Со щитом и на щите

Всё началось с того, что Нуара нашли дохлым. Без башки, валяющимся в промзоне. Его кто-то допрашивал, а потом грохнул, и можно было решить, что это Джон отметился, но нет: Хоумлендер был занят и на виду постоянно. Эдгар, которому об этом доложила Мадлен Стиллвелл, лишь скривился: опять искать замену. Впрочем, раздражение быстро сменилось радостью от пришедшей в голову комбинации, так что Эдгар отдал приказ и думать забыл о происшествии. Нуара кремировали, всё подчистили, так что: Нуар умер, да здравствует Нуар! Кто там знает, чья рожа прячется за глухим шлемом… Это был шанс, и Эдгар им воспользовался. Удачно, как он решил. Замена прошла просто и буднично, даже Джон ничего не заметил, и Эдгар успокоился. Других проблем валом, будет он ещё думать, на кого нарвался этот огрызок прошлого. А потом грянуло. О том, что в США вернулся легендарный Первый суперчеловек — именно так, с большой буквы, — Стэн Эдгар, генеральный директор корпорации «Воут» узнал, к своему стыду, слишком поздно. В своё оправдание Эдгар мог заявить, что ему и так проблем хватало: Джон в очередной раз пробовал окружающих на прочность, в корпорации поймали очередного ворюгу, Маргарет отожгла так, что хоть святых выноси, а давно подготовленные планы неожиданно застопорились. Ну и можно было добавить, что Солдатик входил в сферу интересов «Воут» слишком давно, но мужчина всё равно напрягся. Солдатик был слишком опасен, чтобы его игнорировать. Первый супер изначально с потрохами принадлежал Пентагону, что его полностью и абсолютно устраивало: уровень агрессии у него был просто чудовищный, как и у Либерти, но та была женщиной, а значит, немного хуже качеством, по мнению вояк. Фредерик Воут с этим не спорил, но о потере контроля над подопытным сожалел до конца жизни. Эдгар сперва даже не поверил своим глазам: прикормленные люди в Пентагоне у него имелись, но сообщали они обычно о реакции генералов на очередную попытку Мадлен пропихнуть в армию того же Хоумлендера, так что, открывая почту, он приготовился опять чертыхаться — вояки стояли насмерть, не желая почему-то пополнять ряды армии и флота выкормышами «Воут». И тут на тебе: Солдатик вернулся. Два слова, на которые Эдгар уставился как на пылающие письмена на стене. Пришлось требовать пояснений, ждать, нервничать, но в конце концов Эдгар получил более развёрнутое послание. Солдатик вернулся, военные подтвердили его личность, генерал армии Бриджуотер лично осуществил все проверки, так что да, это именно он. Откуда взялся? Непонятно. Слухи ходят самые дикие, но говорят о годах в плену, пытках и изуверских опытах. Эдгара это сильно напрягло. Он вновь начал теребить информаторов, но что-то полезное получил только через две недели, когда ему на почту упало очередное письмо. Солдатику восстановили все документы, все права, разблокировали счета и теперь Пентагон пересматривает контракт с Первым супером: над ним работают самые лучшие юристы Военного ведомства. Это был шанс, упустить который смерти подобно. Эдгар ворочал миллиардами, имел армию юристов на коротком поводке, огромное влияние и массу возможностей заполучить то, что необходимо. Однако ничего не вышло. Пентагон внезапно сплотился в единый монолит, и даже годами прикармливаемые информаторы молчали и не подавали признаков жизни. Эдгар метался, не зная, что делать. Солдатик являлся навязчивой мечтой корпорации годами: сначала Фредерик Воут хотел его заполучить, потом годами же стенал, что такой экземпляр потерян… Вояки молчали. Не помогали ни взятки, ни компромат, ни попытки надавить, подавляющее большинство не имело доступа к нужной информации, а те, кто имел, делиться ею почему-то не собирались. Сам Солдатик был тих и неуловим, а его куратор, генерал Бриджуотер, неожиданно вышел в отставку, передав бразды правления в руки своего внука. Эдгар посмотрел на фотографию в досье: шесть футов роста, квадратная челюсть, сероглазый блондин, морская пехота, ещё что-то там… Фанатичный блеск в глазах. Майор Бриджуотер шёл на повышение и готовился к самой важной миссии за всю свою карьеру. Эдгар собирал крупицы информации и думал, что же предпринять. Контракт подписали: после нескольких переделок. Солдатик, которого многие вспоминали как агрессивное ленивое чудовище, оживающее только тогда, когда требовалось оторвать кому-то голову, внезапно показал признаки разума и даже интеллекта. Он выдавил из Пентагона устраивающие его условия, и вояки всё подписали и на всё согласились. Почему? Эдгар помнил историю, помнил, что расследование было… Если честно, остатки «Расплаты» его совершенно не волновали: Порох был на длинном поводке, Алая Графиня получала содержание и сидела тихо, остальные… А что с остальными? Эдгар сам не понимал, почему вспомнил про эту компашку только сейчас, так что отдал приказ проверить их. Новость о том, что умерли все — кроме Пороха, — застала врасплох. Внезапная мысль заставила понервничать: Нуар, остальные… Звенья одной цепи? Солдатик зачищает бывших соратников? Он мог, запросто: ротация кадров в «Расплате» была бешеная. Повертев ситуацию и так, и этак, Эдгар пришёл к выводу, что дёргаться не стоит, это раз, поздно уже дёргаться, это два. Солдатика всё равно вернули в стойло, так что корпорации ничего не светит. Он почти успокоился и почти выкинул Солдатика, «Расплату» и прочие проблемы прочь из головы, когда внезапная мысль заставила напрячься. Нуар. Не тот, который сейчас носит закрытый костюм, а тот, который подох. Особой ценности в нём Эдгар не видел, но он прекрасно знал, за какие такие заслуги этот недобиток получил место в «Семёрке». И его убили первым. Перед смертью допрашивали. Жёстко допрашивали. Пытали. Что, если… Что, если? Эдгар, которого осенило в третьем часу ночи, вспотел. Опасения затапливали, разум прикидывал последствия того, что его предположение оказалось верным. А что, если? Если Нуару задали тот самый вопрос? Эдгар лежал в кровати в темноте и всё больше приходил к выводу, что надо принимать меры. ***** Внук Алекса Бену понравился: просто эталон морского пехотинца! Весь в деда — крепкокостный сероглазый блондин, хоть на плакаты снимай. Дурашка искренне был предан армии и так же искренне фанател от Солдатика. У Бена аж руки зачесались обломать этого великовозрастного ребёнка, но Алекс, который старший, просил быть нежнее, хотя бы поначалу, и Бен собирался исполнить просьбу старого друга. А Алекс действительно был им, невзирая на всю их грызню, на все конфликты и недопонимания. Хотя Солдатик дружить ни хрена не умел. Совершенно. — Мне будет не хватать тебя, язва старая. — Бен хорошо принял на грудь, и был вежлив и благодушен. Они отменно провели утро, вспоминая прошлое: глаза у Алекса-младшего были круглые, как у невовремя разбуженной совы. — С тобой было весело. — С тобой тоже, — признал генерал, задумчиво уставясь на практически пустую бутылку: Бен выжрал её в одно рыло без капли стеснения. — Что с протоколом делать будем? Возобновим? — Переделаем, — твёрдо сообщил Бен, выпуская в потолок идеальное кольцо дыма. — Вводную оставим прежнюю, а вот основную часть… Нам необходимо что-то другое. Протокол не должен повторяться. — Согласен, — кивнул генерал. — Общее воспоминание? Бен оценивающе посмотрел на него, встал и снял пиджак. Расстегнул пряжку, снял ремни с ножнами. Нажал пальцами в чётко определённом месте, и на стол выпала маленькая флэшка. — Когда я воспользовался предоставленным мне шансом, — начал он, вновь развалившись на стуле, — то первым делом вычистил всё лишнее. Генерал прищурился, соображая… Кивнул. — Они много чего творили, — продолжил Бен, выливая в стакан остатки виски. — Опыты. Чем можно пронять. Чем… Неважно. Я всё уничтожил. Оставил кое-что, так, по мелочи, чтобы проверить, куда уйдут данные. — Ты всегда был умнее, чем демонстрировал, — кивнул генерал. — А я не спешил разубеждать окружающих, что ты не агрессивная ограниченная тварь. — За это я тебя и ценил! — улыбнулся Бен. Помолчал, сделал глоток виски и вновь уставился на лежащую на столе флэшку. — Этот эксперимент провели двадцать четвёртого сентября восемьдесят шестого года. Его согласовали за год до этого, но в мае восемьдесят шестого наложили полный запрет на проведение. Один из лаборантов решил, что самый умный, получил доступ к хранилищу и хранимым там веществам. Бен внезапно выдохнул дым через ноздри, и генерал напрягся. Он реакции своего подопечного знал от и до, и по одной этой мелочи мог поставить диагноз: Солдатик в бешенстве. — Полковник Смирнов расстрелял ублюдка сразу после эксперимента, как только до него донесли информацию остальные лаборанты. Бен замер, слепо уставившись в потолок. Воспоминания накатили потоком, как и фантомная боль. Он резко встряхнул головой и уставился на стеклянное крошево в руке — остатки стакана. — Прости, Алекс, я опять тебе посуду попортил, — безэмоционально заявил он, ссыпая крошево на салфетку. Взял ещё одну, протёр ладонь, на которой не было ни царапины. — Что он сделал? — увидев, что Солдатик стал более-менее адекватен, тихо спросил генерал. — Кубик урана в солнечное сплетение, — прошептал Бен, глядя на флешку. — Повезло. Изначально планировали десять. Но авария генералов отрезвила, а этот живодёр смог достать самый минимум. Из хранилища почти всё вывезли. Это не успели. Оба Алекса — и старший, и младший — уставились на него с ужасом в глазах. Адъютант сидел белый, как его рубашка. — Это копия уничтоженной записи, — Бен взял себя в руки, посмотрел на почти пустую пачку «Лаки Страйк» и отодвинул её в сторону. — Я сам её сделал. Я хочу, чтобы вы её просмотрели. И на её основе мы сделаем новый протокол. Генерал бросил взгляд на адъютанта, тот живо принёс планшет и какую-то плоскую чёрную коробку. Подключил всё, вставил флэшку. Бен выбил из пачки сигарету и закурил. Десять минут. Он выдержит. Тогда же выдержал? Через десять минут генерал трясущейся рукой выключил планшет и достал флэшку. Бен подхватил её, раздавив пальцами в крошку. Алекс посмотрел на планшет и тоже пододвинул его к Бену. Тот невозмутимо смял его в комок и выкинул в принесённое бледным адъютантом мусорное ведро. — Господи боже, Бен… — Генерал покрутил головой, подал знак адъютанту и тот понятливо притащил таблетницу. Проглотил две таблетки и уставился на Бена. — Как ты это пережил? — Как-то пережил, — пожал плечами Бен. — Было… больно. — А… — Генерал покрутил рукой, пытаясь выразить обуревающие его чувства. — Переварил, — невозмутимо сообщил Бен. Генерал молча закрыл лицо руками. Младший Алекс пялился в полном ступоре: к такому его ни жизнь, ни армия не готовили. — К нашему всеобщему счастью. — Это уж точно, — тоскливо протянул генерал. — Хорошо. Я помогу Алексу выработать протокол. Всё равно передача полномочий, обучение, определение задач… Завтра подписание контракта. — Я помню, — кивнул Бен, встал и надел ремень с ножнами. Накинул сверху пиджак. — Ладно. Я пойду, Алекс. Жрать хочу, а у тебя, небось, одни паровые котлеты и очень вялая брокколи. — Проваливай, сволочь, — буркнул генерал, обнимая злоязыкого супера. — Всё равно завтра увидимся, а общаться с тобой надо дозировано, особенно поначалу. — Точно, — согласился Бен, — выработка привыкания. Он пожал руку младшему Алексу, адъютанту и вышел. Дед и внук проследили за отъезжающим «Хаммером». — Дед, — неожиданно ожил Алекс. — Спасибо. — За что? — поинтересовался старик, продолжая задумчиво смотреть в окно. — За то, что не спешил знакомить меня с реальностью, — признался Алекс. — Благодаря этому у меня было счастливое детство. И юность. — А теперь? — А теперь придётся как-то жить дальше, — вздохнул Алекс и нервно поскрёб голову. — Но он всё равно супер. — Во всех смыслах, внук. **** Подписание не обошлось без сложностей. Бен хотел одно, вояки другое, сошлись… не на третьем, нет. Бен выдавил из Пентагона всё, что планировал, и те, поскрипев, согласились. Старший Алекс учил младшего Алекса премудростям выживания рядом с Первым супером, рассказывая о неочевидных мелочах, незнание которых может стоить окружающим здоровья и жизни. Бен закончил обставлять дом и тоже погрузился в выработку протокола. Предстояло довести его до ума и ввести в действие. А пока продолжалась эта тягомотина, Бен начал проходить курсы повышения квалификации. За шестьдесят лет, на которые он выпал из жизни, изменилось многое, так что Бену предстояло изучить новые виды оружия, техники, инструкций и теорий. Даже знаки, которыми обмениваются бойцы в ходе миссий, и те изменились. И как хорошо, что он супер, а значит, суперобучаемый! Ещё Бен планировал подтянуть знание языков и научиться летать на истребителе. Почему нет? Мало ли что может в жизни пригодиться! Тем более что обучение ему обеспечили по полной программе. Так что Бен зубрил теорию, готовясь к практике, за окружающим миром особо не следил, и, как выяснилось, зря. Войдя однажды вечером домой, он машинально сделал пару шагов и остановился. В доме был кто-то чужой. Бен замер на середине движения, не торопясь снимать пиджак. Еле уловимо пахло цитрусами и морем. Мужской парфюм, почти выветрившийся, но Бен имел усиленные чувства и нюх у него был как у собаки. Дверь не вскрывали, значит, у визитёра имелись ключи. Следов на полу тоже не имелось: опытный мужик, значит. Бен обошёл весь дом, но ничего не пропало, всё находилось на своих местах. Незнакомец просто зашёл, походил по дому и вышел. — Маньяк… — по лицу Бена всё сильнее расползалась счастливая улыбка. — А я про тебя подзабыл! А ты про меня, значит, нет. Вот и хорошо. Это будет славная охота!