Неоновый пепел

Телефон завибрировал в 6:45 утра. Умути, всё ещё сидевший на полу у кровати Руи, машинально потянулся к нему, надеясь, что это не разбудит спящего танцора. Но одного взгляда на экран хватило, чтобы сонливость испарилась, сменившись ледяной яростью. На всех порталах новостей пестрели заголовки: «Скандал в XLOV – под угрозой будущее группы?» «Руи – токсичный элемент?» «Отношения внутри группы: что скрывают айдолы?» Он открыл первый попавшийся пост и увидел смонтированное фото – они с Руи стояли слишком близко, слишком интимно, и подпись гласила: «Источник подтверждает: между лидером и танцором нечто большее, чем просто дружба». Руки задрожали. Умути перевёл взгляд на спящего Руи. Тот вздохнул во сне и улыбнулся чему-то – наверное хорошему сну. Единственный хороший сон за последние недели. И сейчас этому сну придёт конец. - Прости. – Прошептал Умути, понимая, что скрыть правду больше не получится. – Но нам придётся поговорить. Руи наконец проснулся, он посмотрел на Умути… - Доб… - Руи замолчал, увидев лицо лидера. – Мути?.. Что такое? – Сердце танцора начало биться сильней… Но увидев, что Умути что-то читает в интернете Руи, быстро схватил свой телефон… И… Куча оповещений… Парень коснулся до одного из них и оно открылось… «Руи из XLOV – токсичный участник? Всплыли старые посты». «Эксклюзив: доказательства особых отношений внутри группы». «Фанаты требуют объяснений: что скрывают Умути и Руи?» Руи открыл первый пост. Там была его старая фотография, рядом – скриншот якобы его комментария, где он называл фанатов другой группы «никчёмными». Руи заморгал, перечитывая снова и снова. Он никогда этого не писал. Никогда! - Это фейк. – Прошептал он одними губами. – Это всё фейк… Он открыл следующий пост и забыл, как дышать. Фото. Они с Умути стоят слишком близко на какой-то репетиции – ракурс подобран так, что кажется, будто Умути целует его в висок. Рядом – скриншот переписки. С номером, похожим на номер Умути. И слова, которые Руи никогда не видел, но от которых сердце всё равно пропустило удар. - Нет… - Выдохнул Руи, чувствуя, как сердце уходит из-под ног. – Нет-нет-нет… В комнату влетел Хён, Лицо белое, глаза бешеные. - Вы видели? – Рявкнул он. – Это полный пиздец! Комментарии уже нечитаемые, Руи, там такое пишут… Руи не слышал его. Он смотрел на Умути. По лидеру было видно, что он практически не спал – синяки под глазами, сжатые челюсти, телефон в руке. Их взгляды встретились. В глазах Умути Руи увидел то, что боялся увидеть большем всего: не злость, не обвинение. А вину. И решимость. - Мы справимся. – Твёрдо сказал Умути. – Я никому не дам тебя в обиду. - Умути… - Голос Руи дрожал. – Там же про нас… Про тебя… Они теперь и тебя ненавидят… Умути подошёл к танцору. Опустился на корточки перед кроватью, взял его лицо в ладони, Хён поняв, что сейчас не время, выскользнул за дверь, оставляя их наедине… - Пусть ненавидят. – Тихо, но жёстко сказал Умути. – Пусть пишут что угодно. Но знаешь, что они не смогут сделать? Заставить меня отвернуться от тебя. Руи смотрел в эти уставшие, но такие родные глаза и чувствовал, как внутри смешиваются ужас и что-то ещё. Что-то, что росло там уже давно. - Но если они узнают… Если поймут, что я к тебе… - Руи запнулся, не в силах договорить. - То что? – Умути чуть наклонил голову. – То мы наконец перестанем прятаться. Воздух между ними зазвенел. - Мути… - Потом. – Оборвал его Умути, хотя в глазах плясало что-то горячее. – Сначала мы потушим этот пожар. А потом… Потом я скажу тебе всё. Обещаю. За окном взошло солнце, но в их мире только начиналась сама тёмная ночь. И где-то далеко, по ту сторону экрана неизвестный улыбался, глядя на разгорающийся скандал. - Это только начало. – Прошептал он. – Вы ещё узнаете, что такое настоящая ненависть. Через три дня после начала скандала компания приняла решение: фанвстречу отменять нельзя, очень циничное было решение. Так как посчитали, что отмена будет выглядить как бегство, как признание вины. Руи должен выйти к людям. Улыбаться. Быть милым. Доказывать, что он не монстр, которого рисуют в сетях. Это сильно возмутило Умути, он по этому поводу спорил с директором до хрипоты. - Вы видите, что с ним творят! А хотите выставить его на растерзание толпе? - Это не растерзание. – Ответил директор. – Это шанс. Если фанаты увидят его живым, настоящим, они могут поверить ему. Или хотя бы усомниться в фейка. На столько абсурдного и циничного ответа Умути никак не ожидал. - А если не усомняться? Директор промолчал. Потому что ответа у него не было. Утро фанвстречи было солнечным. Слишком солнечным для такого дня. Руи стоял перед зеркало в общежитии и смотрел на своё отражение. Глаза красные – он опять не спал. Тонны тонального крема должны были это скрыть… Должны… - Ты справишься. – Раздался голос за спиной. Умути подошёл и встал рядом. В зеркале они отражались вдвоём – лидер и танцор, два человека, которых сейчас пытались разорвать на части поодиночке. - Я не могу, Мути. – Прошептал Руи. – Я выйду туда, а они будут смотреть на меня и видеть того урода, которого нарисовали в интернете. - Там будут не только они. – Умути осторожно коснулся его плеча. – Там буду я. И Хён. И Хару. Мы рядом. Руи кивнул, но в глазах не было уверенности. Фанвстреча проходила в большом зале. Несколько сотен фанатов, плакаты, крики – всё как обычно. И всё по-другому. Руи вышел на сцену четвёртым, и первые несколько минут всё шло хорошо. Он улыбался махал рукой, даже ответил на пару вопросов. Хён держался рядом, подбадривая шутками. Хару был непривычно серьёзен, но старался создать лёгкую атмосферу. Умути не сводил с Руи глаз, готовый в любой момент подхватить, если тот начнёт падать. А потом была игра с фанатами. Нужно было выбрать случайного человека из зала, чтобы тот вышел на сцену и получил подарок. Руи ткнул пальцем в экран, и камера выхватила девушку в третьем ряду. - Поздравляю. – Сказал Руи, стараясь, чтобы голос звучал ровно. – Выходите к нам. Девушка встала. Медленно. И вместо того чтобы идти к сцене, она вдруг громко крикнула. - Как тебе не стыдно?! Ты позоришь группу! Уходи их XLOV! Зал замер. Руи замер тоже. Улыбка медленно сошла с лица, пальцы, сжимавшие микрофон, побелели. - Что ты сказала? – Переспросил Хён, делая шаг вперёд, но охрана уже подходила к девушке, чтобы вывести её. - Я сказала правду! – Кричала она, вырываясь. – Мы всё знаем! Ты позор! Убирайся! Её вывели. Дверь за ней захлопнулась. Тишина в зале стояла такая, что было слышно, как гудит аппаратура. Кто-то из команды попытался спасти ситуацию. - Ну, бывают же странные люди, да, ребята? – Правда его голос звучал неубедительно, скорей фальшиво. – Давайте поаплодируем нашим артистам и продолжим! Зал захлопал. Нервно, неуверенно, но захлопал. А потом кто-то выкрикнул из заднего ряда. - Руи, мы с тобой! И ещё один голос. - Не слушай их! И ещё. - Ты лучший! Руи смотрел в зал и видел эти лица. Одни – злые, искажённые ненавистью. Другие – испуганные, но пытающееся поддержать. Третьи – просто растерянные, не понимающие, что происходит. И вдруг что-то внутри Руи сломалось. Слёзы хлынули внезапно. Он не успел их сдержать, не успел отвернуться, не успел ничего. Они просто полились по щекам, смывая тональный крем, открывая миру его настоящие, красные от слёз и наполненный болью глаза. - Я… - Прошептал он в микрофон. – Я не… Я не делал этого… Голос сорвался. В зале стало тихо. Умути рванул к нему быстрее, чем стафф успели сообразить, что происходит. Он встал перед Руи, заслоняя его от зала, от камер, от всего мира. - Всё. – Твёрдо сказал Умути в микрофон. – Фанвстреча закончена. Извините. - И схватив Руи за руку, увёл его со сцены. За их спинами зал взорвался гулом. Кто-то плакал, кто-то кричал, кто-то снимал на телефоны. Но Умути было плевать. Он тащил Руи за кулисы, чувствуя, как танцор дрожит крупной дрожью. В машине по дороге в компанию никто не говорил. Хару сидел, вжавшись в сиденье и глядя в окно. Хён лихорадочно листал телефон, читая комментарии, и с каждым прочитанным постом его лицо становилась всё мрачнее. Умути сидел рядом с Руи, держа его за руку. Руи не плакал – у него просто не осталось слёз. Он смотрел в одну точку и молчал. В офисе компании уже знали. Когда они вошли, директор ждал их. Рядом стояли менеджеры, юрист, кто-то из отдела пиара – все с лицами людей, которые присутствуют на похоронах. - В мой кабинет. – Коротко бросил директор. – Все четверо. Они зашли. Директор закрыл дверь и некоторое время просто стоял, глядя на них. - Ты как? – Спросил он, обращаясь к Руи. Руи не ответил. Он вообще, кажется, не слышал вопроса. - Он никак. – Жёстко ответил Умути. – Вы хотели, чтобы он вышел. Он вышел. Вы получили что хотели. - Я получил то, чего боялся. – Сказал директор. – Хейт снова накрыл. Теперь с утроенной силой. Видео с фанвстречи уже на всех платформах. Комментарии… Вы даже не представляете, что там пишут. - Представляю. – Тихо сказал Хён. – Я только что читал. Директор сел в кресло и потёр переносицу. - Я не знаю, что делать ребята. Если мы оставим всё как есть, Руи просто не выдержит. Это видно невооружённым глазом. Но если мы уберём его из активностей, это будет означать, что хейтеры победили. И слухи подтвердятся. - В его голове начали проявляться более трезвые и правильные мысли. - А если не убирать. – Подал голос Хару. – То он сломается окончательно. Прямо на сцене. Прямо на камеру. Вы этого хотите? - Я не хочу ничего из этого! – Повысил голос директор. – Я пытаюсь спасти и группу, и его! Но у меня нет волшебной палочки! – Видимо некоторые муки совести за другие свои группы он испытывал. - Зато у меня есть кулаки. – Процедил Умути, делая шаг вперёд. – И если вы скажете, что мы должны его бросить… - Я не говорю этого. – Перебил директор. – Я говорю, что нужно решение и быстро. В комнате повисла тишина. - Можно сделать паузу. – Неуверенно предложил юрист. – Сослаться на здоровье. Официально. Это даст время… - Нет. – Вдруг подал голос Руи. Все обернулись к нему. - Нет. – Повторил он. Голос звучал хрипло, но твёрдо. – Если я уйду на перерыв… Они подумают, что я признал вину. Что я действительно тот монстр, которым меня выставили. - Руи. – Начал Умути. - Нет, Мути. – Руи поднял на него глаза. В них не было слёз. Только боль и что-то ещё, решимость. – Я не сдамся. Я не дам им этой радости. Директор смотрел на него и вдруг понял, что ошибался в этом парне. Руи был не просто сломленным ребёнком. Нет. В нём был стержень. Хребет. Согнутый, треснувший, но всё ещё живой. - Хорошо. – Сказал директор. – Тогда мы будем бороться. Я подключу юристов. Мы подадим в суд за клевету. Это займёт время, но это хотя бы покажет, что мы не молчим. - Спасибо. – Тихо сказал Умути. - Не за что. – Ответил директор. – Я обещал защищать своих артистов. Пора начинать выполнять обещания. В общежитие вернулись поздно. Хару сразу ушёл в свою комнату – он выглядел так, будто сам готов разрыдаться. Хён задержался на кухне, делая вид, что пьёт чай, но на самом деле просто не хотел оставлять Умути и Руи одних в таком состоянии. Но Умути нужна была минута. Одна минута наедине с ним. Он взял Руи за руку и повёл в конец коридора, где никого не было. Там, у окна, выходящего во двор, он остановился и развернул танцора к себе. Руи смотрел на него пустыми глазами. - Мути, я… - Тсс. – Умути приложил палец к его губам. – Ничего не говори. А потом сделал то, что запрещал себе всё это время. Он обнял его. Крепко. Вкладывая в объятие всё, что накопилось месяцами – страх, нежность, злость на весь мир, желание защитить, спрятать, унести от всей этой ненависти. Руи замер на секунду. А потом руки сами обхватили Умути в ответ, вцепились в его спину, словно Руи боялся, что, если отпустит – упадёт и разобьётся. - Я больше не могу. – Прошептал Руи в плечо Умути. – Я так устал, Мути. Я устал бояться. Устал ненавидеть себя. Устал просыпаться по ночам и видеть кровь на руках. Я просто… Я просто хочу, чтобы это всё закончилось. - Закончится. – Умути говорил твёрдо, хотя у самого сердце разрывалось на части. – Я обещаю тебе, это закончится. Мы пройдём через это вместе. - А если не пройдём? Если они нас сломают? Умути отстранился ровно настолько, чтобы заглянуть в глаза Руи. - Слушай меня. – Сказал он тихо, но с такой силой, что Руи невольно замер. – Я не знаю, что будет завтра. Я не знаю, как мы выберемся из этого дерьма. Но я знаю одно… Что бы ни случилось, я буду рядом с тобой. Руи смотрел на него, и в пустых глазах постепенно появлялся свет. - Почему? – Спросил он. – Почему ты… - Потому что я люблю тебя. – Выдохнул Умути. Слова повисли в воздухе между ними. Тяжёлые, долгожданные… Руи замер. - Что? – Переспросил он, не веря своим ушам. - Я люблю тебя. – Повторил Умути. – Уже давно. Слишком давно. И я боялся сказать потому что думал, что это всё испортит. Что нам нельзя. Что мы не имеем права. Но сейчас… Сейчас, когда тебя пытаются уничтожить, я не могу молчать. Если это последнее, что я скажу тебе в этой жизни, пусть это будет правда. Я люблю тебя, Руи. Руи молчал. Секунда. Две. Три. А потом разрыдался. Но это были другие слёзы. Не те, что на фанвстрече – слёзы боли и унижения. Это были слёзы облегчения. Освобождения. Он плакал и одновременно смеялся, утыкаясь лицом в плечо Умути, и не мог остановится. - Дурак. – Всхлипывал он. Какой же ты дурак, Мути. - Знаю. – Умути гладил его по спине, чувствуя, как у самого глаза становятся мокрыми. – Самый главный дурак в K-Pop индустрии. - Я тоже тебя люблю. – Выдохнул Руи, поднимая лицо. – Так давно, что уже забыл, как это – не любить. Умути смотрел на него. На это заплаканное, красное, но такое родное лицо. На глаза, в которых наконец-то появилась жизнь. На губы, которые только что признались в самом главном. И проведя рукой по лицу танцора Умути поцеловал его. Нежно. Осторожно. Словно Руи был сделан из хрупкого стекла, что казалось, даже холодный коридор общежития стал немного светлее. Руи ответил. Робко, немного неумело, но искренне. Когда они оторвались друг от друга, в коридоре по-прежнему было тихо. Только где-то хлопнула дверь – Хён, видимо, устал ждать и ушёл к себе. - Что теперь будет? – Спросил Руи. - Не знаю. – Честно ответил Умути. – Но теперь мы будим вместе. А значит, справимся с чем угодно. Руи улыбнулся. Впервые за долгое время – настоящей улыбкой. - Вместе. - Повторил он. – Мне нравится это слово. Умути обнял его снова, прижимая к себе, и они стояли так в пустом коридоре, два человека, которых пыталась сжечь ненависть целого мира. Но они горели не для того, чтобы стать пеплом. Они горели, чтобы возродиться. В объятиях друг друга.

***

В старом корпусе компании, куда редко заходили айдолы, в подсобном помещении за архивом, горел свет. Человек за столом не спеша перелистывал страницы толстого альбома в кожаном переплёте. Первая страница. Парень. Маленькая группа, давно забытая. Улыбка на промо-фото — ещё счастливая, ещё не знающая, что через три месяца после выхода статьи о "тайных долгах" он исчезнет из индустрии навсегда. Рядом — вырезка из новости: "Участник группы N покидает коллектив из-за проблем со здоровьем". Человек усмехнулся. Здоровье. Какое удобное слово. Вторая страница. Девушка. Лидер женской группы. Фотография, где она плачет на выходе из здания суда. Статья: "Звёздная визажистка обвиняет айдола в насилии". Человек провёл пальцем по снимку. Она тоже ушла. Тоже сломалась. Тоже пополнила коллекцию. Страница за страницей. Лица. Судьбы. Карьеры, рассыпавшиеся в прах. И у каждого своя история, написанная его рукой. Дневник рядом с альбомом хранил детали — сколько времени ушло на каждого, какие рычаги были задействованы, в какой момент жертва ломалась окончательно. - Красиво. — Прошептал он, переворачивая очередную страницу. Руи. Свежий снимок — вчерашний, с фанвстречи, где тот плакал на сцене. Человек аккуратно вклеил его в альбом, расправил уголки. Рядом уже были приколоты скрепкой первые вырезки: "Скандал в XLOV", "Руи — токсичный участник", "Фанаты требуют исключения". - Ты особенный. — Обратился он к фотографии, словно Руи мог его слышать. — Я давно за тобой наблюдаю. Такой чистый. Такой светлый. Интересно, как долго ты протянешь? Он закрыл альбом и погладил обложку. На корешке было тиснение — "Зал славы. 2018-2026". Семнадцать имён. Семнадцать сломанных жизней. И скоро будет восемнадцатое. - Восемнадцать — хорошее число. — Улыбнулся он. — Совершеннолетие моей коллекции. За стеной послышались шаги. Человек мгновенно собрал альбом и дневник, убрал в сейф, замаскированный под старый шкаф. Когда дверь приоткрылась и заглянул уборщик, он уже сидел за столом, делая вид, что заполняет документы. - О, вы ещё здесь? — Удивился уборщик. — Уже поздно. - Работа. — Коротко ответил тот. — Ничего не трогай здесь, я почти закончил. Уборщик кивнул и ушёл. Человек проводил его взглядом. Обычный, неприметный сотрудник отдела логистики. Тот, кто отвечает за расписание, развозку, иногда подменяет менеджеров на выездах. Тот, кого никто не замечает. Идеальная маскировка. Он посмотрел на свои руки. Чистые руки. Никаких улик. Только айпи, которые ведут в общую сеть. Только аккаунты, зарегистрированные на левые симки. Только идеально продуманные схемы. - Руи. — Прошептал он, снова доставая телефон, чтобы посмотреть свежие комментарии. — Ты даже не представляешь, кто я. Но скоро узнаешь. Все узнают. На экране телефона засветилось уведомление: новый пост в фан-сообществе. Фото с фанвстречи — Руи, убегающий со сцены, и Умути, заслоняющий его. Человек прищурился, разглядывая снимок. - А это интересно. — Пробормотал он. — Лидер так заботится о тебе... Не слишком ли? Пальцы забегали по экрану, делая скриншоты, увеличивая детали. Взгляд Умути. Слишком тревожный. Слишком личный. Слишком... - Неужели там что-то есть? — Человек улыбнулся шире. — О, это будет просто великолепно. Уничтожить двоих одним ударом. Как тебе такой подарок, Руи? Твой драгоценный лидер рухнет вместе с тобой. Он открыл дневник, нашёл чистую страницу и начал писать: «Объект: Умути (XLOV).Предполагаемая связь с основным объектом: романтические отношения (требуется подтверждение).План: использовать как дополнительный рычаг давления. Если Руи дорожит им — удар по Умути сломает Руи быстрее. Методы: компромат, натравливание фанатов, доксинг. Сроки: 2-3 недели». Он отложил ручку и довольно откинулся на спинку стула. - Я создам для вас особенный ад, мальчики. — Голос его звучал почти ласково. — Вы станете жемчужиной моей коллекции. Самой яркой. Самой красивой. И самой болезненной. Свет в подсобке погас. Человек вышел в коридор, запер дверь и растворился в темноте корпуса, оставив за спиной альбом с семнадцатью сломанными судьбами и место для восемнадцатой.