Я живу не свою жизнь

Утро следующего дня встретило всё той же серостью. Дождь не прекратился — он просто висел в воздухе мелкой взвесью, превращая мир за окном в акварельный рисунок, где все границы размыты, а краски сведены к оттенкам мокрого асфальта. Антон стоял у окна на кухне с чашкой остывающего кофе и смотрел, как редкие прохожие кутаются в воротники, как машины плющат лужи, как из подъезда напротив выбегает женщина с зонтом, который тут же выворачивается наизнанку. Он не спал. Вернее, спал, но так, будто и не ложился — проваливался в тяжелую дряблую дремоту и выныривал из нее каждый час, ворочаясь, прислушиваясь к дыханию Иры за спиной. Ровное, спокойное. Ей снятся сны, подумал он. Интересно, какие? И есть ли в них он? За завтраком Ира листала ленту новостей, изредка комментируя что-то про политику или про скидки в магазинах. Антон кивал, подливал себе чай, смотрел в окно. — Ты какой-то задумчивый, — заметила она, откладывая телефон. Впервые за утро посмотрела на него прямо. — Да так. Погода. — Ага, — согласилась она легко. — У нас в офисе окна не моют с лета, вообще тоска. Ладно, я побежала. Сегодня планерка, вернусь поздно. Она чмокнула его в щеку — быстро, по привычке, даже не коснувшись толком — и ушла. Антон остался один за столом, с остывшим чаем и ощущением, что он присутствует в собственной жизни как статист. В зале сегодня было людно. Дима пришел первым — энергичный, возбужденный, с новостями. Он встретил бывшую жену в супермаркете, и та, по его словам, выглядела «просто ужасно, постарела лет на десять». Антон слушал вполуха, поправляя технику жима, подбадривая, когда надо, и думая о своем. Вчерашняя сцена в зале никак не выходила из головы — эти двое, смеющиеся вместе, и этот взгляд Арсения, предупреждающий Сергея: молчи. — Ты вообще слушаешь? — обиженно спросил Дима, закончив очередной подход. — Слушаю. Она постарела, ты доволен. — Не доволен, а... ну, приятно, что не мне одному хреново. Ладно, давай дальше. После Димы пришли двое парней из IT-отдела — занимались кроссфитом по готовой программе, не требовали внимания. Антон сидел за стойкой, делал вид, что заполняет бумаги, а сам краем глаза поглядывал на дверь. Попов появился ближе к вечеру. Один. Вошел тихо, привычно прошел к беговой дорожке, даже не взглянув в сторону Антона. Сегодня на нем была серая футболка, темные спортивные штаны, волосы собраны в пучок на затылке. Антон смотрел, как он настраивает панель, как вставляет наушники, как делает первые шаги по дорожке — легко, будто парит. Злость кольнула где-то под ребрами. Да что ж такое? Ну, не замечает тебя человек. Ну и что? Ты здесь не для того, чтобы с ним дружить. Ты здесь работаешь. Антон отвернулся, уткнулся в ноутбук, открыл какой-то старый отчет. Минут через десять услышал шаги — кто-то подошел к стойке. Поднял голову. Перед ним стоял Арсений. Вблизи он оказался еще выше, чем казалось со стороны. Широкие плечи, спортивная подтянутость, глаза — пронзительно-голубые, почти прозрачные, как вода в горном озере. На лбу выступила легкая испарина, дыхание ровное, хотя он только что пробежал пару километров. Антон моргнул, поймав себя на том, что рассматривает его слишком пристально. — Здравствуйте, — голос у Арсения оказался низким, спокойным, чуть хрипловатым. — Можно уточнить? — Слушаю, — ответил Антон, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Тренажер для спины, который в углу, — Арсений мотнул головой в сторону дальнего угла зала. — Я обычно делаю тягу верхнего блока, но там что-то с тросом. Он работает, но дергается. Это нормально? Антон удивился. Первый раз за все время Попов к нему обратился. И не с просьбой, а с вопросом — по делу. — Сейчас посмотрю. Он вышел из-за стойки, прошел к тренажеру. Арсений двинулся следом — бесшумно, мягко, как крупный хищник. Антон присел, осмотрел трос, дернул, проверил крепления. — Трос перетерся немного, надо менять. Пока можно пользоваться, но плавно, без рывков. Я заявку оставлю, к концу недели заменят. — Понял, спасибо, — Арсений кивнул и уже собрался уходить, но Антон сам не понял, как остановил его. — Подождите. Тот обернулся. Взгляд — спокойный, выжидающий, без тени раздражения или удивления. Антон вдруг почувствовал себя неловко. А что он скажет? «Почему вы всегда меня игнорируете»? Глупо. — Вы давно здесь занимаетесь? — спросил он первое, что пришло в голову. — С открытия зала, — ответил Арсений. — Восемь месяцев. — И ни разу не обращались за помощью, — Антон усмехнулся, пытаясь перевести все в шутку. — Я уж думал, вы меня за мебель принимаете. На лице Арсения мелькнуло что-то — тень удивления, может? — но быстро исчезло. — Я привык сам, — сказал он просто. — Вас это смущает? — Нет, — Антон мотнул головой. — Работа такая — помогать. Если что, обращайтесь. — Хорошо, — Арсений кивнул еще раз и вернулся к тренажеру. Антон проводил его взглядом. Сердце почему-то колотилось быстрее обычного, хотя разговор был совершенно пустяковый. Он вернулся за стойку, сел, уставился в ноутбук. Спустя минуту поймал себя на том, что не читает ни строчки. Арсений поднимал поручни. Ровно, размеренно, глядя прямо перед собой. Антон запретил себе смотреть в его сторону, но взгляд то и дело соскальзывал на отражение в зеркале. Широкая спина, плавные движения, темный короткий хвост, подпрыгивающий в такт движениям. «Сдурел», — сказал он себе мысленно. — «Совсем с катушек съехал». Он заставил себя открыть документ с расписанием на завтра, проверить записи, написать Диме про время. Через полчаса, когда он поднял голову, Арсения уже не было. Только бутылка с водой снова стояла на подоконнике. Антон подошел, взял ее. Та же самая, что и вчера. Он усмехнулся, покачал головой и понес бутылку к стойке — положил в коробку забытых вещей. Вечером, выключая свет, он задержался у окна. Дождь кончился, но небо осталось тяжелым, низким, без единого просвета. На парковке горели фонари, отражаясь в лужах маслянистыми пятнами. Дома ждал ужин. Ира сидела за столом с ноутбуком — работала, даже не переодевшись. Кивнула на плиту: «Там котлеты, я поела уже». Антон молча разогрел еду, сел напротив. Ира стучала по клавишам, изредка хмурилась. — Трудный день? — спросил он, чтобы хоть что-то сказать. — Да так, отчеты. А у тебя? — Нормально. Дима был, потом пара человек. — Ага. Тишина. Антон жевал котлету, не чувствуя вкуса. Смотрел на жену — красивая женщина, умная, своя. Десять лет вместе. Почему же между ними сейчас — пропасть? — Ты чего такой сегодня? — спросила Ира, не отрываясь от экрана. — Какой? — Не знаю. Отстраненный. — Устал, наверное. — Ложись раньше. — Лягу. И снова тишина. Антон доел, помыл тарелку, пошел в душ. Стоя под горячей водой, поймал себя на том, что снова думает о Попове. О том, как тот бежал. О голосе. О странной привычке оставлять бутылку. Бред. Просто в жизни слишком мало событий, раз такое застревает в голове. Он лег в постель, когда Ира еще работала на кухне. Закрыл глаза, но сон не шел. В ушах почему-то звучало: «Я привык сам». И этот взгляд — спокойный, прозрачный, без единой щелочки. «Да пофиг», — подумал Антон в который раз. — «Просто рабочий момент». Но внутри, под ребрами, всё еще было мокро и зябко. И ощущение, что он живет не свою жизнь, царапало все больнее. Долбаный день сурка не отпускал ни на шаг.