточно распространенной, чтобы не вызвать лишних ассоциаций, и я испытала неожиданное облегчение от того, что хотя бы эта маленькая часть меня осталась настоящей. Пусть даже только мое имя.              Разговор занял еще около двадцати минут. Хоппер задал несколько стандартных вопросов, записал мои ответы, пару раз уточнил детали, но в итоге все же оформил заявление о краже и выписал временную справку, подтверждающую мою личность.              Когда я наконец вышла из участка, держа в руках лист бумаги с печатью и подписью шерифа, я невольно почувствовала странную гордость. Все это исключительно с моих слов. Ни баз данных, ни мгновенных проверок, ни электронных архивов. Господи, благослови эпоху, в которой компьютеры еще не успели залезть в каждый полицейский стол.              Краем глаза я заметила, что скамья в вестибюле, на которую Хоппер уложил того несчастного самоубийцу, теперь была пустой. Видимо, скорая уже успела приехать и увезти его, пока я объясняла свою легенду.              Выйдя на улицу, я снова воспользовалась самым надежным способом ориентирования в незнакомом городе, а именно просто обратилась к первому попавшемуся прохожему. Мужчина лет пятидесяти, которого я остановила у перекрестка, довольно охотно объяснил дорогу и даже добавил, что если я действительно ищу работу, то стоит попытать удачу в торговом центре «Старкорт Молл».              — После его открытия половина местных магазинов едва держится на плаву, — сказал он, качнув головой. — Так что новых работников они точно не нанимают.              Я поблагодарила его и направилась в указанную сторону. Через какое-то время впереди показалось здание, которое, по всей видимости, и было тем самым торговым центром. И вот тут я впервые за день почувствовала странный эффект.              С одной стороны, передо мной был обычный молл. Большое здание из стекла и бетона, широкие парковки, яркие вывески, поток людей у входа. Но если смотреть на него глазами человека из будущего, разница становилась почти комичной.              Вывески магазинов были огромными и кричащими, словно каждая из них пыталась перекричать соседнюю. В витринах стояли манекены в одежде, которая сейчас выглядела почти театрально яркой: кислотные цвета, пышные плечи, странные фасоны, которые в мое время можно было увидеть разве что на тематической вечеринке. У входа играла громкая музыка, которая доносилась из динамиков, спрятанных где-то под козырьком. Люди входили и выходили из здания с бумажными пакетами в руках, потому что пластиковые сумки еще не успели стать универсальным символом шопинга.              И самое странное заключалось в том, что для местных жителей это место выглядело как вершина современности. А для меня оно казалось почти музейной реконструкцией того, каким представляли будущее тридцать лет назад.              Внутри торгового центра было не просто шумно, а почти оглушительно ярко и живо, словно кто-то специально решил собрать в одном месте все возможные звуки, цвета и запахи, чтобы посетитель ни на секунду не забывал, что находится в главном развлекательном месте города. Потолок уходил высоко вверх, под стеклянные панели, через которые пробивался летний свет, отражаясь от блестящих полов и витрин магазинов, а по всему первому этажу тянулись ряды игровых автоматов, расставленных почти по периметру, как будто они были не развлечением, а частью обязательного интерьера.              Почти возле каждого автомата толпились дети или подростки, которые по очереди жали на кнопки, дергали рычаги и восторженно кричали, когда на экране происходило что-то особенно зрелищное. Звуки электронных выстрелов, пиксельных взрывов и победных мелодий накладывались друг на друга так густо, что через несколько минут голова начинала слегка гудеть.              И только стоя посреди всего этого шумного безумия я вдруг осознала одну простую вещь. На дворе лето. А значит у детей каникулы. И не только у детей. В университетах тоже.              Я даже тихо хмыкнула, вспомнив разговор с Хоппером. Теперь становилось понятнее, почему он так спокойно отнесся к моей истории про автостоп через всю страну. Для него это выглядело как обычная студенческая авантюра на летних каникулах, а не как история человека, который на самом деле просто провалился в прошлое и теперь пытается как-то выжить.              Первым делом я зашла в ближайший магазин одежды, решив, что с моим внешним видом логичнее всего попробовать устроиться именно туда. Внутри пахло новой тканью и каким-то сладким освежителем воздуха, а манекены в витринах стояли в таких ярких и пышных нарядах, что на их фоне моя одежда действительно начинала выглядеть подозрительно современной.              Разговор с управляющим длился всего минут десять, но за это время я успела понять, что это абсолютно бесполезно. Мужчина лет сорока, с аккуратно зачесанными волосами и таким выражением лица, будто он работает в бутике на Пятой авеню, а не в торговом центре посреди Индианы, задавал вопросы, которые я совершенно не ожидала услышать.              Он интересовался моим «чувством стиля», спрашивал, где именно я нашла такие вещи, как у меня сейчас, а потом и вовсе начал рассуждать о том, умею ли я «оценивать состоятельность покупателя по первому взгляду», чтобы предложить ему подходящий товар. Я смотрела на него и мысленно задавалась только одним вопросом.              Серьезно?              В итоге мы довольно вежливо распрощались, но было ясно, что ни я не подхожу этому магазину, ни этот магазин — мне.              Следующей остановкой стал фуд-корт, где запахи жареного мяса, картошки и сладкой выпечки смешивались в такой плотный аромат, что желудок почти сразу отозвался болезненным урчанием. Я подошла сначала к одной точке с фаст-фудом, потом к другой, но в обоих местах разговор закончился одинаково быстро. Один управляющий начал спрашивать меня о рецептах соусов и о том, умею ли я правильно готовить их по фирменной технологии, а второй вдруг решил выяснить, знаю ли я, чем отличается один вид жарки картофеля от другого.              Я смотрела на этих людей и постепенно начинала приходить к выводу, что в этом торговом центре все вдруг резко решили стать чертовыми профессионалами своего дела. Ну нихрена ж себе, какие тут все деловитые.              Я бродила по торговому центру еще почти час, заглядывая то в один магазин, то в другой, пытаясь зацепиться хотя бы за какую-нибудь возможность. Но везде повторялась одна и та же история. Кто-то вежливо отказывал, кто-то говорил, что у них уже полный штат, а кто-то просто смотрел на меня с тем выражением лица, которое означает «мы вам перезвоним», хотя оба понимают, что этого никогда не случится. Даже мои жалобные глаза и история о том, что меня обокрали и что мне срочно нужна хоть какая-нибудь работа, чтобы переждать несколько дней, не производили особого впечатления.              И хуже всего было то, что запах еды не исчезал ни на секунду. Он тянулся со всех сторон, просачивался из кухни, из бумажных пакетов, из подносов, которые люди несли к столикам. Голова начинала кружиться от этого бесконечного аромата жареного, сладкого и соленого, а живот постепенно скручивался в тугой болезненный узел.              Я уже начала всерьез подумывать о том, чтобы признать поражение и просто выйти на улицу подышать воздухом, когда дошла до самой дальней части торгового центра, где стояли несколько небольших заведений. И тут мой взгляд зацепился за лист бумаги, небрежно прилепленный к стеклу одного из них. Объявление было написано крупными буквами и сообщало, что в «Scoops Ahoy» требуется уборщица.              Я подошла ближе и заглянула внутрь. За стойкой стояла девушка примерно моего возраста, одетая в довольно странную форму, которая выглядела как что-то среднее между морской униформой и карнавальным костюмом. В голове тут же всплыл образ того парня из форта, который был одет почти так же, только немного иначе.              На секунду я даже зависла, пытаясь уловить связь, но потом махнула рукой на эту мысль. Совпадение.              Я толкнула дверь и уверенно шагнула внутрь, почти сразу направившись к стойке, за которой в длинных холодильных витринах лежали десятки разноцветных шариков мороженого.              — Привет, — первой поздоровалась я с девушкой за прилавком. — У вас там висит объявление о работе. Я хотела спросить…              — Наконец-то! — перебила она меня с таким воодушевлением, будто я только что принесла ей выигрышный лотерейный билет. Она тут же нырнула под стойку и через секунду вытащила оттуда лист бумаги и ручку, которые решительно положила передо мной. — Заполни заявление и можешь приступать хоть сейчас!              — Что? — я даже слегка растерялась от такого напора.              — Не обращай внимания, — продолжала она, широко улыбаясь. — Я просто уже задолбалась мыть здесь полы.              Она слегка наклонилась ко мне через стойку и понизила голос.              — О-у, ты только не подумай, что тут адская работа. На самом деле все довольно спокойно. Просто я устраивалась сюда продавцом, а в итоге мне тихонько подсунули полставки уборщицы, причем совершенно бесплатно. Поверь, я тебя ждала, как манну небесную. Кстати, я Робин.              — Бэкс, — автоматически представилась я, даже не успев подумать.              — Интересное имя, — Робин слегка склонила голову набок. — Сокращенное? От какого?              Отступать было уже поздно.              — Ребекка.              Я мысленно поморщилась. Справка у меня все равно была на настоящее имя, так что особой разницы уже не было. Разве что не стоило называть сокращение.              — Ну ты пока заполняй, а если будут вопросы…              Она не договорила, потому что рядом со мной внезапно появились три девочки лет девяти, которые сразу начали громко обсуждать, какое мороженое они хотят. Робин моментально переключилась на них, а я тем временем опустила взгляд на анкету.              Вопросы там оказались настолько простыми, что я даже удивилась. Имя, возраст, место рождения, есть ли опыт работы. Даже номер социального страхования никто не спрашивал. Заполнив лист, я подождала, пока Робин освободится, и протянула ей бумагу.              Она быстро пробежалась глазами по строкам, а потом подняла на меня довольный взгляд.              — Мистер Кларк будет в восторге! — Заметив мое непонимающее выражение лица, она тут же пояснила: — Это наш управляющий. Он появляется по вечерам, когда надо закрывать кассу, и каждый раз начинает ворчать, что мы плохо убираемся. Хотя, честно говоря, нам за это вообще-то не платят. Когда готова приступить?              — Да хоть сейчас, — ответила я, все еще немного ошарашенная ее энтузиазмом. — Только один вопрос.              — Давай.              — Как у вас с оплатой? Может, можно получить какой-то аванс? Понимаю, первый день и уже такие просьбы, но…              — Оплата идет за смену, — закивала Робин. — Если тебе сильно нужны деньги, я могу сказать Кларку, что ты у нас с утра появилась. Тогда он даст тебе долларов двадцать.              — Отлично, — автоматически ответила я, хотя понятия не имела, много это или мало. В моем времени на двадцатку можно было купить кофе, сэндвич и пару раз прокатиться на метро. Но сейчас это казалось вполне приемлемым стартом. — Где инвентарь?              — Пошли, — сказала Робин и приподняла часть стойки, которая служила проходом для персонала.              Робин толкнула дверь в служебное помещение так уверенно, будто это была не просто подсобка для персонала, а сцена, на которой она собиралась произнести заранее заготовленную речь. Она даже не успела полностью зайти внутрь, как уже начала говорить, причем с той скоростью и напором, с которыми обычно разговаривают люди, привыкшие заполнять паузы звуком собственного голоса.              — Эй, придурок, можешь начинать исполнять свой победный танец, потому что у нас появилась уборщица!              Парень в такой же странной морской форме, как и у Робин, оторвался от какой-то картонной коробки, стоявшей на полу у стены, выпрямился и с привычной легкой улыбкой обернулся в нашу сторону.              А потом улыбка исчезла. Он застыл почти так же резко, как и я. Потому что мы оба друг друга узнали. Прошло всего несколько часов с того момента, как мы столкнулись в совершенно другом месте, при куда более странных обстоятельствах, так что забыть лицо человека, который неожиданно появляется в твоей жизни посреди леса, было бы, мягко говоря, странно.              — Знакомься, это Ребекка, — продолжала тем временем говорить Робин, не обращая никакого внимания на то, как мы молча разглядываем друг друга. — Но, по всей видимости, ей привычнее сокращение Бэкс. В общем, покажи ей, где швабра.              И на этом она, словно выполнив свою миссию, развернулась и тут же умчалась обратно за стойку, оставив нас наедине. Несколько секунд в помещении стояла неловкая тишина. Первым в себя пришел, как ни странно, именно парень, имя которого Робин даже не удосужилась назвать.              Он слегка склонил голову набок, словно разглядывая меня заново, и усмехнулся.              — Бэкс, значит, — хмыкнул он. — Как-то это очень не похоже на Сару.              — А это мое второе имя, — спокойно ответила я, мгновенно находя объяснение.              Он несколько раз медленно кивнул, как будто принял эту версию… но при этом выражение лица у него оставалось таким, словно он ни на секунду в нее не поверил.              — Ну-ну, — протянул он. — Тогда я Стив. А мое второе имя Адам.              При упоминании этого имени я невольно закрыла глаза. Еще вчера примерно в это же время я переписывалась с настоящим Адамом, обсуждала с ним расписание занятий и строила планы на то, как мы снова увидимся, когда я вернусь с семейного ужина. А сейчас какой-то парень в карнавальном морском костюме произносил это имя с откровенным сарказмом, словно специально проверяя мою реакцию.              Господи. Как же мне сейчас хотелось оказаться в знакомой квартире, в его постели, где все было понятным и привычным, пусть даже наши отношения и приходилось скрывать от половины академии. Это было бы куда лучше, чем стоять здесь, в какой-то подсобке торгового центра восьмидесятых.              Я открыла глаза и заставила себя сосредоточиться на текущей реальности.              — Где инвентарь, Стив? — спросила я, беря себя в руки.              Он ничего не сказал, просто шагнул в сторону и открыл неприметную дверь у стены. За ней оказалась небольшая подсобка, забитая ведрами, швабрами, вениками и коробками с чистящими средствами, которые стояли друг на друге почти до потолка. Я взяла ведро, швабру и пару тряпок, после чего оставила его разбираться с коробками, которые, судя по наклейкам, только что привезли в магазин.              По крайней мере теперь у меня было дело.              Следующий час прошел в довольно однообразной работе. Я протирала столы, мыла полы, собирала мусор и время от времени протискивалась между посетителями, которые стояли у стойки, обсуждая, какое мороженое лучше взять. Пару раз, пока Робин убегала в подсобку на зов Стива, я успела тихонько запихнуть в рот пару ложек мороженого прямо из контейнеров.              Едой это назвать было сложно, но по крайней мере желудок перестал скручиваться от голода. А когда я случайно обнаружила в служебной комнате древнюю кофемашину, которая выглядела так, будто пережила не одно десятилетие, я без всяких угрызений совести налила себе пару стаканчиков кофе.              План у меня был довольно простой. Я держалась на мысли о том, что вечером мне заплатят хотя бы какие-то деньги, после чего я сразу найду дешевый мотель, сниму номер на одну ночь и остаток потрачу на нормальную еду.              План выглядел вполне разумно. Но, как выяснилось, вселенная решила продолжить издеваться надо мной. Когда пришло время закрывать кассу, мистер Кларк, который должен был прийти в магазин, так и не появился. Зато он позвонил Робин и сообщил, что приболел, поэтому сегодня не сможет приехать. Теперь ей нужно было самой снять выручку за день и положить ее в сейф.              Ну конечно. С чего бы мне вдруг начать везти. Работу я нашла, но денег за смену не получила. И плевать вселенной на то, что я и так нахожусь совершенно не на своем месте.              Робин долго извинялась, выглядела искренне расстроенной и даже несколько раз пыталась всунуть мне пять долларов из собственного кошелька. Но какая-то глупая гордость во мне все еще оставалась, поэтому я отказалась.              Плевать.              Я просто дождусь закрытия торгового центра, переночую прямо здесь, в магазине, а потом устрою небольшой ночной набег на мороженое. Камер тут все равно не было.              — Где сегодня ночевать собираешься? — внезапно спросил Стив. Он в это время методично переворачивал одну коробку за другой, пытаясь найти ключи от машины, а я сидела на стуле у стены и терпеливо ждала, когда он наконец уйдет. — Снова в лесу? Или прямо тут?              — Ну ты всегда можешь предложить мне свою постель, — раздраженно хмыкнула я.              Парень, который только что проверял очередную коробку, внезапно замер в довольно нелепой, скрюченной позе. Сначала я удивилась, а потом до меня дошло. Подобные фразочки были абсолютно нормальными для моего времени. Но в восьмидесятых они, похоже, могли легко выбить молодого парня из колеи. Особенно если этот парень и так не особо понимает, что происходит.              Но забирать слова назад я не собиралась. Пусть воспринимает, как хочет. Главное, чтобы поскорее ушел.              — Погоди, — наконец сказал он, выпрямившись и посмотрев на меня слишком серьезным взглядом, который совершенно не вязался с его возрастом. — Тебе и правда некуда пойти? Робин что-то говорила про украденный кошелек, но…              — Без «но», — перебила я. — Меня действительно обокрали.              И пусть вором была сама вселенная, которая украла у меня нормальную жизнь, но формально это все равно оставалось правдой.              Стив несколько секунд молчал, словно что-то обдумывая.              — У меня есть диван, — наконец сказал он.              — Рада за тебя, — фыркнула я. — А теперь свали уже.              — У меня есть диван для тебя, — уточнил он, и в его голосе не было ни капли шутки. Я уставилась на него так, будто он только что предложил мне что-то совершенно безумное.              — Что? — пожал он плечами. — Считай меня рыцарем.