Правило исключения: Ненависть к баскетболистам

После того утреннего кофе в библиотеке Алиса пребывала в состоянии легкого когнитивного диссонанса. Она, словно ученая, пыталась классифицировать произошедшее, разложить по полочкам и дать объективную оценку. Вердикт был неутешительным для её внутреннего критика: Дамир вел себя безупречно. Он не навязывался. После того как она допила кофе, он просто пожелал ей удачного дня и ушел, даже не попросив номер телефона. Книгу оставил. Сказал: «Почитай, если будет настроение. Мне Лена сказала, что ты это любишь». И все. Алиса промучилась весь день. С одной стороны, её внутренний защитный механизм орал: «Это ловушка! Типичный развод спортсмена! Сначала кофе и книжка, потом ты окажешься в его постели, и он бросит тебя через неделю!» С другой стороны, здравый смысл подсказывал, что для «типичного развода» это слишком сложно. Узнавать её вкусы через подругу, искать её расписание, приносить кофе в библиотеку... Проще было подкатить в коридоре с дежурной фразой «Привет, красотка, как дела?». Вечером того же дня Алиса лежала на кровати в общаге и листала подаренный сборник. Стихи цепляли за живое. Некоторые строчки она даже перечитывала по несколько раз, находя в них что-то созвучное своим мыслям. «Он правда это купил? Или просто совпало?» — думала она, поглаживая обложку. Телефон пиликнул. Пришло сообщение от Лены. Лена: Ну как там твой баскетбольный ухажер? Алиса: Во-первых, не мой. Во-вторых, не ухажер. Он просто принес кофе. Лена: Ага. И книгу. Которую я ему посоветовала, между прочим. Он у меня твой инстаграм просил, между прочим. Он у тебя весь вечер вчера выспрашивал, между прочим! Алиса: Хватит «между прочим». Что он спрашивал? Лена: Что ты любишь, где бываешь, какая музыка, какие книги. Я, конечно, твоя подруга и должна хранить секреты, но он так смотрел... Так что не ври мне. Он запал. Алиса отложила телефон и уставилась в потолок. Запал. Капитан баскетбольной команды запал на неё, серую мышь, которая прячется в библиотеке. Звучало как название дешевого любовного романа, которые она презирала. Она решила, что лучшая стратегия — игнорировать. Не думать об этом. Авось само рассосется. У него наверняка через день появится новая длинноногая блондинка, и все встанет на свои места. Судьба, как известно, любит посмеяться над такими стратегиями.

***

Вторник начался с объявления, которое повергло Алису в ужас. На паре по истории искусств, которую вела пожилая профессорша с идеальной осанкой и скрипучим голосом, раздавали темы для семестровых проектов. Работа предполагалась парная. — В этом году, — вещала профессор Вера Андреевна, поправляя очки, — я решила изменить формат. Вы будете работать в парах, но пары составлю я сама. Это научит вас взаимодействовать даже с теми, с кем вы, возможно, никогда бы не стали общаться самостоятельно. Алиса внутренне сжалась. Она надеялась, что её поставят с Леной или хотя бы с Максом с истфака, который тоже посещал этот курс. — Иванов и Петрова, тема «Барокко в архитектуре». Сидорчук и Васильева — «Импрессионизм в живописи». — Вера Андреевна методично зачитывала список. Алиса сидела, затаив дыхание. — Зайцева Алиса... — профессорша подняла глаза и обвела взглядом аудиторию. — И Дамир Соколовский. У Алисы перехватило дыхание. Она резко обернулась. Дамир сидел через три ряда от неё, ближе к окну. На его лице отразилось такое же искреннее удивление. Он явно не ожидал, что окажется в одной группе с ней, да еще и на таком факультативе. — Но Вера Андреевна, — подал голос Дамир, поднимая руку, — я, кажется, вообще на другом факультете. У меня это просто дополнительный курс. — Я знаю, молодой человек, — строго ответила профессорша. — И именно поэтому выбрала вас. Соколовский, ваши спортивные достижения впечатляют, но оценки по гуманитарным предметам, мягко говоря, хромают. А Зайцева — одна из лучших моих студенток. Надеюсь, она сможет подтянуть вас до приемлемого уровня. Вопросы? Дамир открыл рот, чтобы возразить, но, встретившись взглядом с Верой Андреевной, передумал. Спорить с ней было себе дороже. Алиса медленно сползла по спинке стула. Это был конец. Конец её спокойной жизни. После пары она попыталась быстро выскользнуть из аудитории, но не тут-то было. — Алиса, подожди! Она замерла, не оборачиваясь. Шаги за спиной приблизились. — Я тут ни при чем, — сказал Дамир, заходя вперед и загораживая дорогу. — Честно. Я даже не знал, что мы на одном факультативе. — Я знаю, — устало ответила Алиса, поднимая на него глаза. — Ты бы сам не выбрал историю искусств по доброй воле. Тут же книги, картины и никакого пота. — Эй, — он слегка нахмурился, — я не только пот умею. И вообще, я хотел сказать... может, встретимся сегодня, обсудим проект? Вера Андреевна сказала, через две недели сдавать план. Надо понять, что делать. Алиса замялась. С одной стороны, это был чисто деловой повод. С другой... — Где? — спросила она, сдаваясь. — В библиотеке? — предложил он с легкой усмешкой. — Там же твоя территория. Чувствуй себя в безопасности. Я буду максимально небаскетбольным. — У баскетболистов аллергия на библиотеки, — буркнула Алиса, но в уголках её губ дрогнула тень улыбки. — Ладно. В шесть. Только не опаздывай. — Буду как штык, — пообещал Дамир и, прежде чем она успела что-то добавить, легко коснулся её плеча и ушел. Алиса смотрела ему вслед и пыталась понять, почему её сердце стучит быстрее обычного. Это просто нервы. Или аллергия обостряется.

***

В шесть часов вечера Алиса сидела за тем же столом у окна в библиотеке. Перед ней лежали конспекты, несколько книг по искусству и ноутбук. Она приготовилась к худшему: к тому, что Дамир не придет, или придет с друзьями, или будет тупить и отвлекать. Ровно в шесть дверь библиотеки открылась. Дамир вошел, держа в руках два стакана и небольшой пакет. На нем была простая серая толстовка и джинсы. Никакой спортивной атрибутики. Волосы чуть влажные после душа. — Привет, — сказал он тихо, чтобы не привлекать внимание библиотекарши, и сел напротив. — Это тебе. Капучино, как ты любишь. И вот, — он выложил из пакета маленькую коробочку конфет, — это трюфели. Лена сказала, ты такие обожаешь. Алиса уставилась на конфеты. Это были её любимые, с ликерной начинкой. Она действительно их обожала, но покупала редко, потому что дорого. — Ты что, мне зарплату решил поднять? — спросила она, пытаясь скрыть смущение за иронией. — Кофе, конфеты... Так разоришься. — Не разорюсь, — пожал плечами Дамир, открывая свой стакан с черным кофе. — Приятно же делать приятное. Тем более, мне от тебя кое-что нужно. Алиса насторожилась. — Что именно? — Спасти мою задницу по истории искусств, — честно признался он. — Вера Андреевна меня ненавидит. Я у неё в прошлом семестре чуть не завалил экзамен. Спасся только на дополнительных вопросах про спорт в античности. Она тогда скривилась так, будто лимон съела, и сказала: «Соколовский, вы безнадежны в прекрасном, но в следующий раз я вас утоплю». И вот, следующий раз настал. Алиса невольно улыбнулась. Представила, как этот высокий, уверенный в себе парень мнется перед строгой профессоршей. — И ты думаешь, я смогу тебя научить видеть прекрасное за две недели? — За две недели — вряд ли, — усмехнулся он. — Но сдать план проекта — вполне. Я тебе обещаю: буду пахать. Делать всё, что скажешь. Читать, конспектировать, смотреть эти... как их... репродукции. Только не бросай меня. Последняя фраза прозвучала слишком интимно для делового разговора. Алиса отвела взгляд. — Ладно, — сказала она, открывая конспект. — Давай для начала выберем тему. У тебя есть предпочтения? Что тебе вообще нравится? Ну, из искусства? Дамир задумался. Он потер подбородок, хмуря лоб. — Если честно? Я никогда особо не задумывался. Баскетбол, тренировки, игры... На это времени не было. В школе на рисовании я вечно мяч гонял. — То есть ты полный ноль, — резюмировала Алиса. — Абсолютный, — кивнул он без тени смущения. — Но я быстро учусь. На площадке меня называют «быстрый старт». — Это не площадка, — вздохнула Алиса. — Ладно. Давай так. Я буду предлагать тебе направления, а ты будешь говорить, что тебе откликается. Интуитивно. Хорошо? — Договорились. Она начала перечислять: античность, ренессанс, барокко, классицизм, романтизм. На каждом названии лицо Дамира оставалось непроницаемо-вежливым. Но когда она дошла до импрессионизма и начала описывать картины Моне — с их игрой света, размытыми формами, атмосферой момента, — в его глазах что-то мелькнуло. — Постой, — перебил он. — Это где всё как будто в дымке? И вода переливается? — Да, примерно, — Алиса оживилась. — Моне, Ренуар, Дега. Они пытались поймать мгновение, впечатление. Отсюда и название. — Мне нравится, — сказал Дамир неожиданно твердо. — Это как в игре. Бывает момент, когда ты ловишь мяч, и время будто замирает. Секунда — и ты уже сделал бросок. А ощущение остается. Вот это впечатление. Алиса смотрела на него и видела, как загорелись его глаза. Он говорил о баскетболе, но сейчас это звучало почти поэтично. — Ты сравниваешь баскетбол с импрессионизмом? — уточнила она на всякий случай. — А что, нельзя? — он слегка смутился. — Ладно, глупость сказал. Ты же спец, тебе виднее. — Нет, — вдруг сказала Алиса. — Это не глупость. Это... неожиданно. И очень точно, если подумать. Импрессионисты тоже ловили мгновения. Давай возьмем эту тему? «Импрессионизм: искусство впечатления». — Давай, — кивнул Дамир. — А я что должен делать? — Для начала почитай вот это, — Алиса протянула ему книгу с репродукциями. — Полистай, посмотри. Выбери три картины, которые тебе больше всего откликнутся. Мы будем их анализировать. Дамир взял книгу в руки так бережно, будто это была не библиотечная ветхость, а священная реликвия. — Сделаю, — пообещал он. — А когда встретимся? — В четверг? В это же время? — предложила Алиса. — Договорились. — Он улыбнулся, и от этой улыбки у неё снова кольнуло в груди.

***

В четверг он пришел снова. Снова с кофе и конфетами. И с выполненным заданием. — Я выбрал, — сказал он, открывая книгу на закладках. — Вот этот, — он ткнул пальцем в «Бал в Мулен де ла Галетт» Ренуара. — Тут столько людей, но они не напрягают. Они как одно целое, и свет сквозь листья... Красиво. Алиса кивнула, чувствуя профессиональную гордость. Ученик делал успехи. — Дальше, — продолжил он, переворачивая страницу. — Вот эти кувшинки Моне. Я не понял сначала, почему они все в одном пруду. Но потом представил, как это — сидеть и смотреть на воду. Она же всё время разная. И каждый раз новое впечатление. — Отлично, — похвалила Алиса. — Третий? Дамир замялся. Он открыл страницу с «Голубыми танцовщицами» Дега. — Вот это... — он чуть покраснел. — Не подумай ничего такого. Просто движение. Они же танцуют, но картина не смазана. Как будто поймали ритм. У нас на тренировках так же: в защите нужно чувствовать ритм соперника. Алиса смотрела на него и понимала, что её картина мира трещит по швам. Перед ней сидел не просто «качок с мячом», а человек, который умеет чувствовать, видеть, сравнивать. Просто его никто никогда не учил этому языку. А она учила. — Знаешь, что я поняла? — сказала она задумчиво. — Что? — Что у тебя нет аллергии на искусство. Просто тебе никто не объяснил, что это тоже можно чувствовать, как баскетбол. Дамир посмотрел на неё долгим взглядом. — А ты, — тихо сказал он, — первая, кто объяснил. Повисла пауза. Слишком длинная, слишком напряженная. Алиса кашлянула и уткнулась в конспект. — Так, давай структуру плана. Введение, актуальность, объект исследования... Он послушно кивал и записывал. Но Алиса чувствовала: он смотрит на неё, когда она не поднимает глаз.

***

Следующие две недели пролетели как один миг. Они встречались почти каждый день: в библиотеке, иногда в кафе, пару раз даже в спортзале, когда Дамир упросил её прийти посмотреть на тренировку, обещая, что никто её не тронет. Он сдержал слово. Тимур, увидев её, скривился, но подходить не стал. Остальные члены команды косились с любопытством, но Дамир был рядом, и его авторитет работал лучше любой охраны. Алиса сидела на трибуне и смотрела, как он носится по площадке. Это было завораживающе. Он двигался не как спортсмен, а как хищник — плавно, мощно, точно. Каждое движение было выверено, каждый прыжок — расчетлив. В перерыве он подбежал к ней, запыхавшийся, мокрый, счастливый. — Ну как? — спросил он, жадно глотая воду из бутылки. — Быстро, — честно ответила Алиса. — И шумно. — Это комплимент? — усмехнулся он. — Это наблюдение. Но... красиво. Как танец. Дамир просиял так, будто выиграл чемпионат мира. — Останешься на вторую половину? Потом провожу до общаги. Она осталась. В тот вечер, когда они шли через парк к её общежитию, впервые за долгое время Алиса поймала себя на мысли, что ей хорошо. Просто хорошо. Рядом с ним. С баскетболистом. — Алис, — вдруг сказал Дамир, останавливаясь под фонарем. Она тоже остановилась и обернулась. В его глазах плясали блики света. — Я хочу тебя кое о чем попросить. — О чем? — насторожилась она, ожидая подвоха. — В субботу у нас вечеринка. Командная. Но не такая, как в тот раз, — быстро добавил он, видя её реакцию. — Это закрытое мероприятие, только свои. Тренер будет, даже декан обещал заглянуть. Никакого буйства, просто посидеть, отдохнуть после тяжелой недели. — И ты зовешь меня? — удивилась Алиса. — Да. — Он смотрел прямо, не отводя взгляда. — Хочу, чтобы ты увидела нас нормальными. Не теми придурками, которые к тебе приставали. И хочу, чтобы мои ребята увидели тебя. Поняли, кто для меня важен. Сердце Алисы пропустило удар. «Кто для меня важен». Он сказал это так просто, так естественно. — Дамир, я... — она замялась. — Я не знаю. Я не вписываюсь в такие тусовки. Я буду белой вороной. — Ты будешь самой красивой вороной в зале, — улыбнулся он. — И я буду рядом. Всё время. Обещаю. Просто дай шанс. Им — показать себя, себе — увидеть, что мы не монстры. Алиса молчала, переваривая. В голове боролись страх и любопытство. Страх снова оказаться в ситуации, как на той первой вечеринке. Любопытство — увидеть его мир. — Я подумаю, — наконец сказала она. — Хорошо, — кивнул он. — Но знай: я буду надеяться. Он взял её за руку. Просто так, легко, как будто имел право. И Алиса, к своему ужасу, не отдернула ладонь. Тепло его пальцев разливалось по коже, проникая глубже, туда, где жила её хваленая аллергия. Возле общаги он отпустил её руку. — Спокойной ночи, Алиса. До завтра. — До завтра, — эхом отозвалась она и скрылась в подъезде. Поднимаясь в лифте, она смотрела на свою руку. Ту, которую он держал. И пыталась вспомнить, когда в последний раз её сердце билось так часто.

***

В пятницу днем Алиса сидела в комнате и смотрела на платье, которое Лена одолжила ей для завтрашнего вечера. Оно было простым, но элегантным: темно-синее, чуть ниже колена, с открытыми плечами. Лена уверяла, что в нем она выглядит «просто бомбически». — Ты должна идти, — наседала подруга, сидя на кровати и болтая ногами. — Он же тебя официально пригласил. Это почти свидание. — Это почти смотрины, — поправила Алиса. — Я пойду в логово врага. — Враг теперь тебе кофе носит и книжки дарит. И ручку держит. Я всё знаю, мне Макс с истфака рассказал, что вы по парку ходили за ручку. — Это было один раз! И он просто меня провожал! — Ага. А ещё он на тебя смотрит так, будто ты — чемпионский кубок. — Лена закатила глаза. — Алиса, очнись. Капитан команды втюрился в тебя по уши. И ты, кажется, тоже не совсем равнодушна. — Я ненавижу баскетболистов, — слабо возразила Алиса. — Да ну? А этого, значит, исключаешь из правил? Алиса промолчала. Потому что Лена была права. Дамир стал исключением. И это пугало больше всего.

***

Субботний вечер наступил слишком быстро. Алиса стояла перед зеркалом в общежитской комнате и смотрела на своё отражение. Платье сидело идеально. Волосы она распустила, и они мягкими волнами спадали на плечи. Легкий макияж, который сделала Лена, подчеркнул глаза. — Ты красотка, — вынесла вердикт подруга. — Все баскетболисты попадают. — Этого я и боюсь, — вздохнула Алиса. Ровно в семь внизу раздался сигнал машины. Алиса выглянула в окно. У входа стоял черный джип, а рядом, облокотившись на капот, ждал Дамир. На нем была темно-синяя рубашка с закатанными рукавами, открывающая крепкие предплечья, и классические джинсы. Выглядел он так, что у Алисы перехватило дыхание. — Иди уже, — подтолкнула её Лена. — Не томи капитана. Алиса вышла. Дамир увидел её, и на его лице появилось выражение, которое невозможно было подделать. Он смотрел на неё так, будто увидел чудо. И в этом взгляде не было ни капли привычной мужской оценки — только восхищение. — Вау, — выдохнул он, когда она подошла. — Ты... Алиса, ты невероятно красивая. — Ты тоже ничего, — улыбнулась она, чувствуя, как щеки заливает румянец. Он открыл перед ней дверь машины, помог сесть, и только когда они тронулись, Алиса поняла: она перешагнула черту. Назад дороги нет. Осталось только выяснить, что ждет её впереди — исцеление от аллергии или анафилактический шок. Дамир бросил на неё быстрый взгляд, улыбнулся и накрыл её руку своей на рычаге переключения передач. — Не бойся, — сказал он тихо. — Я рядом. И Алиса вдруг поняла, что действительно не боится. Впервые за долгое время. — Я знаю, — ответила она и сжала его пальцы в ответ. Машина неслась по вечернему городу, унося их навстречу новой главе, где старые правила больше не работали, а аллергия отступала под натиском чего-то большего, чем просто симпатия.