Воплощение Мглы

      Ерсэль выскочила на улицу, не видя ничего перед собой. Ее тут же унес с собой поток бесчисленной толпы. Ноги сами несли ее, подстраиваясь под темп плотно идущих рядом людей, то и дело толкающихся друг с другом. Процессия занимала всю ширину улицы. Низшие демоны шли конвоем по обеим сторонам толпы, подгоняя людей своим гортанным ревом.       Ерсэль не могла сориентироваться в ситуации. Была такая неразбериха, что притуплялись все чувства. Звуки воплей, плача, ропота, всхлипываний и ударов собственного клокочущего сердца в ушах слились воедино, сводя с ума.       Цепные продолжали вламываться в дома по пути, выгоняя их обитателей наружу, увеличивая численность толпы. Мужчины прижимали своих жен, матери – детей, шепча одно и тоже – все будет хорошо. Но никто не знал этого наверняка, также как никто не имел понимания того, куда они идут.       Ерсэль ничем не выделялась из толпы, разве что среди поникших лиц в ее взгляде читалось неуемное желание бороться за свою жизнь.       Они шли довольно медленно. До слуха Ерсэль донесся чавкающий звук. Обернувшись, она увидела, как между двумя домами засели три низших демона. Они заканчивали трапезу, состоящую из двух солдат. Кровь капала с их подбородков, и до Ерсэль с ужасом дошло, что это эти несчастные – рыцари Эрика, оставленные для ее охраны.       Ерсэль спешно отвернулась.       Словно по команде, низшие демоны вдруг разом взревели, чем вызвали в тихо плачущей толпе панику. Люди с воплями бросились бежать, не смотря под ноги. Тот, кто падал в этой суматохе, больше не поднимался и оказывался затоптанным. Ерсэль, являясь частью течения, тоже ускорила шаг.       Неподалеку от нее, запутавшись в собственных ногах, упал маленький мальчик, которому тут же прилетело несколько ударов по затылку. Ерсэль, не раздумывая, быстро наклонилась и, схватив ребенка за плечо, рывком подняла его. Несколько мощных толчков чуть не отправили Ерсэль на землю следом, но она, прикрывая собой ребенка, смогла удержаться на ногах. Держась за разбитую голову, мальчик закричал:       – Мама? Где моя мама?!       Ерсэль огляделась, но не увидела взволнованной женщины. Им нельзя было останавливаться. Ерсэль подхватила мальчика на руки и перешла на полубег, вернувшись в ритм толпы.       Мальчик, вцепившись руками в горловину ее платья и прижавшись к груди, плакал и продолжал звать маму, а Ерсэль все смотрела по сторонам. Она то и дело повторяла, что они обязательно найдут его маму, но малыш не унимался, застряв в своем страхе.       – Удо, где ты?! Удо! Прошу, пропустите! Мой сын! Удо!       Слепая толпа отбросила женщину от сына на такое расстояние, которое еще немного и нельзя было бы преодолеть. Они могли разлучиться навсегда.       – Мама, мама! Там моя мама!       Мальчик попытался соскочить с рук, выкручиваясь, словно дикий зверек, но Ерсэль, приложив усилие, все же усадила его обратно и пошла наперекор движению, барахтаясь из стороны в сторону от тычков и ударов. Сердце возрадовалось, стоило Ерсэль увидеть поднятую к небу руку.       – Мама!       Мальчик резко пихнулся и ловко выскочил из рук. Он юрко нырнул между ног людей и исчез из поля зрения. Он и мама продолжали перекрикиваться между собой, чтобы вновь не потеряться, но вдруг они оба замолкли.       Ерсэль оставалось только надеться, что они нашлись.       В тот же момент люди в толпе начали тормозить. Ерсэль была рассеянна, и потому врезалась в спину впереди идущего мужчины.       В толпе послышались шепотки. За довольно крупным мужчиной Ерсэль было плохо видно происходящее, поэтому она осторожно обошла его чуть правее и встала за маленькой старушкой и только тогда, оглядевшись, сориентировалась.       Жителей столицы согнали на главную площадь.       На водруженном эшафоте стояли трое всадников Мглы. Двое мужчин и одна женщина надменно взирали на собравшуюся толпу. По одну сторону от помоста в роли зрителей собрались другие представители высших демонов, которых было немного больше сотни, по другую – низшие¸ которые после обращения сумели сохранить более или менее человеческий вид и способность к прямохождению, а еще чуть дальше – совсем дикие их представители.       Нелюди ожидали своего повелителя. Владыка неспешно поднялся на помост, стуча каблуками сапог по дереву, прошел мимо демонов, которые склонили перед ним головы, и вышел вперед к толпе. Он обвел ее взглядом. Люди продолжали шептаться, но, когда владыка поднял руку, все замолкли.       – Поданные Западного королевства, – громко обратился демон.       Будь он простым человеком, то на другом конце толпы нельзя было бы расслышать его речи, но голос владыки пробирался под кожу и вторился сознанием. Ерсэль стояла, затаив дыхание, и внимала каждое слово, произнесенное этим глубоким низким голосом:       – Спустя века я пробудился из древних вод Моря Мглы, чтобы восстановить правильный порядок вещей в мире. Возвещаю вас о начале новой великой эры. Имя мое – Данте, и именно мне исконно принадлежат эти земли.       Загрохотали небеса. Налетел порыв пронизывающего холодного ветра, леденя сердце. Цепные пронзительно завыли в такт. Ветер всколыхнул черные волосы Данте, и его глаза сверкнули, отразив вспышку молнии. Владыка продолжил, повысив голос:       – Пусть гром возвестит весь Свет о казни последнего короля людей и пришествии истинного правителя!..       Сердце Ерсэль пропустило удар, ноги подкосились. Данте продолжал ядовито-пафосную речь, но она не слушала, ведь Адама вели к эшафоту.       Ерсэль невольно прикрыла руками рот, запирая внутри рвущийся крик.       Адам был не в состоянии идти сам. Его, обессиленного и изувеченного, под руки вынесли на эшафот двое низших демонов, безвольно волоча его ноги. Лица короля не было видно из-за слипшихся, свисших волос.       Толпа хором ахнула.       Практически бесчувственное тело короля бросили к ногам Данте, и Адам рухнул перед ним на четвереньки.       – Если бы ты не отказался от той силы, что я предлагал, ты бы мог стоять рядом со мной, – смотря на него сверху вниз, сказал владыка.       Адам плюнул сгустком крови прямо под ноги Данте. Полный бессильной ненависти жест вызвал на лице владыки ухмылку.       – И все-таки это твое окончательное решение… Жаль.       Данте неспешно достал из ножен свой меч. Он явно наслаждался моментом, с упоением слушая звон металла. Кроме того, Данте явно тянул время, выжидая чего-то.       На спине Ерсэль выступил холодный пот. Ледяные руки дрожали. С каждой минутой она все больше теряла способность здравомыслия. Ерсэль, не убирая руки от лица, согнула пальцы, впиваясь ногтями в кожу щеки. Держаться было все сложнее.       Адам смотрел на толпу, но будто сквозь нее. В его взгляде читалось смирение перед неизбежным. Он просто ждал, когда все наконец закончится.       Когда он подумал о ней, на сердце стало теплее. Нужно прикрыть глаза и в этой тьме он обретет настоящий покой.       Данте занес меч.       Ерсэль хотела поймать последний взгляд Адама, смотря на него неотрывно в страхе моргнуть, но он надежно спрятался от всей боли в дорогие сердцу воспоминания.       По лицу Данте скользнула тень недоброй улыбки. Четверо с надвинутыми на лица капюшонами скрытно протискивались сквозь толпу. Когда они подобрались достаточно близко к эшафоту для того, чтобы в их сердцах зародилась надежда на успех, Данте резко рубанул мечом по шее Адама.       Ерсэль, которая тоже посмела надеяться на чудо, не успела закрыть глаза и увидела, как с фонтаном крови голова ее любимого мужчины отделилась от его тела.       Зрачки Ерсэль сузились до точек. Лицо исказил немой крик. Она забыла как дышать. Гул заполнил сознание. На некоторое время Ерсэль оглохла и ослепла.       Это ужасное зрелище будет преследовать ее во снах до конца жизни.       Не успела толпа осознать смерть своего короля – единственного человека, кому было по силам дать отпор чудовищам, как у помоста завязалась драка между четверкой в плащах и низшими демонами. Люди с криком пытались отойти назад, чтобы не оказаться в эпицентре бля.       Началась суматоха. Люди пятились назад. Нервы были оголены до предела. Волнения толпы отголосками доносились и до Ерсэль. Тесно. Не чем дышать. Воздуха. Страшно. Он мертв. Воздуха.       Ей нужен воздух.       Это не сон. Она не проснется в холодном поту с Адамом в одной постели и не уснет вновь под его тихое заверение о том, что это он рядом.       Воздуха.       Истошные вопли безумной толпы доносились как из-под воды. Вот бы и ее окатили ушатом ледяной воды. Все вокруг плыло.       Воздуха. Пожалуйста, воздуха.       Адреналин в крови подскочил. Сердце клокотало. Бежать. Скорее. Ей нужно бежать.       Ноги сами несли ее прочь. Она продиралась вглубь толпы, бешено хватая воздух ртом. Столь бурная реакция, ярко выделяющаяся на остальном фоне, не осталась без внимания.       – Вижу, – тихо сказала всадница и направилась к лестнице с эшафота.       Данте обернулся, но волнистые огненно-рыжие волосы уже порхнули мимо него. Чуть подумав, владыка перевел взгляд на другого демона из своей свиты.       – Себастьян, проследи.       Тот кивнул и последовал за женщиной.       Четверо нападавших невпопад, но вполне успешно рубили низших демонов. Одного храбреца взяли в кольцо, отделив от товарищей. Он истошно завопил, но вскоре умолк. Другого ударили топором в спину, и он упал на колени, обратив взор к небу. Третьему удалось оказаться на помосте и вступить в непродолжительную схватку с последним из оставшихся приближенных владыки. Пару выпадов, звон металла и огромная разница в силе, удар – и вот он уже летит вниз с эшафота на растерзание низшим демонам прямиком в их клыкастые пасти. Четвертый держался дольше всех. Он не пошел в лобовую атаку, обошел с фланга и сумел подобраться к владыке Мглы ближе всех.       Таков был их последний план – трое пожертвуют собой, чтобы у главнокомандующего был хотя бы мизерный шанс приблизиться и попытаться сразить главное зло.       Данте с разворота двумя руками поймал приближающееся лезвие острого меча, остановив его. Лезвие порезало его ладони, и темная густая кровь испачкала блестящий металл. Все происходило быстро: Данте, не забирая из рук противника меч, развернулся и, изменив направление клинка, пронзил живот рыцаря. На его губах тут же выступила свежая кровь. Тогда Данте с самодовольной ухмылкой поприветствовал его:       – Главнокомандующий королевской армией, какая честь, что вы почтили наше скромное мероприятие своим присутствием.       Эрик отказался от доспехов, чтобы не выдать своего присутствия, бряцая железом, и потому ледяная сталь без труда насквозь вошла в плоть.       Боль пронзила каждую клеточку тела Эрика, и жизнь начала медленно утекать. Свои последние минуты он пожелал потратить на брань:       – Мерзкое… отродье, – харкнув кровью, прохрипел Эрик.       – Теперь, когда вы здесь, – игнорируя его ядовитую злость, непринужденно продолжил Данте, – не хватает еще одного гостя.       Эрик, догадавшись, о ком говорит демон, метнул испуганный взгляд в сторону толпы.       – Всем стоять на месте! – рявкнул Данте, и неразбериха в толпе вмиг утихла.       Ерсэль тоже замерла на месте. Перед ней словно из ниоткуда появилась рыжеволосая демоница, обнажающая в улыбке клыки:       – Здравствуйте, Ваше Величество.       Несмотря на высокую плотность толпы, вокруг них быстро образовалось пустое пространство. Воздух будто заледенел. Демоница, упиваясь злорадством, хотела сделать реверанс. Ерсэль отшатнулась от нее и попыталась поймать хоть чей-то взгляд в поисках помощи, но все лишь испуганно прятали глаза.       Ужас, застывший во взгляде жертвы, забавил демоницу и разжигал аппетит. Испытываемые эмоции придают крови особое, пикантное послевкусие. Самым любимым для всадницы всегда был шлейф тотального ужаса – прохладный и освежающий.       – Миранда.       От глубокого мужского голоса за спиной Ерсэль вся покрылась мурашками. Она резко обернулась.       Демон был высоким и статным. В его пустом взгляде застыла тысячелетняя тоска. Красивое лицо было бледным, глаза – светло-голубыми, словно иней. Они выделялись на фоне темных бровей, отчего взгляд становился еще более выразительным и притягательным.       Всадник из свиты Данте перевел равнодушный взгляд с Ерсэль на Миранду.       – Я бы и сама справилась. Зачем ты пошел следом за мной, Себастьян?       – Владыка послал меня и не зря, – он сделал ударение на последней фразе, хмуря брови, не скрывая своего недовольства сумасбродным поведением демоницы.       Миранда фыркнула, однако Себастьяну ее мнение было совершенно безразлично. Больше он не обращал на нее внимания, а перевел взгляд на обмершую в ужасе Ерсэль.       – Пошли, – сказал он, грубо взяв Ерсэль за локоть.       Она не пыталась сопротивляться, даже не пикнула, хотя пальцы больно сдавливали мягкую кожу. Ноги, казавшиеся ватными, шли сами по себе. В голове не было ни единой мятежной мысли. Ерсэль понимала, что ей не сбежать. Она пропала.       Кровь не останавливалась. Эрик ощущал смертельную усталость, глаза налились тяжестью. Сухие губы побледнели. Достаточно обессилев, он рухнул на колени, придержавшись за пол дрожащей рукой, испачканной в собственной крови. Но совсем скоро сил не осталось и на это, и Эрик упал на бок на деревянный эшафот. Он не шевелился, грудь еле вздымалась, но он держался, заставляя себя дышать, до боли напрягая легкие. Кровь собралась в уголке его рта, и сознание начало мутиться. Сердце Эрика все еще билось, хоть и медленнее с каждым мгновеньем.       – А вот и она, – удовлетворенно объявил Данте.       Толпа покорно расступилась, пропуская Себастьяна, бесцеремонно тащащего Ерсэль под локоть, и идущую за ними хмурую Миранду.       – Ер…сэль, – выдавил Эрик.       Она подняла голову, услышав свое имя, и сердце пропустило удар. Ерсэль дернулась к брату, но Себастьян крепче схватил ее так, что у нее свело всю руку от плеча до кончиков пальцев. Себастьян пресек любые дальнейшие попытки к сопротивлению одним красноречивым взглядом.       – Наконец, все в сборе, и я смогу разом избавиться от пережитков прошлого.       – Не тр-ронь… с-с-сестру… – прохрипел Эрик, предпринимая жалкую попытку подняться.       Брови Данте еле заметно дрогнули. Он перевел задумчивый взгляд на Ерсэль.       – Если королева не желает с честью принять смерть и готова просить пощады на коленях перед своим народом, я сохраню ей жизнь.       Эрик перевел тухнущий взгляд на сестру. Ерсэль колебалась. Выбор за ней: унизиться, но выжить или закончить все это здесь и сейчас       Но Адам просил ее выжить любой ценой. А низ живота все еще напоминающее тянуло.       Ерсэль, плача, закачала головой, не сводя взгляда с брата. Он хотел что-то сказать, но Данте пнул его ногой, и Эрик вновь распластался на краю помоста. Терпением Владыка Мглы не отличался:       – Ну так что?       Ерсэль хлюпнула заложенным носом, перевела взгляд на Себастьяна. Тот убрал руку, давая Ерсэль свободу.       – Прости меня, Эрик, – сказала она одними губами, склонивши голову и опустившись на колени.       – Да будет так, – тут же объявил Данте, а потом вновь переключился на Эрика. – Тот факт, что ты помыслил посягнуть на мою жизнь, да еще и смел надеяться на то, что у тебя есть шанс осуществить задуманное, вызывает у меня приступ неконтролируемого смеха, – несмотря на слова, на его лице не ложилось и тени улыбки. – Сегодня я проявил достаточно милосердия, но моя доброта не безгранична. Представление подошло к концу.       Данте с совершенно каменным лицом, не проявляя к персоне Эрика более никакого интереса, развернулся и направился к Ерсэль. Его цепные, которые только и ждали разрешения хозяина, потянули лапы к Эрику и, без труда стащив беспомощного рыцаря с эшафота, под крики агонии разорвали его тело в клочья.       Это был второй из ужаснейших кошмаров, что будет видеться Ерсэль во снах.       Не в силах видеть, слышать, ощущать и стоять Ерсэль рухнула в обморок.       Приходя в себя, она ощутила качку. Когда сознание чуть прояснилось, Ерсэль поняла, что ее несут на руках. Она медленно прикрыла глаза, и столкнулась взглядом с Себастьяном, неаккуратно позволившим себе быстрый взгляд. Демон тут же отвел его, смотря теперь исключительно прямо перед собой. Какое-то время он так и продолжал молча нести ее.       – Я... могу идти сама, – прохрипела Ерсэль, облизывая сухие губы.       Себастьян тут же остановился. Голова кружилась, в глазах двоилось, но Ерсэль предпочла идти сама, стараясь не упасть из-за слабости и ощущения прикованного к ее спине пристального взгляда, идущего позади Себастьяна, чтобы не растерять остатки своего достоинства...       Ерсэль бесцеремонно толкнули в тронный зал. Следом за ней расслабленной походкой зашел Данте. Бегло окинув зал предвзятым взглядом, владыка приказал закрыть за ними дверь.       Это был ее замок, ее зал, а это – их с Адамом трон, но Ерсэль чувствовала себя здесь совершенно чужой. Холод и сырость, исходящие от каменных стен, превратились в нечто почти осязаемое, обнимая за плечи, зловещим шепотом над ухом пробирая до костей.       Взгляд Ерсэль был приковал к Данте. Она следила за каждым его движением. Владыка, с уверенностью ощущая себя полноправным хозяином этого места, твердым шагом прошел вглубь зала, отбивая ритм каблуками сапог, прошел дальше и, поднявшись по трем ступеням, возвышающим место короля над его поданными, опустился на трон. Положив руки на подлокотники и закинув ногу на ногу, Данте обратился к экс-королеве:       – Подойди.       Его низкий голос разнесся по пустынному залу и отразился от высоких стен, возвращаясь глухим эхом. Ерсэль могла лишь повиноваться. Как бы ни было страшно, она смотрела чудовищу только в глаза. Ерсэль шла, и ее согнутая спина постепенно распрямилась. Данте не смог поставить Адама и Эрика на колени, и ее волю тоже не так просто сломить. Пусть королева и преклонила колено, но сделала она это не ради себя. Ерсэль вновь обрела былую внутреннюю силу, не давая себе стать безвольной рабой судьбы.       Когда Ерсэль подошла к ступеням, она не выглядела как запуганная до смерти слабая женщина. Она – королева Запада, жена истинного правителя людей Адама II Великого, а Данте – узурпатор и самозванец.       – Просить пощады на коленях при всем честном народе не достойно такой гордой королевы. Тем не менее, ты обычная женщина. Ты такая же заложница банального человеческого страха – страха смерти. Но ведь люди рождаются, чтобы умереть... Сначала меня разочаровало принятое тобой решение, но потом я задумался…       Он помолчал. Глаза Данте сузились в недоверчивом прищуре.       – Что же сподвигло тебя так унизиться перед своими поданными, перед своим братом, передо мной… перед собой, в конце концов?.. Что все еще заставляет тебя так цепляться за жизнь?.. – он сыпал жестокими вопросами, перейдя на «ты» и указывая ей на ее новое неприглядное место внизу.       Данте поднялся с трона, шаркнув его ножками по полу. Громкий звук резанул слух, отчего глаз Ерсэль нервно дернулся. Данте неспешно спустился по ступенькам. Они не разрывали зрительный контакт.       Не всякая загнанная добыча способна взглянуть хищнику в глаза. И это разжигало в Данте еще больший интерес.       Владыка подошел к королеве вплотную. Нервы Ерсэль были натянуты, слово струна. Каждая клеточка ее тела замерла в напряжении. Данте испытующе смотрел ей в глаза.       Ему нравилась ее красота. И внутренний стержень, который так весело будет сломать. Интересно будет узнать, ее кровь такая же терпкая, как и ее нрав?       Данте перевел взгляд на пульсирующую венку на шее Ерсэль. Его рука легла сначала на ее талию, потом поднялась выше к груди. Ерсэль закрыла глаза. Быть может, если она умрет сейчас, будет лучше. Она хотела бы сделать другой выбор, стоя на эшафоте, если бы несла ответственность только за свою жизнь.       Данте наклонился чуть ниже к самой шее и уже обнажил острые белые зубы, как вдруг краем глаза заметил, что Ерсэль положила руку себе на живот.       Данте, помедлив, отстранился, и Ерсэль тут же распахнула глаза, будто очнувшись от кошмара. Владыка положил свою холодную ладонь поверх руки Ерсэль, и она нервно отдернула свою. Данте коснулся ее живота. Демон, чуть надавив на него, шепотом сказал:       – Я чувствую, как в твоем чреве бьется сердце…       Губы Данте сложились во внешне идеальную улыбку, но Ерсэль, увидев ее, почувствовала, как у нее на голове зашевелились волосы.       Данте убрал руку и сделал шаг назад, освобождая Ерсэль от пугающей близости. Будучи не в силах более держаться на ногах в сковавшем ее напряжении, Ерсэль тут же обмякла и рухнула на колени перед ним.       – Я милосердно дарую тебе и твоему еще нерожденному дитя жизнь. Но у всего есть своя цена.       Было очевидно, что слов благодарности, идущих от чистого сердца, не достаточно.       Ерсэль подняла взгляд стеклянных глаз на Данте. Она знала – более она себе не принадлежала. Теперь он будет распоряжаться ее жизнью. И за каждый прожитый день, она должна быть благодарна только ему.       Ерсэль тяжело сглотнула подступающий к горлу ком и еле слышно сказала:       – Да, владыка…