Политика

Солнце клонилось к закату, разливая по глади озера расплавленное золото. На поляне, где берёзы шептались с ивами, а воздух дрожал от стрекота кузнечиков, разворачивалось событие, которого ждали уже два раза. Белые ленты оплетали стволы, дикие цветы были рассыпаны по траве причудливыми узорами, а у самой воды, под сенью старого дуба, белел импровизированный алтарь. На другом берегу пруда уже стоял Джерри. Белая рубашка горела пятном на фоне зелени, он нервно переминался с ноги на ногу, но с места не сходил. Рядом маялся тот самый Карл, который удостоился чести быть свидетелем жениха. Честно признаться, он воспринял это предложение как издёвку над своими чувствами. Но потом, поразмыслив, просто смирился с тем, что его любимый человек — чистый гетеро. И потому ответил согласием, давая согласие и на дружбу. В тени развесистой ольхи всё застряло. Медведица Хелен держала невесту зубами за гипс. Аккуратно, но крепко — опыта ей было не занимать, она точно так же таскала своих медвежат, когда те разбаловались и не хотели идти к воде. Белоснежное платье, которое Мейбел выбирала три месяца, уже успело испачкаться в траве и глине, фата запуталась в ветках, подол был безнадёжно испорчен бобриным маслом, а фазанье перо, вплетённое в причёску, сиротливо свисало набок. Сама Мейбел мелко дрожала и что-то бормотала себе под нос, глядя в одну точку где-то между собственными туфлями и муравейником. — Что с ней? — Батон лениво повернул голову к Королю Джорджу. Сидевший на поваленной берёзе Джордж возвышался над поляной как живой памятник мудрости. Его шкура лоснилась, усы топорщились, а хвост, которым он гордился больше всего на свете, нервно постукивал. — Это то прекрасное состояние, что испытывают влюблённые перед соединением судеб, — начал он глубокомысленно, и его голос, низкий и урчащий, разнёсся над поляной. — Понимаешь, Батон, каждый ручеёк шумит и мечется, прежде чем слиться с рекой под названием «жизнь». Чтобы потом, наконец, обрести покой в озере любви. Он выдержал паузу, наблюдая, как Мейбел икнула и попыталась стряхнуть муравья с подола здоровой рукой. — У неё предсвадебный мандраж. — Трясёт её конкретно, — констатировал Тод. Ящерица вытягивала шею, пытаясь разглядеть происходящее на другом берегу, и её чёрные глаза-бусинки блестели на солнце. — Король людей уже ждёт её у алтаря. Я видел, как он стоит там с этим… Карлом. У Карла лицо такое, будто он лимон целиком съел. И не поделился. Карл… что за имя такое — Карл. Семейство бобров на противоположном берегу дружно отложило ветки и уставилось на Короля в ожидании мудрого решения. Люди уже начинали нервничать: Мейбел уже не раз подводила короля людей. — Плакали наши границы и перемирие, — вздохнул Тод. Джордж тяжело вздохнул. Его бобриное тело колыхнулось, хвост привычно хлопнул по дереву. Он грузно сполз с поваленной берёзы и, смешно переваливаясь с боку на бок, направился к Мейбел. Лапки у него были вымазаны пахучей бобровой струёй — церемониальным маслом, которым по древней традиции поляны мазали самых важных гостей. Бобёр приблизился к ноге Мейбел и потёрся о щиколотку, оставляя тёмный пахучий след поверх всех предыдущих. — Вот так, дорогая. Давай. Успокойся. Подыши. — Его голос стал мягче, почти воркующим. — Это всего лишь клятва о любви и верности до конца жизни. Ничего страшного. — Жаль, что она не понимает наш язык, — Тод, ловко перебирая лапками по складкам платья, забрался Мейбел на плечо. Он ткнулся холодным носом в её ухо и тихо заверещал что-то ободряющее на своём ящеричьем — мол, всё будет хорошо, не дёргайся, а то Хелен укусит сильнее. — Нам бы сейчас очень не помешала помощь человека. — Нужен телефон, — вдруг сказал Джордж. Динамик смартфона заговорил, выдавая звуки смайликов. Джордж тыкал в сенсорную клавиатуру с особой тщательностью, подбирая нужный символ. И только потом протянул телефон Мейбел. «🦫🕊️👰💘🤵💐💐💐🦫❤️❤️❤️💞🦫👩‍❤️‍💋‍👨👰🤵🤵🤵💞💞💞» Почему-то набор этих символов стал для Мейбел важным послание для самой себя. Она выдохнула, стараясь отогнать тревогу. Прислушалась к окружению: лес жил своей жизнью. Ветер шелестел листвой, сердце медведя билось у неё за спиной, а самое важное — это попискивание бобра, который тянул к ней лапки. — Спасибо, Джордж, спасибо. Выпустив руку невесты из пасти, Хелен отошла к воде, чтобы попить. Мейбел же, подняв на руки Джорджа и улыбаясь ящерице на плече, всё ещё в страхе, но уже решительно пошла к алтарю, где Джерри потерял всякую надежду. Завидев экзотический эскорт невесты, Карл с широко открытыми глазами сделал шаг назад. Потом ещё один. И ещё. Букет в его руках мелко дрожал, лепестки сыпались на траву, как рис на похоронах его нервной системы. Медведица шла прямо за Мейбел, которая тащила в руках бобра, и её тень накрывала сразу половину поляны. — Уволю, блять, — прошипел Джерри, даже не поворачивая головы. Поправив галстук, он слегка прокашлялся, настраивая голос. На самом деле ему уже было плевать на всё — на бобров, на медведя, на перепуганных гостей, на Карла, который вот-вот грохнется в обморок. Главное, что она здесь. Пусть с гипсом, с бобром на руках, с ящерицей на плече и с подолом, который уже собрал пол-леса. — Музыку! — крикнул он кому-то в сторону. — Музыку, мать вашу! Оркестр, который до этого момента пребывал в ступоре, глядя на процессию, встрепенулся и грянул марш Мендельсона. Получилось немного нервно, скрипачка сбилась на третьей ноте, но это было лучше, чем тишина. Гости шарахнулись назад, хватаясь за сердце. Кто-то из пожилых дам на соседнем ряду начал мелко креститься. Кто-то из мужчин потянулся за телефоном, чтобы снять видео под названием «Медведь сорвал свадьбу, мы все умрём». Дети, которых предусмотрительно посадили подальше, с восторгом таращились на зверей и тыкали пальцами. Мейбел было глубоко плевать на всех них. Она видела только Джерри. Только его лицо, на котором страх последних минут сменялся облегчением. Дойдя до алтаря, она остановилась в шаге, как положено. В её взгляде было всё: и «прости, что заставила ждать», и «прости, что я такая дура», и «прости, что теперь вся наша жизнь будет вот такой — с бобрами, медведями и полным безумием». Джерри этот взгляд прочитал безошибочно. — Мейбел, — сказал он тихо, но с улыбкой. Потом многозначительно посмотрел на бобра в её руках, который устроился там с видом полноправного члена семьи. Она наклонилась и аккуратно опустила Джорджа на траву. Бобёр недовольно пискнул, но остался сидеть у её ног, задрав морду кверху и явно намереваясь наблюдать за церемонией с максимальным комфортом. — Ты пришла, — сказал Джерри, беря её за руки. Здоровую и загипсованную. — Меня заставили, — Мейбел кивнула назад, туда, где Хелен с чувством выполненного долга уселась прямо на красную ковровую дорожку. — Приступим? — Что он говорит? — Батон лениво приподнял голову, глядя на человека в странной одежде, который что-то вещал у алтаря. — На колдуна похож. Заговаривает их. Сейчас спросит, согласны ли они отдать друг другу души. — Так разве любовь — не магия? — философски заметил Джордж в ногах у молодожёнов. Время от времени он тёр носик лапками — то ли от умиления, то ли от тополиного пуха, который летал над поляной. — Представляешь, — мечтательно продолжил он, — у них будут детёныши. Человеческие. Маленькие такие, смешные. Они будут бегать по нашему лесу, играть с бельчатами, купаться в озере… — А правила пруда на них распространяются? — вдруг подала голос Хелен. Медведица сидела на дорожке, и её рык, пусть даже самый обычный, заставил ближайших гостей подпрыгнуть на месте. — Никогда не пробовала человеческих детёнышей. Джордж медленно обернулся. Посмотрел на Хелен долгим, тяжёлым взглядом Короля млекопитающих. Его усы топорщились, хвост напряжённо замер. — Поняла! — Ой, а сейчас-то они что делают? — Батон снова ткнул лапой в сторону алтаря, на этот раз с неподдельным интересом. Он даже приподнялся на передних лапах, чтобы лучше видеть. Регистратор объявил их мужем и женой. И тогда Джерри шагнул вперёд, взял лицо Мейбел в ладони и поцеловал. — Это называется поцелуй, — авторитетно заявил Тод. Воспользовавшись моментом, ящерица перебралась с плеча невесты прямо на щеку Джерри, он даже не отмахнулся — уже привык к такому уровню близости с фауной. — Они так меняются слюной, — продолжил Тод тоном заправского лектора. — Чтобы закрепить свой союз в партнёрстве по размножению. — Фу, — скривился Батон. — А нельзя было просто ветку погрызть вместе? Или нору вырыть? Зачем слюни? — Это у людей так принято, — пожал плечами Тод. — У них вообще много странного. Кольца там надевают, обещают чего-то, платья белые… И слюни — это святой ритуал. — Красиво, — вдруг тихо сказал Джордж, любуясь поцелуем. Гости не решились аплодировать — слишком страшно было отрывать руки от сердец. Но кто-то всё же робко захлопал, и постепенно поляна наполнилась звуками поздравлений. — И это всё? — Батон развёл лапки в стороны, удивляясь тому, куда полетел букет. — Из-за этого мы два раза её в этом платье из берлоги выковыривали? В первую попытку выйти замуж, в специальном здании, при роскоши, Мейбел сбежала ещё будучи дома, зарывшись в медвежью берлогу и просидев там неделю. Джерри все глаза выплакал, думал, её сожрали звери. А они её подкармливали и вывели группу поиска на неё. Во вторую попытку, уже у границы леса, Мейбел бежала в лес, потому что её просто упустили подружки невесты, в обыденности — коллеги по научному цеху. У Джерри уже руки опустились, но он свято верил в их любовь. И вот наконец-то всё получилось, в сердце их национального парка, вместе с этими зверями, которые стали как родные. — Нет, что ты, — Тод перебрался к Джерри на галстук, повиснув на нём как прищепка. — Ещё брачная ночь и свадебное путешествие. — Брачная ночь? — Ритуал спаривания, — добавил Джордж, глядя на счастливую Мейбел. — Теперь они будут пытаться завести детёнышей, как я и хотел. — Ты хотел? — Хелен зевнула, обнажая зубы, от чего гости замерли в ужасе, а Карл всё-таки упал в обморок. — О, — Ящерица глянула на смазливого свидетеля без сознания — Минус Карл… Карл … фу ну и имя. — Конечно, я! — Джордж довольно похлопал себя по размеру — Нам нужно больше человеческих наследников, чтобы они несли мир между нами и людьми. — А, поэтому их нельзя есть? — Именно. — А вон тех можно? — Хелен обернулась на детей гостей, что с восторгом смотрели на неё. — Не сегодня! Джорджа снова подняли на руки, только на этот раз сам Джерри, который был ему благодарен до мозга костей. Исконный чистюля, мэр сегодня не боялся испачкаться в масле грызуна. Новоиспечённый муж таскал его от тарелки к тарелке, предлагая разные вкусности, и в конце концов бобёр согласился на кусочек яблочка.