Воплощение Мглы

      – Ваше Величество.       – Ваше Величество.       Адам, поднимаясь на трибуну, кивком головы отвечал на вежливые приветствия, звучавшие со всех сторон. С его лица не сходила слабая улыбка. Формальная и вымученная.       Адаму казалось, что он больше походил на индюка, чем на короля, вечно кивающего и без конца что-то кудахчущего, отвечая то одни любезности, то на другие. Адаму претили светские мероприятия. Мало того, что правителю необходимо непосредственно присутствовать на каждом из них, так они еще и требовали решения вопросов по организации. Что, где, когда и кто приглашен... Адам видел в этом одни лишь хлопоты. Однако порой разговор один на один с чаркой вина в руках плодотворнее переговоров на военном совете, потому король покорно мирился с судьбой.       Сильное королевство должно быть единым не только на бумаге карты, но и его поданные должны быть связаны едиными помыслами. Единство – полотно, сотканное из людских уз – военных, экономических, партнерских, дружеских, любовных, семейных. Если позволить лордам сидеть в затворничестве каждому в своем замке, не случатся десятки судьбоносных встреч, не заключатся соглашения и браки.       Адам давно принес свой личный покой в жертву делам королевства       Король оправил полы одежд, расшитых серебром, и занял место в центре трибун.       – Погожий день для рыцарского турнира, Ваше Величество!       На дворе стояла прекрасная погода. Облака неспешно плыли по небу, увлекаемые освежающим ветром, а солнечные лучи приятно касались кожи. Темно-синие флаги с изображением солнца и луны, вышитые золотыми нитями, ярко выделяющимися на контрасте с фоном, развевались на высоких флагштоках.       Адам обменялся любезностями с первыми людьми королевства. С его губ по-прежнему не сходила доброжелательная улыбка, но во взгляде карих глаз читалась усталость.       Турнир был приурочен к празднованию дня Единства Западного королевства. Именно в этот день три года назад Адаму удалось заключить соглашение с последним из королей независимых замков. Земли перешли под власть короны, а бывший король разменял свой высокий титул на лорда, получив при этом щедрую компенсацию. В качестве альтернативного варианта развития событий Адам предлагал многомесячную осаду замка, которая, согласно предыдущему опыту, все равно закончилась бы сдачей на условиях Адама. Однако в этом случае обе стороны претерпели бы ненужные человеческие потери, а контрибуцию выплачивал бы опальный лорд.       К тому моменту, когда умер отец Адама Лоран I, Адам уже успел проявить себя. Его Высочество имел авторитет в армии и был уважаем лордами и простолюдинами. Власть – прерогатива избранных. Заполучить ее порой непросто, ровно как и удержать. Власть не терпит слабости и легкомыслия. Она честолюбива. И Адам не позволял себе расслабиться.       Пусть неоднозначные настроения остались в прошлом, и сорняк смуты, продирающийся на благодатной почве смены власти, был выдран с корнем, поданные одного королевства продолжали вести холодную гражданскую войну. Лордов, сердца и умы которых не желали покориться идее единого государства, в столице недолюбливали, пренебрежительно нарекая "отщепенцами". В случае конфликта подозрения первыми падали на них. В выделенные часы Адам ежедневно выслушивал проблемы своих поданных, и, стараясь быть непредвзятым и справедливым, искал решение.       "Ваше Величество, что это отщепенское отродье себе позволяет?!"       "Ваше Величество, смею напомнить, что вы теперь и наш король. Будьте же последовательны и не предвзяты – судите нас на равных!"       Эти бесконечные трения утомляли.       Знатные лорды и леди занимали трибуны, располагающиеся по обе стороны от ристалища. Яркие камни на украшениях и одеждах дам пестрили ярким калейдоскопом, бликуя на солнце. Леди прикрывали лица веерами, бросая кокетливые взгляды на лордов. Одни не без удовольствия позволяли себя очаровывать, а другие были слишком увлечены разговорами о политике – это бесконечная полемика на высокой громкости. Суетились слуги и оруженосцы. Было людно и шумно.       Царила атмосфера всеобщей доброжелательности и веселья.       Завершились последние приготовления. Усилием воли разогнав застилающее глаза сонное марево, Адам поднялся со своего места, приковывая к себе взгляды и без лишних слов призывая к тишине.       – Милорды и миледи! Приветствую вас на турнире в честь третьей годовщины объединения Западного королевства, где рыцари всего королевства могут проявить себя и показать свою силу и доблесть. Пусть Арес направит копья в ваших руках и не слепит своим ослепляющим светом ваших глаз. Да начнется турнир!       Затрубил горн, загремели барабаны. Трибуны взорвались аплодисментами.       – Прекрасная речь, Ваше Величество.       Лесть утомляла Адама не меньше, чем ежедневное изучение свитков допоздна.       На песок ристалища с противоположных сторон ступило двое всадников с турнирными копьями, щитами и фамильными гербами. Их новые доспехи блестели на солнце, пуская в глаза зрителям солнечных зайчиков. Весь их вид красноречиво сообщал зрителям о богатстве и знатности родов, из которых они происходили.       Опустив забрало, они крепче взялись за копья и замерли в ожидании. Стоило прозвучать команде, как рыцари погнали коней, поднимающих клубы пыли копытами, во весь опор навстречу друг другу.       Адам был далеко не самым заинтересованным зрителем. Он отвлекся от турнира на разговор с одним из советников. Однако даже совершенно не следящий за разворачивающимися поединками Адам не мог пропустить мимо ушей имена победителей, которые звучали из раза в раз.       – Сир Орэль с Камышового Луга!       – Сир Эрик с Пронзающего Пика!       И если первый рыцарь был широко известен в высших кругах, то о талантах второго широкой публике слышать не доводилось. Тем не менее, лично Адам хорошо помнил его имя.       Родовое поместье сира Эрика располагалось на обрыве, омываемом Морем Мглы. Замок был вмощен в скалу, и самая высокая из его башен будто пронзала облака. В то же время плотный туман стелился над водой так, что с высоты казалось, что вместо моря у подножья клубилась всепоглощающая бездонная бездна. По преданиям, на дне этой морской бездны почивали демоны, что питаются человеческой кровью и плотью.       Король Пронзающего Пика, принадлежавший к числу отщепенцев, был тем еще упрямцем. Это были трудные, долгие переговоры. Отказавшись от золота, принявший в итоге титул лорда король предпочел рыцарский титул для своего наследника в качестве жеста доброй воли со стороны короны.       Когда Эрик выбил из седла своего первого соперника, что выпал ему по жеребию, толпа зрителей не спешила купать его в овациях. Но за первым последовал второй, третий – о щит четвертого он обломал копье... Он выигрывал поединок за поединком, приближаясь к финалу, и его претензии на звание победителя турнира становились все весомее. Во взглядах зрителей появился интерес, аплодисменты звучали увереннее, а одобрительные выкрики – все громче. Дамы протягивали ему свои платочки в знак благосклонности, надеясь на его интерес, но принял Эрик только один.       – Кто эта леди? Я раньше ее не встречал, – спросил один из лордов, сидящий неподалеку от Адама.       – Это Ерсэль – леди Пронзающего Пика, младшая сестра сира Эрик, – пояснил другой.       Ерсэль была частью многоликой толпы, но Адам смог отыскать глазами ее профиль. Ерсэль сидела, вытянув шею в попытке лучше рассмотреть происходящее на ристалище. Совсем юная девушка лет семнадцати была одета скромно, без лишних побрякушек и камней, и на фоне других пестрящих дам казалась мало приметной. Светло-голубое платье Ерсэль имело тот же оттенок, что и ее родовой герб, изображавший меч, пронзающее облако.       Рыцари выбывали, и осталось лишь двое, что продержались в седле до конца – сир Эрик и сир Орэль – отщепенец и наследник богатого и влиятельно дома. Сир Орэль был молод и холост, и без лишней скромности считался одним из самых завидных женихов. Он купался в женском внимании и овациях. Из протянутых дамских платочков сир Орэль мог бы без труда сшить новую попону для своего коня, а остальное пустить на личный флаг дамского угодника. Вооружение сира Орэля было дороже, конь – благороднее, но вот уверенности в своих силах у них с Эриком было наравне.       Орэль помахал шумящей толпе и подмигнул дамам, прибывающим в трепетном волнении, и надел шлем. Эрик был сосредоточен. Конь под ним нетерпеливо переступал с ноги на ногу.       После сигнала лошади сорвались с места, раздался грохот, толпа ахнула. Оба копья переломились пополам о щит соперника, разлетевшись в щепки.       На скаку два рыцаря приняли новые копья от оруженосцев и встретились вновь в еще более яростном поединке. Вновь зазвенел металл, и сердце Ерсэль обуял восторг от созерцания того, что ее брат по-прежнему скачет верхом, тем временем как его соперник вылетает из седла и грохотом упал на песок, пропахивая его и поднимая за собой клубы пыли.       Эрик остановил коня.       – Победителем турнира становится сир Эрик с Пронзающего Пика!       Толпа взревела, взрываясь аплодисментами. Самые впечатлительные подскочили со своих мест. В их числе была и Ерсэль.       Эрик снял с себя шлем и обвел толпу взглядом. Найдя глазами сестру, он улыбнулся и помахал ей рукой. Но стоило Эрику спешиться, как до его слуха донесся надорванный голос:       – Да чтобы меня победил какой-то ублюдок-отщепенец... не позволю!       Не памятуя о боли, на чистой силе гнева Орэль вскочил на ноги и со звоном выхватил меч, с ревом бросаясь на мгновенье опешившего Эрика, который, тем не менее, успел отразил атаку.       Публика изумленно ахнула, но в глубине души была в восторге от неожиданного продолжения животрепещущего зрелища.       Эрик уклонялся, выжидая момента, чтобы сделать маневр, благодаря которому он ему удалось перерезать мышцы Орэля под коленями. Потеряв равновесие, тот упал на колени. Острие меча Эрика остановилось в нескольких сантиметрах от шеи Орэля рядом с плечом. Стоило бы клинку опуститься чуть ниже и войти в плоть, смерть была бы неизбежна.       – Достаточно, – вмешался Адам, поднявшись со своего места, не позволив празднику быть омраченным кровопролитием.       Адам понимал, что гордость и честь Эрика вынуждали его действовать радикальным образом в ответ на подобный импульсивный порыв, но король не мог допустить этого. Если отщепенец убьет наследника столь знатного древнего рода, то Адаму уже никогда не удастся сплотить жителей королевства.       Как бы Эрику не хотелось закончить начатое, он поволновался приказу.       Он уже победил.       Эрик, убирая меч в ножны, самодовольно смотрел с высоты своего роста в глаза, полных ненависти и презрения.       – Должно быть, очень досадно, что мерзкий отщепенец не только выбил тебя из седла, но и мог забрать твою собачью жизнь. Живи и помни свою об этом, – ядовито прошипел он.       Финальный поединок забрал у Эрика последние силы. Он тяжело дышал. Сердце билось так, будто норовило выпрыгнуть из груди.       Тогда король объявил:       – Сир Эрик с Пронзающего Пика становится победителем турнира Единого Западного королевства, – его громкий голос ветер донес даже до самых отдаленных мест на трибунах. – Какую награду сильнейший из рыцарей сочтет достойной?       Эрик никогда не терял лица. Его голос легко вернул былую уверенность:       – Ваше Величество, – ответил Эрик, сделав пару шагов к королю, и опустился на одно колено, – прошу вас принять меня на службу в королевскую гвардию. Клянусь быть верным вам и хранить единство нашего королевства.       – Да будет так.       Трибуны вновь взорвались овациями. Эрик не смог сдержать улыбки.       Последний раз Ерсэль видела его таким счастливым в детстве, когда отец подарил Эрику на именины его первый собственный меч. Тогда юный рыцарь не выпускал его из рук неделю, пока отцу не доложили и он не припугнул сына тем, что просто заберет подарок назад, если тот и дальше планирует таскать оружие даже в свою постель.       Победа на рыцарском турнире и принятие на службу к королю – головокружительный успех, и это только начало. Впереди брата и сестру, прибывших в столицу с края Света, без сомнения, ждало прекрасное будущее.

***

      Привыкшая к уединению в отдаленном замке, Ерсэль предпочла столичному пиршеству с его гомоном, звоном кубков и заливающему зал свету ночную тишину и огоньки светлячков, рассыпавшихся искорками упавших с неба звезд. Мотыльки кружили у освещенных окон, и Ерсэль ощутила некую душевную близость с этими ночными бабочками – она тоже тянулась к свету, но будто невидимая преграда не пускала ее. Ерсэль могла лишь наблюдать со стороны.       Того же нельзя было сказать о ее брате. Эрик без ложной скромности купался в лучах всеобщего внимания и обожания, без труда заводя новые знакомства. Он был амбициозен и напорист, точно знал, чего стоит, и не собирался отказываться от своего. Он был героем этого вечера.       Адам был только рад тому, что фокус внимания знатных гостей сместился. Король не мог не воспользоваться возможностью сбежать с шумного пиршества.       Адам вышел в сад, и его взгляд тут же зацепился за хрупкую женскую фигуру. Девушка стояла спиной, ее волосы были убраны, позволяя увидеть плавные изгибы стройной талии. Девушка обернулась на звуки шагов. Ее колени согнулись в поклоне:       – Ваше Величество.       Адам узнал в девушке ту самую Ерсэль, которая привлекла его внимание еще сидя на трибунах. Король подошел к ней и поцеловал руку.       – Прошу прощения, леди Ерсэль, за то, что нарушил ваше уединение, – не успев разогнуть спины, начал он.       – Прошу вас, Ваше Величество, присоединяйтесь к моей вечерней прогулке.       Они немного помолчали, но, наделенный от природы дипломатическим талантом Адам был хорош в ведении светских бесед и умении быстро находить тему для разговора в повисшей неловкой тишине:       – Вы с братом прибыли с Пронзающего Пика. Значит, лорд Стеффан – ваш отец.       – Верно, Ваше Величество. Прошу простить моего отца за то, что он не прибыл в столицу по вашему приглашению. Он все еще не может привыкнуть к новому титулу лорда.       Одна бровь Адама чуть приподнялась:       – Тем не менее, его наследники прибыли в столицу.       – Это честь для нас – принять участие в рыцарском турнире. Кроме того... возможно ли удержать Эрика? Порой мне кажется, что он родился в седле.       – А каковы ваши мысли относительно столицы?       – Красоту столицы тяжело оценить всеобъемлюще при столь людном сборище. Шум и гам засоряют слух. В этой суете я просто приглядываю за братом, а он приглядывает за мной, – улыбнулась Ерсэль.       – Вот как, – Адам ответил на улыбку взаимностью. – А каково ваше мнение относительно объединения королевства?       Пусть подобный вопрос был задан в неформальной беседе, все же он был серьезным. Лицо Ерсэль стало строгим, и брови чуть нахмурились. Она совершенно бесстрашно смотрела снизу вверх большому могучему королю в глаза, и это не могло не вызвать с его стороны уважения.       – Отчего Его Величество задал подобный вопрос женщине? Не лучше ли побеседовать о политике с мужчинами?       – Не каждый мужчина достаточно умен, чтобы меня интересовало его мнение на этот счет. А вот вы мне кажетесь достойным собеседником.       Уголки губ Ерсэль чуть приподнялись. У нее действительно имелось устойчивое мнение по этому вопросу:       – Пусть Ваше Высочество не сочтет за дерзость мой ответ. Единство сделает королевство сильнее, если когда-нибудь в будущем ему предстоит встретиться со страшным внешним врагом, и при этом не важно, под какими знаменами выступит военноначальник. Верность и единство помыслов, а не распри и тщеславие сплотят войско. Однако, – она сделала многозначительную паузу, – я убеждена, что король, восседающий в далекой столице, будет почивать сладким сном, в то время как демоны, пробудившиеся спустя века, поднимутся со дна Моря Мглы и вырежут первое встретившееся им на пути человеческое поселение, коим является Пронзающий Пик. Нашим стенам, какими бы крепкими и высокими они ни были, не выстоять против многотысячной армии нелюдей. Умрут сотни людей, когда Ваше Величество только вскочит на своего бравого коня. Так что защищать себя придется нам самим. И в этом ужасе единство перестанет значить что-либо. За сим я могу заключить, что для моего дома ваша кампания бесполезна. Быть может, чьи-то жизни она и сбережет, но точно не наши. Замок на краю Света всегда будет отщеплен от всего мира. Мы, как и прежде, сами ответственны за свою безопасность.       Они по-прежнему неотрывно смотрели друг другу в глаза. Ночную тишину сада нарушали доносящиеся из замка, будто из-под воды, музыка и голоса с одной стороны, стрекотание ночных насекомых – с другой. Порыв ветра колыхнул локоны Ерсэль.       Молчание затянулось.       Адам уже забыл это чувство. Чувство, когда с тобой говорят на равных. Не пресмыкаются, не лебезят, не льстят, не смотрят заимствующим взглядом. А ведь эта девушка была младше его на пятнадцать лет.       Пусть свет, ложащийся на лицо Ерсэль, был лишь тусклым отголоском огней факелов, Адам отчетливо видел, как ярко горел огонь в ее глазах. И эти искорки в ее взгляде перекинулись на его сердце, грозя в скором будущем перерасти в бушующий пожар.       – Вы... очень смелая девушка, – заключил Адам.       – Не смею сказать Вашему Величеству неправду.       – А многие до вас – мужчины, что выше, сильнее и старше вас – посмели. Неоднократно. Как такое возможно? – усмехнулся он.       Адам протянул ей локоть.       – Принцесса Ерсэль, позволите сопроводить вас на ночную прогулку по королевскому саду?       – С удовольствием, – улыбнулась она.       Под руку они спустились по лестнице, ступая на вымощенную дорожку, погружаясь в ночь, напоенную тишиной и умиротворением.       Многие лорды были против этого союза. Первые лица королевства, безусловно, желали бы, чтобы король женился и обзавелся наследником, но не из лона отщепенки. Кроме того, некоторые лорды до всенародного объявления о помолвке лелеяли надежду на то, что король одумается и в качестве супруги выберет их благородную дочь, однако Адаму не впервой идти чужому мнению наперекор.       Благодаря этому союзу, из лексикона поданных единого Западного королевства, наконец, раз и навсегда исчезло слово "отщепенец". Ерсэль стала достойной королевой. Прекрасной парой любовался весь двор и восхищались простолюдины. Идиллию омрачало одно немаловажное обстоятельство – за шесть лет замужества Ерсэль так и не смогла подарить королю наследника.       На пьедестале величественно возвышалась отлитая из чистого золота статуя Бога Красного Солнца, нареченного смертными именем Арес. Статуя была выполнена искусно и проработана до мельчайших деталей. Люди изображали его как человека с волнистыми волосами, ложившимися на плечи, и четырьмя разведенными в стороны руками, даруя благодать.

***

      У алтаря стояло двое, мужчина и женщина, и, смотря в глаза, приносили друг другу клятву вечной любви:       – Клянусь ступать с тобой бок о бок во свете и не отпускать твоей руки во тьме. Наша любовь рассеет мрак. Один путь, одна судьба, одна кровь.       Сделав неглубокий порез каждый на своей ладони, Адам и Ерсэль сжали кулак, выдавливая свежую кровь в поднесенную жрецом золотую церемониальную чашу.       – Скрепите свою клятву.       Адам мокнул указательный палец в кровь и оставил алую отметил у на лбу Ерсэль. Она сделала то же.       Арес не признавал других клятв, кроме тех, что были скреплены на крови. Без сомнения, он был жестоким божеством, но и жизнь порой не знает милосердия.