На четырнадцати языках

      Москва встретила их после Астаны привычным серым небом, но внутри у Петра и Ильи было солнце. Сегодня был день, который они откладывали, планировали и обсуждали сотни раз. День получения ключей.       Они стояли перед дверью агентства недвижимости недалеко от Новаторской, нового географического центра Москвы. Район был зелёным, тихим, и до университета можно было добраться на метро за пятнадцать минут. А если захотеть, то можно было и пешком дойти. — Ну что, готов? — спросил Пётр, поправляя воротник Ильи, чтобы успокоить своего парня. — Я боюсь, что проснусь, — честно признался Малинин, сжимая в кармане ручку. — Это слишком хорошо, чтобы быть правдой. Старый дом, высокие потолки, парк рядом… И наши имена в документах. — Это правда, — Гуменник взял его за плечи и повернул к себе. — Спасибо твоим родителям. Спасибо моим. И спасибо тебе, что ты согласился жить со мной в этой квартире, которую нам ещё предстоит отремонтировать.       Илья улыбнулся. — С тобой хоть в шалаше. Но квартира лучше.       Внутри офиса пахло кофе и свежей бумагой. Риелтор, улыбчивая женщина по имени Елена, разложила документы на столе. — Всё готово, — сказала она. — Осталось только подписать.       Петя и Илья сели рядом. Рука Малинина слегка дрожала, когда он брал ручку. Гуменник незаметно накрыл её своей ладонью на секунду, придавая уверенности. — Совместная собственность, — прочитал Илья вслух строку в договоре. — Да, — тихо сказал Пётр. — Навсегда.       Они подписали. Печать щёлкнула. Елена вручила им два комплекта ключей. Тяжёлых, металлических, с брелоками в виде домиков. — Поздравляю, — сказала она. — Добро пожаловать домой.       Когда они вышли на улицу, Гуменник подбросил ключи вверх и поймал их. — Всё, пути назад нет. Теперь мы домовладельцы. — Ипотечники, — поправил Илья, но глаза его сияли. — Технические детали, — отмахнулся Петя. — Главное — мы вместе.

***

      Рядом с домом раскинулся большой парк. Деревья уже начинали желтеть, предвещая осень, но солнце грело ещё по-летнему. — Надо обмыть ключи, — сказал Пётр. — Но не алкоголем. А чем-то натуральным. — Чем? — Малинин посмотрел на него с подозрением. — Орехами. Для белок. Это же их территория, мы тут гости.       Они купили пакетик орешков в ближайшем магазине и зашли в аллею. Здесь пахло влажной землёй и листвой. Вокруг гуляли люди с собаками, кто-то читал на скамейках. — Эй, пушистые! — позвал Петя, рассыпая орехи в кормушке. — Угощайтесь!       Илья стоял рядом, наблюдая. Через минуту из-за ствола выглянула рыжая мордочка. Белка осторожно села на задние лапки, шевеля ушами. — Она красивая, — прошептал Малинин. — Как Буся, — заметил Пётр. — Только хвост больше.       Белка смело подбежала, схватила орех и уселась прямо на стволе на уровне роста Ильи, чтобы съесть угощение. Малинин замер, боясь пошевелиться. — Она меня выбрала, — выдохнул он. — Ты ей понравился, — Гуменник достал телефон. — Стой, не двигайся.       Щёлкнула камера. Белка, насытившись, юркнула выше. Илья наконец выдохнул. — Знаешь, это отличный знак, — сказал он. — Животные чувствуют энергетику. Если белка не убежала, значит, место хорошее. — Значит, и мы хорошие, — добавил Пётр, обнимая его. — Пойдём, покажу район.       Они шли по улицам, изучая инфраструктуру. Вот небольшая кофейня с видом на парк. Вот магазинчик с книгами, куда Илья сразу захотел зайти. Вот спортивная площадка, где Петя пообещал иногда бегать по утрам (хотя Малинин знал, что это вряд ли).       — Смотри, — Гуменник указал на старое здание через дорогу. — Бывшая фабрика. Теперь там лофты. — А нам нужен старый дом, — напомнил Илья. — С лепниной. — Будет тебе лепнина, — пообещал Петя. — Мы всё сохраним. Только добавим тёплый пол. И полку для книг... Полки... Много...       Они свернули к их новому дому. Подъезд был ухоженным, с кованой решёткой на окне лестницы, но внутри недавно покрасили стены. Они поднялись на третий этаж. — Наша дверь, — сказал Пётр, вставляя ключ в замок.       Щелчок. Дверь открылась. Внутри было пусто, пахло старой древесиной и пылью, но солнечные лучи падали на пол широкими полосами. Высокие потолки, широкие подоконники. — Слышишь тишину? — спросил Петя. — Слышу, — Илья прошел в центр комнаты и раскинул руки. — Здесь будет гостиная. Там, у окна — стол для меня. Но рукописи не должны быть на солнце... — А там, — Гуменник указал на угол, — будет стена для моих карт. И телевизор. — А кухня? — Кухня будет местом для завтраков. И для того, чтобы ты наконец научился готовить не только яичницу.       Малинин рассмеялся и подошёл к окну. Внизу виднелись кроны деревьев парка. — Петя, спасибо. — За что? — За всё. За Астану. За родителей. За эту квартиру. За то, что ты есть.       Пётр подошёл сзади и обнял его, положив подбородок на плечо. — Это не мне спасибо. Это нам. Мы это сделали. Вместе.       Они стояли так долго, глядя на парк, где бегали белки, на улицы, по которым они только что прошли, на город, который становился их домом. — Надо будет купить шторы, — практично заметил Илья. — И растения, — добавил Гуменник. — Чтобы было как в оранжерее. — И ковёр. Чтобы ноги не мёрзли. — И Лего, — напомнил Пети. — Тысячелетний сокол требует прописки.       Малинин повернулся в объятиях и поцеловал Петра. В этом поцелуе был вкус орехов, украдкой сворованных у белок, запах новой старой квартиры и обещание тысяч завтрашних дней. — Пойдём, — сказал Илья, беря его за руку. — Надо заехать в строительный. — А потом домой? — уточнил Гуменник. — К родителям? — Да, сообщить им, что всё получилось.       Они вышли из квартиры, заперев дверь на два оборота. Ключи в кармане звякнули. Это был звук новой жизни. Впереди был ремонт, быт, сессии и защита дипломов. Но сейчас, стоя на лестничной клетке, они чувствовали себя самыми богатыми людьми в мире. Потому что у них был ключ. От двери. От города. И друг от друга.       — Знаешь, — сказал Пётр, спускаясь по ступенькам. — А белка всё-таки похожа на Карабос. — Не начинай, — рассмеялся Илья. — Кошка обидится. — Пусть знает, что у неё есть конкуренция, — подмигнул Петя.

***

      Квартира постепенно наполнялась вещами. Коробки с книгами стояли вдоль стен, на полу лежали рулоны обоев, а на подоконнике уже стоял тот самый пакетик с коричными благовониями, который Илья купил в «Белых облаках» ещё во время прогулки по Китай-городу. Но чего-то не хватало.       Малинин сидел на полу в гостиной, обхватив колени руками, и смотрел на пустой угол. — Петя, — сказал он тихо. Пётр стоял на стремянке, замеряя расстояние для будущих полок. — М? — Нам нужна кошка. Гуменник чуть не упал со стремянки. Он осторожно спустился и повернулся к Илье. — Илюш, мы же обсуждали это. Ремонт, пыль, коробки. У нас даже кормушки нет. И Карабос всё ещё в Петербурге с моими родителями, ей там хорошо. — Буся старенькая, ей спокойствие нужно, — возразил Малинин. — А нам нужно что-то живое. Чтобы бегало. Чтобы мурчало. Чтобы дом стал настоящим.       Пётр вздохнул, вытирая руки о джинсы. — Это ответственность. Работа, дипломы, ремонт… Ты уверен, что справишься? — Вместе, — Илья встал и подошёл к нему, кладя руки ему на грудь. — Мы же всё делаем вместе. Квартира, учёба, жизнь. Почему не кошка? — Это не жизнь, это шерсть на чёрной одежде, — попытался пошутить Петя, но увидел глаза Малинина. Большие, умоляющие, немного грустные. — Пожалуйста, — шепнул Илья. — Просто посмотрим? Есть одна котокофейня на Комсомольской. Там кошки ищут дом. Мы просто посмотрим.       Гуменник понял, что проиграл. Он не мог отказать своему Илюше, когда тот смотрел так, будто просит не кошку, а звезду с неба. — Ладно, — сдался Пётр. — Только посмотрим. Обещаю, ничего не решаю сегодня.

***

      Кофейня «Котиссимо», расположенная между Комсомольской и Бауманской, оказалась уютным местом, где запах кофе смешивался с запахом кошачьих лакомств. Внутри было тепло, играла тихая джазовая музыка, а по диванам и полкам лениво перемещались пушистые хозяева заведения.       Илья засиял, как только переступил порог. — Смотри, — он указал на чёрную кошку, которая точила когти о когтеточку. — Она как ты. Гуменник присмотрелся. Кошка была угольно-чёрной, с зелёными глазами и независимым видом. Она посмотрела на Петра, мяукнула требовательно и подошла потереться о его ногу. — Мисти, — прочитал Малинин на медальончике ошейника. — На сайте писали, что она очень умная. — Похожа на Карабос, — заметил Петя, гладя её за ухом. — Характер чувствуется.       Но тут Илья отвлекся. На подоконнике, укутавшись в плед, спала другая кошка. Светлая, почти белая, с невероятно голубыми глазами. Когда она проснулась и потянулась, Илья замер. — А эта… — он подошёл медленно, боясь спугнуть. — Миу-Миу. Кошка посмотрела на Малинина и тихо мяукнула. Голос был тонким и нежным. — Она как ты, — сказал Гуменник, подходя сзади. — Светлая. Глаза красивые. И тоже немного пугливая.       Илья сел на пол рядом с подоконником. Миу-Миу сразу положила лапу ему на колено. Мисти, увидев это, спрыгнула с дивана и пришла тоже, усевшись с другой стороны. Малинин оказался в окружении. — Они обе… — голос Ильи дрогнул.       Пётр наблюдал за ним. Он видел, как пальцы Ильи вцепились в ткань брюк. Дыхание стало частым. Малинин смотрел то на Мисти, то на Миу-Миу, и в его глазах нарастала паника. — Илюш? — Петя присел рядом. — Я не знаю, — прошептал Илья быстро. — Они обе хорошие. Мисти нужна семья. Миу-Миу тоже. Если я выберу одну, вторая останется… А вдруг они привыкли друг к другу? А вдруг я ошибусь? Я не могу решить. Я не могу…       Голос его стал прерывистым. Грудь ходила ходуном. Это была не просто нерешительность, это был тот самый страх ошибки, который мучил его перед олимпиадами, перед встречей с родителями. Страх сделать неправильный выбор и потерять что-то важное.       Гуменник не стал ждать, пока паника накроет полностью. Он взял лицо Малинина в ладони, заставляя посмотреть на себя. — Илюша. Дыши. Посмотри на меня. Илья моргнул, фокусируясь на Петре. — Вдох. Выдох, — командовал Петя мягко, но твёрдо. — Ты не один. Мы не выбираем между ними.       Малинин всхлипнул. — Но… Анкета… Одна семья… — А кто сказал, что одна кошка? — Гуменник улыбнулся, и в этой улыбке было всё спокойствие мира. — Илюш, мы берём обеих.       Илья замер. — Что? — Обеих, — повторил Пётр. — Мисти будет моей. Миу-Миу — твоей. И обе — нашими. Проблема решена.       Малинин выдохнул, и напряжение покинуло его тело так быстро, будто кто-то выдернул пробку. Он обнял Петю, уткнувшись лицом в шею. — Ты серьёзно? Две кошки? А ремонт? — Сделаем, — Гуменник погладил его по спине. — Главное, чтобы ты был спокоен. А кошки… кошки сами себя выбрали. Посмотри.       Мисти мурчала, упираясь головой в бок Петра. Миу-Миу положила голову на колено Илье и закрыла глаза. — Они готовы ехать домой, — сказал Петя. — Не будем заставлять их ждать.

***

      Вечером они возвращались в квартиру с двумя переносками. В такси было тихо, только из сумок доносилось тихое мяуканье. Илья всю дорогу держал руку на дверце переноски Миу-Миу, успокаивая её.       В новой квартире они открыли дверцы одновременно. Кошки осторожно высунули носы. Мисти сразу вышла, осмотрелась и уверенно пошла исследовать кухню. Миу-Миу посидела минуту, потом осторожно вышла и сразу направилась к Малинину, который сидел на полу.       — Ну вот, — сказал Гуменник, запирая входную дверь. — Теперь у нас полноправное новоселье. — Спасибо, — Илья гладил Миу-Миу, которая уже мурчала как трактор. — Что я без тебя делал бы? — Мучился бы выбором, — Пётр сел рядом, и Мисти сразу запрыгнула ему на колени. — А так у нас с кошками счёт 2:2.       Они сидели на полу в своей ещё пустой квартире, окружённые коробками. Но теперь здесь было тепло. Мурчание двух кошек заполняло пространство, вытесняя эхо перестройки и тревоги. — Знаешь, — сказал Петя, глядя, как Мисти запрыгивает на одну из коробок. — Кажется, моя уже решила, где будет спать. — Где? — На моей курсовой. Она уже легла на сложенные черновики. — А Миу-Миу любит тепло, — Илья прижал светлую кошку к щеке. — Будет спать у нас в ногах.       Гуменник посмотрел на Малинина. Тот выглядел счастливым. Паника ушла, оставив после себя спокойную радость. — Люблю тебя, — сказал Петя. — И твоих пушистых. — Наших, — поправил Илья. — Наша семья.       За окном темнела Москва. В квартирах зажигались огни. Где-то в Петербурге спала Буся, чувствуя, что где-то там у её хозяина всё хорошо. А здесь, в новой квартире, начиналась новая жизнь. С ремонтом, с учёбой, с двумя кошками и с любовью, которой хватило бы на всех.       — Пойдём, — Гуменник встал, поднимая Мисти на руки. — Надо насыпать им корм. И нам тоже. — Что будем есть? — спросил Илья, поднимаясь следом. — Что-то простое, — Пётр подмигнул. — Чтобы кошки не завидовали. — Пельмени? — Идеально для новоселья.