Обида и грусть

Я нажал на газ, и мой старый «Рам» взревел, выбрасывая из-под колес фонтаны гравия. Внутри всё вибрировало от ярости, которую я больше не пытался сдерживать. Три года. Три года лжи, траура и пустоты, которую я пытался залить дешевым кофе и фальшивым спокойствием в Аризоне. — Тим, слушай меня! — голос Анджелы в динамиках прерывался из-за помех. — Грей уже в курсе. Он поднимает связи в Минюсте. Не делай глупостей, ты один против правительственной структуры! — Они украли у моей дочери мать, Анджела, — я вывернул руль, вылетая на федеральную трассу. — А у меня — жизнь. Глупостью было верить в тот отчет коронера. Теперь я играю по своим правилам. Я видел их. Далеко впереди, в мареве раскаленного асфальта, два черных «Субурбана» шли плотной связкой. Они не использовали сирены, но шли на скорости под сто двадцать миль в час, мастерски лавируя в потоке. Профессионалы. Чистильщики. Я вдавил педаль в пол. Стрелка спидометра поползла к красной зоне. — Они уходят на север, к частному аэродрому «Марана», — быстро проговорила Лопес. — Тим, если они погрузят её в самолет, мы её потеряем навсегда. — Не погрузят. Я сократил дистанцию. Один из фургонов вильнул, перекрывая мне обзор. Они поняли, что за ними хвост. Заднее стекло ведущей машины опустилось, и я увидел тусклый блеск ствола. Бам! Бам! Пули выбили искры из моего капота. Одна прошла сквозь лобовое стекло, осыпав меня крошевом. Я даже не моргнул. Старый Тим Брэдфорд, тот, что прошел через Ирак и тысячи смен в Южном Централе, полностью взял управление. Я резко дернул руль вправо, уходя на обочину, поднял тучу пыли, скрывая свой маневр, и тут же вернулся в левый ряд, заходя в «слепую зону» замыкающего фургона. — Сейчас или никогда, — прошептал я. Я ударил их в заднее крыло — классический «питт-маневр», отработанный до автоматизма. Тяжелый фургон качнуло, шины взвизгнули, и его начало разворачивать поперек трассы. Я не отпускал газ, буквально вминая их борт в бетонное ограждение. Раздался скрежет металла, левый фургон перевернулся, кувыркаясь и выбрасывая обломки, а я, не сбавляя хода, бросился в погоню за вторым — тем, где, как я чувствовал, была Люси. Второй фургон начал петлять. Мы вылетели на пустой участок дороги, окруженный только кактусами и песком. Водитель «Субурбана» был мастером, но он не понимал одного: ему противостоял человек, которому нечего терять. Я поравнялся с ними. Стекло пассажирской двери фургона опустилось, я увидел лицо оперативника в тактических очках. Он поднял автомат. Я ударил по тормозам. Очередь прошила воздух там, где секунду назад была моя кабина. Тут же я снова ускорился и со всей силы протаранил их в заднюю дверь. Фургон занесло, он вылетел с трассы, пропахивая глубокую борозду в песке, и, наконец, замер, уткнувшись в массивный валун. Я выскочил из машины еще до того, как она окончательно остановилась. Пистолет в руках, палец на спуске. — Выходи! Руки за голову! — проорал я, подходя к разбитому фургону. Водитель был в отключке, подушка безопасности залита кровью. Пассажир пытался дотянуться до оружия, но я выстрелил в стойку двери, прямо над его ухом. — Еще одно движение, и я закончу это здесь и сейчас, — мой голос был пугающе спокойным. Он замер. Я рванул заднюю дверь фургона. Внутри было пусто. Только брошенный медицинский шприц и пустая ампула из-под мощного седативного. И клочок черной ткани от того самого парика, который я видел утром под дубом. Мои ноги внезапно стали ватными. Я посмотрел на рацию оперативника. Она шипела. — «Борт-1» на связи. Объект перегружен в вертолет в точке «Браво». Двигаемся к базе. Повторяю, «Призрак» на борту. Я посмотрел в небо. Далеко на горизонте, едва различимая на фоне заходящего солнца, быстро удалялась черная точка. — Тим! Тим, ответь! — голос Анджелы в телефоне звучал отчаянно. Я опустил пистолет и медленно сел на раскаленный песок рядом с разбитым фургоном. В руке я всё еще сжимал ту самую заколку, которую нашел в ангаре. — Они её забрали, Лопес, — сказал я, глядя на пустую дорогу. — Прямо у меня из-под носа. Вертолет. Они ушли в небо. — Мы их отследим, Тим. Клянусьтебе. Грей уже поднял логистику ВВС. Они не спрячут вертолет. Я закрыл глаза. Пустыня дышала жаром, но мне было холодно. — Это не просто Синдикат и не просто полиция, — я посмотрел на заколку. — Это армия теней. И если они называют её «Призраком», значит, они стерли из неё всё, что я любил. Я встал, вытирая кровь с лица. Погоня закончилась поражением, но война только начиналась. — Лопес, — я посмотрел на оперативника, который начал приходить в себя в разбитой машине. — Передай Грею, что я возвращаюсь в Лос-Анджелес. Мне плевать на протоколы. Скажи ему, чтобы готовил камеру для допроса. Я везу ему одного из этих ублюдков. И он заговорит, даже если мне придется вырывать слова вместе с его зубами. Я подошел к оперативнику, сорвал с него маску и посмотрел в его пустые, тренированные глаза. — Ты расскажешь мне всё о «Заслоне», — прошептал я. — Потому что ты единственный, кто отделяет меня от того, чтобы превратить это место в твою могилу. Я защелкнул на его запястьях свои старые наручники, которые хранил в бардачке все три года. Призрак мог улететь, но я только что поймал одну из теней. И эта тень приведет меня к моей жене. Чего бы мне это ни стоило. Я вытащил оперативника из разбитого фургона за шиворот, как мешок с мусором. Он хрипел, пытаясь глотнуть раскаленный воздух, его лицо было залито кровью из рассеченного лба. На вид ему было не больше двадцати пяти — один из тех «чистых» выпускников академии, которых спецслужбы вербуют еще до того, как они успеют узнать, что такое настоящая улица. — Имя, — я прижал его лицом к горячему капоту своего «Рама». Металл шипел, обжигая его кожу, но мне было плевать. — Пошел… ты… — выплюнул он вместе со сгустком крови. — Ты не понимаешь, во что ввязался, Брэдфорд. Ты гражданский. Нападение на федерального агента — это… Я не дал ему договорить. Я просто нажал на его вывихнутое плечо, и он взвыл, роняя остатки своей спеси в дорожную пыль. — Я не гражданский, сынок, — прошептал я ему прямо в ухо. — Я твой худший кошмар. Я человек, которого твои хозяева три года заставляли верить, что его жена — пепел. А теперь я знаю, что она жива. И если ты думаешь, что твои «федеральные инструкции» защитят тебя от того, что я с тобой сделаю, ты очень плохо учил мое личное дело. Я сорвал с его шеи цепочку с жетоном. На нем не было ни имени, ни подразделения. Только серийный номер и тот самый символ — перевернутый треугольник. «Заслон». Мой телефон зажужжал в кармане. Лопес. — Тим! Я отследила вертолет. Он ушел на частную базу в Неваде, но там след обрывается. Они сменили борт. Тим, слушай меня… Грей связался с кем-то из старой гвардии. Нам подтвердили: «Заслон» — это программа «глубокого зацепа». Они не просто спасают агентов, они их перепрошивают. Делают из них идеальных убийц под прикрытием, у которых нет прошлого. — «Призрак», — произнес я, глядя на дрожащего оперативника. — Так они её называют. — Тим, если это правда… если прошло три года… — голос Анджелы дрогнул. — Она может нас не узнать. Они используют медикаментозную блокаду памяти. Для неё ты — никто. Я сжал заколку в кармане так сильно, что металл впился в ладонь. — Она вспомнит. Я заставлю её вспомнить. Я забросил пленника на заднее сиденье своей машины и заблокировал двери. Мой «Рам» выглядел как после войны: разбитое стекло, прошитый пулями капот, но мотор всё еще ревел, готовый к броску. — Лопес, — я сел за руль, глядя в зеркало заднего вида на своего «пассажира». — Я выезжаю в ЛА. Мне нужно чистое место. Никаких участков, никаких официальных протоколов. Если Грей может найти безопасный дом, о котором не знают федералы — пусть делает это сейчас. — Есть один склад в промышленной зоне Лонг-Бич. Принадлежит бывшему напарнику Грея. Там есть подвал и глушилки связи. Я скину координаты. Тим… будь осторожен. Они уже знают, что ты их преследуешь. — Пусть знают, — я вдавил педаль газа, разворачиваясь прямо через двойную сплошную. — Я хочу, чтобы они боялись. Я хочу, чтобы Дебби знала: я иду за ней. Весь путь до границы штата я молчал. Оперативник сзади сначала пытался угрожать, потом предлагал деньги, а под конец просто затих, когда понял, что я не реагирую ни на одно его слово. Я смотрел только на дорогу. Перед глазами стоял тот силуэт за рулем — «десять и два», прямая спина. Моя Люси. Мой новобранец. Моя жена. Они думали, что могут превратить её в «Призрака». Но они забыли, кто её тренировал. Они забыли, что Брэдфорд никогда не бросает своих напарников. Даже если для этого нужно восстать из мертвых. Когда солнце окончательно скрылось за горизонтом, я пересек черту города. Лос-Анджелес встретил меня мириадами огней, которые теперь казались холодными и чужими. Этот город три года обманывал меня. Каждая улица, каждый перекресток напоминали о том, что я потерял. Я свернул в сторону Лонг-Бич. У ворот склада уже стояла машина Анджелы. Она вышла мне навстречу, её лицо было бледным в свете фар. Я вышел из машины, вытащил пленника и толкнул его в сторону входа. — Грей внутри? — спросил я, не глядя на нее. — Да. И он не в восторге от того, что ты затеял. Тим, ты весь в крови. — Это не моя, — я остановился у двери и посмотрел на Анджелу. — Мы найдем её, Лопес. Чего бы нам это ни стоило. Даже если нам придется сжечь этот город дотла, чтобы выкурить их из нор. Я зашел внутрь. Запах старого масла и бетона. Грей стоял посреди пустого ангара, скрестив руки на груди. Он посмотрел на пленника, потом на меня. — Брэдфорд, — тяжело вздохнул он. — Ты понимаешь, что после этого пути назад не будет? Если мы вскроем этот нарыв, мы пойдем против системы. — Сержант, — я подошел к нему вплотную. — Моя жена сейчас где-то в кандалах, а мою дочь охраняет соседка, пока я охочусь за тенями. У меня нет «назад». У меня есть только «вперед». К ней. Грей кивнул. Он достал из кармана связку ключей и кинул их мне. — Подвал в конце коридора. Там звукоизоляция. Делай, что должен. Но помни: он нам нужен живым. Он единственный ключ к местонахождению Дебби. Я кивнул, схватил оперативника за воротник и потащил в темноту подвала. Настало время поговорить о «Заслоне». И я собирался вытрясти из этого парня каждую секунду жизни Люси Чен, которую они у нас украли.