Август

Тьма. Бесконечное ничего. Как космос без звёзд и планет. Без света, вкуса, запаха, звука. Абсолютно неосязаемый и в то же время вязкий. Заставляющий в себе утонуть и не держащий вовсе. Вот он — покой. ----------- ✶ ----------- Но это снова сон. Самый частый и самый любимый. Мира не хотела бы просыпаться вовсе, но как-то не получалось. То ли выдержки слишком мало, то ли слишком много. Мира чувствовала отвращение. В меньшей степени от жизни. В большей степени от самой себя. Ведь, если посмотреть на кучи вещей и мусора, если почувствовать этот затхлый запах жизни, то можно было бы понять, что тут правда разлагается человек. Душой и телесно. Превращаясь в злого духа. При виде разлагающейся плоти ничего не чувствуется, кроме отвращения. Всего лишь инстинкт, записанный в законах, по которым живут все существа. Не исключено, что на любой планете есть эти негласные правила. Странно, но это отвращение помогло Мире почувствовать прилив сил. До собеседования было ещё много времени. Как никогда. Она вынесла весь мусор, сгребла вещи в одну кучу на кровати, чтобы была возможность не перескакивать через кофты, штаны, гитару и разбросанные листки с зарисовками, а спокойно идти по полу. Открыв форточку, чтобы хоть чуть-чуть выветрилась гниль, она направилась в душ. Хватило сил на мытьё. Странно. Бесконечно можно смотреть, как течёт вода, но Мира не выдерживала её больше получаса. А ведь раньше могла долго плескаться в ванне или бассейне. В её голове промелькнула мысль о бешенстве или шизофрении и померкла так же внезапно, как и появилась. Ведь это правда бред. Она не больна. Она притворяется, чтобы её кто-то пожалел. Ей не тяжело. Она может выдержать всё. Как камень. Холодный и твёрдый гранит. Всего лишь минута слабости. Вода камень точит. Так что ровно через полчаса, отточенная и чистая, она вышла из душа, смыв запах больного человека. Выйдя из облака пара, она наткнулась на своё отражение над умывальниками. Длинное зеркало показало беловолосую девушку с тёмными отросшими корнями, бледной кожей, на которой хорошо контрастировали тёмные, почти чёрные брови, обрамляющие светло-серые колючие глаза. Она не считала себя красивой, не считала себя некрасивой. Ей было, в общем-то, всё равно. Она думала, что это полное принятие, которое с таким усердием пытались качнуть каждый день. То в одну сторону, то в другую. Хорошенько просушив волосы, Мира зашла обратно в свою комнату, которая уже выглядела довольно презентабельно. По некоторым меркам, можно было бы пустить гостей без большого стыда. Выбрав из груды вещей самые чистые штаны чёрного цвета и откопав чёрную рубашку, девушка быстро оделась и вышла на балкон. Мирно светило мартовское солнце в безоблачном небе. Уже было потянулась за сигаретой, но удержала себя. Правило «по одной в день». Только это её останавливало. Чтобы было не так мучительно приезжать в родной город. Нервно потеребив кольца, висящие у неё в ушах, и гвоздь, пронзающий завиток раковины с двух сторон, она посмотрела за горизонт. Прекрасное далёко. Недолго думая, Мира придвинула к бортику балкона табуретку и встала на неё. Трагично. Пока есть силы, пока не думает, можно закончить этот прекрасный солнечный день прямо здесь и сейчас. Позорище. Скрип открывающейся двери перебил её размышления. Она быстро спустилась с табуретки обратно на балкон и запрыгнула в комнату. В зелёное помещение вошла девушка с большим чемоданом и несколькими сумками в руках. Мира видела её впервые. — Привет! — девушка заметила, что на неё ожидающе смотрят. — Ты тут живёшь? Интересный вопрос. Можно было ответить: «Скорее, существую», — но это было бы слишком подозрительно. Ещё повезло, что прибралась, иначе было бы ещё стыднее. Мира коротко и так дружелюбно, как только могла, ответила: — Да. Ты — моя новая соседка? Скинув наваждение и немного успокоившись, Мирослава внимательно пригляделась к девушке. Низкого роста, каштановые волосы, стриженные под ёжик, курносый нос и красивые внимательные карие глаза, в которых переливался золотом огонёк юности. Они были хорошо видны даже сквозь мутные стёкла очков злого духа. — Да, видимо, новая соседка. — голос был светлый. Почти ангельский. — Хорошо. Мне нужно, наверное, рассказать тебе правила общежития. Тебе провела коменда — заведующая — экскурсию по этажу? — ощущение дежавю вдруг накрыло Миру. Видимо, она и правда стала духом комнаты. — Да, мне всё показали. — Замечательно! Тогда, из основного — у нас есть свод правил, который приклеен к стеклянной двери в коридоре. Но вкратце по ним пробегусь. Алкоголь приносить нельзя, электроприборы в комнате хранить нельзя... — опять дежавю. — Но всё это систематически нарушается, так что не парься об этом сильно. — она посмотрела на время. Пора было выдвигаться на собеседование. — Ой. Мне пора бежать. Встретимся вечером. Так что давай немного отложим подробности и знакомство? Если к этому времени появятся вопросы — задавай не стесняясь. Отвечу на все. — Хорошо. Пока! — девушка смущённо помахала рукой вслед уходящей за дверь фигуре, по пути надевающей чёрное пальто. На улице было тепло. Сугробы растекались ручейками по Москве. Камешки соли оставляли разводы на земле и постепенно разъедали ботинки. Всё-таки в Москве приятная весна. В отличие от регионов. Мира быстро дошла до метро. Постояла в отвратительной железной бочке вагона с какими-то людьми. Каждый день новые. Приятно, что почти нет ощущения слежки, когда видишь одни и те же лица. Она доехала до своей станции и дошла до пропускного пункта в институт. Как и в других госучреждениях, там сидели приятные и не очень приятные старушки, на чьих плечах лежала сохранность ценных документов и объектов исследований. В случае угрозы безопасности рядом всегда находился добрый охранник с оружием. Мира вежливо со всеми поздоровалась и попросила пропустить на собеседование. Старушки мило улыбнулись в ответ и стали искать данные по журналу. Но как бы хорошо ни была прокачана социальная инженерия, на территорию без записи не пропустят. — Дочка, а тебя нет в наших записях. Как тебя зовут, напомни, пожалуйста. — Вольская. Вольская Мирослава Павловна. — Мгм… Давай по университету поищем. Ты где учишься? Мира замерла. Не там, где хотелось. Никто не знает, как горько ей произносить название учреждения, в котором она не собиралась появляться. Как сложно сталкиваться с реальностью и понимать свою слабость перед экзаменами. Как печально становиться разочарованием для самой себя и тех, кто в тебя верил. И как противно видеть ликование и облегчение на лицах тех, кого устраивала эта трагедия. Заметив замешательство Миры, охранник напрягся. — Здравствуйте! Она со мной! Это наш новый стажёр! По ту сторону турникета быстро появилась высокая фигура, изрядно запыхавшаяся. Мира не глядела в лицо. Ей бросилась в глаза ярко-жёлтая куртка. — Хорошо. Тогда, Мирослава, покажите ваш паспорт. Мира протянула книжку с личной информацией, облачённую в обложку со смешным котом. Подарок тётушки, который она носила с собой все 5 лет со дня получения паспорта. — Так, — старушка вернула смешного кота обратно владелице. — на обратном пути, когда будешь выходить, скажи своё ФИО, и мы тебя выпустим. — Хорошо. Спасибо. Двое вышли из пропускного пункта и направились в один из корпусов. Отчего-то Мира боялась смотреть в глаза девушке в жёлтой куртке. Хотя та пыталась поддержать дружелюбную беседу: — Фух. — пыталась отдышаться. Её щёки налились здоровым румянцем от бега. — Меня зовут Светлана. Можно просто Света. А ты у нас Мирослава, да? — Можно просто Мира. — она всё ещё не подняла голову, но старалась звучать максимально располагающе. — Мира. — Света вдруг очень глубоко задумалась. — Как «океан» на санскрите. А вообще, красивое имя. Такое... мирное. И спокойное. Что-то в этот момент перевернулось внутри Мирославы. Она попыталась скрыть это странное чувство и подняла глаза, посмотрев в лицо девушки в жёлтом. Она была выше на голову, так что пришлось хорошенько выпрямиться и задрать подбородок. Бледная кожа, тёмные густые волосы, что слегка вьются и едва достают до плеч. Янтарные глаза, выражающие благосклонность и что-то ещё. Сложно разобрать, что именно. Густые чёрные брови придавали серьёзности. Мире хотелось возразить. Отметить, что ей не нравится её имя, история Индии или ещё как-нибудь отмахнуться. Вообще не мирно. Совсем не спокойно. Может, сказать, что она тоже красивая? И имя такое же, как этот весенний солнечный день. Тёплое. Стабильная самооценка начала раскачиваться. Но девушка в жёлтом опередила: — Ого, солнце. Ты прям светишься. Это конец. Это падение личности. Мира, обычно всегда знавшая, что сказать, как расположить к себе человека, умеющая давать тепло в людям, но не принимающая его, с вечно холодной головой, вдруг почувствовала горячий румянец на своих бледных щеках. Всё остальное тело похолодело. Голова перестала соображать. Но нужно что-то говорить. — Ээээ... Спасибо! У тебя тоже очень красивое имя. Я в восторге от света и этого дня. И мне кажется, что твоё имя очень хорошо с ним гармонирует. Как витраж, или твоя куртка, или лёгкий летний бриз, или типа того. «Господи, что я несу. Это какой-то бред. Она подумает, что я с придурью. Я так даже через порог института не переступлю». — Мира мысленно сокрушалась и не понимала, что делать дальше. Но, к её удивлению, лицо девушки засияло. Густые брови поднялись вверх в изумлении, а возле глаз появились мелкие морщинки радости. — Ого. Спасибо. Так много приятных слов. Мне нравится твоя искренняя бурная реакция. Сложно сказать, была ли эта реакция искренней. Но Мира обрадовалась, что девушка в жёлтом хотя бы не оскорбилась. Слишком много Света. Чуть не ослепило. Они дошли до самого высокого здания на территории и поднялись на лифте на нужный этаж. Тревожно-жёлтые матовые стены. «Спасибо, что не глянцевые». Девушки зашли в один из кабинетов. В нём царил странный беспорядок. Столы разных размеров и цветов были расположены хаотично. Подоконники больших окон были загромождены какими-то приборами, чертежами, документами, мониторами. Одну из жёлтых стен закрывал хромакей, опасно державшийся на тонкой нитке и чистой удаче. За одним из столов, самым большим, сидел парень с умным видом. Он очень быстро печатал что-то на компьютере. — Андрей, прошу любить и жаловать. Пришёл ещё один кандидат. — Света слегка тронула спину Миры, как бы подталкивая её вперёд. Тот, кого назвали Андреем, встал и вытянулся во весь рост. Такой же высокий, как Света. Даже немного выше. Взъерошенные светло-русые волосы и очки-прямоугольники. На стройном теле хорошо смотрелась облегающая водолазка. Выглядел под стать научному сотруднику. — Добрый день! — он по-доброму улыбнулся, как обычно улыбаются старшие братья. — Ты Мирослава, правильно? — Да. Добрый день. — так спокойно, насколько было возможно, ответила Мира, слегка улыбаясь в ответ. — Присаживайся. Расскажи, что ты умеешь. — Я — студент направления «Программная инженерия». — начала чётко, как солдат, девушка. Она старалась выглядеть серьёзно настроенной. Как будто всё происходящее было для неё важно и интересно. — Из навыков: работа с базами данных, опыт разработки сайтов. Программирую на Python, C++, JavaScript. Всё, чему учили по программе в университете. Без углублённого изучения. Плюсом математика и физика, соответственно. — Опыт реальной разработки есть? — Нет. — ей было жаль это произносить, но не хотела уж очень очевидно врать. — Понятно. Что ж. Это не самый плохой набор навыков. Я сам учился на этом направлении и знаю, что без самообразования и реального опыта ты ничему не научишься. Так что... — Что насчёт мотивации? Зачем ты пришла сюда? — перебила немного взволнованная Света. Видимо, по поводу навыков уже вопросов нет. Можно сказать, это провал. Надежда только на ответы по самой сложной части. — Я пришла сюда, чтобы помогать в развитии цифровых методов диагностики состояния подопытных в процессе экспериментов. Я изучила ваши работы и поняла, что могу быть полезна в ходе исследований возможностей человека в условиях невесомости. Таким образом, хочу получить ценный опыт в разработке и принести пользу. Это была очень убедительная ложь. Она почти ничего не умеет. Никакие эксперименты Мира не смотрела. Ей вообще было всё равно, чем тут занимаются. Выехала на остаточных знаниях после экскурсии в музей космонавтики в детстве, где рассказывали про этот институт. Главное в хорошей лжи — не завраться слишком сильно. И оставаться непоколебимой. Гнуть свою линию до конца. Света долго смотрела на Миру. Очень внимательные янтарные глаза сканировали её. Анализировали что-то. К ней присоединился Андрей своими глазами цвета моря. Оба показались Мире в этот момент довольно милыми. Она была бы даже не против с ними работать. Андрей глухо хлопнул в ладоши, вытаскивая всех троих из размышлений: — Ты принята. Поздравляю! Мы выдадим тебе пропуск. Над каким продуктом работать и что изучить, я тебе скажу через неделю. Приходи в понедельник. Будешь работать в отделе психиатрии со мной. Повезло. Приятно. Это маленькая победа. Но Мире показалось, что на фразе «со мной» у Светы дёрнулся глаз. Отчего — не понятно, но девушка в жёлтом перечить не стала. Тем не менее, это не так важно. У Миры есть работа. Без денег, без шансов на карьерный рост. Но это хотя бы что-то. Она подписала некоторые бумаги о неразглашении и о принятии на работу по специальности для вуза. — Поздравляю. Теперь мы будем видеться чаще. — игриво заметила Света, когда они вышли из кабинета. — Да, я тоже рада! — Мира изо всех сил выражала радость. — Тут всё так необычно. Не так, как я представляла. Мне нужно будет работать в том кабинете? — Да, солнце. — снова это «солнце». — Пусть там небольшой беспорядок, но мы с Андреем поможем тебе прибраться. Понимаешь, без компании он ничего не хочет делать, а я вечно занята. Ему хорошо живётся в его хаосе. Но теперь я за тебя ответственна, так что научрук будет обязан меня отпустить к вам. И мы везде наведём порядок. — Света раскинула руки, как будто хотела показать, что она хочет навести порядок буквально везде. — Почему ты меня называешь солнцем? — не сдержалась Мирослава. Ей было правда интересно. Раньше Миру так никто не называл. И ей не казалось, что она дотягивает до такого прозвища. — Не знаю. Может, потому что солнышко красиво переливается на твоих волосах. А может, потому что ты мне кажешься очень хорошей. Это сложно объяснить. — Ясно. — на самом деле, ничего ясного. Света проводила Миру до пропускного пункта. Девушка в жёлтом снова раскинула свои большие руки. Уже с намерением обнять. Миру это напрягло. Она не очень любила физический контакт. Личные границы находились в радиусе метра. И нарушать их было нежелательно. Тем не менее, Мира не хотела обижать новую знакомую и ответила раскинутыми руками. Объятия. Что-то слишком близкое. Что-то очень интимное. Сердце жутко громко стучало. И унять его было очень тяжело. У Миры не хватило сил. Она боялась, что Света это заметит. Минутную слабость, потакание желанию тёплых рук за своей спиной и опоры на чужое плечо. Попрощались, и Мирослава быстро ускользнула за территорию института, минуя приятных старушек и охранника. В свою уютную обитель комнатного духа. Она ехала в метро и думала о янтарных внимательных глазах. Что они увидели? Почему «солнце»? Зачем пошла обнимать? Что вообще произошло? Как будто спокойная озёрная гладь покрылась рябью. Не к добру это. В обители духа её ждала новая соседка. Она уже разобрала вещи и облачилась в домашнюю растянутую футболку с шортами. Мира попыталась изобразить что-то наподобие радости и воодушевления: — Приветик ещё раз! Итак, у тебя появились вопросы? Соседка приветственно помахала рукой и смущённо улыбнулась. Совсем не вязалось с внешностью и первым впечатлением. Она ответила: — Привет. Я пока мало знаю о соседях и о тебе, так что... Очевидно, она хотела познакомиться поближе, но почему-то не смела произнести это вслух. Удивительная робкость. Мира решила не пытать её расспросами сходу, так что начала с себя: — Точно! Меня зовут Мира, — она широко улыбнулась, — учусь на направлении «Программная инженерия» и живу здесь уже 2 года. Знаю почти всех на этаже, многое повидала, так что готова делиться ценной информацией. — почему-то ей это показалось недостаточным, так что, как бы невзначай она вспомнила про чайные листья в банке, которые хранила на особый случай. — Не хочешь чай? Листовой, с персиком. — Спасибо! Не откажусь. — робко ответила девушка. — А меня зовут Саша. Учусь на биохимии. Первый курс заканчиваю. — она вдруг насупилась. — Извини, я всё ещё стесняюсь, так что долго соображаю. — Не извиняйся. Я понимаю. — чистая правда. И Мире была очень приятна честность новой знакомой. — И ценю искренние ответы. Саша наблюдала, как девушка наливала крутой кипяток в заварник с сушёными листиками. По комнате расплылся запах персиков, сладости и уюта. Мира продолжила: — Если быть честной до конца, я соскучилась по временам, когда ко мне кто-то заходил. Живу тут почти год одна. Так может и крышу снести. — горькая усмешка. — А разве эта кровать не занята? — Саша указала на сторону с плюшевыми тюленями. На пыльный стеллаж с книгами, сумками, банками и всякой всячиной. — Это... Это Рита. И она тут больше не живёт. Почти. Приходит, когда вздумается, не реагирует на сообщения. Иногда я пишу ей и интересуюсь, всё ли хорошо. И у неё стабильно всё хорошо, правда. Только бы не отвечала через две или три недели. — это поведение раздражало Миру, так что она невольно нахмурилась. — Но я могу с этим смириться. Это не самая плохая человеческая черта. На самом деле, она хорошая. Когда-то она так же стояла передо мной, как и я сейчас перед тобой, и рассказывала правила, по которым тут живут. — девушка протянула новой соседке кружку чая. На ней были нарисованы графики и формулы. — Спасибо. — поблагодарила Саша за чай. — Интересная кружка. Мира вспомнила, как её любимая тётя дарила ей эту кружку на первом курсе. Обладая слабыми представлениями о том, чем реально интересуется племянница, она старалась выбирать то, что связано с её специальностью. Даже так это было очень мило со стороны родственницы. — Да. Тётя подарила. И правда интересная. — Мира понизила голос, как будто собиралась рассказать самый страшный свой секрет. — Она приносит удачу, если из неё испить. И прибавляет ума перед экзаменом. — Правда?! Это хорошо. — Саша воодушевлённо сделала глоток из кружки. — Чувствую прилив удачи! — Я рада. — Мира невольно улыбнулась. Пусть эту байку она придумала сама, но вера в лучшее никогда не была лишней. Ей было приятно дарить тепло. Пока разговаривали, Саша заметно смелела, а Мира разглядела её внимательнее. Игривые веснушки. Очки в тонкой белой оправе. На удивление, пирсинг в носу. На растянутой футболке красовались черепа. «А она бунтарь», — подумала Мира, хотя понимала, что это не всегда показатель бунтарства. Только гипотеза. Но ведь не просто так люди выбирают одежду, в которой будут ходить, или где на своём теле сделать шрам? Они болтали долго. Мира рассказывала про соседей в общежитии, своих однокурсников, преподавателей, экзамены и клубы по интересам, в которых ей довелось побывать. Саша полностью расслабилась и тоже поведала о своих похождениях первокурсника. О том, как ей нравится ходить в клуб сценаристов, как она приживалась в новом коллективе и адаптировалась, как сдавала свои первые экзамены и как скучает по родному городу. — Понимаешь, мне в Москве не очень нравится. Тут всё такое шумное и чужое. Намного проще было бы, если бы я осталась дома. С семьёй. Я по ним страшно скучаю. Но ехать до них очень долго, так что не могу часто туда-сюда кататься. По моей кошке тоже скучаю. Мама каждый день присылает её милые фотки. Хотя бы домашних животных можно тут держать? Может, я смогу её привезти? — в глазах первокурсницы появился огонёк надежды. — Нет. Сожалею, но нет. Так в правилах сказано. — Мира грустно улыбнулась. — Прятать чайник при проверке — одно. Но животное — это совсем другое. Да и тесно ей тут будет. — Жалко. — огонёк надежды потух. — Ты права. Тут тесновато ещё и для животного. Звонок прервал их разговор. Позвонила мама. Очаровательная улыбка нежности. Мира вышла на балкон. Сегодня ей было что рассказать. — Привет, мам. Как у вас дела? На том конце недовольный ответ слетает с улыбки: — Вообще-то я тебе первая позвонила, так что первая это должна спрашивать. Сама бы позвонила — спрашивала бы. А теперь изволь сама ответить. Мира немного растерялась. Ничего себе, начало. Что-то случилось. Желание чем-то поделиться как рукой сняло. Но что-то надо рассказать. — У меня всё хорошо. Соседка новая заселилась. Мы с ней мило поболтали. Хорошая девчонка. — О-о-о. — мать заметно оживилась. — И как её зовут? На каком факультете учится? Чем занимается? Родители кем работают? — Мы не так уж много говорили. Её зовут Саша. На биохимии учится. Она милая. — Понятно. — голос в трубке заметно помрачнел. Ей скучно. Она уже не слушает. Пошли дежурные вопросы. — А как в универе дела? — Тоже хорошо. Меня на стажировку взяли. — Мира попыталась набить себе цену. — В ИМБП. Тот, что с Роскосмосом сотрудничает. Там прикольно. — Вот это новости! Наконец-то что-то хорошее. — мать снова оживилась. — Моя дочь будет работать с космонавтами! Это просто потрясающе! На радость маме, назло завистникам. Представляю лицо бабушек и дедушек, когда узнают. А папа как будет гордиться! — Я рада, что ты рада. — это была правда, но девушка уже немного жалела, что рассказала о стажировке. Она не хотела лишних ожиданий. Но что-то внутри заставляло её рассказывать матери про все успехи и неудачи. Даже если это будет фатально. — Но слишком серьёзно об этом не думайте. Это всё ещё бесплатная стажировка. Да и научникам платят немного, потенциально. — Как подработка — сойдёт. — радость уже нельзя было обуздать. — Ладно. Я за тебя рада, конечно, но мне сейчас некогда долго с тобой разговаривать. Так что обязательно расскажи всё в подробностях завтра! — можно было представить, как взволнованная и гордая родительница всплёскивает руками. — Ближе к делу. Как ты помнишь, у меня через две недели день рождения. Мы будем отмечать широко, позовём много гостей. Родственники, крёстные, друзья. Ну, ты понимаешь. Никого не обидим. Так что я тебя очень прошу: приедь в нормальном виде. Например, в красном пиджачке, который мы вместе с бабушкой выбирали. Что-то в таком плане. Не в джинсах! Не тотал-блэк (эвано, какие я слова вспомнила)! Ты не бомж. Ты моя дочь. Нужно, чтобы ты выглядела прилично. Одежда, внешний вид. Мире казалось, что это её личное дело. Игра в приличность, переодевания, будто вы не люди, а пластиковые куклы — всё это было чужеродно для Мирославы. Да и зачем такие друзья, перед которыми ты не можешь почувствовать себя свободным живым человеком? Но она чувствовала ухом, как для мамы это важно. Так что девушка покорно приняла правила игры: — Хорошо. Договорились. — Отлично! — радостно отозвалось в ответ. — Всё. Я побежала. До завтра! Гудки. Мирослава потянулась за сигаретой, которая смиренно ждала её в пачке на табуретке с самого утра. Ощущение триумфа как рукой сняло. Остался только клубок тревоги. Она опять слишком много сказала. Сегодня был странный день. У этого точно будут последствия. Она судорожно вспоминала, где лежит красный пиджак, что надеть под низ, какие туфли взять. Это отнимает слишком много сил. Хотя до поездки ещё 2 недели. Затяжка. Янтарные глаза. Что-то всё-таки есть в той девушке в жёлтом. Кажется, она уже где-то её видела. Вчера в свете фонаря была она? Это совпадение? Или что-то ей нужно? Мира яростно помотала головой. Раздражало, что даже думая о другом человеке, она думает о себе. Как это лицемерно. Как это самовлюблённо. Позорище. Она посмотрела на тротуары, которые уже залились светом фонарей. Затяжка. — Ты куришь?! Ого. — рядом появилась Саша. — Да. По одной в день. Для крутости. — На самом деле не вижу в курении ничего крутого. — очень серьёзно ответила соседка. — У меня курит дед. И у него давненько уже сильные проблемы с лёгкими и зубами. Хотя... Надо отдать должное, ты с сигаретой выглядишь очень круто. Пока лёгкие не обуглились. — Картина маслом. Можно даже сказать, смолью. — усмехнулась Мира. — Спасибо. Они стояли вдвоём и болтали о чём-то отвлечённом, пока сигарета не обожгла палец Миры. Дело близилось к ночи. Саша пошла греться чаем в комнату, а Мира дала себе ещё пару минут наедине с самой собой. В голову полезли странные мысли. Ей представились смоляные картины. Фрагменты из прошлой жизни, застывшие в древесном соке, как доисторические жуки. Чей-то крик, чьи-то слёзы. Замурованные. Без возможности выбраться. И если бы у них был шанс на выживание, никто бы не обрадовался их выходу. Дышать стало тяжело. Возможно, это лёгкие стала покрывать смоль и застывать янтарём. Но нет. Это была слеза. Как жук, который смог. Вылез из окаменелой смолы. Перебирающий своими мелкими лапками по щеке и сдавливающий клешнями горло. Мира опустила голову на руки, дабы никто не видел этой мерзости. А в голове только слово «Прости». «За что?», «Перед кем?» — вопросы риторические.