Single For Me

***

Личная просьба. Первая за всё время совместной работы, и Сону правда не знает, как её правильно воспринимать, чтобы случайно не надумать лишнего. Это действительно сбивает с толку, отчего парень после внесённых правок ещё некоторое время пялится в монитор и почему-то не спешит отправлять документ в печать, пытаясь разложить информацию по полочкам. Сложно. С каждым днём ситуация только усложняется, ведь самоконтроль обоих начинает давать заметные трещины, приводя к необратимым последствиям. Разговоры, переходящие в личное, поцелуй как результат невысказанных чувств и, наконец, забота, буквально застающая врасплох. Теперь Сону понимает, почему не делает пауз — думать обо всём этом просто невыносимо. И парень не хочет доводить себя, находясь в разгаре рабочего дня, поэтому всё же распечатывает новый экземпляр отчёта и, попросив проходящего мимо коллегу занести документы в кабинет Пака, поднимается с места, что правда пойти поесть. Не по своей воле, а потому, что его попросили. Еда кажется безвкусной. Сону сидит за столом, уткнувшись взглядом в тарелку, и лениво водит вилкой по краю, будто пытаясь убедить себя, что делает это не просто так. Коллеги смеются, кто-то обсуждает проекты, кто-то жалуется на дедлайны, но всё это проходит мимо, не цепляя, как раньше, поскольку сейчас вообще не до этого. Главная задача — поесть и поскорее вернуться к работе, ведь если он задержится в паузе подольше, то абсолютно точно начнёт сходить с ума, добивая собственными мыслями. Каждый кусок даётся с трудом, однако Ким, откровенно говоря, заставляет себя, приходя к выводу, что такими темпами можно дойти и до расстройства пищевого типа и ничем хорошим такое обычно не заканчивается. Проблем со здоровьем вдобавок к уже существующим вообще не хочется, поэтому спустя некоторое время он заканчивает несчастную порцию супа и спешит обратно в отдел, но уже с неким чувством выполненного долга. Если б не начальник, Сону, скорее всего, вряд ли бы вспомнил о еде. Младший благодарен, пусть и не признается в этом вслух. На выходе из кафе он замечает знакомую фигуру и где-то в глубине души надеется, что сам окажется незамеченным, поскольку не особо настроен на социализацию в последнее время. Конечно же, по закону подлости всё выходит совершенно наоборот, и Минхо уже подходит к нему, широко улыбаясь: — Давно не видел тебя на обедах и уже подумал, что ты меня избегаешь, но сейчас вижу, что дело, кажется, совсем в другом, — начинает тот и открыто анализирует состояние собеседника, замечая, что спутник выглядит намного более загруженным, чем обычно. — Ты какой-то очень уставший, Сону-я. Точно всё хорошо? — Угу, просто много работы, — парень запускает руку в собственны волосы и, поправив их, тяжело вздыхает. В целом, здесь он не врёт, но явно умалчивает о том, что сам себя насилует, загружая делами сверх нормы. Ему это знать совсем не обязательно. — Ты как? — В полном порядке, — улыбка не исчезает с лица Минхо ни на секунду, поскольку он заметно рад встрече, и Сону в какой-то момент даже становится неловко, потому что сейчас улыбку приходится только натягивать. Нет, это никак не связано с коллегой, просто из-за уровня усталости плохо получается. Бывает, и тот, кажется, всё прекрасно понимает. — А можно тебя проводить до рабочего места? — Ну, проводи, если хочешь. Сону не видит в этом ничего такого, ведь прерывать разговор именно сейчас довольно странно, да и компания Минхо, признаться честно, не напрягает вовсе, напоминая, как всё может быть просто. Он прекрасный парень. Внимательный, заботливый, открытый и, если так можно выразиться, удобный, но совсем не тот, кто нужен. Вообще. И любой другой бы уже, наверное, покрутив пальцем у виска, назвал Сону дурачком, раз упускает такую кандидатуру, и он, скорее всего, даже согласиться, однако всё равно мысленно вернётся к вечно серьёзному и занятому начальнику, чьи слова и действия очень противоречат друг другу, постоянно выбивая из колеи. Ким точно мазохист, раз в какой-то момент приходит к выводу, что нуждается только в нём. Не в Минхо. Не в ком-то другом. Только в Пак Сонхуне, который профессионально не только ведёт дела, но и целуется, при этом прекрасно понимая, что так, скорее всего, быть не должно. Оба понимают и всё равно тянутся друг к другу. Это не лечится. — Слушай, Сону, — обращается к спутнику Минхо, когда они уже оказываются у места назначения, останавливаясь. Зрительный контакт установлен, ведь Ким слушает внимательно. — Я помню, ты говорил, что заинтересован в ком-то другом, поэтому спрошу в последний раз: у меня точно никаких шансов? Парень отводит глаза в сторону, замечая, как директор выходит из кухни с кружкой кофе и внезапно останавливается, наблюдая, а затем возвращает взгляд к собеседнику, устало улыбаясь. Ответ очевиден, отчего Сону отрицательно качает головой и замечает, как стоящий напротив тяжело вздыхает. Грустно, но против себя не попрёшь — об этом знают абсолютно все. — Прости, Минхо, но я, кажется, влип по полной, — почему-то Сону усмехается, видимо, окончательно осознав своё положение, а затем похлопывает спутника по плечу, чтобы приободрить. — Ты правда хороший парень, поэтому сильно не переживай из-за моего отказа, ведь причина явно не в том, что ты что-то делаешь не так. Ладно? — Я тебя понял, Сону, не волнуйся, — Минхо хоть и расстроен, но всё равно улыбается, утвердительно кивая. — Тому, кто тебе нравится, невероятно повезло. Надеюсь, он об этом в курсе. — Понятия не имею, но будем думать, что ответ положительный, — парень пожимает плечами, а затем садится в кресло, вновь включая компьютер. — К сожалению, мне нужно вернуться к работе, поэтому давай как-нибудь потом поговорим, хорошо? — Конечно, Сону, хорошего тебе дня. Попрощавшись, Минхо уходит, и у Кима почему-то не возникает на душе никакой тяжести, ведь он понимает, что поступил правильно. Играть с чувствами других — чуть ли не самое ужасное, что можно сделать, поэтому парень искренне рад, что смог полноценно донести собственную точку зрения до знакомого и окончательно разложить всё по полочкам, тем самым, немного облегчив себе жизнь. Минхо обязательно переживёт. Переключится с коллеги на кого-нибудь другого и, возможно, начнёт счастливые отношения, вспоминая о Сону, как об очередном опыте, позволившим сделать какие-то выводы. Наверное, им просто не суждено быть вместе, и это абсолютно нормально. Особенно, для Сону, который чувствует над собой тень и, подняв взгляд, замечает старшего, который, как всегда, слишком пристально смотрит на него и практически не моргает. Он явно хочет что-то сказать, но сдерживается, учитывая количество лишних ушей вокруг, из-за чего предпочитает вновь переключиться на работу: — Я просмотрел отчёт и больше не нашёл никаких ошибок. Вы хорошо, поработали, Ким Сону. — Стараюсь, директор Пак, — младший кивает, сохраняя деловой тон, и продолжает смотреть на начальника, который, кажется, ещё не договорил. — Вы правда только за этим подошли? — Не только, — даже не раздумывая, произносит Пак и, чуть сильнее сжав кружку с кофе, немного хмурится, словно собственные мысли ему приходятся не по душе. Сону склоняет голову и с неким любопытством изучает чужую мимику, пока спутник, видимо, пытается подобрать слова, чтобы выразиться правильно. Ему правда тяжело, и это заметно невооружённым глазом, однако вскоре Сонхун шумно выдыхает, будто бы сдавшись, и перед уходом добавляет: — Я рад, что вы прислушались к моей просьбе, хотя и не должны были. — А я рад, что вы попросили, хотя и не должны были. Сону не отводит взгляда. Сонхун — тоже. И на долю секунды кажется, что сейчас что-то произойдёт. Что старший всё-таки ответит, продолжит, скажет хоть что-нибудь, что выведет их из этого подвешенного состояния, но нет. Он лишь чуть заметно сжимает губы, будто фиксируя для себя что-то важное, и коротко кивает, скорее самому себе, чем Сону, а затем разворачивается и молча возвращается в кабинет. Без ответа. Без объяснений. Без попытки что-либо исправить. И это почему-то ощущается громче любых слов. Парень ещё несколько секунд смотрит ему вслед, прежде чем опустить взгляд на экран. Пальцы снова ложатся на клавиатуру, и работа продолжается, как будто ничего не произошло. Как будто между ними не повисло это странное, тяжёлое, почти осязаемое «что-то». Работа затягивает, цифры сменяют друг друга, письма приходят и уходят, и в какой-то момент Сону перестаёт чувствовать время. Усталость возвращается постепенно, накрывая тяжёлой волной, но он игнорирует её так же, как делал это последние дни. Не встаёт. Не отвлекается. Не думает о лишнем. И, наверное, именно в этот момент становится окончательно ясно — он действительно начинает походить на него. Диагноз.

***

Квартира встречает тишиной. Сонхун снимает пиджак, ослабляет галстук и проходит вглубь комнаты, не включая яркий свет. День был долгим, но это уже привычное состояние — усталость давно стала чем-то фоновым, почти незаметным. Он открывает ноутбук скорее по инерции, чем по необходимости, напрочь игнорируя тот факт, что совсем не поужинал, а затем заходит на рабочую почту, пролистывая входящие. Документы, отчёты, рассылка от спонсоров. Несколько минут проходит в привычном режиме, пока взгляд не цепляется за имя. Ким Сону. Пальцы зависают над клавиатурой, а затем, почти не раздумывая, он открывает браузер и вводит знакомое имя, находя профиль ассистента намного быстрее, чем следовало. Опять же, его не должна интересовать личная жизнь сострудников, но Сону… это совершенно другое. Он не просто подчинённый. Не после того, что между ними было. На одной из фотографий Сону смеётся — широко, открыто, почти беззаботно. Волосы уложены небрежно, взгляд живой, искренний, и в этом есть что-то, совершенно не совпадающее с тем образом, который Пак видит каждый день в офисе. Другой. Раньше младший был другим, когда звонко смеялся, болтал на перерывах с коллегами и широко улыбался во время завтраков, пускай и разговор заходил о работе. Сонхун чувствует собственную вину, поскольку примерно понимает, когда и почему всё изменилось. И самое главное, знает причину в лицо. Пак всегда знал, что его образ жизни далёк от нормального. Работа вместо отдыха. Контроль вместо чувств. Игнорирование базовых потребностей как норма. Но одно дело разрушать себя, и совсем другое — видеть, как кто-то начинает делать то же самое, пытаясь раствориться в нескончаемых делах и делать вид, что всё в полном порядке. Смотреть на фотографии счастливого и такого живого Сону становится просто невыносимо, отчего мужчина слишком громко захлопывает ноутбук и, отодвинув его в сторону, встаёт из-за стола. Пора спать. Так будет лучше всего. Утро наступает быстро, давая начало следующему дню, который почти с самого начала идёт не по привычному плану. Сонхун просыпается раньше будильника. Без лишних мыслей поднимается, собирается, надевает костюм, проверяет почту на телефоне и выходит из квартиры, даже не задержавшись на кухне. Всё по отработанному сценарию, в котором нет места паузам. Нет места лишнему. Машина заводится с первого раза, и город встречает привычной утренней суетой. Поток машин, светофоры, люди, спешащие по своим делам — всё это давно слилось в единый фон, на который Сонхун практически не обращает внимания. Руки сами держат руль, взгляд фиксирует дорогу, а мысли… они где-то далеко. И только на одном из светофоров, когда приходится остановиться чуть дольше обычного, в голове внезапно всплывает странная, почти случайная деталь. Он не ужинал. Не завтракал. Да и, в целом, не особо помнит, когда в последний раз полноценно ел, медленно пережёвывая и стараясь распробовать блюдо, как нормальный человек. Все перекусы не удосаживаются лишнего внимания, поскольку нужны только для того, чтобы не упасть в обморок от истощения, и это действительно печально, поскольку похожая ситуация происходит и с ним. Сону тоже почти ничего не ест. Этого осознания оказывается достаточно, чтобы быстро принять решение и, перестроившись в другой ряд, свернуть в совершенно другую сторону. Через несколько минут машина уже тормозит у небольшой кофейни, которую Сонхун раньше воспринимал исключительно как место, где берут кофе навынос, и он выходит, захлопывая дверь чуть резче, чем нужно, а затем направляется внутрь, всё ещё не до конца понимая, на каком именно моменте это стало необходимостью. В помещении тихо, играет негромкая музыка, и в воздухе витает запах кофе, смешанный с чем-то сладким и тёплым. Сонхун подходит к стойке, скользит взглядом по меню и замирает. Булки, десерты, сэндвичи — на нормальную еду совсем не похоже. Не то, что он хотел, и, нервно вздыхая, уже почти собирается развернуться и уйти, когда замечает отдельный раздел с завтраками. Несколько вариантов, среди которых взгляд цепляется за одну строчку. Молочная рисовая каша — идеально. — Две каши, будьте добры, — чётко произносит Пак и попутно бегает глазами по витрине в поисках не понятно чего. — И добавьте что-нибудь ещё из несладкого, пожалуйста. На ваш вкус. — Принято. Улыбчивая девушка понимающе кивает и, проведя оплату, отдаёт заказ на кухню, ведь завтраки здесь, как оказалось, готовятся с нуля. Сонхун присаживается за один из столиков и ловит себя на мысли, что почему-то нервничает. Он никогда не делает подобного ни для себя, ни, уж тем более, для кого-то ещё, и это заметно подкашивает, ведь с появлением нового ассистента в его жизни стало слишком много изменений. Мужчина не привык к такому, учитывая элементарно тот факт, что каждый день проходит примерно одинаково, именно поэтому Сонхуна настолько сильно штормит. Перемены пугают, но Пак всё равно продолжает вести себя по-другому, когда дело касается младшего, и не может это остановить. Заказ приносят довольно быстро. Две аккуратные упаковки с кашей, контейнер с чем-то вроде тёплого омлета с овощами и ещё один — с лёгким салатом. Ничего лишнего, ничего тяжёлого, но при этом нормальная еда. Та самая, на которую у него самого никогда не находилось ни времени, ни желания. Сонхун на секунду даже задерживает взгляд на подносе, будто проверяя правильность собственного решения, а затем молча поднимается, забирает всё с собой и выходит из кофейни. Дорога до офиса проходит быстрее. В этот раз он почти не думает. Просто едет, иногда бросая короткие взгляды на пассажирское сиденье, где стоит пакет, и ловит себя на странном ощущении — будто делает что-то по-настоящему правильное. Не рациональное, не выверенное, не продиктованное логикой, а именно правильное. Непривычно, и оттого ещё более тревожно. Офис встречает тишиной. Сонхун привычно проходит через холл, кивает охраннику и направляется к лифту, машинально проверяя время на часах. Позже обычного. Ненамного, но для него уже отклонение от нормы, и, что странно, это почти не раздражает. Он заезжал за завтраком для двоих, пытаясь хоть как-то исправить общее положение дел, поэтому совершенно не корит себя за подобную самовольность и спокойно направляется к кабинету, попутно замечая уже сидящего за компьютером Сону, который над чем-то упорно трудится, изредка потирая глаза. Мужчина на долю секунды замирает, а затем делает шаг вперёд, и младший, словно почувствовав присутствие, поднимает взгляд. — Доброе утро, директор Пак, — машинально произносит он, выпрямляясь. — Доброе, — коротко отвечает Сонхун, не сводя с него взгляда дольше, чем следовало бы. Пауза затягивается на пару секунд, после чего Сону всё же слегка хмурится, будто что-то сопоставляя. — Вы сегодня позже, чем обычно, — аккуратно замечает Ким, не выходя за рамки делового тона, но всё же не скрывая лёгкого удивления. — Всё в порядке? Вопрос звучит нейтрально, но Сонхун почему-то воспринимает его иначе. Слишком лично. Слишком внимательно. Пак на мгновение опускает взгляд, будто собираясь с мыслями, а затем без лишних объяснений поднимает пакет, который всё это время держал в руке, и ставит его на край стола Сону. — Пойдёмте завтракать, — спокойно произносит он, отчего парень моргает, явно не ожидая подобного поворота, и на секунду даже не двигается, переводя взгляд с пакета на начальника. — Простите? — Вы правильно услышали, — чуть тише добавляет Сонхун, уже разворачиваясь в сторону небольшой кухни отдела. — Это не займёт много времени, не волнуйтесь. И уходит, даже не проверяя, пойдёт ли тот за ним. Несколько секунд Сону просто сидит, глядя ему вслед, а потом переводит взгляд на пакет и, сам не до конца понимая, почему сердце вдруг начинает биться быстрее, медленно встаёт, направлясь в том же направлении, что и начальник. На кухне по-прежнему никого. Никого, кроме Сонхуна, который уже стоит у стола, аккуратно раскладывая контейнеры, будто делает это не впервые. Движения его выверенные, но в них нет той холодной отстранённости, к которой Ким успел привыкнуть, а, скорее, наоборот, присутствует какая-то непривычная сосредоточенная мягкость. Сону молча занимает место напротив, всё ещё не до конца понимая происходящее, и просто наблюдает за старшим, медленно моргая. — Вы не обязаны были, — почти автоматически произносит он, повторяя вчерашнюю формулировку, и Сонхун на секунду замирает, чтобы затем всё-таки поднять на него внимательный взгляд, вновь установив зрительный контакт.. — Я знаю, но подумал, что так было бы правильно. Сону на секунду теряется. Слова звучат слишком просто, но именно из-за этого до безумия честно. Без привычной дистанции, без попытки спрятаться за формальностями, и парень просто не может не улыбнуться, заметив эти изменения в старшем. — Правильно… — тихо повторяет он, будто пробуя это слово на вкус, а затем опускает взгляд на контейнеры, разглядывая содержимое каждого и ловя себя на мысли, что впервые действительно испытывает голод. В последнее время ему совсем некогда было подумать о нём, однако сейчас, рядом с Сонхуном, всё будто возвращается на свои места и напоминает о чём-то простом и базовом, как элементарный завтрак перед началом рабочего дня. Как просто находиться рядом и, может, даже молчать, не чувствуя неловкости. Как чувствовать себя по-настоящему живым, а не роботом, думающим только о работе. Именно поэтому Сону мягко улыбается, приступая к завтраку, а затем поднимает карамельные глаза на сидящего напротив и произносит: — Выглядит потрясно. Спасибо, директор Пак, и приятного аппетита. — Приятного аппетита, Сону. Сонхун очевидно заглядывается, когда с искренней и лёгкой улыбкой, давно не появлявшейся на его лице, ассистент начинает с ароматной рисовой каши и удовлетворённо прикрывает глаза, потому что действительно нравится. Он скучал по такому Сону, и, видя его перед собой, ощущает зарождающееся внутри тепло, осознавая, что самому становится как-то проще жить. Они кушают в тишине, но совсем не давящей, наоборот — в той, которая приятно обволакивает и позволяет расслабиться, давая понять, что всё не так уж и плохо, как казалось со стороны. Сону вновь нарушает тишину первым, поскольку, по своей натуре, привык говорить больше, в отличие от старшего, и его голос моментально привлекает внимание, заставляя прислушаться: — Вы сегодня… — аккуратно произносит он, склоняя голову и открыто сканируя, чтобы запомнить эти изменения надолго. — …какой-то другой. — Это плохо? — Вовсе нет, — ответ вылетает слишком быстро, и Сону неловко усмехается, сбавляя темп. — Просто непривычно. — Мне тоже. — честно признаётся Сонхун, и в этом «тоже» почему-то оказывается больше, чем в любом длинном объяснении. — Сону…можете мне кое-что пообещать? — О чём речь, директор Пак? — Постарайтесь есть хотя бы иногда. — Вы сейчас серьёзно? — Более чем. — Тогда это распространяется в обе стороны, — спокойно отвечает Ким, задерживая ложку у самых губ, после чего уголки его губ приподнимаются, выдавая спокойствие. — Вам тоже стоит иногда это делать. Сонхун замирает на долю секунды, будто чтобы просто осмыслить услышанное, и вскоре согласно кивает, понимая, что так будет честно: — Договорились. Когда завтрак подходит к концу, мужчина остаётся на кухне ещё на несколько секунд. Смотрит на пустые контейнеры, на аккуратно сложенные приборы, на следы их короткого утра и впервые за долгое время не чувствует привычной тяжести. Сонхун знает, что не исправил ничего глобально, не решил проблему, не поставил точку, но сдвинулся,и, возможно, этого пока достаточно. Пак возвращается в кабинет уже привычным шагом, снова надевая на себя ту самую собранность, за которой так удобно прятаться. Рабочий день начинается, письма требуют ответа, встречи — подготовки, и всё постепенно почти встаёт на свои места, ведь где-то за стеной сидит человек, ради которого он сегодня впервые за долгое время изменил свой маршрут. И, наверное, именно в этот момент становится окончательно ясно, что назад дороги уже нет. Ни у одного из них.