Со щитом и на щите

В том, что это именно Билли, Бен не сомневался, хотя по его просьбе детективы уточняли. Несчастные случаи бывают очень несчастными, а Билли, как ни крути, чистильщик с огромным опытом. Настораживал один момент: мужик полез на крышу — вот прямо срочно, в обледенение! — и навернулся вместе с лестницей. Шея сломана, руки сломаны… Многочисленные ушибы. Не надо быть гением мысли, чтобы сложить два и два и получить пять. Бена интересовало, что же Билли пытался узнать, выбивая ответы. Подумав, он полез в базу данных «Воут»: этот мужик появился рядом с Ребеккой Бутчер полгода назад, до этого женщина жила вдвоём с сыном. Значит… Предположения оказались правдивы: покойник работал на корпорацию, и числился… куратором Райана. Вот такая неожиданность. Слухов и доказательств, что в пацане проснулись способности отца, не было. До этого корпорация то ли чего-то ждала, то ли наблюдала… А тут внезапно Бекка радостно съезжается с неизвестно где встреченным мужчиной и даже носит на пальце помолвочное кольцо. Значит, директорат рассчитывал, что ещё немного — и парень, образно говоря, проснётся? Или подготавливали почву для этого? Убитой горем Ребекка не выглядела, да и Райан тоже. Оно и понятно, слишком короткий срок, не успел проникнуться. Кроме того, банальная ревность: припёрся какой-то хмырь и заявляет права на мать. Бен стоял, курил, наблюдая за домом очень издали — зрение позволяло, — и думал. Лабораторных работников Джон всех вырезал, вот только неужели нет никого, кто может пролить свет истины на эту трагедию? Оказалось, есть. Целых три человека: очень пожилой профессор, доктор наук и прочих радостей, его супруга и гораздо более молодой ассистент. Профессор с женой жили в Нью-Джерси, ассистент сейчас находился в Японии, но должен вернуться через два дня. Вот с него Бен и собирался начать. Мужчина, чьё имя он даже не собирался запоминать, утомлённо тащился, волоча за собой чемодан на колёсиках, разбитый долгим перелётом. Бен просто его окликнул, сказал, что подвезёт, дескать начальство приказало, забросил чемодан в багажник, посадил невменяемого от радости мужика на сиденье… И помчал с ветерком всё к той же свалке. Мужик тихо похрапывал, вырубившись сразу после того, как дисциплинированно пристегнулся. Бен курил, мысленно составляя список вопросов. То, что мужик допрос, скорее всего, не переживёт, не волновало его совершенно. Очнулся этот то ли Боб, то ли Тим, когда Бен вытащил и его, и чемодан из машины. Пара пощёчин, и эта гроза пробирок сдулась. А после первого вопроса — посерела. Один час двадцать пять минут: ровно столько понадобилось времени, чтобы выжать всю информацию. Жалеть мразь Бен не стал: сломал шею и бросил тело под гору проржавевших автомобилей, балок и ещё невесть чего. Туда же полетел чемодан с подожжённым содержимым. Бен вернулся к автомобилю и утопил педаль в пол: его ждал Нью-Джерси. В груди пекло, но он неимоверным усилием сдерживал порывы взорвать всё к чёрту: машина пострадает, а она ему нравится. Добрался он до нужного дома поздним вечером: несколько раз делал остановки в кафе, заедая стресс. Окна мягко светились: профессора не спали. Ему на руку. Бен выкинул пустой кофейный стакан в мусор и решительно направился к дому. Окружающие дома были тёмными, никто в окна не выглядывал, приметный «Хаммер» он оставил в паре кварталов. Бен поправил тонкие кожаные перчатки и толкнул дверь. Язычок замка лопнул. Он вошёл внутрь, огляделся и потопал к гостиной: супруги смотрели телевизор, сидя на диване. — Мистер Монахан и миссис Монахан, — произнёс он, глядя на ошарашенно уставившуюся на него чету. — Добрый вечер. И непринуждённо сел в кресло напротив. — Кто вы? — гневно свёл брови профессор. — Я вызову полицию! — Не поможет, — равнодушно ответил Бен. — Суперлюди выведены из-под общей юрисдикции. Профессор резко подался вперёд, его жена неожиданно ахнула, прижимая руки к груди. — Солдатик! — выдохнула она. — Именно, — наклонил голову Бен. — И по какой причине нас навестил знаменитый Первый супер? — сощурил глаза за толстыми стёклами очков профессор. — О твоём возвращении не объявляли, Солдатик. — Кому надо, знают, — хмыкнул Бен. — А причина… Я очень хочу знать, профессор, как был зачат, родился и рос мой сын, Джон Гиллман. Лица супружеской четы побелели. Женщина схватилась за сердце. — Видите ли, вы последние живые очевидцы, — продолжил Бен. — Вашего ассистента я убил несколько часов назад. Ваших коллег зачистил Джон не так давно. Очень красиво сработал: все эти оторванные головы, вытащенные кишки, кровь на полу… У моего мальчика есть стиль. А ещё у него очень много странных убеждений и привычек, и это меня настораживает. У детей с хоть сколько-нибудь нормальным детством поведение совершенно другое. По себе знаю. Так вот, профессор. Я хочу знать, с чего вдруг вообще был произведён этот эксперимент. — Я… Я не имею права разглашать… — залепетал мужчина. — Подписка о неразглашении… — Мистер Монахан, — прервал его лепет Бен, вставая. — У меня очень плохое настроение. А ещё я мастер полевого допроса третьей степени. Лгать не советую. Вы рассказываете всё сами, добровольно, и умираете легко и быстро. Или… вы пытаетесь строить из себя гордых партизан, и тогда вы рассказываете всё с моей помощью, но умираете очень медленно и в мучениях. Выбирайте. Профессор молчал, хватая ртом воздух. Его жена сползла в фальшивый обморок, на что Бен только хмыкнул. Он сделал шаг вперёд, и мужчина заговорил. Его даже направлять не пришлось: профессора прорвало. И если поначалу он пытался оправдываться исполнением приказов, ещё чем-то… то вскоре в его голосе звучала неприкрытая гордость. Бен слушал, сжимая кулаки. Стальная комната. Опыты. Отсутствие всего. Водородная бомба, прикованная к лодыжке. Муфельная печь в качестве кроватки и просто так. Люди, на которых юный Хоумлендер отрабатывал контроль силы. С одной стороны, жесточайший контроль, с другой — чудовищная вседозволенность. Отличное образование — и полная невозможность применить его по назначению. Гордыня и самомнение. Нарциссизм — и полная неуверенность в себе, зависимость от окружающих. У Джона было всё: еда, дом, слава и ещё много что. У него не было ничего — всё, его окружающее, принадлежало корпорации. Даже его личность, вернее, в первую очередь она. —…заменить, — продолжил профессор и тут же резко оборвал сам себя. — Невозможно. Заменить невозможно. Бен наклонил голову, как слушающий окружающее пространство хищник. — Невозможно… — повторил он. — Действительно? Профессор забегал глазами, потом опять забормотал, что нет, невозможно… — Профессор, — мягко улыбнулся Бен. — Лгать? Мне? Он стремительно шагнул вперёд, и мужчина захрипел, из ноздрей потекли тонкие струйки крови. — Что за замена? — рявкнул Бен, уставясь на застонавшую от ужаса женщину. — Ещё один! — выпалила она, трясясь от ужаса. — Повтор… Она захрипела, царапая иссохшую грудь скрюченными пальцами. Помогать хоть как-то Бен и не подумал. Не после услышанного. Он считал своего папашу чудовищем? Ретт Батлер придерживался хоть каких-то рамок. Эти вивисекторы — нет. Зато теперь многое стало понятным. Понятно, что делать. Но и новый вопрос тоже появился. Ещё один. Ещё один… кто? Разберётся. Он презрительно скривил губы, глядя на умирающих супругов. Развернулся и пошёл прочь: фонари ещё не зажглись, лишних глаз нет. К тому моменту, как их обнаружат… Неважно. Даже если решат, что грабитель ворвался, супруги помрут от совершенно естественных причин. От страха. Может, Джона навестить? **** Мадлен медленно втирала в руки крем, стараясь не смотреть в зеркало. Сломанная челюсть зажила, никаких следов не осталось, но бесилась женщина совершенно не из-за этого. Вернее, не только из-за этого. Избрание на должность генерального директора Джонатана Олбрайта поставило точку в противостоянии и крест на карьере Мадлен. Женщина не обманывалась: если бы избрали Прайса, то имелся бы шанс повлиять, а вот с Олбрайтом никак. Слишком у них много претензий друг к другу. И Джон не помог. Новости разносятся быстро: о том, что она помчалась к Хоумлендеру и выползла из его квартиры с опухшим лицом, уже через десять минут знал самый последний уборщик. Естественно, это сработало не в её пользу: потеря незыблемого, казалось бы, контроля над супером, публичное практически унижение… Джон её в упор не видел теперь. Тварь. Он вообще отбился от рук, вёл себя как хотел, хорошо хоть обязанности исполнял, правда, не все. Очень тревожный звонок. Мадлен не собиралась ни прощать, ни забывать. Если до этого она ещё колебалась, то теперь… Уже через неделю Мадлен на своей шкуре ощутила, что такое директорский произвол. Джонатан её просто и незамысловато выдавливал с занятых позиций. Одна ошибка, мельчайшая, и она пойдёт на понижение. И это после стольких лет, посвящённых неустанной борьбе за место под солнцем! Мадлен шла на любые жертвы, лишь бы взобраться повыше. Джонатан наблюдал за ней с насмешливым превосходством, еле уловимо кривя губы. Мадлен зверела всё больше с каждым днём. Да, она всё так же курировала суперлюдей, Семёрку и остальные группы, всё так же пыталась продавить идею использовать суперов поначалу в рядах армии, а потом вместо армии, но ничего не выходило. Пентагон встал насмерть. Правда, были и неожиданные подвижки. Мадлен глазам своим не поверила, как и ушам, когда секретарь доложила ей о том, что Пентагон желает прислать своего представителя для встречи и обговаривания некоторых вопросов. Ждать она не стала, тут же выкроила в загруженном графике время, написала письмо и лично отослала… К её удивлению, предметом разговора стал не Джон, а вовсе даже Порох. Этот супер — остаток развалившейся и сошедшей со сцены «Расплаты», был очень популярен у оружейных магнатов. Проблем он никогда не доставлял, деньги приносил немалые, так что его практически не трогали. Хватало гораздо более проблемных товарищей, требующих неусыпного внимания. Военные внезапно заинтересовались стрелком и выразили желание забрать его себе. Мадлен воодушевилась, тут же возмечтав о большем, но полёт мыслей сразу же притормозили. Военным не нужны были десятки и сотни суперлюдей, чьи списки давно лежали в специальных папках, они хотели одного-единственного — Пороха: на пробу, так сказать. Более того, они не постеснялись поднять контракты «Расплаты», прошерстить данные, провести некоторые изыскания и вынести вердикт. Да, они готовы начать сотрудничать с корпорацией. Да, они готовы влить в свои ряды супергероя. Нет, они намерены сделать это на своих условиях. Нет, никакого контракта с «Воут». Когда Мадлен задала резонный вопрос: а как они вообще себе это представляют, майор, ведший переговоры, тонко улыбнулся и заявил, что вообще-то очень даже просто. Пример есть. Всего один, зато какой! Солдатик. Мадлен прищурилась, глядя на майора с огромным подозрением. — Мисс Стиллвелл, — спокойно пояснил солидный подтянутый мужчина, запакованный в мундир. — Военные Силы США — это в первую очередь государственная структура. И мы не можем позволить себе запускать в эту структуру неподконтрольные государству элементы. Солдатик, как вам должно быть известно, — на губах майора играла странная, еле уловимая улыбка, — является частью структуры. Частью истории. Вы упоминали «Расплату». Да, данный… отряд сопровождал Первого супера. Но. Они не подчинялись армии и выполняли роль… скажем откровенно — подтанцовки. Знаете, эти вот парни и девушки, что на сцене ногами дрыгают. Кабаре. У Мадлен дёрнулся глаз. — Так вот, — совершенно невозмутимо продолжил майор, словно не замечая её застывшее лицо, — мы согласны попробовать — только попробовать! — возобновить наше… сотрудничество. Но. Членом Военных Сил может быть только тот, кто подписал контракт с государством. Вы много лет продвигаете идею ввести суперлюдей как боевые единицы в армию, флот, воздушные войска. Мы готовы рассмотреть этот вариант. Но, естественно, прежде чем начнётся серьёзное и вдумчивое обсуждение данной идеи, требуется сделать пробу. Мадлен медленно кивнула. Проба. Это понятно. Это шанс. Крошечный шаг, главное зацепиться, а там можно будет пробовать ещё и ещё. — Хорошо, — Мадлен смотрела жёстко и цепко. — Что вы предлагаете? — Порох известен ещё со времён «Расплаты», — невозмутимо продолжил разворачивать мысль майор. — Да, кратко, всего… год, вроде бы, где-то так. Нареканий он, в отличие от своих… гхм… товарищей не вызывал. Дисциплину соблюдал. Приказы не оспаривал, в отличие от… Неважно. Всесторонне обдумав некоторые кандидатуры, мы выбрали именно Пороха. Однако имеется препятствие. Контракт с «Воут». Это неприемлемо. Или Порох повторяет путь Солдатика, или эта тема больше не обсуждается. Никогда. Майор говорил уверенно, передавая волю командования, и Мадлен задумалась. Свои «за», свои «против». Порох имел контракт с «Воут», подписанный в глубокой юности, но в последние годы он был практически сам по себе. Да, в рекламных акциях участвовал, логотип корпорации на форме носил, но… Но. — Хорошо, — кивнула Мадлен, понимая, что может решить этот вопрос сама, не обращаясь к директорату и тем более к Олбрайту. — Вы предлагаете расторгнуть контракт одного из самых успешных и известных супергероев. Но на каком основании, позвольте спросить? Лицо майора стало настолько самодовольным, что у Мадлен сразу же зашевелились крайне нехорошие предчувствия. — Мисс Стиллвелл, — проникновенно начал мужчина. — Скажите, пожалуйста, сколько лет было Микки Маклагену, когда он стал Порохом? Мадлен моргнула. Этим вопросом она никогда не интересовалась. Когда она пришла в корпорацию, Порох уже был. Давно был. Уже сотрудничал с оружейниками, уже вёл курсы самообороны, уже что-то там показывал на шоу… Он был. И был. И был. И сейчас есть! — Я вам напомню, если вы запамятовали, — с акульей улыбочкой сообщил майор. — Тринадцать лет. Ему было тринадцать лет, когда мистер Маклаген получил псевдоним Порох и стал членом отряда «Расплата». Мадлен моргнула, и тут до неё неожиданно дошёл ужас ситуации. — Скажите, пожалуйста, мисс Стиллвелл, — голос майора не сулил ничего хорошего ни ей, ни корпорации, — с каких это пор корпорация так нагло и откровенно плюёт на Билль о правах, Конституцию и прочие законодательные акты нашей великой страны? Ручка хрустнула в пальцах, но Мадлен этого даже не заметила. Она судорожно решала в уме задачу, как не допустить скандала и решить проблему с минимальным ущербом для репутации? Да, Порох воевал. Когда отряд распался, ему было… четырнадцать? Чуть больше? Когда это было? Вьетнам? Мадлен не вникала в такие тонкости. Военные? Отряд не был частью армии, так, подтанцовка, как презрительно называл их Солдатик, не для интервью, конечно же. Уж об этом та же Графиня постоянно зудела среди своих знакомых, при этом уточняя, что к ней слова Первого супера не относились. — Думаю, — с гримасой, долженствующей изображать улыбку, отозвалась Мадлен, — пора славному супергерою послужить своей стране в рядах армии. Плевать было тем же военным, кто там бегает и сколько им лет. Не часть армии. Гражданские. Не их ответственность и точка. — Я тоже так думаю, — благожелательно кивнул майор. — Давайте же решим это сейчас. — Разумеется, — кивнула Мадлен, вызывая секретаря и отдавая распоряжение найти и принести контракт Пороха под цепким, как у голодной акулы, взглядом майора. Мысленно она орала и топала ногами: натворили дел хрен знает сколько лет назад, а отвечать ей, если что! Сейчас! Нет уж. Не дождутся. И как хорошо, что у неё есть все полномочия решить эти проблемы! На всё понадобилось не больше часа, и вот майор жмёт ей руку и выходит победителем, едва не насвистывая, пока Мадлен провожает его полным бессильной ненависти взглядом. А ещё через час Олбрайт тихо выговаривал ей за ненадлежащее исполнение своих обязанностей. Она обязана была проверить все контракты на соответствие закону. Мадлен стояла и обтекала на паркете, мечтая загрызть сволочь. Плевать, что тут есть её недоработка, но Порох… Он был слишком давно. И она просто даже не задумалась на эту тему. Прошедший мимо Хоумлендер мазнул по ней безразличным взглядом, и терпение Мадлен лопнуло. Решение она приняла за секунду. А уже через десять минут начала претворять его в жизнь.