Я живу не свою жизнь

Вторник встретил город всё той же сентябрьской хмарью. Дождь не прекращался ни на час — моросил, набирал силу, снова моросил, превращая улицы в сплошное мокрое месиво. Серое небо опустилось так низко, что, казалось, давит на крыши, на макушки деревьев, на плечи. Антон вышел из дома и привычно нырнул в эту серость, даже не поморщившись. Внутри было примерно то же самое. День тянулся бесконечно. Рабочая смена подходила к концу, а зал так и оставался почти пустым. С утра забегали двое из проектного отдела — покрутили педали на велотренажерах, перекидываясь вялыми фразами о планерке, и сгинули. После обеда появилась женщина из бухгалтерии, молча прошла на беговую дорожку, протопала сорок минут под какой-то сериал в наушниках и ушла, даже не кивнув. Антон остался один. Он переделал всё, что можно: протер зеркала, поправил гантели на стойках, проверил, заряжены ли пульсометры, переложил стопку полотенец. В зале висела ватная тишина, нарушаемая только гулом вентиляции и редкими ударами дождя о стекло. Антон сел на скамью, уставился в окно. За ним, сквозь потоки воды, угадывались очертания парковки, мокрые машины, сгорбленные фигуры, бегущие к входу. Всё серое, размытое, безликое. Он поймал себя на том, что уже минут десять просто сидит и смотрит. В голове было так же пусто и сыро, как за окном. Мысли ворочались лениво, нехотя. Ира, дом, ужин, который снова пройдет в молчании. Дима, который завтра придет и будет жаловаться на бывшую. И снова зал, и снова пустота. Антон потер лицо ладонями, встал. Надо было чем-то занять тело, чтобы голос в голове заткнулся хоть ненадолго. Он подошел к стойке с гантелями, выбрал пару поувесистей, устроился перед зеркалом. Руки он не тренировал давно, можно покачать бицепс, трицепс, плечи. Он начал размеренно, без фанатизма, просто чтобы чувствовать мышцы, чтобы отвлечься. В зеркале напротив маячило его собственное лицо — усталое, с темными кругами под глазами, с мокрыми от пота кудрями, прилипшими ко лбу. Антон хмурился, глядя на себя. До тридцати пяти уже не далеко, но выглядит на все сорок. Или кажется? Он сделал третий подход, когда дверь в зал открылась. Не со стороны раздевалок, а прямо из коридора — значит, кто-то из своих, сотрудники часто ходили в одежде, переодеваться в кабинетах. Антон мельком глянул в зеркало и узнал фигуру. Попов. Снова. Сегодня он был не один. Рядом с Арсением шел невысокий, коренастый мужчина с густыми черными волосами, смуглой кожей и цепкими темными глазами. Типичная южная внешность, армянин, наверное, или грек. Оба были оживлены — переговаривались вполголоса, и, судя по интонациям, обсуждали что-то смешное. Арсений улыбался. Антон даже замер на секунду, потому что раньше не видел на его лице ничего, кроме ледяной сосредоточенности. А тут улыбка, живая, почти мальчишеская, меняла его до неузнаваемости. Они прошли в глубь зала, к тренажерам. Арсений, мельком скользнув взглядом по Антону, тут же уткнулся в телефон — сделал вид, что что-то там ищет, листает. Спутник его, напротив, глянул открыто, приветливо, и даже кивнул: — Добрый вечер. — Здравствуйте, — ответил Антон, отставляя гантели. Мужчина хлопнул Арсения по плечу, что-то сказал ему — Антон не расслышал, — и они направились к тренажерам. Арсений забрался на беговую дорожку, наушники в уши, и через секунду уже бежал, глядя прямо перед собой стеклянными глазами. Его друг остался у силового комплекса, принялся крутить ручки настроек, явно пытаясь сообразить, как выставить нужный вес. Антон вернулся к своим упражнениям, но теперь краем глаза наблюдал за ними. Арсений бежал, его темный хвост подпрыгивал в такт шагам, лицо было бесстрастным. С ним явно не хотел иметь ничего общего. Спутник его, напротив, возился с тренажером и поглядывал по сторонам — искал кнопку, которой не находил. Он был шумным, живым, совсем не похожим на ледяного Попова. Антон поймал себя на глупом раздражении. Почему он, тренер, который здесь работает, для одного — пустое место, а для другого — просто человек, с которым можно поздороваться? Нет, ему не нужно было, чтобы с ним сюсюкались. Но это подчеркнутое игнорирование начинало бесить. Вроде бы и наплевать, а внутри свербит. Он взял гантели полегче, чтобы сделать еще пару подходов на плечи, и вдруг заметил, что смуглый мужчина так и стоит у тренажера, беспомощно оглядываясь. Антон положил гантели, вытер лицо полотенцем и подошел. — Помочь? Тот обернулся, на лице отразилось облегчение. — О, брат, если не сложно. Я тут первый раз, этот тренажер... у нас в старом зале другие были. Не могу понять, как вес поставить. Антон кивнул, быстро показал, как работает фиксатор, как выставить нужное сопротивление. Мужчина слушал внимательно, кивал, и, когда всё заработало, довольно хлопнул ладонью по мягкому валику. — Спасибо! А то этот вечно в своих наушниках, не докричишься, — он кивнул в сторону бегущего Арсения. — Я Сергей, кстати. Неделю как перевелся к вам из челябинского филиала. — Антон, — ответил тот, вытирая руки. — Тренер. — О, так ты местный спортивный гуру? — Сергей улыбнулся широко, открыто. — Приятно познакомиться. А то я без зала вообще чахну, а тут в новом городе — ни друзей, ни привычных мест. Хорошо, что Арса встретил, мы с ним еще с универа корешимся. — Давно знакомы? — спросил Антон, стараясь, чтобы голос звучал равнодушно. — Да уже лет двадцать, наверное. В общаге вместе жили, потом разбежались, но всегда на связи. Он вообще мужик хороший, хоть и молчун, — Сергей покосился на бегущего Арсения и понизил голос. — С ним как: пока сам не подойдешь — не заговорит. А так — золото, а не человек. Антон глянул в сторону беговой дорожки. Арсений бежал всё так же ровно, но теперь, кажется, чуть сбавил темп и косился в их сторону. Встретившись взглядом с Антоном, он тут же отвернулся, сделал вид, что поправляет наушник. — А чем он вообще... — начал было Антон, но Сергей перебил, заметив что-то. — О, Арс мне знаки подает, — усмехнулся он, бросив взгляд на друга, который, действительно, едва заметно мотнул головой и свел брови. — Ладно, пойду заниматься, а то потом будет ворчать. Спасибо за помощь! — Подожди, — Антон сам не понял, зачем остановил его. — А чего он такой... замкнутый? Всегда один, ни с кем не общается. Сергей хитро прищурился, глянул на Арсения, потом на Антона. — Слушай, — сказал он, понижая голос почти до шепота. — Я тебе скажу так: я с ним двадцать лет знаком, а до сих пор не знаю, что у него в голове. Он скрытный, как партизан. Может рассказать о жизни всё, кроме самого главного. А что главное — хрен угадаешь. Так что не бери в голову. Это не ты, это он такой. Сергей хлопнул его по плечу и направился к тренажеру, где уже начал разминаться. Антон постоял секунду, потом вернулся к своим гантелям. Он чувствовал себя странно — будто его только что мягко, но решительно отшили. Хотя Сергей вроде был дружелюбен. Но этот взгляд, который он поймал от Арсения, — многозначительный, предупреждающий. «Молчи, не болтай лишнего». Антон взял гантели, сделал несколько жимов, глядя в зеркало. В отражении было видно, как Сергей, устроившись на тренажере, то и дело перебрасывается фразами с Арсением, который так и бежал на дорожке. Они смеялись. Вместе. Живо, легко. А стоило Антону приблизиться — и лед. — Да и пофиг, — буркнул он себе под нос, усиливая хват. Он доделал подход, потом еще один. Дождь за окном усилился, барабанил по стеклу, и в такт ему внутри колотилась какая-то глупая, нелогичная обида. Ведь правда — пофиг. Пусть будет каким хочет. Но почему-то мысль о том, что для кого-то он пустое место, застревала занозой. Когда Антон закончил тренировку, убрал гантели и направился в раздевалку, Арсений всё еще бежал. Сергей, видимо, уже закончил — сидел на скамье, листая телефон. Антон прошел мимо, чувствуя спиной чей-то взгляд. Обернулся на секунду — но ни Арсений, ни Сергей на него не смотрели. В раздевалке было тихо. Антон долго стоял под душем, давая горячей воде смыть усталость. Мысли ворочались тяжело, как камни. О странном Попове, который умеет улыбаться, но не ему. О его друге, который был открыт, но быстро закрылся по сигналу. О себе — какого черта он вообще парится? Выходя из душа, он поймал в зеркале свое лицо. Угрюмое, уставшее от всего на свете. Антон криво усмехнулся отражению. — Совсем с ума сошел, — сказал он вслух. — Нашел о ком думать. Оделся, собрал сумку. Выйдя из раздевалки, бросил взгляд в зал — там уже никого не было. Только горел свет, и дождь хлестал в темные окна. Антон выключил свет, закрыл дверь и пошел к выходу. На парковке под проливным дождем он увидел две фигуры, садящиеся в машину. Арсений открыл дверь своему другу, потом обошел капот. Антон отвернулся, быстро нырнул в свою ауди, завел мотор. Дворники методично смахивали воду с лобового стекла, но внутри, под ребрами, всё равно оставалось мокро и зябко. Он посмотрел на темные окна спортзала, где не горел свет, и вдруг с тоской подумал, что его ждет дежурный ужин с Ирой, разговоры ни о чем и почти холодная постель.  Ощущение, что он живет не свою жизнь царапало где-то в глубине сознания все больнее.  Но деваться некуда. Он нажал на газ и выехал с парковки, оставляя за спиной пустой зал, двух смеющихся мужчин и глупую, никому не нужную обиду.